Люби меня, люби

Бэл отнес пиджак Эзры в химчистку на следующее же утро. Пиджак до сих пор пах им, и внутри под ярлычком белой ниткой были вышиты его инициалы — хотелось скорее очистить эту вещь, как будто это избавило бы его от Эзры и в жизни. В коридорах они почти не пересекались. Бэл видел его пару раз мельком. Однажды поймал взгляд, испуганно потупился и поспешил спрятаться за углом. Эзра всегда носил с собой ноутбук в пижонском чехле с монограммой LV, большую тетрадь в черной обложке, и неизменно окружал себя тремя такими же пафосными ублюдками в официальных костюмах. Он был лучшим на своем курсе, и Бэл искренне проклинал ту комиссию, которая отказала Эзре в поступлении в Оксфорд. Пиджак вернули быстро. Бэл прижался к гладкой дорогой ткани щекой, с удовлетворением вдохнув запах чистоты и сладковатого ополаскивателя. Потом вооружился черным маркером, взятым у Мэй, и закрасил инициалы «Э.М.» Удовлетворенный, он примерил пиджак на себя. Даже поверх шерстяного пуловера тот был великоват в плечах, но Бэла это устраивало. Никто не узнает, чей это пиджак, кроме самого Эзры, и, может быть, он наконец переосмыслит то, что совершил, и устыдится. Бэл не ждал извинений, тем более, от него. Все, чего он хотел, это чтобы Эзра хоть на миг ощутил то же, что и он. Стыд, отвращение, бессилие. В эти мысли было опасно уходить с головой, и Бэл каждый раз с трудом выдергивал себя из пучины, заставлял переключаться. Когда ничего не помогало, он натягивал спортивные штаны и бегал кругами по Риджентс-парку, пока не загонял себя до изнеможения. Теперь он подвернул рукава чужого пиджака и оглядел себя в зеркало. Он сдал за последние дни, даже лицо будто потускнело. Что ж, может, в каменном сердце Эзры шевельнутся хоть какие-то чувства… Мэй ушла на занятие по английскому, у Бэла был французский — он не долго думая выбрал этот язык в начале года, хотя имелся соблазн пойти на китайский. Было что-то в стране по ту сторону Ла-Манша… романтичное, что ли? Бэл вздрогнул от громкого возгласа Альберто. Итальянец вырулил откуда-то из близлежащей аудитории и уверенно хлопнул его по плечу. Бэл инстинктивно сжался. Раньше он не обратил бы внимания, но теперь тяжелая ладонь радостного Альберто на плече отозвалась неприятными напоминанием совсем о другом человеке. — У тебя все на сегодня? — Я только пришел, — Бэл показал тетрадь. Отчаянно хотелось стряхнуть его ладонь — любое прикосновение отныне ассоциировалось с опасностью. — Хотел предложить сгонять в кино на Лейстер-сквер вечером. Может, Мэй тоже согласится… — парень смущенно замялся. — Я не знаю, я… — Бэл не закончил фразу. Кто-то грубо схватил его за локоть и подтащил к себе. — Мы отойдем, — процедил Эзра. Бэл уже знал этот ледяной тон, который не сулил ничего хорошего. — Отпусти! Эзра оттянул его в сторону, крепко держа за предплечье. Бэл отпрянул, пытаясь вырваться, но ударился лопатками о стену. Он снова оказался в ловушке. — Разрешаешь ему трогать себя, да? А меня ты шугаешься, — тихо и злобно прошипел Эзра, наклонившись к нему. Его темные глаза сузились от ярости. Бэлу хотелось зажмуриться и исчезнуть, чтобы никто не видел этого позора. — Ты знаешь, почему! — с трудом ответил он. Эзра снова толкнул его к стене, не дав вырваться. Жадно оглядел с головы до ног. И этот взгляд Бэл тоже узнал: тогда, в смутных воспоминаниях из клуба, вечно сдержанный Эзра тоже вышел из себя и смотрел так, пожирая глазами. — Хочешь позлить меня? Видишь, что ты делаешь со мной? — прорычал он. Бэл почувствовал его дыхание кожей. Судорожно сглотнул. Он видел, и он готов был сделать все, чтобы только Эзра успокоился и отстал от него. — Пожалуйста, не здесь, — прошептал Бэл. — Я тебя прошу. На нас все смотрят. Эзра шумно выдохнул и разжал пальцы. Бэл тут же потер предплечье — к синякам на запястье наверняка прибавились следы и там. Подталкивая в спину, Эзра вывел его на улицу. Было страшно и стыдно идти так, чувствуя его взгляд затылком — как на казнь. Капал мелкий дождь, подъездная дорожка у дверей опустела, потемневшая от влаги листва неприятно скользила под ботинками. Бэл прикрыл глаза ладонью и беспомощно оглянулся