Глава 5
10 июня 2023 г., 01:00
Тренировка по квиддичу прошла просто отвратительно. Сириус отказывался говорить с Джеймсом, но запускал бладжеры ему в голову с гораздо большей силой и частотой, чем было необходимо, из-за чего Джеймс пропустил половину передач квоффла и дважды упал с метлы. Уставший Джеймс ушел с поля с многочисленными ушибами. Он был готов забросить Сириуса прямо в ветки Гремучей Ивы, но тот ушел из раздевалки, даже не взглянув на друга. Застонав, Джеймс в сердцах ударил по стене душа, но тут же поморщился, обнаружив, что древний гранит тверже его кулака.
Джеймс не понимал Сириуса. С начала года казалось, что тот не в себе: Сириус цеплял всех, до кого мог дотянуться. Он даже задирался с Лили, но она быстро поставила его на место, поменяв цвет его мантии на пурпурный и зачаровав палочку таким образом, что та пела гимн Хогвартса всякий раз, когда он пытался кого-либо проклясть. Джеймс был почти уверен, что сегодня утром Сириус говорил серьезно, что он на самом деле хотел сделать все эти вещи со Снейпом.
Натягивая мантию, Джеймс пытался вспомнить, в какой момент Блэк превратился в сумасшедшего зверя.
В конце пятого курса Сириус выглядел вполне нормальным, хотя ему и не хотелось возвращаться на Гриммо. Однако в этом не было ничего необычного — Сириус ненавидел свою семью. Но с другой стороны, в то время Джеймс не уделял ему должного внимания: он думал об увиденном после С.О.В. по защите и о внезапном исчезновении Снейпа.
Сириус появился на пороге дома Джеймса в середине лета и шутливо проныл, что ему просто необходимо на некоторое время оторваться от семьи, хотя выглядел бледным и осунувшимся. Мама Джеймса мгновенно прониклась симпатией к другу сына, и Сириус быстро вернулся к своему обычному бодрому и озорному поведению. Он провел у них три недели, но в один прекрасный день собрал свои грязные вещички и, поцеловав маму Джеймса в щеку — та сильно покраснела, — помахал всем на прощание. Сириус ни разу не упоминал ни о чем плохом, кроме обычного отвратительного отношения родителей. Но и Джеймс не делился планами спасения Снейпа.
Летом определенно что-то случилось, и это изменило Сириуса, превратило его в нервного и вспыльчивого придурка, имевшего лишь небольшое сходство с лучшим другом Джеймса.
Может, Сириуса похитили и подменили на обратном пути из дома Джеймса? Это казалось маловероятным.
Возможно, ему подсунули зелье Мэроус, вызывающее повышенную злобность. Но симптомы его применения обычно проходили в течение недели.
Может, он находится под Империо и вынужден принимать это зелье регулярно?
Джеймс знал, что придумывает дикие теории. Он покачал головой и аккуратно запихнул спутанные, бессвязные мысли подальше — в жужжащий ящичек на задворках сознания, решив позволить подсознанию самому разобраться с этим. Потому что если он выяснит, почему Сириус ведет себя, как упрямый придурок, ему придется перейти к следующему этапу и постараться понять, как заставить его прекратить подобное поведение, даже если придется собственноручно связать Сириуса и наложить на него Силенсио.
Наконец Джеймс взъерошил волосы и направился в Большой зал на ужин.
