Люби меня, люби

Бэл попытался разглядеть того, на кого указал официант, но увидел лишь фигуру в пиджаке, скрывшуюся за углом. На столе остались недопитый бокал вина и пустые тарелки. — Что там? — Ничего, это не тебе, — отрезал Эзра и поднялся. Бэл тоже подался вперед, но подчинился жесту и опустился обратно на диван. — Побудь здесь, — серьезно произнес Эзра и пояснил: — Доверяй мне. Доверять было сложно. Бэл выдохнул и поерзал на казавшемся прежде удобном сиденье. Он не понимал и не думал, что был готов понимать все, что творилось вокруг Эзры. «Со мной тебе будет плохо и сложно». Невольно Бэл поймал себя на мысли, что волнуется за него. Он разрывался между тем, чтобы пойти искать Эзру и послушаться и подождать. Выглянул в окно. Давно стемнело, но не было видно ничего, кроме оживленной улицы и соседних домов, а тротуар скрывал козырек. На улице еще было людно, и толпа пестрела разноцветными зонтами. В конце концов, Эзра был умнее и опытнее, и наверняка знал, что делал — это придавало уверенности. Не успел Бэл заволноваться по-серьезному, как тот вернулся. На губах Эзры играла недобрая полуулыбка-полуухмылка, на плечах и на темных волосах блестели мелкие капли дождя. Подойдя, он потребовал у официанта терминал. Потом повернулся к Бэлу, который уже поднялся. — Что случилось? — Ничего. — Что было в записке? Он рассчитался картой и махнул рукой: — Идем. — Эзра! — Что? — Что там было? — нетерпеливо спросил Бэл, догнав его. — Он хотел познакомиться с тобой. — В смысле… познакомиться? — вполголоса переспросил Бэл, надеясь, что никто не расслышит их перепалку. — Что ты сделал? — Просто поговорил, — он пожал плечами. — А с тем парнем с благотворительного вечера ты тоже поговорил? — С ним пришлось принять более радикальные меры. Он донимал тебя из-за меня. Больше не станет. — А этот? — А этому ты понравился, — объяснил он, спускаясь по лестнице. Обернулся: — Ну что ты так смотришь? — Это странно. — Что странно? Что ты кому-то нравишься? — Эзра нетерпеливо потянул его за руку, заставив спуститься на две ступеньки вниз. Пользуясь тем, что на лестнице никого не было, быстро привлек к себе и поцеловал в щеку. Тихо выдохнул: — Я не собираюсь тебя ни с кем делить. Бэл накрыл пальцами место, где Эзра прикоснулся губами, и вновь поспешил за ним. У дверей их ждал охранник — если водителей он запомнил и знал, то вид этих суровых мужчин в костюмах все еще заставлял напрягаться. — Не обижайся, — вдруг коротко бросил Эзра через плечо. — На что? — переспросил Бэл. Он так привык, что после ужинов они шли к машине, а потом его неизменно возвращали в его комнату, что даже через год безропотно последовал за Эзрой. Но вдруг опомнился, призадумался, озадаченный этой репликой. Не получив ответа, нагнал уверенно шагающего юношу, повторил: — Не обижаться на что? Но Эзру, похоже, забавляла игра, которую он вел, и от этого в душу начинал закрадываться липкий страх. Что, если на этот раз точно произойдет что-то плохое? Впереди показались две машины, и только тогда Эзра снова обернулся: — На то, что я не подвезу тебя до общежития. — Ну и не надо, — Бэл ощутил облегчение. — Я вызову Убер. — Нет. — Я не люблю метро. Ты же знаешь, — насупился он. Лондонское метро и правда было слишком шумным и тесным, особенно в сравнении с просторами, где он вырос, да и соваться туда вечером пятницы только из-за прихоти Эзры казалось несуразицей. — Я знаю. — На автобусе будет долго, — резонно заметил Бэл. Эзра только больше веселел, слушая, как он выпрашивает у него разрешения вызвать такси. Осознав это, Бэл сжал губы и