Глава 4
28 мая 2023 г., 10:00
Гостиная Гриффиндора была настоящей мельницей слухов, о чем Джеймс уже давно знал, но данный факт не переставал ошеломлять. Джеймс вспомнил об этом, когда второкурсник встретил его словами: «Люпин заполучил раба, и это Снейп! Можешь в такое поверить?! Вот здорово!»
Джеймс покачал головой и кашлянул, прочищая горло. Пройдя сквозь портретный вход, он тут же обратил внимание на стайку гриффиндорцев, собравшихся вокруг потертого кожаного кресла, которое часто служило второй кроватью Луни. Он заметил также, что те стояли идеальным полукругом, будто некто поднял вокруг себя защитное заклинание Моэниум. Толпа раздвинулась достаточно, чтобы Джеймс смог увидеть многострадального Ремуса — тот бросал раздраженные взгляды в его сторону.
Джеймс снова кашлянул. Несколько человек подняли на него взгляды.
— Э-э-э… Снейп не раб Ремуса.
Еще несколько человек посмотрели на него. Люпин вроде бы почувствовал облегчение.
— Он, э-э-э… — У Джеймса возник соблазн сказать, что раб принадлежит Сириусу Блэку, но это не остановило бы слухи. — Ну, — сказал он наконец, — он мой.
В комнате повисла тишина, тут же сменившаяся гулом. Из стайки гриффиндорцев, окружавшей Люпина, посыпались неизбежные вопросы. Все хотели знать, как и почему и могут ли они позаимствовать Снейпа для домашней работы по зельям.
Джеймс сел и ответил на все, что мог, одновременно испытывая раздражение и удовольствие от внимания. Вначале он говорил нарочито расплывчато относительно того, почему и каким образом он заполучил Снейпа, но потом понял, что девушки считают необыкновенно романтичным, что Джеймс спас беспомощного и ожесточенного злейшего врага от мучительной жизни под пятой другого слизеринца.
Драматичный рассказ развивался и в конце концов завершился словами: «Так что, видите ли, в тот момент я осознал, что, несмотря на все наши разногласия, несмотря на нашу борьбу в течение долгих пяти лет, я не мог оставить его на милость Люциуса Малфоя, как не смог бы бросить на произвол судьбы собственную мать. Я был связан кодексом чести».
Слева от себя Джеймс услышал звуки рвотных позывов и, повернувшись, увидел, что Люпин, вероятно, подавился арахисом. Он подмигнул, и Луни закатил глаза, демонстративно прячась за книгой.
Закончив историю, Джеймс откинулся назад и оглядел окружавшую его компанию. Девочки смотрели на него мечтательно, а мальчики пыхтели, повторяя слово «честь». Тем не менее Джеймс не видел единственного лица, которое действительно хотел бы видеть.
Неважно, она скоро обо всем узнает. А пока Джеймс пытался избавить Дору Трелони от заблуждения, что он и Снейп постепенно преодолеют существующие между ними различия и станут верными, неразлучными, отчаянно влюбленными лучшими друзьями, которые затем пожертвуют собой друг ради друга после долгого героического пути. Одной мысли о том, чтобы регулярно находиться рядом со Снейпом, не говоря уже о неразлучности, было достаточно, чтобы вызвать у Джеймса дрожь, а голова зачесалась, будто ее не мыли несколько недель.
В конце концов Джеймсу удалось уйти — с самым серьезным видом он объяснил окружающим, что должен проверить состояние своего бедного раба, ведь несчастное создание может испугаться новых жизненных обстоятельств. От стайки окружавших Джеймса девиц (и трех парней) последовали сочувственные взгляды. Сидящие же дальше — те, кто слушал рассказ, но пытался притвориться, что это не так, — нахмурились с отвращением.
Наконец Джеймс смог подняться по лестнице и войти в спальню.