* * *
Снейп открыл глаза как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как солнце опускается за горы. Он со стоном потер висок: заснув, он прислонился к серому валуну, заслонявшему его от взглядов из Хогвартса, и теперь это место болело. Северус пошевелился, ощущая скованность и боль в мышцах, но ему не было холодно. Опустив взгляд, он обнаружил, что снова закутан в хогвартское одеяло. Северус вздохнул. Однажды внимание домашних эльфов навлечет на него неприятности. Он встал и потянулся, не обращая внимания на похрустывание в суставах. Аккуратно сложив одеяло и положив его в корзинку с ужином, также принесенную эльфами, Северус стряхнул пыль с книг и повернулся лицом к Хогвартсу. Если бы это зависело от него, он провел бы остаток ночи — и все последующие ночи — под этим валуном, укрытый зачарованными одеялами домашних эльфов. Но мысль была бредовой — на подобное нечего рассчитывать. Если бы он попытался так поступить, его обвинили бы в бегстве, наказали бы и лишили имевшейся свободы. Кроме того, на прошлой неделе Северус не верил, что ему удастся снова увидеть хоть кусочек улицы, не говоря уже об озере Хогвартса. По всеобщему мнению, раб, обучавшийся в общественной школе, — это возмутительно. Это скандал. С момента, когда Северус потерял возможность изображать немного странный, но на редкость талантливый объект благотворительности Малфоев, те не могли позволить ему остаться, не потеряв лица. Когда положение Снейпа раскрылось, он в мгновение ока лишился шанса стать настоящим мастером зелий и шпионить для Малфоев в великосветских кругах. Он был непривлекателен и определенно не годился на роль раба для развлечений. Он стал совершенно бесполезен. Но вместо того, чтобы просто казнить Снейпа, Люциус решил позволить ему умереть медленно, от голода и пыток; видимо, так было веселее. С Поттером тоже не было ясности. Снейп знал, что должен испытывать благодарность за спасение от смерти, но планы Поттера были ему неизвестны, и Северус не мог не задаться вопросом: не лучше ли было умереть от руки Люциуса в ближайшие недели, чем всю жизнь страдать под властью Поттера? Но в подобных рассуждениях не было никакого толка. Северус не имел возможности убить себя, хотя даже если бы и мог, он слишком долго боролся за выживание, чтобы сдаться сейчас. Снейп воспользовался приказом Поттера — не показываться на глаза — и провел день, а теперь и часть вечера, тренируясь в беспалочковой магии. Он не был особо искусен в этом, но если Поттер не купит ему новую палочку, без этого умения Северус останется совершенно беспомощным. Но даже если хозяин и приобретет для него новую палочку, Снейп прекрасно сознавал, что вещи, которые он когда-то рассматривал, как продолжение своего тела, можно отнять по прихоти. Знания и магию не так просто отобрать. Когда Снейп добрался до входа в замок, уже смеркалось. Примерно в эти часы слизеринские старшекурсники ожидали его услуг. Северус не знал, чего желает Поттер: чтобы он находился в общежитии или в общей гостиной, где можно располагать к себе гриффиндорских старшекурсников на благо хозяина. Хотя раньше истинный статус Северуса был практически неизвестен, теперь же секрет раскрыт. Северус задался вопросом, какие услуги придется оказывать сегодняшним вечером. В Слизерине его использовали по большей части для выполнения домашних заданий. Он понадеялся, что гриффиндорцы не менее жалки в академическом плане, чем их слизеринские коллеги. Когда Северус осторожно вошел в общую гостиную, все вокруг перешли на шепот. Он постарался не обращать внимания, хотя и покраснел, отчего пятна на лице стали заметнее. Ну и ладно. Это сделает его более отталкивающим. Возможно, тогда они предпочтут воспользоваться разумом, а не телом. Но никто не смотрел в его сторону, никто не поднялся, чтобы потребовать услуг. Северус еще раз оглядел невзрачную, но светлую