Кусай нежнее

      В ошейнике Женя несколько успокаивается. Возможно, он и правда действует должным образом, а может чувство принадлежности к стае и непосредственно своему наставнику дает ощущение равновесия и защищенности. Однако, перестав делать совершенно очевидные поползновения к Сереге, он просто не может оставаться полностью бесстрастным, его неуемная натура заставляет напряжение выходить несколько иным образом.       — Обернись! — неожиданно кричит он со спины во время пробежки, и давится от смеха, когда оборотень рефлекторно выпускает когти.       Послав воздушный поцелуй, Женька вихрем проносится мимо, а потом, за совместными вечерними посиделками, мурлычет под нос: «Я обернулся посмотреть, не обернулся ли ты, чтоб посмотреть, не обернулся ли я…», заставляя Серегу краснеть и вызывая понимающие улыбки состайников.       Перед сном, уже в домике, Женя начинает активно трепать ошейник, изворачиваясь и скашивая глаза, пока Серега не выдерживает:       — Ну что там у тебя?       — Кажется, он слегка ослаб. Болтается и натирает. Ты не мог бы перестегнуть потуже? Самому мне неудобно.       Он садится на кровать, подворачивает под себя ноги и вытягивается в струнку. Складывает ладони на бедрах, опускает ресницы, но от его внимания не ускользает, что, хотя Серега старательно не касается пальцами кожи, дыхание у того заметно учащается. Женя смотрит снизу вверх, быстро проводит языком по губе и излишне ласково спрашивает:       — Мне точно не нужно называть тебя «хозяин»?       Серега бросает взгляд на наивно округленные глаза и стискивает зубы.       — Не надо.       Женя медленно осматривает напряженные Серегины руки, которые возятся с некстати заклинившей пряжкой и покорно соглашается.       — Как пожелаешь. Но ты намекни, если вдруг захочется. Я, знаешь ли, не против…       — Женя! — рычит оборотень, блеснув глазами и сдвинув брови.       — Не злись, — успокаивает тот и покладисто добавляет, — я буду вести себя хорошо.       Серега дергает рукой и слишком сильно надавливает на Женькину шею, отчего тот выдает без промедления, кашлянув разок:       — Ой, не души, мне такое не нравится. Ну, только если слегка…       Оборотень, наконец, щелкнув неподатливой застежкой, отскакивает от него и почти вылетает из дома, хлопнув дверью и оставив Женьку одного на несколько минут.        Входит Серега уже вполне спокойным и только мельком оглядывает подозрительно молчащего Женьку. Но тот, посчитав, что на сегодня достаточно, ведет себя за ужином вполне сносно и даже без пререканий моет после посуду.       На другой день он не задает провокационных вопросов и не вызывает у Сереги желание закрыть лицо руками от стыда перед стаей. Тот даже слегка расслабляется, решив, что его подопечный образумился, и упускает Женю из виду.       Находит он его спустя полчаса, случайно завернув за соседний дом. Женя в компании с тем молодым волчонком, который недавно всучил ему букет, премило болтает и собирает цветы, выспрашивая, как правильно заваривать из них успокаивающий чай. Молодой оборотень так и вьется вокруг Женьки, а когда они начинают вместе складывать соцветия и легко соприкасаются руками, Серега не выдерживает. Тенью нависает над ними, и те вскидывают головы.       — Мне нужна твоя помощь, — сухо говорит он и манит Женю за собой.       Едва они заходят за угол, Серега поворачивается и грозно вопрошает:       — Чем это вы там занимались? Я, значит, ищу его, а он цветочки собирает.       — Просто разговаривали, мы же ровесники. Обсуждали проблемы молодежи. А что такое? Может, еще поводок нацепишь? — Женька поддевает пальцем ошейник и привстает на цыпочки. — Водить будешь за собой, никуда не денусь. Нет, только представь, как будет выглядеть, а! Я бы попробовал.       — Перестань! — Серега вспыхивает, глядя как тот строит брови домиком. — А не то…       — Накажешь? Укусишь? — Женька прищуривается, поджимает нижнюю губу, обнажает острые клыки и приближает лицо, прикрыв глаза. — Только давай нежнее, не как в прошлый раз.       