Лучшее в нас (Better Angels)

      Снейп стоял в коридоре недалеко от лаборатории зелий, пытаясь привести мысли в порядок. Слишком многое произошло — и не произошло — за последние двадцать четыре часа, и он не знал, как во всем разобраться. Северус не мог сказать, из-за кого у него сильнее болела голова — из-за Поттера, Люпина или Макгонагалл. Он потер лицо ладонями.       Снейп дождался, пока последний из золотой четверки зайдет в лабораторию, затем вошел сам. Никогда раньше он не посещал занятий со своим хозяином, поэтому не знал правил поведения. Он надеялся, что сумеет угадать, что желает Поттер, когда увидит, где тот расположился. Ну или хотя бы сможет проскользнуть на урок незамеченным.       Войдя в класс, Снейп удивился, обнаружив, что четверка разделилась. Блэк и Петтигрю сидели в дальнем углу гриффиндорской территории. Поттер же и Люпин сели в передней части класса, как можно дальше от Блэка и Петтигрю. За столом рядом с Поттером имелось свободное место, но Снейп не был уверен, что хозяин хочет видеть его рядом с собой. Северус уставился на Поттера, надеясь, что тот проявит нехарактерное для него милосердие и просто укажет, где сесть.       Конечно, никто ничего не проявил, поэтому он направился в задний ряд, почти не дыша, и сел как можно дальше от Поттера и Блэка, но не присоединяясь к слизеринцам. Снейпу не слишком хотелось находиться рядом с товарищами Люциуса по факультету. Теперь, когда он больше не был собственностью Малфоя, те, вероятно, сочтут его легкой добычей.       Слагхорн стоял перед классом и крутил палочку.       — Доброе утро, студенты. Зелье сегодняшнего дня — Выручающий бальзам. Кто может сказать, для чего он используется?       По многолетней привычке Снейп поднял руку, прежде чем вопрос был закончен. Однако на этот раз Слагхорн не обратил на Северуса никакого внимания. Он блуждал взглядом по смущенным студентам, пока не заметил, что Аарон Лонгбик неуверенно тычет в воздух пальцами.       — Очень хорошо, Лонгбик! — Слагхорн указал палочкой на Аарона, из-за чего тот вздрогнул и встревоженно нахмурился. — Что вы можете рассказать об этом зелье?       — Ну, это целебное зелье, сэр. Наносишь его на кожу, и оно тебя исцеляет.       — Именно так. Кто-либо из вас знает свойства этого бальзама?       Снейп чувствовал, что кончики пальцев начали неметь, но продолжал держать руку поднятой.       — Джеймс Поттер, если не ошибаюсь, ваш отец был одним из создателей этого зелья. Уверен, вы можете немного рассказать нам о бальзаме.       Поттер откинулся на спинку стула, убирая волосы со лба.       — Видите ли, сэр, когда отец изобрел его, я еще не родился.       — Но он наверняка обсуждал свою работу с вами, его единственным сыном.       — Нет, на самом деле.       — Что ж, понятно, хотя и несколько разочаровывающе. Мисс Эванс, вижу, вы листаете учебник. Что вы можете рассказать об этом зелье?       Наконец опустив руку, Снейп прижал ее к груди.       Эванс, сидевшая всего через несколько мест от Северуса, оторвала взгляд от книги, затем осторожно закрыла ее.       — Это целебная мазь. Она используется в качестве основы во многих более сложных лечебных зельях, но и сама по себе является хорошим обезболивающим средством и заживляет раны изнутри, что делает ее популярной среди некоторых игроков в квиддич.       — Хм, такого я не слышал. Знаете ли вы, почему?       — Если нанести мазь правильно, она заживит большую часть травмы и притупит боль, однако синяк или шишка все равно будут выглядеть внушительно. Некоторые игроки в квиддич думают, что подобные повреждения придают им героический и мужественный вид. — Эванс бросила в сторону Поттера совсем не нежный взгляд.       Снейп не смог удержаться — почувствовал, как уголки губ дернулись вверх. Он подумал, что в другом мире мог бы искренне увлечься Эванс.       Казалось, Слагхорна это тоже позабавило. Он кашлянул, приглушая смешок.       — Да… — Он снова покашлял, прикрывая рот пухлой рукой. — Интересная точка зрения. В любом случае, отличное объяснение. Пять баллов Гриффиндору. А теперь откройте книги на двадцать шестой странице. Там вы найдете необходимые указания. Пожалуйста, дайте знать, если вам понадобится помощь.       