комнату и предположил, что сейчас придется развлекать гриффиндорскую четверку. Снейп ненавидел изогнутые лестницы, — они не скрывали от чужих взглядов, когда он тащился навстречу судьбе, уготованной ему этой ночью. Желание и отвращение он ощущал почти физически. Северус проскользнул в дверь спальни, стараясь двигаться бесшумно. Комнату освещала гирлянда разноцветных звезд, сиявших под деревянным потолком, и мерцавшие на стенах светильники. Хорошо. При свете мало кто желал заниматься тем, чего он боялся больше всего. Поскольку на данный момент никто, казалось, им не интересовался, Северус вытащил пергамент и смешал остатки чернил из пролитой бутылки с небольшим количеством воды, собираясь закончить свои заметки. Присев у стола, о котором, как бы это не было опасно, он начал думать как о своем, Северус занялся набросками для эссе по зельям, периодически покусывая кончик пера. Все преподаватели, за исключением Слагхорна, дали ему задания, иногда перемежавшиеся сочувствующими взглядами, чтобы помочь наверстать упущенное. Слагхорн же просто игнорировал его, а когда Северус остался после урока, чтобы узнать, есть ли возможность нагнать пропущенный материал, профессор занялся уборкой лаборатории, будто не слыша тихие, но полные достоинства мольбы Снейпа. Когда столы стали чистыми, а котлы были убраны на место, Слагхорн просто молча вручил Северусу учебный план этого года. Ну, по крайней мере, Снейп опережал соучеников по этому предмету, так что, скорее всего, мог самостоятельно восполнить пробелы. А однажды, если обстоятельства позволят, Слагхорн узнает, каково это — умолять и не быть услышанным. Через несколько часов светильники потускнели и, моргнув, погасли, и у Северуса перехватило дыхание. Прошлой ночью ему повезло. Поттер с бандой были слишком заняты подготовкой погрома, чтобы призвать Северуса к себе в постель. Но сегодня вечером все по-другому: они в плохом настроении из-за дневных отработок. В сознании всплыли слова Блэка. Утром Северусу показалось, что его вот-вот вытащат на середину комнаты и жестоко изобьют, но, по-видимому, Поттер и его банда предпочитали получать разрядку по отдельности. Повезло ему. Северус опустился на колени на ковер. Его пока не звали, и он, конечно, не собирался предлагать услуги по собственной инициативе, но не сомневался, что кто-нибудь из банды скоро его заметит. — Снейп? — произнес Поттер тихо, хотя другие определенно его слышали. — Да, хозяин, — прошептал Северус и тут же вздрогнул. Он забыл, что Поттеру не нравилось, когда его так называют. Снейп приготовился к наказанию, хотя не знал, получит ли его немедленно или позже. — Почему ты сидишь на полу? «А почему ты задаешь глупые вопросы?» — едва не огрызнулся Снейп и чуть не прикусил язык, сдерживая себя. Трудно, когда бывший противник становится твоим хозяином, слишком легко забыть о своем статусе. — Я жду указаний, — ответил он. — Указаний? — воскликнул Поттер, забыв, что надо шептать. — Уже двенадцатый час! Интересно, кто должен дать тебе указания?! Снейп молчал, не зная, что сказать. На последний вопрос не существовало ответа, который не навлек бы на него неприятностей. Он надеялся, что Поттер сам ответит на собственный вопрос, потому что Северус не мог догадаться, не скрывался ли здесь подвох или это вообще было первым ходом в какой-то извращенной игре. Краем глаза Снейп заметил, что Блэк раздвинул полог и сел в кровати. — Читай между строк, Джеймс, — прорычал он. — Нюнчик ожидает, что ты его отымеешь. — Сириус! — крикнул оборотень. Но Поттер продолжал молчать, и Снейп почувствовал, как по телу прокатилась волна дрожи. Он понятия не имел, что они задумали. Именно из-за неопределенности он и ненавидел все эти игры разума. Северус замер, ожидая развития событий. Наконец Поттер нарушил тишину: — Что, черт возьми, с тобой не так, Блэк? — Со мной? Твой раб… — Что с