Люби меня, люби

Лето наступило неожиданно. Закончились экзамены, и вот он уже грузил вещи в старенький папин внедорожник, а потом долго прощался с ребятами. Все вокруг цвело, ярко светило солнце: три месяца обещали быть долгими и жаркими. Они с Мэй исколесили все южное побережье, накупались в море на год вперед, загорели, и Бэл даже попытался записать свой первый документальный сюжет. Но видео с треском провалилось — просмотров на нем оказалось меньше, чем на самых неудачных роликах на канале Мэй. Неудача, а еще не оставляющая тоска угнетали. Теперь в барах Бэл пил только напитки, которые открывали при нем, и подолгу смотрел на танцующих. Несколько раз к нему даже подходили знакомиться. Не только девушки, но и парни: первых он мягко отвергал сразу же, ко вторым присматривался. Но все были не те. Даже с самыми симпатичными не заходило дальше бутылки пива и болтовни. Все они осыпали его комплиментами, расспрашивали, лезли в личное, а потом либо приглашали в кабинку туалета, либо тянули сопливую романтику: слали сердечки, надоедали ночными звонками. Бэлу было откровенно скучно — он мог предугадать каждый их шаг и очередное предложение или комплимент. Не хватало конкретики, наглости, холодного спокойствия и того самого ощущения, когда все внутри замирало от непредсказуемости. Не хватало вечеров в тишине с ним, его сильных рук, его уверенности и жадных поцелуев. С Эзрой было страшно, больно, но надежно. И только с ним Бэл не боялся никого, кроме него самого. Эзра был странным, сложным, иногда злым и непонимающим, и при этом всегда оставался загадкой, нераскрытой тайной. С ним было плохо, без него — тоже. К нему хотелось тянуться, походить на него. Теперь, спустя время, он понимал девочек, которые томно смотрели ему вслед и кусали губы. Тьма притягивала. В первый же учебный день после лета Бэл специально нашел зал, где была лекция у студентов бизнеса. Встал у входа, вглядываясь в лица выходивших студентов. Эзры не было. Зато был Фил и кучка гусей-пижонов. Бэл кинулся ему на перерез. — Постой. — Чего тебе? — тот нахмурился, пугающе возвышаясь над ним. — Мне нужно встретиться с Эзрой. Это очень важно. Передай ему, пожалуйста. — Слушай, малой, ты уже заколебал своими просьбами, — Фил глянул на него снисходительно. — А вообще, познакомишь со своей подружкой, передам. Парни заржали. — Пошел ты, — гордо вскинув голову, выплюнул Бэл. Было обидно. Да, он отталкивал Эзру, но… Конечно, отталкивал, потому что Эзра сделал ему больно! Но от его ухода тоже болело в груди. Их пригласили на вечеринку в честь начала учебного года. Планировались пьяные вдрызг первокурсники, полный зал дрыгающихся под музыку тел и, на сладкое, потасовка между университетской волейбольной командой. К последним Бэл думал приобщиться, когда искал, чем занять голову и тело после ухода Эзры, побывал на нескольких тренировках и решил, что ему больше подходят бег в парке и фитнес-зал по вечерам. Он попросил две бутылки светлого пива и сам открыл одну для себя, другую для Мэй. Они со звоном чокнулись, и Бэл глотнул прямо из горлышка. Музыка была что надо, зал буквально ходил ходуном о того, сколько было народу. Ослепляли яркие неоновые вспышки. — Так что ты говорил про новую идею? — Я начал снимать сюжет про бездомных, — сообщил он, перекрикивая шум. — Про бездомных? — Мэй наклонилась к нему. — Когда? — На той неделе. Бедолага спал прямо на Лейстер-сквер, у памятника. Не хотел говорить тебе, пока не отредактирую материал. — Покажи мне утром. Но почему? — Природа не заходит, — Бэл дернул плечом. — И, знаешь, говорить с ним было куда интереснее, чем снимать виды. — Мэй Ченг! Я на тебя подписан, — воскликнул кто-то. Бэл обернулся к незнакомому парню в черной шелковой рубашке. Пижон, но с претензией на креативность. Тот широко улыбнулся и лихо пригладил светлые волосы. — Приятно, — улыбнулась девушка. — А ты, видимо, оператор? — спросил он, повернувшись к Бэлу. Тот кивнул. Мэй рассмеялась: — И оператор, и продюсер, и режиссер, и монтажер и мой любимый друг. — Круто! Еще по пиву? — Нам