У Снейпа не было учебника, но для этого зелья он вряд ли в нем нуждался. За последние шесть лет Северус не раз варил это зелье, используя какую-либо из тайных ниш, там, где Добби или Элби удавалось его спрятать. Он варил это зелье со сломанной рукой и сотрясением мозга, в почти кромешной тьме, с теми немногими ингредиентами, которые удавалось добыть домашним эльфам.       Снейп выложил ингредиенты на стол. Этим утром он полез в карман мантии и нашел там небольшой сверток. Развернув ткань, он увидел ингредиенты — набор, который должен был понадобится для приготовления именно этого зелья. Он старательно не думал о том, как подобное произошло, но давление в груди ослабло. По крайней мере, домашние эльфы уберегли его от провальной оценки из-за отсутствия необходимых материалов.       И это были отличные материалы — чистые, свежие и чрезвычайно мощные. Тщательно рассортировав их, Снейп аккуратно измельчил помет саламандры и мяту, раздавил семена тиса и только тогда заметил странную природу двух перьев. Они были ярко-оранжевыми, почти красными, и мерцали даже в тусклом свете. Потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, чьи это перья. Феникс. Пуховые перышки феникса.       Северус чуть не швырнул их в огонь под котлом. Перья феникса были чрезвычайно редкими и обладали немалой силой. Если их обнаружат, то его обвинят в воровстве, а наказание за кражу такой ценности было бы необыкновенно суровым. Снейп не хотел задумываться, каким образом домашние эльфы заполучили перья.       Однако Снейп колебался — было ужасно жаль уничтожать перья. Ему не хотелось упускать редкую возможность испробовать их в действии. Ведь Северус, вероятно, успеет стать мастером зелий, прежде чем ему снова достанутся подобные ингредиенты. И если использовать зелье очень бережно, то у него мог бы образоваться запас целебной мази, настолько мощной, что ее хватило бы не на один месяц, независимо от того, что Поттер с ним сделал бы.       Что ж, он не выжил бы так долго, если бы был слишком боязливым. Поправив котел, Снейп начал варить зелье. Постоянно помешивая жидкость, он добавил половину помета саламандры и семян тиса и часть перечной мяты. Северус отсчитывал время, постукивая ногой. Войдя в ритм, он быстро добавил первое перо феникса. И чуть не остановился, когда поверхность зелья вспыхнула оранжевым, а затем покрылась феерическим изумрудном мерцанием. Подобного никогда прежде не случалось, но было невыразимо прекрасно.       Северус осознал, что придется провалить задание. Слагхорн сразу поймет, что зелье получилось слишком сильным для обычных ингредиентов. Ну что ж. Северус может разлить большую часть по флаконам, а затем добавить какую-нибудь примесь — подойдет прядь волос — что заставит Слагхорна применить Эванеско к получившейся смеси.       В том же порядке Северус начал добавлять вторую часть ингредиентов, наблюдая, как с каждым добавлением зелье мерцает все ярче. Не глядя он потянулся за перышком феникса, но рука нащупала только плоскую пыльную поверхность стола. Он огляделся, но не смог найти и следа второго пера.       Северус снова ощупал поверхность стола, затем под ним. Это просто смешно. Они в подземельях, здесь нет сильных сквозняков, перышко не могло сдвинуться больше, чем на несколько дюймов.       Снейп заглянул в котел, зелье начинало кипеть. Он хотел было убавить огонь, но без палочки не мог управлять пламенем, не мог даже погасить его. Он смотрел, как мерцающая изумрудная поверхность начинает темнеть.       Опустившись на четвереньки, он заполз под стол и лихорадочно огляделся в поисках пера. Никаких следов. Северус разочарованно закусил губу.       Какое-то движение привлекло его внимание. Северус заметил, как длинная, невероятно тонкая змея махнула хвостом, а затем повернула голову ровно настолько, чтобы Снейп смог разглядеть у нее во рту оранжевое перо.       Змея скользнула в руку сидевшего через несколько мест Эвана Розье, и тот снял перо с ее клыков. Наклонившись, Розье посмотрел на Снейпа и хитро ухмыльнулся.       Нет, — прошипел Снейп, — идиот, мне оно нужно для завершения зелья. Ты понятия не имеешь, что произойдет, если… нет!       Он беспомощно наблюдал, как Эван бросает перо в огонь. На мгновение оно вспыхнуло ярко-оранжевым светом, а затем исчезло.       Снейп тихо выругался. Повернувшись, он увидел, что котел раскачивается, почти опрокидываясь. Еще несколько секунд, и зелье либо прольется на пол, либо взорвется, разбрызгивая по классу обжигающую жижу, а осколки искореженного котла разлетятся во все стороны.       