остановился, обиженный и настроенный высказать все, что думал по этому поводу. — Садись, — Эзра открыл дверь машины и сделал приглашающий жест рукой. — Вообще-то, ты сказал, что не подвезешь меня. — Не подвезу. Мы сразу поедем ко мне домой. Бэл нервно усмехнулся. Только Эзра, все еще спокойно стоявший у двери и ждавший его, мог превратить неловкую попытку флирта в издевку. Или это все же изначально была издевка? — Поехали, — миролюбиво бросил Эзра, поторапливая. На улице моросил мелкий дождь. Бэл огляделся, пытаясь обнаружить остановку, но, заметив ее, не смог различить на табличке номера маршрутов — было темно, а в воздухе висела холодная влажная взвесь. Все было против того, чтобы вернуться в общежитие и уснуть в своей постели. Поколебавшись, он забрался в теплый мягкий салон. Дело, конечно, было не в дожде, не в темноте и даже не в метро — если бы он хотел, то без колебаний втиснулся в толпу на одной из станций Central и вскоре бы был у себя в комнате. Но он снова поддался Эзре, лишь смутно представляя, что его ждало дальше, потому что подчиняться ему было правильно и от чего-то волнительно. В темноте все дома казались одинаковыми. Бэл приблизительно узнал улицу, которую почти не разглядел в прошлый раз, и против воли занервничал. Еще помнил, как взбешенный Эзра отвесил ему оплеуху и едва не изнасиловал. Он сомневался, что год жизни и психолог могли изменить человека настолько, чтобы это не повторилось, но все равно покорно вышел из машины и последовал за ним. Внутри было так же пусто и дорого. В зеркальном лифте Бэл по большей части смотрел в отражение на себя и кусал губы. Эзра явно заметил это, но ничего не сказал и не сделал, лишь молча прошел к двери, отпер замок и сделал жест, пропуская его вперед. — Попьем чай и ляжем спать, — сказал Эзра, заметив его нерешительность. — Конечно, чай, — Бэл криво улыбнулся. Он знал, что «чай» также нередко именовался «Нетфликс и чилл» и практически всегда не требовал ни чайника, ни подписки на Нетфликс. Для такого «чая» достаточно было дивана или кровати. Однако все равно шагнул внутрь. Эзра не стал включать свет. Сразу толкнул его к стене, наклонился, крепко сжав ладонями его талию, торопливо и горячо коснулся губами скул, щек и, наконец, губ. Бэл обмяк в его руках, сломленный напором и согретый жаром его тела, подался навстречу, отвечая на жадный и глубокий поцелуй. Страх исчез. Прикосновения Эзры были уверенными, но не грубыми, лишенными желания выместить на нем свою ярость, а оттого пьянящими и возбуждающими. Сухие ладони быстро оказались под свитером, и Бэл невольно напрягся — он еще стеснялся такой близости. И тут же ощутил, как сильно и резко прилило возбуждение, когда Эзра коленом раздвинул его ноги, прижимаясь ближе и давя на пах. Бэл запрокинул голову, подставляя шею под поцелуи, и совсем обмяк в его руках. Эзра прижался губами под линией челюсти, потом ниже, сильно, наверняка оставив засос, оттянул ворот свитера и поцеловал над ключицей. Бэл дурел от этих прикосновений, терял рассудок, весь отдаваясь во власть жадного желания. Он хотел вновь узнать, каково прижиматься к нему всем телом, и каково ощущать его глубоко внутри и быть под ним. — Какой ты чувствительный… — Эзра снова поцеловал шею, скользнул выше, потерся носом о щеку. От теплого дыхания по коже побежали мурашки. Бэл сам стряхнул с него пиджак и с упоением стиснул пальцами плечи, теперь обтянутые только шелковистой тонкой рубашкой. Эзра снова потянулся к нему, прихватил зубами нижнюю губу, лизнул, поцеловал, глубоко и жарко. Загудел в бесшумном режиме телефон. Бэл