Люби меня, люби

Это расставание Бэл переживал еще тяжелее. Проигнорировал Мэй, которая звала его на ужин, заперся в своей комнате, не раздеваясь, рухнул в постель. В сердцах он думал, что лучше бы Эзра бил его, душил и тягал за волосы, чем смотрел так холодно и снова уходил. С другой стороны, Бэл не мог в полной мере злиться. Эзре действительно было сейчас не до него и он даже боялся представить, через что ему приходилось проходить. Бэл искренне надеялся, что у него есть команда, друзья, хоть кто-то, кто помогает и поддерживает, да хотя бы дурацкий Фил, который продолжал донимать Мэй через все возможные социальные сети. В университете Эзра не появлялся. Через день Бэл тоже прогулял, проснулся ни свет ни заря, пробежал несколько кругов около общежития по влажным после ночного дождя дорожкам и отправился снимать просыпающийся город. Даже раскопал в одной из подворотен спящего алкаша, который за оранжевую бумажку в десять фунтов и Мак-завтрак согласился для видео показать свое нехитрое спальное место и выдал целый монолог о тяжелой судьбе. Материал получался хороший, разнообразный. Ничего не хотелось. Бэл заказал на ужин лапшу из доставки и снова закрылся у себя, бесцельно листая видео на Ютуб. С сожалением подумал, что стоило дать шанс кому-то из парней, которые подкатывали к нему летом. И тут же скривился, представив. Все они были не такими. Что его подкупало в Эзре, так это честность. От «хочу тебя» до «у меня нет для тебя времени» — он каждый раз говорил именно то, что думал. Не засыпал его комплиментами, не унижался, не вымаливал прощения, не обещал несбыточного и не тянул время. О, если бы Эзра научился этой честности до того, как по-ублюдочному подсыпал наркотик ему в бокал… Бэл наконец принял душ, разделся и скользнул под одеяло. В общежитии стояла тишина — кажется, углубившись в свои мысли он засиделся допоздна. Сквозь дрему он едва расслышал шаги в коридоре, а потом и стук в дверь. — Мэй? — сонно окликнул он. Было до невозможности лень выбираться из теплой постели, да и разговаривать с кем-то тоже. Но в дверь постучали еще, чуточку требовательней, на грани того, чтобы разбудить студентов по соседству. Бэл тяжело вздохнул, поднялся, на ходу пригладил волосы. Его зеленые пижамные штаны и так видело все общежитие, да и кто бы стал стесняться в такое время ночи? Приоткрыв дверь, Бэл, оторопевший, шагнул назад. В полумрак комнаты из коридора скользнул неяркий луч света. — Эзра? — удивленно выдохнул он. Эзра выглядел совсем иначе, чем в последнюю их встречу. Вместо привычных костюма и рубашки на нем была простая мягкая одежда, лицо немного осунулось от усталости, растрепались волосы. Как будто он приехал из дома. — Я войду? Бэл кивнул и потянулся к нему, еще растерянный и не понимающий, желая убедиться, что Эзра настоящий, а не фантазия из сна. Под пальцами оказалась приятная ткань толстовки, а еще — тепло, исходившее от его тела. Настоящий. Бэл почувствовал, как по лицу сама собой расползается идиотская улыбка. Он был настолько удивлен, что не мог не радоваться. В полной тишине оглушительно захлопнулась дверь. Эзра наклонился к нему, не дав времени подумать и испугаться, жарко, неосторожно коснулся губ. Бэла перетряхнуло. Не до конца веря в происходящее, он подался вперед, с усилием обнял, скомкав пальцами его одежду, как будто боялся, что Эзра вот-вот исчезнет. Но он не исчез. Эзра обхватил ладонями его лицо, целуя глубоко и настойчиво. Он был абсолютно трезв: Бэл ощущал вкус мятной жвачки на его языке и терпкий аромат духов от кожи, и только. Зато каким опьяняющим было внезапное чувство единения здесь, в темноте маленькой спальни. — Мой мальчик, — шепнул Эзра и поцеловал снова. — Как же я скучал… В голове отчаянно билась