Взрыв котла в классе зелий произошел бы, конечно, не впервые, но у Северуса это случится в первый раз. И в последний, потому что после подобного Поттер обдерет с него мантию и отправит обратно в подземелья, прежде чем Снейп успеет выковырять обломки котла из своей кожи.       Он закусил губу и вылез из-под стола. Упершись правой рукой в пол, он сунул левую под котел, прямо в огонь, и до крови прикусил язык, пытаясь сдержать крик боли; кожу обожгло, но пламя быстро погасло, поскольку защитные заклинания распознали человеческую руку.       На глазах выступили рефлективные слезы, затуманивая зрение. Он вытер их здоровой рукой и проверил содержимое котла. Казалось, оно успокоилось, превратившись в черную жижу. Снейп опустился на пятки, баюкая обожженную руку, и пытался дышать, преодолевая стеснение в горле.       Когда сегодня утром он нашел в кармане ингредиенты, в нем вспыхнула надежда — появился шанс облегчить грядущую боль. Но похоже, в последнее время его надежды не осуществлялись.       Потом он заметил нечто странное: из черной жижи снова начали подниматься пузырьки. Снейп почувствовал, как у него внутри все сжалось. Пузырьки стремительно увеличивались в размерах, котел стал вибрировать.       Во вселенной действительно не было милосердия, во всяком случае, для него.       Снейп вскочил на ноги и побежал к Слагхорну — тот пристально вглядывался в котел Лили.       — Профессор Слагхорн, там…       Слагхорн обернулся к Северусу, его мясистые ноздри дрогнули.       — Следи за собой, мальчик. Ты не имеешь права разговаривать со мной подобным образом.       — Но, сэр…       — Я занимаюсь со студенткой, раб. Возвращайся к котлу и заканчивай зелье или я выгоню тебя из класса.       Снейп ошеломленно уставился на Слагхорна. Тот и раньше знал, что он раб Малфоя, но никогда не относился к нему подобным образом.       — Но, сэр, мой котел…       — Это школьный котел. И твое последнее предупреждение…       — Он вот-вот взорвется!       — Воспользуйся Эванеско. Ты знаешь это заклинание. — Слагхорн снова повернулся к Лили. Она смотрела на него так, словно только что увидела, как убивают единорога.       Снейп снова повернулся к своему котлу. Пузырящаяся жидкость выплескивалась через край и заливала черной жижей каменный пол. Северус чувствовал, будто жижа попала ему в живот, по дороге скручивая и сжигая внутренности. Он получил шанс на жизнь, но потерял его из-за собственной жадности и жестокости Розье.       Он подошел к котлу, надеясь, что если достаточно приблизится, то взрыв убьет его или повредит настолько, что Поттер просто позволит ему умереть. Шагах в десяти от котла ноги перестали двигаться, как если бы их пригвоздило к полу Обригеско. Конечно, оковы не могли позволить ему убить себя.       Снейп закрыл глаза, ожидая взрыва.       — Эванеско! — выкрикнул кто-то позади него. Зелье исчезло, оставив в воздухе только тонкую черную полоску дыма.       Снейп обернулся и увидел Лили. Та стояла с палочкой в руке, сжав губы в тонкую линию. Снейп уставился на нее, но она не смотрела ему в глаза.       — Что ж, — дрожащим голосом пробормотал Слагхорн, — хорошая мысль, мисс Эванс. Вы молодец. Пять баллов.       Лили промолчала, просто сунула книги в сумку и погасила огонь под своим зельем. Никому не сказав ни слова, она выбежала из класса.       — Э-э-э, да, — сказал Слагхорн, пытаясь восстановить контроль, — ваше зелье, должно быть, практически готово. Когда закончите, можете… идти.       Снейп сидел тихо, даже не замечая, что другие студенты быстро вернулись к обычной болтовне, хотя и несколько более возбужденной.       Он на мгновение задумался, о чем скажут слухи. Но он никогда не узнает этого — к вечеру будет либо мертв, либо в камере поместья Поттеров, мечтая оказаться мертвым. Снейп доказал свою ненадежность и некомпетентность, не те качества, которые хозяин желал бы видеть в рабе-мастере зелий.       Не дожидаясь разрешения уйти, Снейп выскользнул из класса и побежал по коридору. Он не останавливался, хотя легкие горели, а ноги дрожали и подкашивались с каждым шагом. Он бежал, пока не упал на бок за валуном у озера, кашляя и хрипя. Несколько блаженных секунд он был сосредоточен только на том, чтобы расправить сжатые легкие и наполнить их воздухом.       Когда Северус наконец смог двигаться, то просто подтянул к себе ноги и уткнулся лицом в подрагивающие костлявые колени.