ним? Снейп вообще ничего не делал. — Пожалуй, все дело в самом факте его существования, ты ведь понимаешь, о чем я, верно? Снейп слышал в голосе Блэка насмешку, ту самую, которая была написана на его лице в день, когда Поттер произнес эти слова. Поттер снова замолчал. Снейп изо всех сил пытался разглядеть в темноте выражение лица хозяина. Либо сейчас происходила тщательно продуманная попытка запудрить ему мозги, либо Северус попал в эпицентр битвы между сиамскими близнецами Хогвартса. Ни один из вариантов не был предпочтительным. — Это другое. И вообще, ты привел глупый довод. Снейп, все-таки почему ты на полу? Просто замечательно. Вероятно, если бы Северуса зажало между спаривающимися драконами, а не посреди этого перекрестного огня, он оказался бы в большей безопасности. Зная, что нужно всегда поддерживать сторону хозяина, Снейп предложил самую удобную часть правды: — Я дожидался разрешения воспользоваться кроватью, сэр. — Это просто… ох, черт возьми! Ложись спать, Снейп. Тебе не нужно мое разрешение, чтобы спать в своей постели… А ты, Сириус, просто заткнись. Сириус фыркнул, но ничего не сказал. В своей постели? Это означало, что Северус не должен лезть в кровать к Поттеру. Во всяком случае, пока. Северус поспешно опустился на кровать и стал неловко возиться с постельным бельем, пытаясь выглядеть невозмутимым. Он должен был подыгрывать, но ему не нравилось, как развивались события. Даже Поттер был не настолько туп, чтобы не услышать правду в словах Блэка. Несмотря на перепалку с ним, хозяин должен был понимать, что приказ лечь в кровать совсем не невинен. Если бы Поттер действительно не собирался использовать Северуса, он просто приказал бы ему лечь на полу. Рабы никогда не спали в кровати в присутствии господ. Раб в постели предназначался явно не для сна, значит, и Северус не останется один надолго. Снейп заставил себя лечь на спину, слегка расставив ноги. В такой позе он наиболее уязвим. Сердцебиение сотрясало грудь, а легкие настолько сжало, что было больно дышать. Глупо. Он делал это раньше, и теперь не будет хуже, чем прежде. Но первый раз всегда самый тяжелый. Потом он уже будет знать, чего ожидать. Так что сегодня придется просто пережить это. Глядя на потолок, Северус ждал, что вот-вот зашелестит постельное белье, и кто-то из этих тихо пройдет к кровати и, раздвинув полог, прошепчет заглушающие чары. Он вздрагивал от каждого вздоха и всхрапа. Минуты тянулись просто бесконечно. Он знал, что ни Поттер, ни Блэк не спят, должно быть, выжидают своего часа. Северус был знаком с этой игрой. Он заставил себя расслабить судорожно сведенные мышцы рук и ног и в свете луны стал считать кольца, крепящие полог кровати к раме. Счет — это помогало. И все произойдет только через некоторое время. Счет и полученная короткая отсрочка ослабили давление на грудь, позволяя немного перевести дух. Пересчитав кольца дюжиной разных способов, Северус сосредоточился на дыхании. Он знал, что время истекает, и из-за этого дыхание участилось, но он не закрывал глаза и думал о Слагхорне, думал о том, что пришлось бы послать с десяток Сектумсемпр в пухлое тело, прежде чем дрожащая масса плоти перестала бы двигаться и просить, и дышать. Он придумал дюжину различных способов отомстить. Возбуждение и яростное удовлетворение от игры воображения помогали держать глаза открытыми в ожидании неизбежного. Прошло много-много времени, прежде чем он заметил холодный серый свет, просачивавшийся из окон. Моргнув, Снейп поднял руку, чтобы потереть сухие глаза. Рассвет уже почти наступил, а Северус по-прежнему оставался… нетронутым. Он затаил дыхание и прислушался к происходящему в комнате. Северус умел распознавать, когда люди притворяются спящими, но мягкое поверхностное дыхание шептало с разных концов комнаты, что он в безопасности. Сначала Северус запаниковал, не понимая причину этого. Но затем