Люби меня, люби

В ослепляюще светлом холле все было отделано мрамором. Бэл сощурился и потер затылок — там, где схватил Эзра, болело. Прежде, чем сомкнулись двери лифта, он тоскливо глянул в сторону выхода, но путь тут же был отрезан. — Ты живешь один? — уточнил Бэл. — Да. А что? Он промолчал. Неприятно было бы столкнуться в квартире с братьями Эзры — одного злобного пафосного придурка из семьи Максвеллов хватало сполна. — Эзра, пожалуйста, разреши мне уйти, — попросил он еще раз, когда тот вынул из кармана ключ. Большая черная дверь выглядела, как портал в ад. Хозяин квартиры сжал губы, готовый вот-вот взорваться. Бэл отчаянно хотел сбежать, побыть один, переварить все, что произошло и происходило между ними. — Все еще ненавидишь меня, да? — Эзра вставил ключ в замочную скважину и обернулся. — Я же вижу, как ты смотришь. Бэл открыл рот и закрыл. Это явно был не тот момент, чтобы кричать о своих чувствах. Все, чего он хотел, это успокоить его. — Эзра, — Бэл старался говорить ровным тоном, но голос предательски дрогнул. — Ты знаешь, почему я к тебе так отношусь… — Да, знаю! Он распахнул входную дверь и, крепко схватив Бэла за плечо, втащил его внутрь. Дверь захлопнулась, звякнули, упав на пол, ключи. В квартире было темно и свежо. Бэл ударился спиной о стену и инстинктивно выставил руки вперед, защищаясь, но Эзра неизбежно был сильнее. Сгреб за грудки, тряхнул, жарко и зло выдохнул в губы: — Вы все ненавидите меня. Все! Думаешь, мне легко?! Я стараюсь быть лучше! А вы только требуете! — Пожалуйста, успокойся, — Бэл коснулся его пальцев, крепко сжавших воротник его рубашки, погладил. Его трясло от ужаса. — Ты пугаешь меня. — Пугаю, конечно, — он криво улыбнулся. Его глаза болезненно и страшно блестели в полумраке, неприятно пахло алкоголем. Бэл замер, готовясь к удару, но тот наклонился и прижался губами к его щеке. Потом скользнул ниже, прихватил зубами кожу на шее, поцеловал, беспорядочно касаясь. В другой момент это могло бы быть возбуждающе, но только не в этот. Бэл мягко тронул его за плечи. — Мы оба устали, — тихо произнес он. — Не сейчас. Эзра не ответил и раздвинул коленом его ноги. Рванул рубашку из штанов, грубо огладил бока. Бэл попытался оттолкнуть и увернулся от очередного поцелуя. — Если ты не остановишься, то снова все испортишь, — предупредил он. — Я всегда все порчу. Я привык. Эзра рывком развернул его лицом к стене и прижался сзади. В этот раз, не одурманенный, Бэл среагировал мгновенно: ударил локтем, развернулся, изо всех сил толкнул. Эзра замахнулся, не врезал в полную силу, а так, отвесил оплеуху — обожгло, словно огнем. Бэл тоже ударил, хотя и не умел. Просто, по наитию, сжал кулак и двинул, целясь в лицо. Эзра отшатнулся, утер брызнувшую из носа кровь, и молниеносно рванулся вперед. Снова вцепился в волосы, швырнул так, что Бэл не удержался на ногах и вытянулся на паркете на животе. Сзади захлопнулась межкомнатная дверь. Он тут же подскочил и дернул ручку изо всех сил. — Открой! Эзра! Дверь не поддавалась. Бэл ударился о нее всем телом, но та даже не дрогнула. — Открой, твою мать, выпусти меня! — заорал он что было мочи. — Эзра! В коридоре хлопнула дверь потяжелее. Бэл кричал и бился в отчаянии, пока не охрип. Потом, повиснув на ручке двери, измученный, осел на пол. Просидев так с полчаса, наконец заставил себя подняться, нашарил на стене включатель и оглядел комнату. Это была просторная спальня с французскими окнами, выполненная в бело-серых тонах. Аккуратная, чистая, с большой кроватью и письменным столом и минимумом личных вещей. Неприметная дверь вела в ванную, как в номере отеля. То, что выглядело, как шкаф-купе, на деле оказалось гардеробом. Бэл подобрал с письменного стола нож для писем и поковырял в замке. Не помогло. Кто вообще ставил