на Эзру. Изматывало находиться в напряжении от того, что он не мог ни предугадать следующий шаг, ни прочитать эмоции по лицу Эзры. Тот либо был равнодушен, либо злился или издевался — другого не дано. — Мой водитель заберет нас, — Эзра сунул мобильник в карман. — У меня занятие, — возразил Бэл, прижав тетрадь к груди. — Значит, ты на него не идешь. — Не смей решать за меня! И не трогай! — Бэл отшатнулся, когда Эзра снова потянулся к его локтю. В сознании билась отчаянная мысль, что вряд ли этот пижон догонит его по скользким дорожкам парка в своих пафосных замшевых лоферах, если он побежит. Вернее, если успеет побежать. Он еще слишком хорошо помнил, как больно было падать на пол кабинета. — Я пойду с тобой. Просто не трогай меня, — спокойнее добавил Бэл, заглядывая ему в лицо. Он хотел разглядеть хоть каплю понимания и сочувствия в темных глазах, но не мог. — Кто это сделал? — Эзра опустил руку и перевел взгляд на его запястье. — Ты, — Бэл нервно поправил рукав пиджака, скрывая почти сошедший синяк. Он никак не изменился в лице. Хмыкнул и зашагал туда, куда должна была подъехать машина. Бэлу ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Эзра ездил на черном внедорожнике «Ягуар»: патриотично, но с претензией. В нем вообще все кричало о богатстве. Лоферы от Loro Piana, сшитые на заказ костюмы, белоснежные рубашки, пряжка Hermes на ремне… Бэл привык к хорошим вещам, которые мама покупала в Лондоне, и никогда не знал недостатка в карманных деньгах, но то, что было у Эзры, казалось ему каким-то совершенно иным уровнем. Бэла пугал этот чужой, незнакомый ему мир. И даже комфортному салону «Ягуара» он бы предпочел жесткое сиденье поезда, который бы нес его домой, в Плимут, в их небольшой, но добротный каменный домик среди полей… Но это было недостижимо. Эзра открыл перед ним дверь на заднее и сам сел рядом. Наклонившись, назвал улицу тучному водителю в официальном костюме. Бэл обнял себя руками и отвернулся к окну. Он чувствовал, что абсолютно потерял контроль над своей жизнью — как получилось так, что он по своей воле оказался здесь, в одной машине с насильником? Может, Эзра собирался снова напоить его и взять, а ему даже не хватит смелости ударить первому. На телефоне загорелась смс-ка от Мэй. Он не знал, как ей ответить, а потому просто погасил экран. Скосил взгляд. Эзра что-то печатал на ноутбуке, хмурясь и быстро перебирая пальцами. За окном проносились самые дорогие районы Лондона, как всегда многолюдные, несмотря на дождь. Туристы с яркими желтыми пакетами, вереницы зонтов, флаги на растяжках, снующие друг за другом двухэтажные красные автобусы — Бэл уже пообвыкся, но все равно смотрел с изумлением. За старинными белыми фасадами крылись многочисленные магазины и рестораны, на узкой дороге собралась целая вереница машин. Все куда-то спешили. Все, кроме него. Он просто замер и ждал своей участи. Но Эзра, похоже, не собирался его мучать. Водитель высадил их где-то на Найтсбридж, на узкой улочке с белоснежными фасадами малоэтажных особняков, где даже комната стоила как роскошный дом в провинции. Эзра ничего не говорил и не объяснял, просто кивнул в сторону, предлагая следовать за ним. Бэла угнетало это напряжение между ними: он боялся, что вот-вот Эзра взбесится и снова сделает что-нибудь эдакое. Впереди, на более оживленной улице, был ресторан с высокими стеклянными окнами, украшенный снаружи кадками с туями. Откуда-то сбоку из арабского кафе тянуло дымом кальяна, большой красный автобус недовольно сигналил, дождь почти закончился и капал едва-едва. Боясь потеряться среди людей с зонтами, Бэл нагнал Эзру. Что бы тот ни задумал, они действительно шли в ресторан. Внутри было просторно и свежо. Бэл снял пиджак, повесив его на спинку стула. Теперь ему стало неловко, что он закрасил вышитые инициалы. С другой стороны, это было малое вредительство относительно той мести, которая полагалась Эзре за то, что он совершил… — Выбери что-нибудь, — предложил тот. У Бэла живот крутило от страха. Он окинул взглядом небольшое меню с тонкими строками вычурных названий блюд, ровную бежевую поверхность стола и высокие