Люби меня, люби

Рядом с Эзрой вся тревога быстро рассеялась. Они не поехали ни в какой ресторан, сразу в квартиру: Бэл не успел даже принять душ, и взмокшие после пробежки волосы высохли от кондиционера в машине и завились больше обычного, а кофта продолжала неприятно липнуть к спине. Зато, как и прежде, рядом с Эзрой Бэл точно мог быть уверен, что его не обидит никто, кроме самого Эзры. В машине тот вручил ему свой телефон и предложил выбрать еду в приложении доставки. Бэл с недоверием глянул на него, но получил в ответ одобрительный кивок, который, судя по всему, обозначал «любое, кроме китайского». Теперь он знал, что Эзра просто не ест острое, но долго думать не стал и заказал пиццу. Было что-то особенное в том, чтобы сидеть рядом с ним на диване, есть пиццу и листать Нетфликс. Эзре ничего не нравилось, поэтому он постоянно переключал, а Бэл не мог ни на чем сосредоточиться, когда рядом был Эзра. Когда пицца давно закончилась, а ни одного фильма так и не нашлось, Бэл поднялся, чтобы выбросить коробки. — Потом уберем, — бросил Эзра и потянул его обратно. Бэл не удержался на ногах и упал к нему на колени. Это было ловушкой. Не успел он снова встать, как Эзра стиснул его и стал зацеловывать шею. Бэл был слишком слаб, чтобы устоять перед горячими прикосновениями его губ, а потому сдался, обнимая его и запрокидывая голову. Часть одежды осталась в гостиной, еще часть — в коридоре. Эзра отнес его в спальню на руках, и у Бэла побежали мурашки по всему телу, когда он мельком успел увидеть их отражение в зеркале. Эзра определенно точно не был парнем его мечты из подростковых фантазий, он вообще не был тем человеком, с которым стоило строить отношения. Но до чего эротично и возбуждающе было видеть его сильные руки на своих бедрах. — Хочу лицом к лицу, — шепотом попросил Бэл, когда Эзра уложил его на кровать и хотел перевернуть на живот. — Да… — тот рвано выдохнул и тут же оказался между его разведенных ног. Бэл обнял его за шею. Было важно видеть его глаза и целоваться. Глубоко не получалось, потому что удовольствие внизу отвлекало, но хотя бы коротко касаться его губ, чтобы убедиться, что все это осознанно и реально. Чтобы продолжать кормить больную привязанность к нему, от которой он не смог отделаться за год. Сил идти в душ не было. Бэл прижался к его боку и так и замер, тяжело дыша. Прежде он не думал, что секс может быть таким изматывающим. Да он вообще мало что знал о сексе и об отношениях и, может быть, попробуй он с кем-нибудь… Бэл отмел эту мысль. Было противно и странно представлять рядом кого-то, кроме Эзры. Попросил: — Разбуди меня, когда будешь уходить. Тот согласно промычал что-то в ответ, уткнувшись носом в его макушку. Спустя время, с трудом проговаривая слова сквозь сон, произнес: — Только не едь на автобусе. Вызови чертово такси. О водителе речь уже не шла — в тот раз Бэл честно признался, что не стал звонить и поехал на автобусе. Вспомнил пробежку в парке, невольно вздрогнул и прижался к Эзре теснее, согреваясь теплом его тела. Рядом с ним действительно было сложно и страшно, но Бэл сам не знал, почему сейчас противился опеке. Ему было нечего доказывать, да и вообще, он никогда не стремился кичиться самостоятельностью и соревноваться: он признавал превосходство Эзры в умственном, физическом и материальном плане как нечто естественное. Скорее, он в глубине души чувствовал, что не заслуживает столько заботы, и что скоро Эзре может надоесть с ним возиться. Эзра сдержал обещание и разбудил его утром. Бэл с трудом разлепил глаза, ощутив теплое прикосновение губ к щеке, еще сонный, инстинктивно потянулся к нему, но тот уже отстранился. Одернул на нем одеяло и ушел в душ. Бэл не торопился выбираться из постели, не желая отвлекать Эзру от сборов. Достаточно было знать, что он уходит. Просыпаться в одиночестве все еще ассоциировалось с той самой ночью, после