* * *
Снейп испуганно проснулся, услышав, как лестница поскрипывает под чьими-то шагами. На мгновение ему показалось, что он снова оказался в поместье Малфоев и сидит, свернувшись, в шкафу гостевой комнаты, молясь, чтобы хозяин не догадался использовать отслеживающие чары. Затем он открыл глаза и увидел, что находится в комнате с пятью кроватями под балдахинами. Испугавшись еще сильнее, он отполз от обшитой деревянными панелями стены к центру комнаты, периодически морщась: кровь прилила к занемевшим ногам, и те нещадно закололо. Он уселся на пятки, заложив руки за спину, и склонил голову. Как раз вовремя — раздался скрип двери. Ну, по крайней мере, эта поза облегчала покалывание в ногах. — Снейп? Где… о-о. — Поттер наконец заметил Северуса. — Что ты делаешь? Снейп почувствовал, как мышцы его спины напряглись, а лицо вспыхнуло. — Приветствую вас, хозяин, — объяснил он, — как и подобает человеку моего положения. — Положения… То есть потому, что ты раб. — Поттер говорил невыразительным голосом, но уголки его губ приподнялись, и Снейп ощутил, как внутри все сжалось. Но он сохранил свой голос таким же мертвым и невыразительным. — Да, господин. — Не помню, чтобы ты называл Малфоя «господином». — На публике я не должен был. Он предпочитал хранить мой статус в тайне. Содержание раба в школе считается дурным тоном, если, конечно, раб не находится при владельце для обслуживания. — Снейп добавил последнюю часть, все еще надеясь, что Поттер не отправит его из Хогвартса до завершения образования. Они с Поттером, по крайней мере, учились на одном курсе. Пожав плечами, Поттер облокотился на спинку кровати. — Почему? Я думал, образованный раб стоит дороже. В любом случае, вставай с пола. Ты выглядишь нелепо. — Да, хозяин. — Снейп с трудом поднялся на онемевшие ноги. — Извините, хозяин. — Он молчал, пока не прислонился к спинке кровати, понадеявшись, что его нового хозяина больше заботит получение информации, чем наказание своего приобретения за нарушение приличий. — Образованный раб стоит дороже, но большинство рабов обучаются в доме хозяина, и учебная программа ориентирована на желаемые хозяину навыки. Обучение… чрезвычайно интенсивно, большинство заканчивает его к четырнадцати годам. — «Независимо от того, приобрели они специальность или нет». — Однако семья Малфоев желала от меня более широкого спектра умений, а также… преимуществ, которые давало им присутствие раба в Хогвартсе. Снейп намеренно говорил туманно, надеясь, что Поттер не станет выпытывать подробности, а сочтет, что содержание раба в Хогвартсе принесет ему определенную выгоду. На мгновение в комнате стало тихо, хотя Снейп слышал, как бешено пульсирует кровь у него в голове. — Не называй меня «хозяином» за пределами этой комнаты. На самом деле, вообще так меня не называй. Звучит уж очень по-идиотски. Снейп мог бы фыркнуть. Хоть однажды они с Джеймсом Поттером оказались в чем-то согласны. Все, что для этого потребовалось, — чтобы один стал рабом другого. — Да, господин. Мне продолжать называть вас Поттером? — спросил он вежливо. — Если ты назовешь меня «Джеймсом», Трелони, вероятно, сойдет с ума, так что да. Снейп обдумал следующие слова. Ему не хотелось рисковать, задавая неуместный вопрос, но эта информация была ему необходима. — Хозяин, желаете, чтобы за пределами Гриффиндора мы продолжили демонстрировать друг другу враждебность, или предпочитаете, чтобы я открыто сопровождал вас в качестве раба? Поттер фыркнул: — Сомневаюсь, что мы должны что-либо демонстрировать. — Он всмотрелся в Снейпа, изумление в его глазах было заметно даже сквозь очки в круглой оправе. — Хотя в качестве раба ты гораздо приятнее. «А ты гораздо приятнее в качестве хозяина», — поймал себя на мысли Снейп. — Единственное, чего я от тебя хочу, — не путайся у меня под ногами. Чем меньше я буду тебя видеть, тем лучше, — продолжил Поттер более холодным тоном. — Да, господин. Это был, пожалуй, самый желанный из когда-либо полученных приказов, не считая указания учиться в Хогвартсе. — Мне