Серега глубоко вдыхает, не отводя взгляд от приоткрытого Женькиного рта, затем быстро уходит, так и не сообщив, какая помощь ему требовалась.       Несколько дней подряд Женя будто ставит перед собой цель довести Серегу до белого каления и упорно к ней идет, подлавливая в неожиданных ситуациях, играя с воображением и строя из себя покладистого ученика. Подчеркивая прилежность, он нарочно часто расправляет ворот белой футболки, которую надевает специально для контраста с черным материалом ошейника. Одергивает шорты, не прикрывающие изящные коленки, и медленно подтягивает длинные спортивные гольфы, краем глаза замечая пожирающий Серегин взгляд.       Он то и дело переходит на томный шепот, когда уточняет очередное поручение и не без удовольствия замечает, как от этого по рукам оборотня пробегают огромные мурашки, приподнимающие дыбом волоски.       Женя задумчиво покусывает кончик указательного пальца, слушает с усиленным вниманием, изображает абсолютную невинность, но стреляет глазами так, что Серега тут же забывает все слова, отчаянно сбивается и сбегает в ванную. Женя лишь качает головой и понимающе вздыхает. В ответ Серега заливается краской и поясняет, что всего-то умывается холодной водой, но Женя подмигивает и поджимает уголок рта в усмешке с явным пошлым оттенком, смущая оборотня еще больше.       Наконец, до полнолуния остаются сутки. Серега садится на крыльцо и задумчиво смотрит на звезды, а Женька тихо устраивается рядом, не отпустив ни одной шуточки. Серега подозрительно поглядывает, ожидая подвоха, но тот также устремляет взгляд на небо. Ночные звуки сказочно завораживают, и оба едва заметно улыбаются. Оперев подбородок на кулак, Женя негромко говорит:       — Я сказать хотел, что… как тебя первый раз увидел, ни о ком другом не думаю. А после укуса вообще с каждым днем сильнее привязываюсь. Ведь так и должно быть? Как у оборотней все это… складывается? Я, получается, последнюю ночь человек. Хотелось бы знать.       — Пара у волков одна. С тем, кто нравится, и на всю жизнь.       Он смотрит в глаза, и Женя понимает — да, так и есть. Что-то между ними меняется прямо сейчас, окончательно становясь прочным и обоюдным чувством.       Больше говорить им совсем не хочется, и Серега даже не противится, когда Женя кладет голову на его плечо, а потом быстро целует в щеку. Вскоре они ложатся спать, потому что Серега предупреждает — завтрашний день будет сложным.       Сразу после обычных занятий оба идут на укромную полянку, где осталось показать Жене самый сложный этап — обращение. Серега сначала подробно рассказывает как концентрироваться и не забывать вовремя расслаблять мышцы, а затем, изогнувшись и издав краткий рык, принимает волчий облик. Женя впервые видит это так близко, и первым делом восторженно тянется погладить вытянутую морду с белой шерстью. Оборотень сначала фыркает, но затем тычет влажным носом в ладонь, и подставляет голову. Женька присаживается на корточки, нежно перебирает пальцами мех, пробегает по холке и легонько стискивает мохнатое ухо, замечая, что волк при этом прикрывает глаза и издает еле слышный свистящий скулеж.       Разомлев под касаниями, оборотень, словно опомнившись, срывается и бежит. Делает круг, а затем налетает на Женьку, валит на землю и снова отскакивает. Женя с хохотом пытается ухватить того поперек туловища, но каждый раз не успевает и оказывается сбитым с ног.       Наигравшись, они идут к озеру, где Серега возвращает человеческий вид, и долго плескаются в воде, наблюдая за расстилающимся вечером и поднимающейся круглой луной.       Когда остаются несколько последних минут перед обращением, Серега берет Женькину руку, выводит на берег и ставит перед собой лицом к лицу.       — Раздевайся, — тихо произносит он, и Женька неожиданно чувствует прошибающее до пяток волнение.       