хватит, — Бэл мотнул головой, решив и за себя, и за девушку. Парень махнул рукой и попросил пиво для себя, а потом принялся засыпать Мэй вопросами. Невольно, глядя на танцующих, вспомнилась та самая ночь в клубе. Бэл судорожно сглотнул, подавив приступ паники, и мысленно переключился на более приятные моменты, проведенные с Эзрой. Попытался понять, в какой момент дал ему шанс. В примерочной, когда его повело от возбуждения, на заправке около Бристоля, когда они целовались у всех на виду, или в библиотеке? Нет, скорее, когда он чуть не заснул в его руках у себя дома. В любом случае, было невозможно выкинуть его из головы. Настроение от чего-то стало очень паршивым. Он кивнул Мэй, осушил бутылку и, спрыгнув с высокого барного стула, шагнул в толпу. Он не умел танцевать, да и не хотелось. Просто протиснулся сквозь танцующих и скрылся в душной, заполненной людьми уборной. Умылся, взлохматил волосы, выгоревшие за лето — полегчало. Выглянул обратно в коридор. В грохоте музыки он не услышал шагов, а яркая неоновая вспышка прожектора неудачно ослепила. В ту же секунду его толкнули, утягивая дальше от зала, в чернильную темноту технического коридора. Наугад, пытаясь проморгаться после слепящего света, он ударил коленом. Попал. Кто-то охнул и отпустил, а потом влепил ему звонкую пощечину и обратно толкнул к стене. — Что тебе надо? — выкрикнул Бэл, наконец различив в полумраке перед собой того самого парня, который только что подходил к ним с Мэй. Теперь он понял, что видел его раньше: на благотворительном мероприятии, где он был с Эзрой. — С ним ты такой же строптивый? — тип оскалился и попытался прижаться. Однако Бэл уперся руками ему плечи и удержал на расстоянии. Ухмыльнулся: — Ты опоздал на полгода, приятель. Я давно не с ним. — Неважно. Бэла вдруг охватило злое веселье. Он был настолько никчемен, что этот парень подкатил к нему только из-за желания насолить Эзре. Оскорбляться было уже некуда, поэтому он глумливо спросил: — Ты всегда подбираешь за Эзрой остатки? Парень обиженно сжал губы и потянул руки к его бокам, чтобы облапать, но Бэл оттолкнул его сильнее. Тот замахнулся, и тут же получил по лицу. Пока он ругался и шипел, Бэл выскользнул у него из-под руки и стремительно бросился обратно в зал. Расталкивая танцующих, горько улыбнулся про себя. Лучше бы ему никогда не приходилось учиться драться. Никогда. Мэй стояла около барной стойки и что-то яростно печатала в телефоне. — Не могу тебе дозвониться! — заметив его, она продемонстрировала экран. Бэл вытянул мобильный из кармана джинс. Там было несколько пропущенных и пара сообщений. — Прости. — Ты в порядке? — она опасливо прижала сумочку к боку и глянула в сторону. — Ты ушел, тот парень свалил, и этот тип начал подкатывать ко мне. Бэл обернулся. В конце барной стойки сидел мрачный Фил и пил коньяк. Еще дальше, в толпе, ошивался тот самый парень, который только что приставал к нему. Вечеринка была окончательно испорчена. — Он ставит огонек на каждую мою историю! И постоянно строчит мне в директ! Уже год! — пожаловалась Мэй, указывая пальцем. — Погоди-ка, стой тут. Бэл вдруг быстро двинулся к Филу. Здоровяк оторвался от стакана и уныло глянул на него: — Опять ты? — Слушай, — он замялся, набираясь смелости. — Скажи Эзре, что если он не разблокирует меня, я пересплю… вон с ним. Бэл кивнул в сторону светловолосого паренька, который, заметив их, тут же поспешил раствориться в толпе. — Я передаю ему каждый гребаный раз. У него даже на учебу времени нет, не то, что на тебя, — вздохнул Фил и залпом осушил стакан. Бэл растерянно моргнул. Злые слова, которые он хотел сказать этому человеку, застряли в горле. — Я понял. Спасибо, — тихо ответил он. Угроза не подействовала — прошла неделя, но Эзра не объявился. А за окном тем временем была теплая осень, и все вокруг напоминало о нем. Бэл бесцельно крутил в пальцах пустой стаканчик из-под холодного тыквенного латте, сидя в Старбаксе, когда с незнакомого номера пришла смс. Напитка не осталось, только брякали прозрачные кубики льда. Он отряхнул пальцы от крошек и глянул на экран. "Выйди на минутку. За домом. Э.