Кусай нежнее

      Еще до того, как открыть глаза, Женька осознает, что не может сделать глубокий вдох. Он сонно ворочается, скребет ногтями по груди и, поняв, что от подмышек до живота его тело туго замотано какими-то бинтами, распахивает веки. Скидывает одеяло, садится и морщится. Грудь ноет, странно потягивая и пульсируя. Плечо невыносимо зудит и жжет, и ощущение это словно распространяется по ходу нервов, охватывая все тело.       Женька трет лицо и оглядывает незнакомое помещение. В углу небольшой камин, пол и стены бревенчатые, а вся немногочисленная мебель — стол, три стула и кровать, на которой он сидит — сделаны из дерева. Все аккуратно, чисто, умиротворяюще уютно и напоминает дачу, за которой хозяин следит со всей любовью. То, что это именно хозяин, Женя понимает сразу: нет никаких милых безделушек, картинок в резных рамках и бесполезных вещиц вроде декоративной посуды, которые так любят его мама и сестра. Все только самое необходимое и пригодное для употребления в быту.       В комнате одуряюще пахнет густой древесной смолой. Так терпко, что от нее кружится голова и щекочет ноздри. Пучок трав, который лежит на подоконнике, тоже источает такой сильный запах, что слезятся глаза. Женька чихает и зажмуривается, схватившись за обдавшее жаром плечо. Зажав нос пальцами, он подходит к окну и дергает за ручку, впуская поток свежего уличного воздуха.       Он быстро отступает, потому что лес вдруг оказывается настолько громким, будто кто-то выкрутил динамики на максимум. Женька немного обалдевает от обилия звуков, на которые раньше никогда не обращал внимания, и стоит с приоткрытым ртом, постепенно выделяя из всеобщего потока пение птиц, шум листьев, скрип покачивающихся веток и крики каких-то мелких животных.       — Ты же понимаешь, что теперь это полностью твоя ответственность? — вдруг строго произносит низкий женский голос, и Женька вздрагивает.       Осторожно высовывается из окна, но снаружи никого не видно. Говорящая явно стоит за углом дома, но тем не менее слышно ее очень хорошо.       — Да, и совершенно с этим согласен, — отвечает ей парень, и Женька узнает голос Сереги.       — И как правая рука вожака заявляю, что это было опрометчивым поступком.       — Мне что, надо было его там бросить? — с вызовом произносит Серега.       — Прежде всего не нужно было до такого доводить. Тебя предупреждали, что охотиться вне нашей территории не стоит. И вот результат, — в голосе женщины слышится явное недовольство, но затем он немного смягчается. — Что ж, теперь уже ничего не поделать. Поздравляю с воспитанником.       Она издает короткий смешок, и затем слышатся легкие удаляющиеся шаги.       Женька опускается на стул. Хмурит лоб и пытается сложить в голове разлетающиеся обрывочные мысли, словно что-то все время ускользает от его внимания.       Последнее, что он помнит, прежде чем очнуться в этом доме… падение с дерева. Он вцепляется пальцами в стол, и вновь проявившая себя боль в плече озаряет догадкой. Женька быстро задирает рукав футболки, косит глаза и замечает глубокие, но уже порядком затянувшиеся следы зубов. Взъерошив от волнения волосы, он вскакивает и порывается к выходу, чтобы найти Серегу для разъяснений, но, едва открыв дверь, с разбегу врезается в его широкую грудь.       — Ты меня… укусил, — Женька делает шаг назад и растерянно хлопает ресницами.       — Очнулся, вижу, — тот окидывает его внимательным взглядом с ног до головы. — Ну, и как ощущения?       — И давно я здесь? — Женька обалдело смотрит на него и потирает плечо.       — Пару часов, — Серега выуживает из пучка трав несколько растений и кидает их в кружку.       — То есть, я упал на те ветки, которые торчали, как пики?       — Я бы сказал, тебя на них нанизало, как бифштекс на вилку, — отвечает его спаситель, разжигая в камине дрова и вешая над огнем чайник.       — Я… я не собирался прыгать, — сокрушенно говорит Женька, опустив глаза. — Так просто, по глупости полез.       — Ну вот. Довылазивался, — косится Серега, но, замечая виноватый вид, добавляет, — ладно, чего уж там. Назад не отмотаешь. Так как самочувствие? Голова небось кружится от звуков и запахов?       