Вслед за Серегой он тоже стягивает мокрое после купания белье, отбрасывает на траву и смущенно прикрывается, потому что сейчас все ощущается до невозможности трогательно и уединенно. Видя, что Женя дрожит, не то от прохлады, не то от взбудораженных нервов, Серега успокаивающе гладит его по плечам. Они смотрят друг на друга, едва различая в лунном свете горящие золотым радужки.       — Готов? — дождавшись кивка, проводит пальцами по ошейнику и с негромким щелчком снимает его с Женькиной шеи.       Тот растерянно зажмуривается от избытка нахлынувших ощущений, и Серега крепко сжимает его ладонь, возвращая к реальности.       Женя ощущает тянущую ломоту в костях и запрокидывает голову, чтобы огласить лес протяжным воем. Он чувствует пробивающуюся шерсть, и все тело приходит в движение, перестраиваясь и меняя форму.       Когда их руки размыкаются, Женя с легким испугом распахивает глаза, чтобы увидеть перед собой знакомую белую морду. Он встряхивается и подскакивает к воде, разглядывая в отражении темного растерянного волчонка, с торчащей на загривке шерстью и прижатыми ушами.       Они носятся по лесу, не чувствуя усталости. Стряхивают с лап пожухлую листву, разрывают норы мелких животных и ловят их шустрых обитателей. Спугивают с травы светлячков и клацают им вдогонку зубами. Обнюхивают следы пребывания других волков и лисиц, и рассвет застает их совершенно внезапно. Когда они выбегают из темной чащи на заросшую осокой поляну, то тут же недовольно скалятся от бьющих в глаза солнечных лучей. Оба оставляют звериные обличья позади, и через несколько минут на поляне стоят два обнаженных парня.       Женька с облегчением валится в траву, широко раскинув руки, полной грудью вбирая свежий утренний воздух. Напряжение, мучавшее его с такой страшной силой последние три недели, бесследно растворилось этой безумной ночью, уступив место безоблачному умиротворению. Он не стесняется собственной наготы, не спешит одеться, наслаждаясь прикосновением мягкой зелени к коже, и блаженно улыбается с закрытыми глазами, чувствуя постепенное расслабление уставших мышц. Вот оно какое — счастье!       Чутким слухом он улавливает осторожное движение — Серега присаживается рядом, не касаясь его, но кожа на лице как будто вспыхивает.       — Ну как? — голос Сереги звучит странно, гораздо ниже, чем обычно.       — Ка-а-айф! — Женька улыбается широко, во весь рот, показывая белые острые клычки, приоткрывает глаза и замечает, как Серега напрягается.        — Тебя можно поздравить с волчьим совершеннолетием. Молодец, отлично справился, — он не отводит пристального взгляда от Женькиного лица. — Теперь у тебя все получится. Можешь смело возвращаться к своей прежней жизни. К родным, к учебе. Если позовет волк, ты знаешь, что делать. К нам тоже заглядывай, будем рады видеть. Обращайся за любой помощью. Все, что захочешь.       — Тебя, — Женька приподнимается на локте и с ангельской невинностью смотрит в ответ.       — Чего меня? — Серега будто еще не понимает, что влип, увяз окончательно в этом стремительно захлопывающемся капкане чувств.       — Фоткать тебя. Рисовать тебя. Просыпаясь, видеть тебя. И наконец-то поцеловать тебя. Можно?       В голосе Жени столько спокойной уверенности, что Серега одним рывком опрокидывает его на спину. Впивается в губы, запускает руку в густые взлохмаченные волосы, будто что-то сейчас отчаянно вырывается наружу и заставляет не обращать внимание на удивленное Женькино мычание. Жадно проникает языком все глубже и сильнее сжимает его слегка отросшие прядки, чтобы зафиксировать в доступном для себя положении. Словно все, что так тщательно Серый прятал внутри себя, вдруг разом сорвалось с привязи, сметая все на своем пути, оставляя в голове только пульсирующее голодное желание — поймать, схватить, не отпускать.       Женька, обезоруженный таким напором, поднимает руки и слабо упирается ими в плечи Сереги, который тут же перехватывает обе кисти и прижимает их к земле над его головой, продолжая с хищным ворчанием вылизывать его рот.       