которой он долго не мог прийти в себя. Достаточно было смс или поцелуя, чтобы отдалить те самые воспоминания. Он уже сидел на разворошенной после вчерашнего постели, когда Эзра зашел в спальню еще раз. Он был полностью одет, в одном из своих темных костюмов, которые так ему шли. Причесанный, с платиновыми тяжелыми часами на запястье, надменный и холодный, модель со страницы журнала. Пугающий, но знакомый образ. — Такси, Бэлфорд, — напомнил тот и нахмурился. — Ни на шаг не отходи от своей, этой, как ее, подружки. Ты понял. Никаких пробежек в темноте. — Запереться и не выходить, — кивнул он, откидываясь обратно на подушку. — Я не шутил. Бэлу очень захотелось, чтобы Эзра перестал быть таким сухим и строгим с ним и просто подошел ближе. Для этого было достаточно попросить, тем более, тот все еще стоял на пороге, не особо торопясь. Но это было куда сложнее, чем казалось. Вообще, взаимодействовать с ним было сложно. Эзра мучал его молчанием год для того, чтобы начать все сразу с секса, а разговаривать они так и не научились. Наконец Бэл поплотнее прикрылся одеялом, потому что ночью они не удосужились надеть даже белье, облизнул губы и попросил: — Подойдешь? Эзра догадался, что скрывалось за этим простым словом и чего Бэл не посмел произнести вслух. Шумно вдохнул, шагнул к нему и опустился на край кровати. Сам подался вперед. Бэл коснулся его губ в коротком поцелуе. Он не до конца понимал природу своих чувств: должен был ненавидеть Эзру, но в итоге не мог представить никого, кроме него, рядом с собой. Возможно, он был обречен на эти нездоровые отношения с того самого момента, как Эзра вместо извинений сделал ему больно. Бэл видел, как его взгляд сменился с безучастного на голодный. Эзра толкнул его на кровать и прижал к матрасу, покрывая жадными торопливыми поцелуями шею, ключицы и плечи. Оттянул одеяло, игнорируя попытки Бэла прикрыться, скользнул ниже, целуя живот. — Что же ты делаешь со мной… — горячо прошептал Эзра, и от тепла его дыхания все свело от возбуждения. Бэл прекрасно видел, что может делать с ним, и боялся этой власти. Так было неправильно. Поэтому он потянул его за волосы вверх, руша идеальную прическу, и вновь коснулся губ. Эзра ответил порывисто и уверенно, быстро перехватывая контроль. Не сдержавшись, укусил. Бэл ахнул и мотнул головой, испугавшись неожиданной боли. — Я нечаянно, — Эзра отвел его руку от лица и сам стер с нижней губы капельку крови. — Мне пора. Ему действительно было пора, иначе пижонский костюм пришлось бы снимать. Эзра поправил зажим на галстуке, одернул рукава, встал. Пристыженный своим порывом и возбуждением, которое теперь не отпускало, Бэл с головой спрятался под одеяло. На этот раз он действительно вызвал такси, которое доставило его практически к дверям общежития. В парке и вокруг университета было людно и солнечно. Подернутый золотой дымкой массив деревьев так и звал пробежаться, но Бэл решил ограничиться парой кругов вокруг здания, тщательно выверив время до наступления сумерек. Впрочем, события вчерашнего дня уже подистерлись и отошли на второй план: то, что за ним следят, казалось до того абсурдным, что Бэл не мог поверить, что это реальность. Как в модном боевике. Может, он все не так понял, а Эзра воспринял ситуацию слишком серьезно? Эзра в целом был слишком строгим и даже занудным, когда дело касалось его. К вечеру следующего дня он вообще расслабился. Они с Мэй засиделись в библиотеке, а он никак не мог смонтировать новое видео. Все кусал губы и раз за разом прокручивал те или иные моменты: то слишком часто мельтешили кадры, то выходило затянуто, а найти баланс не выходило. Когда он закончил, уши болели от наушников, а из ранки на губе выступила кровь. Почему-то ему не думалось, что Эзра сделал эту гадость случайно. — У тебя с ним все серьезно? — вдруг спросила Мэй, подняв взгляд над крышкой своего ноутбука. Она