замок на дверь в спальне? Только Эзра, который наверняка не хотел, чтобы гости или любимые родственники во время визита копались в его вещах. От досады он ударил по двери, но та, конечно, не поддалась. Осмотрел комнату еще раз, чтобы убить время и снять раздражение. На столе, рядом с книгами и тетрадями, стоял большой монитор: Бэл двинул мышкой, но компьютер, естественно, оказался запаролен. Потом обратил внимание на рамку с фотографией рядом, взял в руки. На фото была запечатлена молодая женщина, стройная, с острыми скулами, томным взглядом и ниспадающими на плечи темными локонами. Она стояла на пирсе, расслаблено облокотившись о перила, а за ее спиной синело море, бурно накатывающее подернутыми пеной волнами, и незнакомый Бэлу город, тянувшийся высотками вверх. Сходство с Эзрой было настолько поразительным, что не оставалось сомнений, кто она. Бэл поставил рамку обратно, в последний раз поддал двери ногой, попил из-под крана и, не расстилая кровать, устроился на самом краю, обняв себя руками. Был вариант позвонить в полицию, друзьям или покричать в открытое окно. Но что бы он сказал? Бэл застонал и стиснул пальцами покрывало. Он устал. Он только-только начал верить, что Эзра может быть нормальным, как тот снова чуть не изнасиловал его. Впрочем, он был почти уверен, что спустя пару часов тот отойдет и вернется. Погруженный в свои мысли, он то проваливался в мутную мучительную дрему, то просыпался и прислушивался. В квартире царила тишина — Эзра не возвращался. Один за одним приходили неприятные, бредовые сны. Он крутился поверх покрывала, и такой сон приносил больше утомления, чем отдыха. Вопреки ожиданиям, Эзра не вернулся даже тогда, когда на небе начал заниматься рассвет. Бэл сел, потер руками лицо, потом поплелся в ванную. На его рубашке остались следы чужой крови — он без сожалений швырнул ее в корзину для грязного белья и шагнул под свежий душ. Злости не было. Скорее, разочарование и обида на самого себя. Нельзя было привязываться. Нельзя было идти у него на поводу и давать шанс за шансом. В гардеробе у Эзры оказалось множество одинаковых черных и белых футболок, кашемировые свитера, идеально отглаженные рубашки, костюмы, несколько практически одинаковых сумок для ноутбука и рюкзаков Goyard, целая коллекция сложных, безумно дорогих часов. Бэла слабо интересовало все это. Он равнодушно задвинул ящик с часами обратно и выбрал белую футболку и чистое белье. Почистил зубы, обнаружив новую зубную щетку в шкафу в ванной. Пусть Эзра обращался с ним, как с вещью, он не хотел опускаться. Было важно чувствовать себя человеком. Потом долго мерил комнату шагами и прислушивался к тишине. Эзры не было. В животе неприятно крутило от голода, и начинала закрадываться мысль, что его мучитель просто забыл о нем. Бэл нервно улыбнулся. Он понятия не имел, что было у Эзры в голове. Наконец, он откинул одеяло и, свернувшись на пахнущих свежестью белоснежных простынях, снова заснул. Проснулся он резко, от того, что хлопнула входная дверь. Мигом подскочил, торопливо оделся, обулся, даже не завязал шнурки. Прильнул к двери. Позвать или нет? Сердце защемило от тревоги. Вдруг Эзра еще зол? А если это вообще не он, а кто-то из его родни или приятелей? Решившись, он позвал по имени. В коридоре послышались шаги. Щелкнул замок, дверь распахнулась. Эмоционально измотанный, Бэл уже не знал, хотел ли броситься на Эзру с кулаками или просто сбежать. Тот выглядел уставшим. Растрепанный, с влажными после душа волосами и большой сумкой у ног. На нем был спортивный костюм, под глазами залегли тени, костяшки пальцев сбиты: судя по всему, он провел ночь в зале. — Привет, — тихо сказал Эзра. — Мне жаль. Я снова тебя обидел. Сложно было судить по его холодному и равнодушному лицу, чувствовал ли он себя