Женя лихорадочно отвечает на поцелуй, прикусывает нижнюю губу Серого и извивается под ним в попытках высвободиться и занять более активную позицию. Ему тоже хочется трогать своего волчару, царапать его, прижиматься к нему. Он жадно притирается к разгоряченному Сереге, а когда тот ослабляет хватку, видимо, опасаясь оставить синяки, тут же стискивает руками его плечи и скрещивает лодыжки на поясе.       Серега разрывает поцелуй. Женька ощущает горячее влажное дыхание на своей шее и острые зубы, вот-вот готовые сомкнуться прямо над пульсирующей веной. Он вздрагивает и выгибается дугой, но чувствует лишь легкое, успокаивающее прикосновение губ к ключице и язык, скользящий до самого уха. Сердце стучит в голове, груди, бьется в паху, резонирует по всему телу.       Поцелуй сменяется на укус, не сильный, но ощутимый, от которого Женька взрыкивает и начинает извиваться еще сильнее. Серега не спеша проводит рукой по его бедру, оглаживая и сжимая, а затем отстраняется и изучает своего обезумевшего волчонка горящими глазами.       Удовлетворившись зрелищем, наклоняется и, едва мазнув губами по впалому Женькиному животу, опускается ниже. Ведет широким языком по подрагивающему стволу и захватывает головку ртом. Смачивает ее слюной, перекатывает от одной щеки к другой, поднимает взгляд и видит, как раскрасневшийся Женя смотрит на него во все глаза. Это словно подхлестывает, и Серега делает несколько размашистых движений, берет сразу максимально глубоко, с восторгом слушая сдавленное жалобное поскуливание.       — Серый, давай уже, — томно тянет Женька, и это окончательно превращает обоих в жадных животных, несмотря на людской облик.       Осознание того, что оба желают принадлежать друг другу, настолько невозможно, что хочется потерять последние остатки разума, сплестись в единый клубок, распугав всех белок, и очнуться в центре леса в окружении сломанных молодых деревьев. В облаке феромонов, которое выделяют их тела, не получается думать и рассуждать. Хочется только одного. Безумно. Как смысл всей жизни.       Серега приподнимает его под лопатки и целует шею, плечи, грудь, но Женя притягивает за волосы обратно и впивается в губы, неумело управляясь с постоянно выскакивающими от волнения клыками. С требовательным рычанием он нетерпеливо толкается бедрами, скользя уже вовсю истекающим смазкой членом по прижатому животу. Серега начинает осторожно подготавливать Женьку пальцами, но тот нетерпеливо отталкивает ладонь. Нежность и ласку они оставят на следующий раз. А сейчас жестко, быстро и громко. Так, чтобы от переизбытка чувств сводило мышцы и закладывало уши от пульсирующей крови.       Серега понимает его без слов и резко подхватывает на руки. Прислоняет спиной к ближайшему дереву и медленно, с томительной осторожностью насаживает на себя, в то время как Женя до боли впивается когтями в его плечи и впечатывается в губы, хныкая от нетерпения.       Женя ахает и стискивает зубы, когда тот делает рывок и оказывается в нем полностью. Серега замирает, привыкая к тесноте упругого тела и заглядывает в возбужденные глаза, убеждаясь, что все хорошо. Вместо ответа Женя шумно дышит и смотрит совершенно туманным взглядом, а потом зажмуривается и закусывает нижнюю губу, когда Серега начинает двигаться. Естественной смазки у оборотней намного больше, чем у людей, но легкая боль все же притупляет ощущения на первые несколько секунд.       Он проезжается затылком по стволу вяза, сдирает локти о шершавую кору, и стонет в голос каждый раз, когда Серега входит так, что его подбрасывает от горячей крупной дрожи. Женя крепче сжимает бедра, обхватывает руками за плечи и в изнеможении откидывает голову назад.        Они валятся на землю и сбиваются в движениях, звуках, голосах и чувствах. Женька горячо дышит в шею, кусается, суматошно хватается ладонями за влажную спину, и даже умудряется отвесить легкий шлепок по Серегиной заднице, раззадоривая еще больше.       — Еще, Серый, быстрее, еще, ах! — Женька вскрикивает все громче, беспорядочно цепляясь руками то за траву, то за Серегу, когда тот закидывает его ноги себе на плечи и отрывисто всаживается до основания, ускоряясь в ответ на требование.       