понял, что, должно быть, произошло. Поттер и Блэк были новичками в этой игре. Вполне возможно, что они забыли поставить будильник… и заснули. Северус вздохнул, но его вздох тут же превратился в приглушенный, почти безумный смешок. Мерлин, неужели все так просто? О, последствия все равно будут, но в любом случае они вряд ли окажутся намного хуже, чем то, чего он ожидал. Он не думал, что кто-либо из этих проснется до завтрака, не после того, как они не спали полночи. Пробовать сейчас заснуть было смешно; не имелось ни единого шанса, что, закрыв глаза, он сумеет остаться в здравом уме, думая о том, что может находиться по другую сторону век, когда он проснется. Северус потер лицо ладонью. Единственное, что ему оставалось, это начать день. Он тихо поднялся и побрел в душевую.* * *
Джеймс натянул подушку на голову, пытаясь заглушить трели фейри, круживших вокруг его головы. — Нет, пшли отсюда… Одна из фейри настойчиво ткнула палочкой в затылок Джеймса. — Прекрати… ставь меня в… покое-е… Джеймс слышал, как существо раздраженно пыхтело и жужжало, кружась вокруг его уха. Без предупреждения оно нырнуло в ноздрю Джеймса и начало там извиваться. — Ап-ши! — Чихнув, Джеймс вскочил. Фейри отбросило на одеяло, но она быстро поднялась на ноги и вызывающе уставилась на Джеймса, уперев руки в бока. — Ладно! Ладно, я встал… только уйди, пожалуйста. Брезгливо взглянув на покрытые соплями крылья, фейри вспорхнула с кровати и отвела свою ухмыляющуюся когорту в стеклянную сферу, стоявшую на столике рядом с кроватью Джеймса. Джеймс выпутался из скомканных простыней и, откинув полог, обнаружил у кровати Ремуса. Тот сидел на краешке стула, на его лице расплылась ухмылка, не уступавшая ухмылке фейри. Джеймс поднял руку к спутанным волосам. — Чертовски классный подарок на день рождения, Луни. Премного благодарен. Лунатик закатил глаза: — Либо так, либо пришлось бы каждое утро слушать твои стоны о пропущенном завтраке. Поторопись, мы еще успеем. — Она залетела мне в нос! — проныл Джеймс, натягивая мантию. Он испытывал соблазн снова упасть в постель, но не представлял, что в таком случае сделают с ним фейри. Взглянув на соседнюю кровать, он увидел, что та пуста. — А куда делся Снейп? Лунатик пожал плечами, как бы говоря «кто его знает». — Когда я проснулся, его уже не было. Послушай, Джеймс, насчет того, что сказал Сириус… — Сириус просто мелет чушь. Ты слышал, что ответил Снейп. Ремус теребил потрепанные концы галстука. — Я не уверен. Сириус говорил довольно убежденно и, — взгляд Лунатика метнулся к центру комнаты, — ты видел, как отреагировал Снейп? Джеймс покачал головой и посмотрел в сторону двери. В темноте было сложно что-либо разглядеть, но он и не особо старался. — В темноте было плохо видно, но мне не показалось, что он слишком уж шокирован. Скорее, он выглядел испуганным. Запихнув книги в сумку, Джеймс покачал головой: — Это глупо. Все знают, что я не… такой. И… со Снейпом? Да я лучше съем мозги дохлой ящерицы. Лунатик на мгновение замолчал, затем пожал плечами. Джеймс проследовал за ним вниз, не обращая внимания на ощущение, что осталось нечто, чего Ремус не сказал.* * *
Снейп рискнул покинуть гриффиндорскую башню, не дожидаясь, пока кто-либо проснется. Он знал, что Поттер разозлится из-за того, что проспал долгожданную первую ночь с рабом, и не был уверен, что сможет хоть как-то заниматься в классе, если вдобавок к бессонной ночи его еще и изобьют. Побои легче выносить в конце дня, когда остается хоть часть ночи, чтобы прийти в себя. Северус прижался лбом к библиотечному столу, пытаясь облегчить пульсирующую боль между глазами и бурление в животе. Он уже закончил второе эссе по трансфигурации и теперь возился с арифмантикой. У него возник соблазн залезть под стол и проспать там все время учебы, но, черт подери, пропустив три недели занятий, он и так должен был многое