разорвал поцелуй, но не дал отстраниться, крепко держа за полы распахнутой рубашки. Глаза Эзры в полумраке казались черными-черными и безумно блестели. — Не бери, — шепнул Бэл. Сам не осознавая, что творит, привстал на носочки, чмокнул его в уголок губ. Все, чего он хотел, это чтобы Эзра снова прижал его к себе и не отпускал до самого утра. — Вдруг важное… — Пятница вечер, — Бэл снова коротко коснулся его губ. — Ты вообще отдыхаешь? Телефон продолжал настойчиво гудеть. Эзра поддался, но уже без былого запала. Поцеловал в висок, прошелся руками по бедрам, привлек к себе. Потом все же потянулся за телефоном. — Это брат. Бэл замер, спрятав лицо в изгибе его плеча. Возбуждение еще казалось острым и болезненным, и объятий было слишком, слишком мало. — Привет, Абрам, — ответил Эзра в трубку. Потом отстранился, погладил Бэла тыльной стороной ладони по щеке, шепнул: — Побудь здесь. Я скоро. Выбора не оставалось. Тот небрежно скинул лоферы, наступая на пятки, и скользнул за дверь спальни, а Бэл так и остался стоять у стены. Тут же включил свет — без Эзры в темноте было совсем не так уютно. Возбуждение никак не хотело отступать, но Бэл постарался успокоить себя. Выпрямился, поправил одежду, разулся — в квартире у Эзры было чисто и опрятно, и не хотелось оставлять на глянцевом паркете мокрые следы кроссовок. Осмотрелся. Небольшая прихожая заканчивалась аркой, которая вела в просторную комнату с большими окнами, где вмещались и кухня, и гостиная. На кофейном столике осталась чашка со следами кофе, поверхность плиты была не тронута и не загромождена кастрюлями или тарелками, на полу стоял бумажный пакет из доставки с пустыми коробками внутри — готовкой Эзра себя не утруждал. Бэл старался не прислушиваться к разговору за дверью, хотя ему было очень любопытно, что такое важное могло прервать их. Он хотел, чтобы Эзра сам поделился с ним, пусть и понимал, что это вряд ли случится. Отвлечься он тоже не мог, несмотря на то, что возбуждение больше не беспокоило так сильно, и в итоге просто маялся, меряя шагами просторную комнату. Вскоре разговор стих. Бэл замер, ожидая услышать, как откроется дверь спальни, но вздрогнул и весь инстинктивно сжался, когда вместо этого раздался грохот. Вряд ли Эзра ударился случайно: он явно бесился, и в следующий момент могло достаться не только мебели. Можно было тихо улизнуть из квартиры, но Бэл, поколебавшись, медленно нажал на ручку двери и заглянул в спальню. Эзра уже проломил ударом тонкую раздвижную дверь гардероба и теперь, тяжело дыша и занеся руку, раздумывал, не врезать бы еще. В темноте он выглядел действительно страшно, и чувство самосохранения кричало Бэлу «Беги!», однако он все равно упрямо сделал шаг вперед. — Эзра, — окликнул он тихо. Тот повернулся, скалясь от злобы: пытался унять ярость, но она так и рвалась наружу. Бэл замер, в уме подбирая слова, которые бы успокоили, а не спровоцировали, но не успел открыть рот, как Эзра дернул его к себе за ворот свитера. — Не надо, — только успел выдохнуть Бэл и тут же мягко сжал пальцами его запястья, не отталкивая, но не позволяя сильнее тянуть свитер на себя. — Успокойся, пожалуйста. — Я ненавижу их… С-суки, — с трудом выдавил Эзра. — Тише, — Бэл погладил его сжатые кулаки, чувствуя, как постепенно пальцы разжимаются. — Тише. Твои братья мудаки. Они не стоят того… Посмотри, что ты позволяешь им делать с собой. — Ты прав, — с трудом выговорил Эзра, отпуская. Глянул на свои ладони, осознавая, что вот-вот собирался сделать, потом на Бэла: — Мне жаль. — Все в порядке. Ты сильный, — он подался вперед, скользнул