не произнесла имени, но все стало и так ясно. Бэл покосился на студенток, кучкой сидевших за соседним столом. Забавно, что многие видели его рядом с Эзрой, но никто не интересовался им. У окружающих как будто не было ни единого сомнения, что Эзра натурал — люди рисовали в голове ровно тот образ, который хотели видеть, и четко придерживались его. — Я не знаю… Не знаю, что у меня с ним, — Бэл пожал плечами. Он искренне не знал. Между ними были секс, старые обиды, много-много молчаливых и не очень ужинов, а теперь, часто — нежность и влечение. — Это плохо, — она покачала головой. — Ты должен быть уверен в том, что вы двое делаете. Бэл не совсем понял, что девушка имела в виду, но не стал переспрашивать. Эта тема провоцировала слишком много мыслей, а когда он долго думал о том, что чувствовал, на душе становилось странно. — Я возьму нам кофе, — он резко перевел тему и поднялся. — Какой будешь? — Тыквенно-пряный на соевом… Погоди, ты ведь пойдешь в Старбакс? — Да. Мне надо проветриться. Он вышел из библиотеки и прищурился в лучах заходящего солнца. Снова выдалась теплая осень — он любил такую погоду, и ненавидел, когда на улицу нельзя было высунуться без зонта. Впрочем, дождь в Лондоне доставлял больше неудобств, чем дома. Там он был рад натянуть резиновые сапоги и дождевик и пойти гулять с собакой хоть когда. Стараясь отделаться от размышлений, навеянных Мэй, он сунул руки в карманы и, особо не глядя по сторонам, двинулся в сторону Бейкер стрит. Это в том Старбаксе у входа в метро он пил кофе, когда Эзра наконец откликнулся на его просьбу встретиться — Бэл до сих пор помнил чувство смятения, смешанное со смутной радостью, которое посетило его в тот момент. Народу было слишком много, как и всегда, когда в Лондоне тепло, а дело близится к выходным. Избегая оживленных тротуаров, он нырнул в тихий переулок, с удовольствием прячась между мусорных баков и припаркованных машины от шума и вечерней толкотни. Если бы не мысли, плотным туманом застилавшие разум, он бы успел подробнее рассмотреть силуэт сбоку. Но осознал слишком поздно. Его крепко схватили за капюшон толстовки и прижали к лицу тряпку, давя вскрик. Бэл дернулся, отчаянно лягнул ногой назад и попытался развернуться, но затем моментально провалился в кромешную черноту. Очнулся он с трудом. Состояние было гораздо хуже, чем тогда, когда Эзра подсыпал ему наркотик: голова раскалывалась, в горле пересохло, он не мог шевельнуться. Даже открыть глаза было сложно. Он с трудом нащупал под собой холодный бетон, хотел приподняться на локте, но тут же был сбит обратно на пол ударом ботинка в плечо. — Лежать, малыш, — небрежно скомандовал низкий голос. Бэл попытался подняться вновь, уперевшись взглядом в черные кожаные мужские ботинки, но его опять пнули. На этот раз удар соскользнул и пришелся по лицу. Скулу обожгло болью, но Бэл не смог закричать, только захрипел. — Эй, Давид, полегче, — второй голос оказался слишком похожим на первый, но тон был куда спокойнее и холоднее. — Не будем расстраивать нашего младшего братика слишком сильно. — Я думал, мы нормально развлечемся, — капризно заметил первый. — Сосредоточься на деле. Мы не хотим, чтобы наш брат сбросился с крыши от горя. — Почему? — Потому что родственники первыми попадают под подозрение. — Ты такой душный, Абрам. Бэл с трудом различал слова сквозь шум в ушах. Кроме чужих ног и бетона вокруг не было ничего — абсолютно пустая комната. Виски давило так, что хотелось зажмуриться от боли. — Отпустите… меня… — с трудом проговорил он, едва шевеля языком. — У моей… семьи… есть… деньги… заплатить… выкуп… — Нахрена нам твои бабки и домик в деревне, малыш, — хохотнул Давид. — Нам нужно, чтобы Эзра подписал договор. — Упрямый паршивец, — подтвердил Абрам. — Папаша его всегда защищал. Подумать только. Его снова ударили, но целенаправленно, переворачивая на спину. Тяжелая нога