Каждое движение вызывает волну, которая грозит утопить в ощущениях, и Женька недовольно шипит, когда Серега вдруг выскальзывает из него, но тот разворачивает к себе спиной, ставит на четвереньки и вновь быстро входит в уже податливое тело. Легонько прикусывает пониже затылка и обхватывает поперек груди, облокачивая на себя. Женя двигается сам, закидывает руку назад, обвивает его за шею, и коротко, но чувственно дышит, когда Серега накрывает ладонью его член и отрывисто проходится по нему кулаком. Женя захлебывается стонами, царапает выступившими когтями бедро и кончает, когда Серега оставляет очередной засос на шее и тут же зализывает горячим языком.       — Не выходи, — разморено шепчет Женька, и этой трогательной искренней просьбы оказывается достаточно. Серега вздрагивает, впившись зубами в его плечо, и придавливает своим весом, наполняя внутренности теплой тягучей влагой.       Взмокшие и вымотанные, они падают на траву, чтобы отдышаться, немного остыть и успокоить дрожащие от напряжения ноги и руки. Повернувшись друг к другу, медленно целуются, расслабленно и плавно переходя ко второму разу.       В домик возвращаются уже ранним вечером. Уставшие, всклоченные, с мокрыми после купания в озере волосами. Ловят несколько многозначительных взглядов от попавшихся на пути оборотней из стаи и подмигивают друг другу, не в силах скрыть довольные улыбки. С ходу повалившись на кровать, засыпают почти сразу, сонно приобняв друг друга.       Проснувшись уже около полудня, они долго не выбираются из постели. Гладят друг друга, сначала ласково и неспешно, но затем Женька с жадностью захватывает Серегины губы своими, забирается на него сверху и ловко насаживается, плавно опускаясь по уже влажному от возбуждения стволу. Серега впивается пальцами в его ягодицы, приподнимает и подается навстречу. Женя начинает ритмично покачивать бедрами, чувствуя, как член гладко и размеренно исчезает у него внутри. Упирается ладонями в подушку, набирает темп и спустя несколько минут быстрых движений и громких горячих стонов кончает Сереге на грудь, даже не притронувшись к себе, а тот следует за ним.       Они вместе готовят завтрак, который плавно переходит в обед, быстро его съедают и выходят на улицу.       — Ребятки, вы же помните, что у оборотней очень хороший слух? — произносит за их спинами знакомый женский голос, отчего Серега слегка краснеет, а Женька весело фыркает.       Оба оборачиваются и видят, как, лукаво улыбаясь, к ним подходит волчица.       — Поздравляю с первым полнолунием, — подмигнув, она хлопает Женьку по плечу, — вижу, все у вас сложилось как нельзя лучше. Итак, добро пожаловать в стаю.       Поговорив о том, как прошло первое обращение и удовлетворенно покивав их рассказам, она удаляется по своим делам, махнув высоко собранными волосами.       Серега с Женькой проводят остаток дня в делах, присматривая за домашними животными, не отходя друг от друга ни на шаг, и только вечером заводят разговор о том, что Жене придется вернуться домой на следующий день.       — Буду забегать как можно чаще, при любой возможности, — говорит он, видя, что Серега заметно погрустнел и большую часть времени молчит, — вот даже рюкзак не собираю, часть вещей оставлю у тебя.       Тот лишь вздыхает, думая о чем-то своем и слегка успокаивается только когда Женька обнимает со спины, зарывается носом в волосы и целует в затылок.       Утром они вместе бегут до самого края, и останавливаются, когда лес отступает и становится заметно ближайшую проезжую часть. Женька повисает на шее у ставшего родным оборотня и нежно целует в губы. Замирает, прижимается к широкой груди и выравнивает биение сердец под один ритм.       — Не скучай, Серый. Увидимся через несколько дней.        Женька отступает назад и машет рукой. Он оборачивается несколько раз, вылавливая взглядом стоящий за деревом силуэт, пока тот не становится трудно различим.