бокалы. Покачал головой: — Я не хочу. Взгляд Эзры оказался куда выразительней слов. Бэл поежился и уткнулся в меню. Проще было слушаться его. К счастью, половину времени Эзра смотрел в свой ноутбук. Бэлу принесли лимонад и ризотто с креветками в тарелке с широкими полями, и ему даже понравилось. Главной задачей было не пересекаться с Эзрой взглядом, иначе аппетит рисковал пропасть так же быстро, как появился. Молчание становилось невыносимым. Бэл ерзал на стуле и мучительно оглядывал зал. Зачем было привозить его сюда? Эзра вполне мог пообедать со своими дружками, с ними он хотя бы общался… — Вкусно? — не выдержал Бэл. Это было по-дурацки, неловко, но он должен был сделать хоть что-то, чтобы почувствовать себя человеком. — Что? — Эзра поставил чашку на блюдце. До этого он ел пасту и неизменно пялился в свой ноутбук. — Вкусный чай? — Да. Я попрошу вторую чашку… — Нет, — Бэл снова потупился. Он чувствовал себя просто ужасно. Этот ублюдок надругался над ним, а он сидел и как идиот пытался его разговорить. — Я работаю в компании отца. У него агенство недвижимости и все такое, — вдруг спокойно пояснил Эзра. — Я всегда должен быть на связи и занят двадцать четыре на семь. Отец считает, что это полезно. Я должен был сказать это тебе. — Все в порядке. — Ты боишься. Да! Он боялся, до дрожи, до того, что хотелось сжаться и спрятаться. Бэл затравленно оглядел зал. Он не мог произнести этого вслух, как и не мог встать и убежать. Вместо этого он произнес: — Мне нужно отойти. — Иди. Бэл захлопнул дверь и оперся о раковину. Здесь тоже было свежо, просторно и дорого. Вкусно пахло мылом. Он хотел просто отдышаться, перевести дыхание, понять, что делать дальше. Но чувствовал, как расклеивается. Мысли никак не собирались в кучу. Бэл не знал, сколько простоял, не сводя взгляд с орхидей у зеркала, потому что на свое лицо в отражении смотреть было тошно. Скрипнула дверь. Он встрепенулся, боясь, что кто-то застанет его таким, в полном эмоциональном раздрае. Но это был Эзра. — Бэлфорд. Он выглядел спокойным, как и всегда. Чуть наклонил голову, разглядывая, нахмурился. — Не подходи, — Бэл выставил руки вперед. — Я не сделаю тебе больно, — Эзра шагнул ближе. — Уже сделал! — Больше этого не повторится. Бэл не верил. Он снова попятился, но слишком поздно. Эзра перехватил его запястья, на этот раз мягко, погладил большим пальцем там, где серым пятном остались синяки. — Неужели ты не понимаешь?.. — Бэл растерянно покачал головой. Мэй тогда правильно сказала о нем: бессовестный. — Нет. Научи меня. Эзра плавно потянул его к себе. Отпустил запястья, одной рукой тронул за талию, второй коснулся щеки. Бэл замер, застыл, абсолютно парализованный мягкими, непривычными прикосновениями. Эзра заглянул ему в глаза, и он неожиданно не испугался, а смутился. Опустил взгляд, судорожно сглотнул. — Научи меня, как правильно, — повторил Эзра тише. Он наклонился, и его дыхание теплом коснулось губ. Бэл прикрыл глаза, стараясь унять нервную дрожь и моля вселенную и всех возможных богов лишь об одном — чтобы Эзра его не поцеловал. Чтобы оставил ему хоть что-то святое, нетронутое, не грязное. И Эзра не стал. Крепче обнял, привлекая к себе, скользнул кончиком носа по скуле, выдохнул в висок. Пальцы запутались в волосах на затылке, надавили. Бэл вынужденно прижался щекой к его плечу. В голове все окончательно перепуталось. — Можно я уйду? Пожалуйста, — попросил он. — Я подвезу тебя. — Нет. Я сам. Эзра отпустил. Не дернул назад, не ударил, просто отпустил. Не веря в происходящее, Бэл обошел его и на дрожащих ногах двинулся к двери. Недоверчиво обернулся, боясь удара в спину. Но Эзра только смотрел, и лицо его было по обыкновению абсолютно нечитаемым. Бэл вышел в зал, снял со спинки стула чужой — теперь свой — пиджак, не надел, почему-то сгреб в охапку. И, окончательно осмелев, выскочил из ресторана. Свобода была сладкой. Свежесть ударила в лицо, он заулыбался, как ребенок, теперь совершенно не боясь ни толпы, ни шумного города. Издалека заприметил автобус с нужным номером, добежал до остановки, запрыгнул в двери. Обернулся еще раз. Его действительно никто не преследовал.