придавила плечо, и каблук ботинка больно врезался в кожу даже поверх ткани кофты. Лица перед глазами двоились, но Бэл легко узнал этих двоих, так сильно они походили на Эзру. Только больше, старше и грубее. — Отпустите… Пожалуйста… От страха трясло. Он терялся между забытьем и реальностью, с трудом пытаясь сообразить, что происходит и что ему делать. Эзра, его братья, слежка, похищение, договор — всего навалилось слишком много, чтобы в разрывающейся от боли голове мог созреть какой-либо план. Одно он знал точно. Эзра не подпишет никакие договора ради него, что бы это не значило. Он слишком долго сражался, чтобы так просто отступать. Значит, эти двое убьют его? Он очень-очень не хотел умирать. — Отпустите! — воскликнул Бэл и закашлялся. Из последних сил рванулся вверх, но тут же задохнулся от пинка в живот. Удары посыпались на него градом, еще и еще, заставив закрыться и свернуться в комок, чтобы их избежать. — Давид, прекращай. Удары стихли, но последний все же сделал свое дело. Бэл снова провалился в беспамятство. Когда он очнулся во второй раз, руки за спиной уже были связаны, а в комнате никого не оказалось. Он все еще крупно дрожал от страха и холода. Теперь болела не только голова, но и все тело, к тому же, затекли ноги. Он с трудом сел, привалившись к стене, и огляделся. В комнате не было даже окна, только лампочка под потолком да железная дверь. По лицу сами собой покатились горячие горькие слезы. Бэл подумал о родителях. Они, наверное, беспокоятся, что он не написал вечером смс, а потом будут беспокоиться еще больше, когда он исчезнет. Мама сойдет с ума. Мэй, наверное, решила, что он обиделся и просто сбежал под предлогом купить кофе — даже если она сообщит это полиции через несколько дней, у них вряд ли будет достаточно улик, чтобы найти его тело. А Эзра… Эзра прекрасно жил без него год. И проживет еще много лет. Дверь медленно отворилась. Сквозь слезы, застилающие глаза, Бэл не сразу понял, кто перед ним. Это была та самая женщина, Ольга, которую он видел на банкете, любовница покойного мистера Максвелла. Знакомое лицо одновременно вселяло и ужас, и надежду. Она могла явиться как спасти его, так и сделать хуже. Наученный не доверять, Бэл вжался в стену до боли в связанных руках. — Тише, тише, — теперь он рассмотрел, что в пальцах у Ольги был стакан воды. — Попей водички. Бэл мотнул головой, когда она присела рядом и поднесла стакан к его губам. Ухоженная, расслабленная, с идеальной укладкой она смотрелась дико здесь, в бетонной каморке, где только что стояли двое головорезов. — Пожалуйста, расскажите Эзре, — он подался вперед, игнорируя стакан, и заговорил так быстро, как позволяли остатки сил. — Он не подпишет договор. Но, может быть, он спасет меня, если вы расскажете, где меня искать… — Ну-ну. Надо попить водички, — продолжила Ольга, никак не изменившись в лице. Бэл не понимал, как она могла оставаться такой равнодушной, видя его состояние. Не понимал, как она могла быть заодно с братьями Эзры, двумя ублюдками, которые не гнушались ничем ради достижение своих целей. Он с отчаянием смотрел ей в глаза и искал там хотя бы отблеск сочувствия — ведь это она тогда пыталась помочь ему, отведя от скользкого типа на банкете… — Умоляю… Расскажите Эзре. Умоляю, — он закашлялся, вновь уворачиваясь от стакана. — Он не подпишет договор, я клянусь, я знаю его… Все, что вы делаете, бесполезно… — Нужно попить, чтобы поскорее прийти в себя, — снова повторила Ольга, приставляя стакан к его губам. Бэл сдался. Глотнул раз и тут же жадно осушил весь стакан. — Прошу вас, помогите мне, — попросил он, судорожно облизывая пересохшие и треснувшие губы. Она мягко улыбнулась, поднялась и вышла. Бэл хотел окликнуть ее, но все тело вдруг сделалось ватным и глаза закрылись сами собой. Прежде, чем завалиться на бок, он осознал, что Ольга обманула его. В стакане было снотворное.