наверстывать. Северус заставил себя поднять голову. Потянувшись к ближайшему фолианту, он открыл его и взглянул на нечеткие строки. Сорок минут спустя он продолжал смотреть на те же строки. Неожиданно он ощутил, что кто-то плюхнулся на стоявший рядом стул. — Приятно тебя здесь встретить. — Голос Люпина прорезал сонный туман, окутывавший голову. Снейп замер, затем начал опускаться на колени. — Нет, не делай этого. Я хочу просто поговорить. Снейп осторожно вернулся на место и кивнул. Он уже неоднократно слышал эти слова, но на этот раз они находились в библиотеке. С мадам Пинс. Люпин всмотрелся в названия разбросанных по столу книг и поморщился. Снейп порадовался, что оставил трактаты по беспалочковой магии на попечение домашних эльфов. — «Внедрение спиральной теоремы Ратилли в современную арифмантику. Продвинутый курс». Ты действительно прочел это? Снейп сомневался, что Люпин находился здесь, только чтобы обсудить эзотерические теоремы арифмантики, поэтому честно ответил: — Нет. Мне пришлось просмотреть главу для справки. Люпин с облегчением перелистывал страницы. — То есть ты не изучил всю книгу? Снейп испытывал соблазн солгать, просто чтобы увидеть выражение лица оборотня, но сознавал, что рисковать не стоит. — Нет. Во второй главе дается хороший обзор арифмантических символов Ратилли. Остальное же… — В остальном больше дерьма, чем в жирном драконе. Снейп не смог сдержать удивленного хмыканья. Выражение Люпина изменилось. — Сн… Северус, по поводу того, что сказал Сириус прошлой ночью… Снейп вздрогнул от звука своего имени и с растущим подозрением вслушался в слова Люпина. — Мне показалось… будто он говорил серьезно. О-о-о, жареные драконьи яйца, что это? Полукровке Люпину трудно принять реальности чистокровного рабства? Северус обдумал, стоит ли утаить правду, но это было рискованно, да и бессмысленно. Он хотел было отказаться говорить, однако это казалось опасным и глупым. Ответив, он, по крайней мере, оставит за собой некоторый контроль над информацией. — Да, он сказал правду, — произнес Снейп без выражения, наблюдая за Люпином краем глаза. Тот чуть вздрогнул, между густыми бровями образовалась морщинка. — Так… ты действительно ожидал, что Джеймс… ну… — Воспользуется своим рабом? — спросил Снейп тихо. Помолчав, он пожал плечами. — Обычно так и происходит. — Но Джеймс не… то есть, я хотел сказать, ты не… — запинаясь, забормотал Люпин, густо краснея. По крайней мере, разговор оказался забавным, хотя и унизительным. — Я раб и не имею пола, пока это не нужно для размножения. — Северус даже не пытался скрыть горечь в голосе. — Я «инструментум вокалис» — инструмент с голосом. Поттер может использовать меня как угодно и сколько угодно, без угрозы для своей мужественности. Реакция оборотня не была резкой, но то, как он сжал тонкие губы и слегка сморщил нос, свидетельствовало об отвращении. Люпин, казалось, искал, что сказать. Наконец выражение его лица изменилось, и он тихо произнес: — О-о-о… вот дерьмо. Снейп поймал себя на том, что борется с подергиванием уголков рта. — Хорошо сказано, Люпин, — сказал он, но затем напрягся, внезапно неуверенный, не приведет ли его фамильярность к неприятностям. Но Люпин просто кривовато улыбнулся, однако его улыбка была удивительно дружелюбной. — Премного благодарен. Снейп почувствовал, что уголки его рта снова дернулись вверх. Ощущение неловкости немного ослабло. Несмотря на содержание разговора, было приятно беседовать почти на равных. Конечно, подобное не продлится долго, и всегда существовала возможность, что придется заплатить за это позже, но сейчас было… славно. — Джеймс не станет этим заниматься, ты же понимаешь. Я имею в виду, не сделает такого с тобой. Снейп пожал плечами. — Что, ты мне не веришь? «Вот тебе и приятные ощущения», — подумал Снейп. — Верю. Люциуса это тоже не слишком привлекало. «Игры разума и пытки