виноватым. Бэл осторожно шагнул вперед, в коридор, поближе к двери. Промолчал, неотрывно следя за ним взглядом. — Я не знаю, что ты хотел бы услышать сейчас. Но я люблю тебя, Бэлфорд, — произнес Эзра серьезно. Сделал паузу, кусая сухие губы. Добавил: — Хочешь уйти? Его словно окатили холодной водой. Он мечтал, чтобы ему кто-то признался в любви, но даже не мог представить, что это случится при таких обстоятельствах. Это было приятно и страшно одновременно. Как и многое, что касалось Эзры. — Да, — выдохнул он. — Хорошо. Иди. Я больше не потревожу тебя. Бэл оторопел. Неловко опустил взгляд. Некстати, невпопад, чтобы не молчать, сказал: — Я верну твои вещи позже. — Не нужно, — холодно ответил Эзра. — Вещи это просто вещи. Не веря в происходящее, Бэл потянул за ручку двери. Та поддалась. Обеспокоено обернулся на Эзру, ожидая, что тот вдруг изменится в лице, разозлится, дернет его назад. Однако ничего не происходило. Надменный и спокойный, тот просто наблюдал. Бэл выскользнул за дверь и кинулся к лифту. Ткнул кнопку вызова. Вошел внутрь, нажал на «ноль», снова оглянулся — его никто не преследовал. Он так же беспрепятственно покинул красивый холл и оказался на улице. Рядом, в соседнем переулке, шумели машины, дул сырой холодный ветер — все, как обычно. Бэл прошел несколько шагов, ежась на ледяном ветру, потом остановился. Осознание произошедшего свалилось тяжелым комом, раздавило, смяло: Эзра отпустил его. Он был свободен. Только свобода почему-то ощущалась не радостью, а опустошением, а еще непониманием. Может, Эзра просто пошутил над ним и вот-вот догонит? Он не запомнил, как доехал до общежития — раз за разом прокручивал в голове события последних недель. Там не пошел к себе в комнату, наугад постучал к Мэй, надеясь, что она не ушла на занятие. Мэй не ушла. Открыла, сонная, еще в пижаме. Поверх небрежно наброшенного на кровать покрывала стоял рюкзак, в который она складывала ноутбук и тетради. — Ты где был? — звонко и взволнованно спросила она. — Не отвечал вообще! — У Эзры. — У того самого? Бэл кивнул и вошел в комнату, притворив дверь. Тяжело опустился на ее кровать рядом с рюкзаком. Закрыл руками лицо. — Это очень сложная история. — Ты выглядишь плохо. Что он с тобой сделал? — Он… — Бэл согнулся, упершись локтями в колени. — Он приставал… Мы… — Погоди, он приставал к тебе в смысле… приставал? — Мэй опустилась на корточки у его ног, и отняла его ладони от лица. — Он не бил тебя? — Нет… На ее лице отобразились сомнение и неверие. — Этот пафосный придурок, что, гей? — Да, — ответил он. Спохватился: — В смысле, что тебя смущает? Она заулыбалась. Бэл замер, предчувствуя назревающую катастрофу. Он забыл, что в Китае, должно быть, другая культура и совсем иное отношение, и сейчас она… — Никогда бы не подумала. Он такой красавчик, у себя на уме… — А что, геи не могут быть красивыми? — Нет, просто… Они милые, наверное… — Мэй растерялась. — Подожди, ты тоже? Он отвел взгляд. — Мне нравятся и мужчины, и женщины. — А Эзра? — Что Эзра? — переспросил он, но, догадавшись, отвел взгляд. — С ним все кончено. Мэй вскочила и хлопнула в ладоши. Объявила: — Тогда собирайся и пошли. — Куда?! — В универ! Или ты собрался сидеть здесь целый день и киснуть? Бэл вздохнул и попытался улыбнуться. Помогло. Он отвлекся на учебу и общение, и это не дало воспоминаниям и смутной тревоге захватить его целиком. Засыпая в тот день, Бэл думал, что Эзра немного отойдет от случившегося и объявится снова, а потому внутренне готовил себя ко встрече с ним. Но Эзра не объявился ни на следующий день, ни через неделю. Один раз Бэл решился и написал ему сообщение, но наткнулся на непреодолимую преграду. Не смог он открыть его профиль — Эзра заблокировал его везде, где только можно, и исчез. Реально исчез. Бэл лишь пару