Женька кивает, задерживая взгляд на Серегиной спине с ярко-красным следом от ожога.       — А с тобой что? Вроде не было этого раньше.       — Это от кольца твоего, серебряного. Я тебя когда на спину закинул, оно и прижгло. Пришлось снять и выбросить. Все равно ты его носить больше не сможешь. Ничего, пройдет, есть специальное средство с цистеином, состав тебе пока лучше не знать. Без нейтрализации ионов серебра раны очень долго заживают. А ты, — он снимает вскипевший чайник, заваривает траву и протягивает Женьке, — пей. У тебя сейчас перестройка начинается, с человеческого на волчий. Трудно будет. Все ощущения усилятся раз в десять. Напиток этот может помочь, хоть немного. До самого полнолуния принимать станешь, под моим присмотром.       — В гости будешь заходить, проверять? — пытается пошутить Женька, но ловит хмурый взгляд и замолкает.       — Ты будешь тут жить. Со мной.       — Нет-нет! А дома я что скажу? Я сейчас немного оклемаюсь да пойду, спасибо за гостеприимство и очень заманчивое предложение…       — Слушай! — резко обрывает его Серега, одним прыжком оказывается рядом и прижимает к стене так, что Женька чуть не опрокидывает на себя горячую кружку. Выдохнув, продолжает уже спокойнее. — Глупый, даже не представляешь, что сейчас будет происходить! Насколько ты будешь опасен для всех — для собственной семьи, для себя. Через два часа после укуса ты уже заметил разницу, а полнолуние, то есть, твое первое обращение, у нас через три недели. И все будет только усиливаться по нарастающей. Трава притупит примерно пятую часть ощущений, но остальные испытаешь в полной мере, как и хотел. А я, знаешь ли, в няньки тебе не напрашивался. Сам навязался, — его глаза вспыхивают, давление усиливается так, что Женьке становится трудно дышать. — Поэтому, будешь теперь слушаться! Во всем! Понял?       — В целом. Доходчиво поясняешь, — Женька восстанавливает дыхание после того, как Серега отпускает его и возвращается к камину. — Скажи только, ты всегда грубый такой?       Он осторожно дотрагивается до лихорадящего плеча.       — Вот и с этим. Ты не мог кусать как-то… понежнее? Разворотил руку так, будто сожрать пытался. Знаешь, как больно?       В ответ Серега лишь качает головой и задумчиво смотрит в окно, куда-то в самую лесную глушь.       — Жень, я ведь серьезно, — он вдруг впервые называет его по имени и оба переглядываются, чувствуя едва уловимое сближение, и отводят глаза.       Выдержав небольшую паузу, Серега продолжает ровным голосом:        — Все, что я сказал, это лишь малая доля того, что тебя ожидает. Надо в любом случае быть под присмотром.       — Да я понял, — покорно опускает голову Женя и бормочет, — только что я семье скажу? Лето же сейчас, про колледж и какую-нибудь практику не придумаешь…       — В любом случае, это будет легче объяснить, чем внезапно вылезающие клыки или неконтролируемое рычание. Про безопасность родных вообще промолчу.       — Хорошо, — вздыхает Женька и поднимает лежащую на стуле ветровку.       Одевается, выходит на крыльцо и с интересом рассматривает небольшое поселение, состоящее из таких же маленьких домиков. Рядом с некоторыми были обычные на вид люди, по которым не скажешь, что оборотни.       Повертев головой, Женя вдруг понимает, что не знает, в какую сторону идти. Словно услышав его мысли, Серега появляется позади него и говорит:       — Пойдем, провожу. А то я тебя так к завтрашнему дню не дождусь.       Они выходят под немного насмешливые взгляды местных жителей и скрываются за деревьями.       — А чего они так смотрят? — Женька оборачивается, заметив очередную хитрую усмешку.       — Знают, с чем мне придется столкнуться, вот и веселятся, — Серега слегка розовеет при этих словах, будто чего-то смутившись, но тут же хмурит брови, возвращая лицу строгое выражение.       — Далековато идти придется. Хоть и дышится теперь значительно легче, а все же усталость возьмет свое.       — Ну, я не просто так с тобой пошел, — Серега вдруг останавливается и разворачивает Женьку к себе лицом, — спина у меня с ожогом, поэтому обхвати за шею.       — Что, прям как обнять? — тот смотрит слегка растерянно, сомневаясь, что все правильно понял.       