мысль, что Эзра явился, чтобы использовать его и бросить снова, но с каждым поцелуем он терял возможность здраво мыслить, поддаваясь дурману возбуждения. С сожалением Бэл признался себе, что тоже соскучился. — Почему ты приехал? — спросил он, на мгновение отстранившись. — Не мог перестать думать о тебе, — Эзра жадно выдохнул ему в губы и скользнул руками ниже. По лопаткам поверх футболки, по талии, по бедрам, торопливо, грубовато, словно хотел потрогать везде. Бросило в жар. Бэл прикрыл глаза, чувствуя, что плывет и не может сосредоточиться ни на чем конкретном — ни на поцелуях, ни на прикосновениях. Просто поддался, обмяк в его сильных объятиях. А потом нетерпеливые руки бесцеремонно забрались под футболку и огладили бока. Бэл опомнился, вцепился в его запястья. Это был не сон. Перед ним стоял тот самый Эзра, который изнасиловал его, преследовал, а потом бросил. И спустя год от его прикосновений в голове делалось пусто, а внизу горело от возбуждения. — Если ты скажешь уйти, я уйду, — тихо сказал Эзра. Бэл сглотнул. В горле пересохло. Выдавил: — Я не хочу… Эзра никак не изменился в лице. Ни злобы, ни ярости, только усталость и едва заметная дрожь в руках. Отпустил, отстранился. Бэл не знал, но чувствовал, каких чудовищных усилий ему это стоило. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — шепотом договорил он, зная, что принимает очень важное решение. И снова не успел ничего предпринять, как Эзра рванул его футболку вверх. Только покорно, естественным движением вскинул руки, помогая раздеть себя. С ним всегда хотелось так — подчиниться. Поддаться. Было приятно чувствовать себя слабым рядом с ним. Эзра бросил на пол свою кофту и прижался телом, кожа к коже. Бэл не помнил, как это было тогда, в их первый раз, и от нового ощущения пробрало до мурашек. Он сам не заметил, как с нажимом провел кончиками пальцев вверх по его спине и нетерпеливо царапнул плечи, изучая, трогая. Эзра прижал к себе, поцеловал снова, а потом резко толкнул к кровати. Старая рама жалобно скрипнула, примялся матрас, Бэл охнул и запрокинул голову, подставляя шею под поцелуи. Но Эзра не задержался там, как обычно, а почти сразу болезненно прикусил кожу над ключицей, потерся носом, поцеловал, спускаясь ниже и ниже. Бэл зажмурился, напрягся, не готовый к обрушившимся на него чувствам: сводящему с ума волнению, щекотным прикосновениям, его губам на своем животе, горячим сухим ладоням. Бэл запутался пальцами в его волосах, то ли направляя, то ли наоборот, собираясь оттолкнуть. Теперь, трезвый, он думал о происходящем как о первом разе — и оттого смущался. — Расслабься, — Эзра погладил его по напряженному животу. — Я не сделаю больно. — Дело не в боли… Эзра снова потянулся к нему, уперевшись руками по обе стороны от его головы. Ласково поцеловал в щеку, отвлекая от переживаний, и вполне выразительно потерся пахом. Бэл покраснел и зажмурился. Он понимал, к чему все шло, он хотел, да так, что внутри сводило от желания, и боялся сам не зная чего. Точно не Эзру — Бэл уже, казалось, испытал все, на что тот был способен. Медленно, но верно, Эзра потянул вниз его пижамные штаны вместе с бельем. Потом поднялся, чтобы раздеться самому, и Бэл тут же сел, подбирая ноги и закрываясь. В полумраке он видел лишь очертания их тел, но все равно избавиться от стыда не выходило. Как он мог чувствовать себя раскованно, когда на него смотрел Эзра, который имел возможность выбирать среди самых красивых девушек и парней? Который сам был красив, как модель мужского нижнего белья? Эзра сел рядом с ним. Невинным жестом погладил по колену, провел рукой вниз, до щиколотки, сжал, потом тепло и мягко поцеловал в скулу. Бэла едва не затрясло от отвращения к самому себе. На него тратили время, а