влекли его гораздо сильнее». — Меня едва ли можно назвать привлекательным. У Люциуса имелись варианты получше. Так что обычно… он использовал меня не для этого. Снейп уперся взглядом в стол. С Люпином было трудно отстраниться настолько, чтобы описывать свою жизнь, не испытывая при этом, что на грудь давит тяжелый сапог. Возможно, дело было в том, что Люпин действительно не понимал, кто такой Снейп и что от него можно требовать. — Чаще всего Люциус использовал меня в качестве разменной монеты. — Но я думал… ты говорил… — Голос Люпина казался жалобным и растерянным, но в нем не слышалось ни гнева, ни раздражения. — Но это… варварство. Они… а потом они заставляли тебя выполнять их домашние задания? Снейп снова пожал плечами: — Обычно я просто помогал с уроками. Все было не так уж плохо. Это помогало мне помнить, что, хоть я и раб, но в слове «еще» у меня, по крайней мере, не пять букв. Казалось, Люпин пришел в еще больший ужас. Снейп задался вопросом, что вызвало подобное — упоминание рабства или мысль о Крэббе и Гойле, которые были просто пародией на студентов. Люпин некоторое время молчал. Снейп массировал пульсирующие виски. Нужно не болтать, а заниматься. И ему определенно не следовало настолько фамильярно разговаривать с другом своего хозяина. Но это был первый по-настоящему нормальный разговор с человеческим существом, который он мог вспомнить. Словно Северус являлся кем-то другим или же поменялся местами с неким свободнорожденным гриффиндорцем и теперь был вынужден играть его роль. Но это было здорово. — Хм. Снейп поднял взгляд, и увидел, что Люпин смотрит на него. — Что? — Все это так странно. Снейп вздохнул и закрыл книгу. — Не мог бы ты быть немного более заумным? Иначе кто-то сможет понять, о чем ты говоришь. — А-а-а, вот и он. — О чем ты говоришь? — Снейп начал раздражаться и немного волноваться. Он думал, что Люпин не станет играть с ним. По крайней мере, пока. — Сарказм. Я отметил тот факт, что ты смог проговорить со мной целых пять минут без единого резкого замечания. А ведь всем известно, как ты остер на язык. «Люпин что, читает мысли?» — В моих интересах, чтобы ты чувствовал себя счастливым. — Именно поэтому сейчас ты напустился на меня? Снейп почувствовал, что его словно ледяной водой окатило. Он зашел слишком далеко. — Прошу прощения, сэр. Я не хотел проявлять неуважения. Он начал опускаться на колени. — Прекрати! — теперь Люпин выглядел бледнее обычного. — Я никогда не говорил, что возражаю. Я просто удивился, вот и все. — Он прикусил нижнюю губу. — Мне не нравится заведенный порядок в отношениях раба и хозяина. Это очень странно. И ты никогда не вел себя так прежде. Снейп немного расслабился. — Поттер говорил то же. На самом деле цеплять вас было наиболее простым способом порадовать моего бывшего хозяина. Снейп намеренно подчеркнул свое уязвимое положение и мягко замолчал тот факт, что его ненависть к гриффиндорской четверке была вполне искренней и, возможно, по-прежнему таковой оставалась. Он не был уверен. Ни Поттер, ни Люпин не вели себя в соответствии с ожиданиями. Ну, по крайней мере, Блэк не разочаровал. Еще некоторое время они просидели в молчании, которое было лишь слегка неловким. В какой-то мере это было даже приятно. В течение большей части жизни Северус часто чувствовал себя неловко и неудобно, но почти никогда другой человек не проявлял свою человечность настолько, чтобы ощущать то же самое, находясь рядом. Наконец Люпин посмотрел на часы и, вздохнув, стал собирать книги. — У меня сейчас урок. Увидимся за ужином. — Да, скорее всего. — Снейп поднялся и начал было кланяться, но остановился. Вместо этого он слегка кивнул, как поступал Люциус по отношению к немногим людям, которых считал достойными. Люпин улыбнулся и ушел. Снейп откинул волосы назад и покачал головой, пытаясь избавиться от чувства теплоты, заполнившего грудь.