раз видел его в коридорах со спины, и еще несколько — его машину. И все. Дружки Эзры были на месте и делали вид, что Бэла не существует. Даже Фил скользил по нему незаинтересованным равнодушным взглядом и отворачивался, будто они не были знакомы. Бэл понимал, что должен радоваться свободе, но вместо облегчения его накрыло тоской. На душе было паршиво. Все началось гадко, грязно и поспешно, и так же некрасиво закончилось, не оставив им шанса. Вспоминал он и странное беспокойство Эзры о его безопасности. Даже старался не выходить на пробежку поздно вечером, но вскоре расслабился. За ним никто не следил и никто не преследовал. Интересно, Эзра так же легко рассказал всем, что бросил его, как и привел на банкет? Может, уже представил нового юношу или девушку? Скорее, девушку — если бы он и раньше приводил парней, об этом бы ходили слухи. Домой на рождество Бэл вернулся совершенно разбитым и потерянным. Пробыв у родителей всего пару дней, уехал в Лондон, прихватив с собой школьного друга Арчи. Мэй не смогла улететь на каникулы к себе, но купила всем троим билеты в Эдинбург. Бэл собрал камеру и штатив, закинул в сумку немного одежды, нацепил самые теплые куртку и шарф и без сожалений пустился в это приключение. Отснятого материала хватило на несколько влогов. Он тщательно смонтировал каждый, проводя за ноутбуком все свободное время. Видео неожиданно «зашли», канал Мэй рос не по дням, а по часам, и вскоре на вырученные деньги они отправились в новое путешествие. Бэлу нравилось то, чем он занимался, нравилась его компания, поездки, постоянные съемки и монтаж, учеба в университете. Он старался отвлечься, загружал себя делами, но ничего не помогало. Каждый раз, заметив кого-то, похожего на Эзру, замирал, и погружался в мрачные размышления. Он искренне не понимал, почему Эзра, прежде настойчивый, тот самый Эзра, который любил делать то, что хотел, и получать желаемое, оставил его. Сказал, что любит, и оставил — разве это любовь? Бэл чувствовал себя обманутым. Эзра как обычно все решил за него и ничего не объяснил. После нового года он не выдержал и подошел в библиотеке университета к дружкам Эзры. Те, прежде что-то обсуждавшие, подняли головы от ноутбуков и тетрадей, замолчали и уставились на него. Он нашел взглядом Фила, робко попросил: — Я хочу увидеться с Эзрой. Тот ухмыльнулся. Парни криво и недобро заулыбались. — А ничего больше не хочешь? Бэл сглотнул, сдерживаясь. Они наверняка знали все от начала до конца, Фил так точно. И не испытывали к нему ничего, кроме глумливого презрения. — Передай ему, что нам нужно поговорить. Это не помогло. Эзра был в курсе, где искать, но не позвонил и не пришел. Бэл ждал. Сам, не зная, зачем, ждал. Подходил к Филу раз за разом, получая отказ или насмешки. Иногда он брал телефон Мэй и смотрел на фотографии Эзры с ее профиля. Рождество в Монтрё, весна в Сен-Тропе, бизнес-форум в Лондоне. Он не завидовал Эзре, да и вообще, не смотрел на фон, только на его лицо. Тот неизменно выглядел холеным и надменным, даже чуточку снисходительным, будто тот, кто видел фото, должен быть благодарен за возможность просто созерцать его. Бэл уже пробовал писать ему с чужой странички — безрезультатно. — Ты знаешь, что у него умер отец? — Мэй выхватила из его рук телефон и погасила экран. Бэл зевнул и завалился на бок. Было уже поздно, а они все сидели у него в комнате и никак не расходились. То планировали следующую поездку, то смотрели сериал, то просто слушали музыку. — Видел в новостях. Не хотел читать подробности. — А я прочитала. Отец завещал почти все ему. Там куча фирм, недвижимости… — Почему именно ему, не братьям? — Кто знает… Вы, англичане, такие сложные, — она пожала плечами. — Ты все еще думаешь о нем? Бэл отвернулся к стене, помолчал и вздохнул: — Да.