он ломался, как будто ему было, что терять. — Не хочу, чтобы это снова было насилие, — серьезно сказал Эзра, отстраняясь. — Я и так ненавижу себя за то, что сделал. Бэл отвел взгляд. Без прикосновений Эзры стало холодно и некомфортно, он снова почувствовал себя отвергнутым, нежеланным. Быстро глянул на него, смутился, будто случайно наткнулся в интернете на эротическую картинку. Эзра все еще был возбужден, но не пытался дотронуться, просто смотрел. — Я никогда не был с мужчиной, кроме тебя. И почти ничего не помню… — Бэл замялся. События годичной давности больше не ввергали его в страх и панику, скорее, остались сухим неживым фактом биографии. Из живого, яркого, что воспринималось остро и эмоционально, сейчас были только темнота маленькой комнаты и обнаженный Эзра рядом. — Тогда я чувствовал себя таким… Мне казалось, даже тебе противно касаться меня. И сейчас… Он никогда не говорил этого в слух и старался не думать об этом. Он чувствовал так много и так много хотел бы сказать, объяснить, но никак не мог облечь это в слова. Глупый и жалкий. Эзра молча взял его за руку, уверенно приложил его раскрытую ладонь к своей груди, и расслабился, опершись ладонями о матрас. Не потребовалось пояснений, чтобы Бэл догадался. Ему дали немного власти. Возможность изучить, подумать, попробовать, побыть в роли хищника, а не жертвы. — Я тоже ни с кем не был после той ночи. Я ходил к психологу, и он посоветовал мне воздержаться от беспорядочных связей, чтобы научиться держать себя в руках, — негромко сказал Эзра. — Когда я увидел тебя у кафе на прошлой неделе, я был готов наброситься на тебя прямо на улице. Бэл невесомо провел ладонью по его коже. Потянулся второй рукой, потер родинку над ключицей, подумав, что это соринка, погладил крепкие предплечья. С удивлением коснулся очертаний мышц на прессе, заметил, как юноша напрягся от прикосновения, и сам покраснел от своей выходки. Судя по всему, Эзра снимал напряжение не только наедине с собой, но и в тренажерном зале. Не верилось, что в их прошлую встречу, когда он смотрел так холодно и отрешенно, он на самом деле был возбужден. — Я постоянно думаю о тебе, — добавил Эзра. — Постоянно хочу тебя. Ты такой хрупкий и нежный, невинный, даже сейчас… Все это было слишком смущающе. Бэл подался вперед и сам поцеловал его, чтобы только он замолчал, и почувствовал, как тот улыбается. От этого стало теплее на душе. Эзра притянул его ближе и усадил к себе на колени, легко придерживая. Бэл поддался, оседлал его, сжав ногами бедра и обняв за шею. Поза оказалась куда более пошлой и интимной, чем он себе представлял. Он невольно прижался, чувствуя возбуждение Эзры кожей, и рвано выдохнул, когда чужие пальцы требовательно прошлись по заднице. — Хочу, — выдохнул Эзра и поцеловал в шею. Бэл запрокинул голову, выгнулся, инстинктивно потерся, сорвав с его губ тихий стон, сжал пальцами его плечи. По телу побежали мурашки, возбуждение накатило с новой силой. Теперь все казалось естественным. И его жаркое дыхание на коже, и руки на бедрах, и поцелуи. Бэл сдался, отпустил опасения, отдался чувствам, выпустил наружу то, что прятал глубоко в себе. Ему нравилось, когда Эзра вел, нравилось чувствовать его власть и сдаваться ему, уступать раз за разом. Теперь, даже если Эзра собирался снова игнорировать его после этой ночи, он желал принадлежать ему. Осознанно и полностью. — Нет, — возразил Бэл, когда тот протиснул руку между их телами и накрыл ладонью его член. — Хочу тебя внутри… Вот теперь Эзра изменился в лице. Оскалился, буквально пожирая взглядом, резко стиснул его бедра и повалил на кровать. Тяжесть его тела была правильной и приятной. Прикосновения распаляли. Эзра погладил по внутренней стороне бедра, надавил на