М." Бэл, вопреки ожиданием, не подскочил и не бросился к выходу. Закрыл глаза, посидел, подумал, пытаясь успокоить себя — тело бросило в жар. Что он собирался сказать Эзре? Прошло много времени, и за эти месяцы он испытал весь спектр эмоций: опустошение, обиду, злость, тоску. В какой-то момент ощутил даже, что сможет забыть Эзру, но тот всплывал в памяти снова и снова. Особенно во сне, и эти сны варьировались от кошмарных до возбуждающих. Наконец, он решился. Осторожно выглянул из кофейни, будто кто-то мог поджидать за углом, прошел несколько метров по оживленной улице и свернул. Здесь было тише. Теснились припаркованные машины, под стеной скопились переполненные мешки с мусором. Он прошел еще, туда, где было чище и светлее, пока наконец не заметил два внедорожника: оба черные, с заведенными моторами. Подле одного курил здоровый мужчина в пиджаке, больше похожий на охранника, чем на водителя. Чуть впереди стоял Эзра. Он был совсем не такой, как на фотографиях, и даже не такой, каким его запомнил Бэл. Он сильно повзрослел, будто стал крупнее и даже чуточку выше. Все такой же идеальный, со спокойным, ничего не выражающим лицом и пугающим взглядом темных глаз под нахмуренными бровями. Тот самый Эзра, который когда-то сильно ранил и одновременно зацепил его. — Привет, — Бэл шагнул к нему и заговорил первым. Голос дрогнул, выдавая растерянность, страх и удивление. — Прими мои соболезнования… Эзра окинул его взглядом, словно оценивая. Бэл смутился. Может быть, не стоило напоминать ему об утрате? Но так и хотелось хоть как-то выразить сочувствие… — Спасибо, — коротко ответил тот. — Фил сказал мне, что ты хотел меня увидеть. — И не раз, — Бэл кивнул. Потянулось тревожное молчание, которое он поспешил разрушить: — Как ты нашел меня? — Я приглядываю за тобой. — Вот как… Бэл опустил взгляд. Он старался казаться спокойным, но внутри его разрывало от эмоций. Эзра признался ему в любви, отпустил, потом исчез, игнорировал, не выходил на связь и к тому же, оказывается, следил за ним. Он понимал, что нормальной реакцией было бы потребовать прекратить слежку и пригрозить полицией, но перед ним был Эзра, и это меняло все во всех смыслах. Они молчали. Бэл кусал губы и смотрел на его ботинки, не зная, чего хотел и чего ожидал. Эзра перед ним был холодным, неприступным, совершенно безучастным, как будто это не они украдкой целовались в машине на перекрестках когда-то. — Мой мальчик, — Эзра наконец шагнул к нему и невесомо погладил тыльной стороной ладони по щеке. — Я сделал тебе больно… Нестерпимо захотелось прижаться щекой к его ладони, но тот уже отнял руку. А лучше, чтобы Эзра просто обнял его, потом свозил на дурацкий молчаливый ужин, где он сидел бы в своем ноутбуке, а Бэл просто наблюдал за ним. В этом была бы хоть какая-то стабильность. — У меня сейчас нет времени для тебя, — продолжил Эзра спокойно. — После того, как умер отец, моя жизнь превратилась в кошмар. Папаша, оказывается, любил нас, и даже написал жалкое слезливое письмо с извинениями. Но меня он любил чуточку больше, чем братьев, и не всем это нравится. Бэл растерянно покачал головой: — Зачем ты вообще отпустил меня? — Не хотел больше мучать. — А почему решил встретиться только сейчас? — Я боялся за тебя. Теперь я и все, кто рядом со мной, живая мишень для тех, кто недоволен выбором отца. Но о тебе и так вспомнили, поэтому скрываться стало бессмысленно. Бэл подумал о скользком парне, который приставал к нему в клубе. Как же права была та женщина на банкете, которая отвела его в сторону… Ему хотелось выбросить воспоминания из головы и отделаться от всех этих интриг, но он понимал, что с Эзрой это невозможно. Тот, словно прочитав его мысли, добавил: — Со мной тебе будет плохо и сложно. — Ты не оставил мне выбора еще тогда, — тихо, как-то по-детски обиженно отозвался Бэл. Эзра вздохнул. Посмотрел на часы, кивнул охраннику. — Мне пора. Не говоря больше ни слова, он сел в первую машину. Бэл отвернулся. Позади зашуршали шины.