спать в общей гостиной? Конечно, после того как я больше не буду вам нужен. Северус сохранял голос ровным, пытаясь скрыть, насколько сильно желал бы этого. Общая гостиная была хороша, там имелся камин и теплый ковер. И она находилась далеко от Поттера и его банды. — Да Макгонагалл удар хватит! Нет, тебе придется спать с нами. Надеюсь, ты не храпишь? Снейп покачал головой: — Нет, хозяин. В противном случае он не дожил бы до подросткового возраста. — Тогда ладно. Просто помалкивай и оставь нас в покое. За исключением этого мне все равно, чем ты будешь заниматься. Кроме того, не называй меня «хозяин». Я ведь сказал тебе не делать этого. Снейп вздрогнул от замечания, но Поттер не стал продолжать. Значит, по ночам ему придется обслуживать не только хозяина, но и его друзей. Это тревожило и разочаровывало, потому что Снейп не сомневался, что Поттер скоро обнаружит всевозможные способы, с помощью которых можно мучить раба на протяжении ночи, в то же время наслаждаясь отдыхом. Тем не менее, он должен был произнести ожидаемую реплику. — Да, хо… сэр. Я сделаю, как вы желаете. Поттер закатил глаза и начал было отворачиваться, но остановился, его лицо напряглось. Снейп почувствовал, как участилось сердцебиение. — И еще одно. Сириус говорит, что ты не можешь выдать секрет, если я велю тебе его хранить? — Верно, сэр. Поттер облизнул губы, теребя ткань балдахина. — Ремус… оборотень. Снейп не сумел сдержать дрожь. Ему не хотелось даже думать о том, как оборотень может повлиять на забавы хозяина. Но Поттер продолжал говорить, его голос становился все более властным: — Ты никому не скажешь, ясно? Если благодаря тебе кто-нибудь узнает об этом, я воспользуюсь методиками из тех книг в библиотеке. Ты знаешь, о каких я говорю? — Да, господин. Я никому не расскажу о недуге… Люпина. Я не ослушаюсь вас. Северус знал, что в его голосе слышалось отчаяние. Вполне естественно. Люциус больше всего любил те книги из запретной секции. Северус был уверен, что и Поттер вскоре начнет экспериментировать с ними. Однако если тот, как обещал, применит все техники сразу, это уничтожит разум Северуса, даже если сохранит тело. А он хотел жить и оставаться вменяемым, несмотря на все обстоятельства. Поттер кивнул, расслабляясь, и начал вытаскивать пергаменты из сумки. Вскоре вернулись остальные: Люпин со стопкой книг, Блэк с тяжелой корзиной и кучей пустых кружек. За ним плелся Петтигрю со школьной сумкой Блэка. Джеймс поднялся с кровати и, взяв корзину из рук Блэка, воспользовался возможностью покопаться в ее содержимом. Снейп был настолько поглощен изучением пропущенного материала, что, когда все вошли, чуть не забыл встать. Поттер одолжил ему свои книги и пергамент и даже позволил работать за столом, который стоял рядом с дополнительной кроватью. Но, по правде говоря, первым побуждением Северуса было раздраженно напуститься на троицу, а не почтительно склониться при их появлении. К счастью, этого никто не заметил, и Снейп снова скользнул на свое место. Из открытой корзины поплыл пьянящий аромат свежего хлеба, сладостей и других угощений. Должно быть, эти пройдохи каким-то образом расположили к себе домашних эльфов. Краем глаза Снейп наблюдал за начавшимся пиршеством. Праздничная атмосфера вызывала опасения, и Северус ожидал, что его призовут в любой момент. Однако, как ни странно, недоумки забыли о его существовании, разве что Блэк бросил через плечо заглушающее заклинание, чтобы Снейп не слышал их смешки и болтовню, а только видел дружеские толчки и попытки перехватить друг у друга куски поаппетитнее. Через некоторое время компания склонились над покрытым крошками пергаментом, делая на нем какие-то пометки и периодически показывая друг другу неприличные жесты. Факт того, что его полностью игнорируют, должен был бы радовать Снейпа. Последнее, чего бы ему хотелось, — прислуживать им. Но вместо этого Северус ощущал знакомый гнев, грохотавший в груди, словно барабан шамана. Поттер и вся его банда являлись заклятыми врагами Снейпа, и было довольно