вход, проникая пальцами. Бэл замер, задышал чаще, прислушиваясь к ощущениям — как он не пытался переубедить себя, его заводило быть под ним, чувствовать себя открытым, доступным ему, желанным. Сейчас Эзра мог сделать с ним все, что хотел, и он вряд ли сумел бы сопротивляться — и в этом было что-то особенное. — Будет больно, — предупредил Эзра. — Я не думал… — Возьми, возьми что-нибудь… — Бэл наугад потянулся, смахнул что-то с тумбочки, ухватил крем для рук. Ожидание казалось пыткой. Бэл подался навстречу его пальцам, готовый столкнуться с болью, и тут же отвлекся на поцелуй. Эзра растягивал неосторожно, спешил, коротко и рассеянно то прижимался к его губам, то целовал лицо. Стесняться было уже нечего. Бэл развел ноги, чтобы тут же сжать коленями его бедра, и задохнулся, когда пальцы сменились членом. Оказалось больно. Эзра толкнулся, войдя наполовину, навалился сверху, вжав его в матрас. Часто задышал. Бэл всхлипнул, не в силах справиться с ощущениями. Боль смешалась с удовольствием от поцелуев и прикосновений, и с неестественным, нездоровым удовлетворением от того, что Эзра был рядом с ним и внутри него. Так обращаться с ним мог только Эзра, и никто и никогда больше. Забыв, что они все еще в спальне общежития, Бэл застонал. Эзра двигался быстро, несдержанно, окончательно поддавшись инстинктам. Оставалось только с силой стискивать пальцами его плечи и обнимать коленями. В какой-то момент Бэл понял, что сам подается навстречу, и теперь в этом уже не было ничего стыдного. Эзра кончил первым и помог ему рукой. Бэл пытался оттолкнуть его, но сдался, и просто накрыл его кулак ладонью, позволив дрочить себе. Эзра упал рядом, заставив раму кровати в очередной раз скрипнуть, и перевел дыхание. Было невыносимо душно, потно и совсем не осталось сил двигаться. Бэл закатился к нему под бок, пряча лицо — его кожа была горячей и липкой, но разрывать прикосновение не хотелось. — В душ? — А если нас увидят? — сонно отозвался Бэл. Отчаянно не хотелось куда-либо идти. Рядом с Эзрой было тепло, спокойно, и ни о чем не думалось. Тот тоже притих, задышал ровнее. Бэл потерял счет времени. Просто дремал, погрузившись в усталое умиротворение, убаюканный его дыханием и тишиной. Потом приоткрыл глаза. Подушка куда-то улетела, Эзра лежал на спине, повернув голову в его сторону. Странно было видеть его такого, расслабленного, уязвимого, абсолютно обнаженного, с прилипшими ко взмокшему лбу прядями волос. Бэл не удержался, протянул руку, невесомо погладил его по щеке. Рядом с таким Эзрой он чувствовал себя в безопасности. — Не спишь? — сонно протянул он, проснувшись от очередного прикосновения. Бэл отдернул руку, но Эзра поймал его, крепко схватив за запястье, и поцеловал пальцы. Интимный и трогательный жест. Только для двоих. — Не спится… — выдохнул он. Эзра промычал что-то неодобрительное, перевернулся, подмял его под себя, лениво, но жарко прижался губами к линии челюсти, а потом к шее. — Идем освежимся. Еле идущего, Эзра потянул его в душевую. Буквально затолкал в кабинку, включил воду. Яркий свет резанул глаза: смущенный и сонный, Бэл предпочитал не рассматривать их обнаженные тела, а потому то зажмуривался, то прятал лицо у него на плече. Они целовались и в душе, и когда Эзра вытирал его мягким полотенцем, и снова в постели. По измотанному телу разливалось жаром возбуждение, но уже не такое яркое, не требующее мгновенной разрядки. Измотанный, Бэл не заметил, как сам доверчиво уткнулся Эзре в шею и провалился в сон в его объятиях. Проснулся он резко, словно от будильника, хотя вокруг царила тишина. В окно во всю светило солнце. Бэл скривился, не слишком понимая, где находится и что было вчера. Пошарил на кровати рядом с собой, но Эзры не было. Как и его вещей.