Получив утвердительный кивок, он робко закидывает ладонь на плечо Сереге и останавливается в нерешительности.       — Давай смелее, у нас не так много времени. К ночи твои волчьи инстинкты начнут усиливаться.       Едва Женя обвивает его шею руками, Серега крепко прижимает его под лопатками так, что тот ойкает, и командует:       — Ноги — на талию. И скрести щиколотки, чтобы не мешали.       Женя послушно подпрыгивает и повисает на нем, уткнувшись подбородком в выступающую кость ключицы. Серега вмиг срывается на стремительный бег, от которого воздух завывает в ушах. Женька старается не думать, что играющие от движений мышцы на Серегиной груди резонируют ему приятным щекочущим ощущением по всему телу. Он кусает губы, и, чтобы немного отвлечься, дурашливо произносит тому в ухо:       — Несет меня лиса, за темные леса…       — Помолчи.       — А что, это из сказки. Ну ладно, как скажешь.       Он затихает, но безмолвие лишь усиливает новое странное чувство, которое поднимается из самой глубины груди. Запах человековолка, еще недавно совсем не знакомого, ощущается удивительно родным и близким. Настолько, что глаза начинает щипать и хочется прижаться покрепче к этому надежному существу, что Женька и делает, воспользовавшись удобным моментом.       Спустя почти час непрерывного бега они проносятся мимо того места, где встретились первый раз, и вскоре оказываются у окраины. Серега останавливается, почти не запыхавшись, и ставит Женьку на землю.       — Подожду здесь. Постарайся скорее. Помни, о чем я предупредил. Нехорошо будет, если у тебя на виду у родных хвост вылезет или еще чего.       — Чего это еще? — удивляется Женька.       — А того, — скалится Серега. — Подрастешь — поймешь.       Женька фыркает, и, подхватив рюкзак, стремительно удаляется, на ходу решив, что дома скажет про внезапное приглашение погостить от тети Люси. Тетка была давно не в ладах с его мамой, и звонить друг другу они точно не станут. А пара фотографий, сделанных еще в прошлый визит и по счастливой случайности не показанная родителям, помогут подтвердить, что Женька и правда находится в той отдаленной деревушке.       Он вновь оказывается на опушке, когда солнце начинает садиться за верхушки деревьев. Подгоняемый мыслью о том, что за такой короткий промежуток времени успел соскучиться, Женька бодро шагает к назначенному месту и радостно улыбается, когда видит там оборотня, который слегка задремал под ветвями молодого тополя. Сердце пропускает удар, когда он понимает, что обратный путь снова проведет в крепких Серегиных руках.       Когда они прибывают в логово, вечер начинает медленно густеть, и в глубине леса темнота выглядит совершенно непроглядной. Почти во всех домиках в окнах горит свет, а на крылечках гостеприимно висят лампочки. Слышатся негромкие разговоры и отдаленный смех.       Войдя в уже знакомое помещение, Женька все же слегка нерешительно топчется на пороге, пока Серега не делает приглашающий жест. Располагайся, мол, будь как дома.       Женя ставит на стул рюкзак, набитый первыми попавшимися вещами, снова обегает взглядом комнату, и вдруг думает, что кровать-то тут одна. Неужели Серега и спать с собой положит? Живо представив, как под утро будет утыкаться носом в крепкую, широкую грудь, он едва сдерживает мечтательную улыбку и усаживается за стол.       Серега, расшевелив в камине угасшие угли и попросив сделать чай, выходит и вскоре возвращается, неся подмышкой довольно увесистый, скрученный рулоном матрас. Раскатывает его в дальнем углу комнаты, бросив сверху подушку и одеяло, отчего у Женьки тут же разочарованно вытягивается лицо.       Они еще некоторое время тратят на размещение вещей, затем пьют по кружке горячего и невероятно расслабляющего напитка и устраиваются спать. Кровать Серега уступил Женьке, как гостю. Сам же, достав с верхней полки шкафа какую-то склянку с зеленоватой мазью, попытался намазать ожог на спине выгибая руку под неудобным углом.       Женька бросает пару взглядов на его старания и предлагает:       — Давай помогу? Все же из-за меня он появился.       Серега сначала упрямо поджимает губы, но, признав, что не дотянется до нужного места самостоятельно, вздыхает.       — Ну, хорошо.       Вкладывает банку в протянутую ладонь и поворачивается к Женьке спиной. Тот садится рядом и, зачерпнув пальцами немного густого средства, проводит по темно-красному участку кожи. Он все делает осторожно, но Серега напряженно замирает. Особенно, когда Женя второй рукой ласково поглаживает по оголенному плечу, отвлекая от болезненных прикосновений.        — Сереж, а можно обратиться?        — Ну обращайся, — недоумевает волчара, с чего это пацан стал вдруг таким покладистым.        — Ха-ха! Так я не умею еще, — хохочет Женька, довольный тем, что удалось подловить на глупую шутку. — А если я перекрашусь в малиновый, из меня получится малиновый волк?       Спустя четверть часа, устав от бесконечных Женькиных вопросов, которыми тот сыпал, даже будучи сонным и едва удерживая веки приоткрытыми, Серега пообещал завтра разбудить на рассвете. Показать жизнь оборотней, рассказать о предстоящем перевоплощении, начать обучение самоконтролю и прочим необходимым вещам.       Утром Женька в первую очередь бежит в ванную смотреть, не начали ли лезть клыки. К его сожалению, никаких изменений во внешности не появилось, и Серега, искоса наблюдающий за ним, лишь посмеивается.       — Не волнуйся, не упустишь. Лучше ешь поживее, потом в лес пойдем. Надо сил набраться, чтобы ты через полчаса не начал ныть, что устал и «перекусить бы».       — Здесь и некуда особо пойти, вокруг только лес и есть, — язвит Женька, но тем не менее садится за стол, с печальным видом разглядывая сваренную Серегой кашу.        — Ты серьезно? Овсянка? Она мне дома уже надоела. Сам заварил кашу — сам ее и расхлебывай. А я бы лучше мясного бульончика похлебал, да с мозговой косточкой. Погоди-ка, я тут с собой в дорогу кое-что прихватил.       Он ныряет в свой рюкзак и вопрошает оттуда:       — Ты Дядю Ваню пробовал, вкусный?       Серега застывает с ложкой у рта, с изумлением наблюдая за Женькой, который с невинным выражением лица протягивает ему банку:        — Вот, нормальная вроде тушенка. Добавь в свое варево.        После того, как расправились с кашей, Серега подхватывает небольшую флягу с водой, оба выходят из дома и вскоре оказываются на небольшой полянке с двумя вкопанными в землю лавочками и самодельным, но очень прочным на вид турником.       — Это что — спортзал для оборотней? — Женька фыркает, мигом повисает на перекладине и болтается из стороны в сторону.       — Тренировочная площадка.       — А я думал, у вас все само. Ну, к силе и мышцы нарастают.       — Одного бега по окрестностям маловато, знаешь ли, — усмехается Серега, — но больше всего упражнения нужны нам для контроля. Помогают научиться принимать своего Зверя и управлять им. Иди-ка сюда.       Женька отлипает от турника, живо подходит и выжидающе заглядывает в лицо, нетерпеливо перебирая пальцами низ футболки.       — Значит, начнем с физических тренировок. На выносливость. Сейчас животная часть тебя дремлет, и от любых всплесков энергии будет вырываться неожиданными способами. Иногда сильно, иногда нет. Важно, чтобы ты привык и знал, как с этим справиться. Будем нарочно пробуждать инстинкты и учиться их подавлять. — Серега поучительно поднимает указательный палец, расхаживает перед Женькой взад-вперед, а затем наклоняется и вытаскивает из-под одной из скамеек сетку с маленькими мячами. — Итак, начнем с ловкости.       — Я тебе собачка что ли, мячики приносить, — Женька выгибает бровь и щурится, — вообще, думал, ловкость на охоте отработаем.       — Не приносить, а кидать обратно, — Серега достает первый из снарядов и отходит на несколько шагов назад. — И на охоту не возьму пока что, ты ж еще совсем человек.       Женька хочет что-то возразить, но мяч пребольно ударяет его в ключицу. Заорав, он злобно отшвыривает его обратно, замечая, как Серега ловит почти не глядя. Он не успевает опомниться, как тот забрасывает так, что Женька понимает, что проснется завтра с синяками по всему телу. В ответ он успевает кинуть разве что штуки три, да и то мимо.       Затем Серега заставляет отжиматься, бегать по кругу, прыгать через пни и в конце, когда Женька окончательно выматывается, они переходят к борьбе.       — Как будто в олимпийскую сборную готовишь, а не в оборотни, — пыхтит Женька, уворачиваясь от метких Серегиных кулаков.        — Сейчас, когда человеческие возможности будут на пределе, волк в тебе проснется и даст отпор.       — Кажется, волк уже забился подальше, чтобы с тобой не столкнуться. Все, больше не могу, дай отдохнуть, — он падает на спину и раскидывает руки, тяжело дыша.       — Нет, вставай. Еще немного.       — Пять минут, — Женя прикрывает глаза и делает глубокий вдох, чувствуя приятное расслабление, но Серега наклоняется и тормошит за плечо.       — Ничего подобного. Быстро поднимайся, иначе потом придется начинать по новой!       — Ну и пусть, отстань, — он закрывает лицо сгибом локтя, но Серега хватает за футболку и рывком приподнимает, намотав ткань на кулак.       — Я что сказал! Продолжаем!       Женька вдруг чувствует дикую ярость, огненным шаром вспыхнувшую в груди и распахивает глаза. Вместо привычного звонкого вскрика из него вырывается глухое рычание, от которого почему-то слегка ломит зубы. Он скалится и вскакивает сам, как распрямившаяся пружина. Кидается вперед, вцепляется в мощные плечи, и через секунду они катаются с Серегой по поляне, собирая спинами прошлогодние листья. Не замечая, как до крови царапаются об острые камни и отвешивают друг другу не сильные, но чувствительные удары.       Оба замирают, когда Серега прижимает Женьку спиной к земле и садится сверху, удерживая скрещенные руки над головой.       — Чувствуешь? Волк взбунтовался, — он приближает лицо, внимательно рассматривая. — Твои глаза начинают менять оттенок.       Слегка растерянный Женя с трудом справляется с сердцебиением. Оглядывает равномерно вздымающуюся Серегину грудь, слегка влажные плечи и думает, что сейчас больше всего бы хотел, чтобы тот вымотал его совсем другим способом. Он делает глубокий вдох. Втягивает разгоряченный запах оборотня, который становился все более дурманящим и пьянящим, и выдыхает, чувствуя, как внизу живота завязывается крепкий клубок.       Серега, по-видимому, ловит в воздухе или во взгляде Женьки что-то особенное, потому что, потянув носом и резко выдохнув, вскакивает.       — На сегодня достаточно, — глухо говорит он и начинает тщательно отряхивать с себя прилипший во время драки мусор.       Они возвращаются в поселение, и Женя успевает немного познакомиться со стаей. Всего он замечает около пятнадцати оборотней разных возрастов, и все пребывают в людском облике. Вожаком, по всей видимости, является темноволосый бородатый мужчина лет пятидесяти, который держится уверенно, но без пренебрежения к остальным. Время от времени он переговаривается со своей помощницей, той самой волчицей, которая вчера днем высказывала Сереге за обращение Женьки.       Все занимаются каким-то делом. Приводят в порядок территорию, убирают нанесенные ветром ветки и листья, кормят домашних животных, которых разводят для продажи в городе, даже поливают траву, по запаху очень похожую на ту, которой Серега поит Женьку. А к вечеру в центре разжигают большой костер и несколько оборотней садятся вокруг, словно путники после дальнего похода. Жарят мясо, перекидываются шутками и потягивают из кружек душистый чай из высушенных диких цветов.       Женька принимает свою порцию ужина из рук Сереги и спрашивает, не стерпев:       — А что, сырым вы ничего не едите?       — В волчьем облике — едим, — пожимает плечами тот. — А вот человеку все же готовое привычнее.       Женька незаметно придвигается к нему ближе, и, сморенный дневными тренировками, осторожно наваливается на сильное плечо. Серега едва заметно напрягается, но не отстраняется. Сидящие вокруг ведут себя так, словно Женька провел с ними всю свою жизнь, а не появился здесь только вчера. Вопросами не засыпают, лишь изредка бросают отрывистые общие фразы, да несколько раз задерживают на нем изучающий взгляд. Какой-то парень под неодобрительным Серегиным взглядом даже вручил небольшой пахучий букетик.       Сонно жуя невероятно вкусный кусок баранины, Женька думает, что оборотни не выглядят настолько опасными, как про них пишут в легендах. Так может, и ужиться с ними — не настолько уж опрометчивая затея?