сложно наблюдать за тем, как они радуются, не обращая на него никакого внимания, и не захотеть, чтобы гриффиндорская башня обрушилась им на головы. В горле возник горячий ком, словно Северус проглотил пышущее жаром яйцо, но он постарался сосредоточиться на работе и все же закончить эссе. Перо пробило дыру в пергаменте, и Снейп старательно ее загладил. Все было в порядке, когда Поттер был один, как ни странно, но тогда он вел себя достаточно терпимо. Теперь же он вернулся к друзьям, а те обычно относились к Северусу не менее презрительно и жестоко, чем Джеймс. Снейпа оставили в покое, позволив заниматься по одолженным учебникам и ожидать, когда его вызовут в круг для ублажения всей компании. Он ненавидел эту жизнь. Северус заставил себя вернуться к поврежденному пергаменту, изо всех сил стараясь подавить бушующую в груди ярость и сосредоточиться на доказательстве своей ценности в качестве образованного раба. Когда банда Поттера наконец разошлась по кроватям, Снейп быстро погасил свет на столе и устроился на мягком толстом ковре. Он старался как можно меньше шуметь, надеясь, что о его существовании забудут хотя бы в эту первую ночь. Долгое время он лежал на спине, уставившись в потолок, во всяком случае, так ему казалось. Он знал, что не заснет, но был не настолько глуп, чтобы ворочаться с боку на бок. Спать в комнате было труднее. В Слизерине он, по крайней мере, был предоставлен сам себе и имел возможность спать в общей гостиной. С кровати Поттера послышалось шуршание простыней. Северус замер, ожидая. — Снейп? Северус впился ногтями в ковер. — Да, господин? — Ты где? — На полу. — Кончики пальцев сильнее погрузились в толстый ворс. — О-о-о. — Джеймс помолчал. — А почему? На это у Снейпа не было ответа. К счастью, Поттер оказался слишком сонным, чтобы развивать тему или просто наказать своего раба за дерзость. — Ну ладно. Тогда спокойной ночи. Снова послышался шорох одеял, а затем единственным звуком были похрапывания Блэка и Петтигрю. Снейп проснулся незадолго до рассвета, чувствуя себя разбитым. Но было на удивление тепло: он был укрыт пахнущим плесенью одеялом с гербом Хогвартса в углу. Снейп вздохнул: домашние эльфы не могли вынести вида мерзнущего ребенка, и всегда требовалось немало усилий, чтобы заставить их прекратить так поступать в дни, когда его наказания включали потерю «благ цивилизации». Он понадеялся, что никто не видел этого и, стряхнув с себя одеяло, сел, намереваясь спрятать улики в сундук, который, по словам Люпина, принадлежал ему. Но, начав складывать одеяло, Северус заметил, что кровать хозяина… пуста. Кислый привкус паники заполнил рот. Ему никогда не позволялось спать дольше хозяина. Это было проявлением непростительного неуважения и отсутствия должного внимания. Самое малое, что сделал бы Люциус, — разбудил бы Снейпа пинками и заставил бы провести следующие три ночи, стоя на коленях у его кровати. Снейп закусил губу, глядя на бледный рассвет, медленно разгоравшийся над окутанными туманной дымкой горами. Чем хозяин и — оглядевшись, Снейп увидел другие пустые кровати — его друзья занимались вне спальни на рассвете? Ответ тут, конечно, очевиден: Поттер с компанией были самыми отъявленными хулиганами в школе. Северус задумался, кто станет их новой жертвой теперь, когда над ним можно издеваться другими способами. И за что его накажут: за то, что проспал, или за то, что бодрствовал, когда они вернутся. Скорее всего, он так и так получит наказание, поэтому можно пока использовать время с пользой. Вздохнув, Северус уселся за стол, надеясь наверстать достаточно материала перед запланированным на утро экзаменом по чарам. На столе лежал ровный квадрат пергамента, на котором было выведено торопливыми каракулями: «Снейп, какого черта ты спал на полу? Хотел, чтобы мы о тебя споткнулись? Надеюсь, нет нужды предупреждать, что, если ты посмеешь рассказать о нашем отсутствии Макгонагалл или кому-либо еще, висение вниз головой без штанов покажется тебе приятно проведенным временем. И сожги эту