ладонями по его плечам, успокаивая. — Ты гораздо лучше них. Эзра наклонил голову на бок и прикрыл глаза, позволив обхватить свое лицо, погладить по щекам и за ушами, запутаться пальцами в волосах. Осторожно, боясь спугнуть и вновь разозлить, Бэл прильнул к нему, обняв. Нерешительно и не сразу, чужие руки сомкнулись у него на талии. В квартире было абсолютно тихо и казалось, что даже звук голоса или шорох разрушит эту волшебную спокойную тишину. Бэл не знал, сколько они простояли так. Только когда затекли руки, шепнул: — Давай просто ляжем спать. Эзра одобрительно промычал в ответ и нехотя отстранился. Сухим, севшим голосом попросил: — Иди в душ первым. Мне нужно побыть одному. Потом бросил нерешительный взгляд на дверь, в которой зияла дыра. Бэл тоже ее видел, но не хотел обсуждать. — Дай мне что-нибудь переодеться. Я ведь ничего с собой не брал. Эзра отвлекся от созерцания испорченного им имущества, кивнул. Вдруг спросил: — Есть предпочтения? — Да… нет, — Бэл даже замялся, удивленный. — Что-то, чего тебе не жалко. — Ты думаешь, мне жалко для тебя каких-то тряпок? — он нахмурился. — Я… Не это имел в виду. К счастью, Эзра не стал спорить и вскоре сунул ему в руки ворох одежды и свежие полотенца. Бэл поспешил скрыться в ванной, ощутив себя ужасно утомленным и эмоционально измотанным. Когда он вышел, утонув в белой футболке с чужого плеча, Эзры в спальне не было. Бэл не стал искать его, а сразу забрался под одеяло. Было очень странно осознавать, что он по собственному желанию вошел в квартиру Эзры и сам лег в его постель — чуть раньше это показалось бы ему до того невозможным, что аж смешным. В темноте он видел силуэт Эзры и слышал, как тот закрыл дверь и включил воду. Расслабленный после душа, вскоре задремал и приоткрыл глаза только тогда, когда Эзра приподнял одеяло с другой стороны кровати, чтобы лечь. Бэл повернулся на бок лицом к нему. Тот тоже устроился на боку, подложив ладонь под щеку, спокойный и усталый. Бэл вдруг испытал странную, противоестественную нежность, которую совсем не должен был испытывать к человеку, едва сдержавшемуся, чтобы не сорваться на нем. — Разбудил? — спросил Эзра. — Нет. Как рука, болит? — Что? — Ты мог пораниться о шкаф. — А, — Эзра вытянул ладонь из-под щеки. — Даже крови нет. Бывало хуже. — Значит, психолог помогает. Ты стал лучше держать себя в руках, — тихо заметил Бэл. — Почему ты вообще взял трубку? — Они мои братья. — Я не уверен, что они ценят родство с тобой так же, как ты… — с тоской ответил он. Подумав, добавил: — Как только вы разделите наследство, тебе будет легче забыть о них и двигаться дальше самому. — Но как? — Ты же игнорировал меня как-то. — С тобой — это другое, — Эзра вздохнул. — Меня можно бросить, а их нет? — Не неси чушь, — он нахмурился и протянул руки. — Иди ко мне. Бэл придвинулся ближе, оказываясь в теплых крепких объятиях. Эзра перешел на совсем тихий шепот, пытаясь объяснить свои чувства. Выросший в полной семье и никогда не знавший ни насилия, ни лишений, Бэл не мог в полной мере понять его, но терпеливо слушал, чувствуя, что постепенно засыпает. Было очень уютно лежать рядом, прижавшись к его груди, и просто разговаривать. Без лишних прикосновений, без тревоги и напряжения. Темы постепенно становились все отвлеченнее, паузы между словами — длиннее. Бэл закрыл глаза и уткнулся в изгиб его плеча. Он думал, что вряд ли заснет на новом месте, но теперь было наоборот все тяжелее не провалиться в сон. Эзра замолчал на полуслове, и вскоре его дыхание стало ровным и размеренным. Полежав еще немного, Бэл тоже уснул.