записку». Вздохнув, Снейп поджег записку, радуясь, что Инсендио было одним из тех немногих заклинаний, которые он умел творить без палочки. Через мгновение на эссе по чарам лежала маленькая горка черного пепла. Как ни странно, первой реакцией Северуса был смех. В тоне записки ощущался гнев и обида, но они казались такими детскими по сравнению с утонченными садистскими обещаниями Малфоя. Люциус знал, что рабу незачем угрожать; каждый вдох и жест хозяина несли в себе угрозу. Конечно, Северус не станет предупреждать Макгонагалл о выходках своего хозяина. Он не жаждал боли. Но было отрадно узнать, что Поттер не слишком знаком с волшебным рабством. Это могло даровать Снейпу некоторую свободу, прежде чем Поттер осознает силу, находящуюся в его руках. Северус стряхнул пепел с пергамента и сел заниматься.* * *
Джеймс был в ярости. Они с Сириусом пытались запихнуть Плаксу Миртл в унитаз женского туалета и сотворить заклинание, которое выпустило бы ее при спуске воды. У них почти получилось, но тут Джеймс услышал, что дверь открылась. Осторожно повернувшись, он обнаружил, что в туалет вошла Макгонагалл в домашнем халате. Она остановилась возле них, уперев руки в бока, с красным от гнева лицом. Макгонагалл схватила за ухо Джеймса и Сириуса и вытащила в коридор. Там уже стоял Аргус Филч, сжимая грязными руками плечи Ремуса и Питера, щеки которых полыхали от смущения. Макгонагалл затащила всех в свой кабинет и прочитала пространную лекцию о правах призраков и стоимости ремонта сантехники Хогвартса, от которой у них еще долго звенело в ушах. В наказание они должны были провести этот день, убирая туалеты Хогвартса. Когда их наконец выставили за дверь, Люпин, с его чувствительным слухом, уже тер уши. С горящими щеками — больше от невыносимого стыда за то, что их поймали, чем от какого-либо сочувствия к Плаксе Миртл, — они молча побрели обратно в спальню. Солнце уже взошло, а это означало, что спать им осталось недолго. Едва войдя в дверь, Сириус схватил Снейпа за воротник и стащил со стула, в процессе перевернув пузырек с чернилами на пергамент. Снейп побледнел еще сильнее и дрожащей рукой вцепился в край стола, пытаясь удержать равновесие. — Сириус, — крикнул Джеймс, — что ты творишь? — Этот мелкий уродец настучал на нас, — прорычал Сириус, встряхивая Снейпа. — Скажи, что мы заставим его заплатить за это. Снейп отрицательно мотал головой, глядя на темно-бордовый ковер у ног Джеймса. Джеймс замер. С одной стороны, ему не хотелось защищать Снейпа перед друзьями, но с другой, он не желал, чтобы человек, за кого он должен нести ответственность, страдал за то, чего, вероятно, не совершал. Удивительно, раньше Джеймса никогда не заботило, виновен ли Снейп на самом деле. — Мы спустим с тебя шкуру, глиста ты мерзкая, мы сдерем кожу с твоих костей, — прошипел Сириус. Джеймс увидел, как Снейп вздрогнул, и почувствовал, что бледнеет. — Прекрати, Бродяга. — Джеймс уставился на Сириуса. Никогда раньше он не видел его таким. — Отпусти Снейпа, он ничего не сделал. Сириус повернулся к Джеймсу, на его лице застыло неприятно злобное выражение. Он сильно толкнул Снейпа, так что тот врезался в стол, и вернулся к своей кровати. Джеймс перевел дыхание и украдкой взглянул на Снейпа. Тот держался за ушибленное бедро и смотрел на него своими черными глазами. Прежде Джеймс прошипел бы что-нибудь о грубости и пристальных взглядах, но сейчас чувствовал, что обязан исправить последствия поведения Сириуса. Он подошел к столу Снейпа и поднял перевернутый бутылек с чернилами — он заберет у Сириуса пузырек на замену — и с помощью Эванеско полностью удалил с пергамента разлившиеся чернила, оставив нетронутыми убористые каракули под ними. Конечно, он немного рисовался, но без палочки Снейпу пришлось бы заново переписывать эссе. Это было самое приятное, что он мог придумать для Снейпа, и действие не включало в себя необходимость смотреть на него. Однако, уже улегшись в кровать и задернув полог, чтобы переодеться, Джеймс продолжал ощущать на себе взгляд Снейпа.