* * *

      Джеймс лениво листал тетрадь по зельям, ожидая, пока опустеет класс. Ремус завис у двери, глядя на него, но, к счастью, Сириус и Питер вышли вместе с остальными учениками. Джеймс не был уверен, что смог бы объяснить им причины того, что собирался сделать.       Промедление не облегчало задачи, поэтому он подошел к Слагхорну. Тот сидел за своим столом и расставлял в каком-то таинственном порядке флаконы всех оттенков зеленого, сданные учениками.       — Профессор?       — Джеймс, мой мальчик! — Слагхорн откинулся на спинку стула, улыбаясь Джеймсу так, будто это не он чуть было не допустил взрыв котла посреди класса, полного учеников. — Что я могу для вас сделать? Вот ваш образец, проверим его вместе? — Он поднес флакон с бледно-зеленым зельем к свету свечи.       — Нет, в этом нет необходимости. — Джеймс решился взять гиппогрифа за рога и, вздохнув, спросил: — Есть ли причина, по которой вы не помогли Снейпу с зельем, прежде чем тот чуть не взорвал лабораторию?       Слагхорн опустил зелье.       — Мистер Поттер, если бы вы не привели неподготовленного раба в класс продвинутого зельеварения, такой ситуации никогда бы не возникло.       — Но директор Дамблдор сказал, что нет никаких правил, запрещающих это.       — Что не делает подобное правильным или уместным. Джеймс, вы должны понять, присутствие здесь раба… Он как бельмо на глазу, отвратительное пятно, загрязняющее прекрасный класс юных волшебников.       — Но Снейп — волшебник.       — Нет, Снейп — раб и, следовательно, бельмо на глазу, не только в прямом смысле. — Слагхорн заговорщически подмигнул Джеймсу.       Джеймс поймал себя на том, что сжимает кулаки в карманах. Слагхорн всегда раздражал его, но этот заискивающий жест вызвал тошноту.       — Прежде это вам не мешало. А ведь вы должны были знать, вы декан Слизерина.       Слагхорн заметно покраснел, и Джеймс внезапно ощутил, как тело сковал ледяной холод. Он не сомневался, что Малфой издевался над Снейпом при любой возможности, но никогда не думал, что профессор Слагхорн на самом деле знал об этом и позволял случаться подобному здесь, в Хогвартсе. Но реакция Слагхорна ясно говорила, что тот знал, но ничего не делал.       — Почему? Как вы могли такое допустить?       Слегка сгорбившись, Слагхорн тяжело облокотился на стол.       — Джеймс… Что я мог сделать?       — Остановить их! Профессор Макгонагалл никогда не позволила бы нам делать что-либо подобное.       Он не знал точно, что включало в себя это «подобное», но если он не мог спустить призрака в унитаз, ему, конечно, не позволили бы мучить живого человека просто для удовольствия.       Слагхорн медленно покачал головой:       — Вы просто не понимаете. Люциус Малфой и его отец… не стоит переходить им дорогу, во всяком случае, не из-за раба. Так или иначе, у меня не было оснований — Снейп являлся их собственностью.       Вот и дошли до точки невозврата. С этого момента Джеймс должен прекратить относиться к Снейпу, как к чему-то склизкому и противному, из серии вещей, стоящих на полке в запечатанной банке для ингредиентов. Джеймс подумал, что его следующий шаг будет сходен с действиями Люциуса, и у него свело живот от неловкости.       — А вы не думали, что Снейп здесь находится не просто так? Вы ведь знаете, кто мой отец. Он желает, чтобы Снейп получил наилучшее из возможных образование, но если вы считаете, что не способны на это… — Джеймс позволил словам зловеще повиснуть в воздухе, хотя на самом деле не мог придумать никаких правдоподобных угроз. Джеймс понятия не имел, что отец мог бы предпринять против Слагхорна, но звание лучшего мастера зелий в Британии должно было что-то значить.       Слагхорн, по-видимому, тоже думал так, потому что побледнел, уставившись на Джеймса с ужасом. На его лице появилось почти такое же выражение, как у мадам Помфри, когда та увидела спину Снейпа. Было ясно, что у Слагхорна имеются свои приоритеты. На его обрюзгшем лице быстро сменилось несколько выражений, будто оборотное зелье прекращало свое действие в этот момент. Наконец на лице замерла болезненная улыбка, больше напоминавшая гримасу.       — Понимаю. Что ж, у Снейпа определенно есть перспективы. И если Бенджамин Поттер желает, чтобы Снейпа обучили, полагаю, это меньшее, что я могу сделать. В конце концов каждому великому изобретателю требуется компетентная помощь…       — Мне сложно об этом судить.       — Определенно. — Слагхорн дернул губами, пытаясь растянуть их в улыбку. — Тогда можете идти. И скажите своему… мальчику, чтобы поговорил со мной о дополнительных занятиях по четвергам после урока.       — Да, сэр. — Джеймс подхватил Ремуса и выскочил в коридор, где наконец позволил себе передернуть плечами.       Ремус посмотрел сочувственно:       — Настолько плохо?       Джеймс пожал плечами:       — Ты же слышал.       — Слава богу, что разговаривать с ним нужно было не мне. — Ремус театрально содрогнулся.       — Он не так уж плох, просто…       — У большинства беспозвоночных больше позвонков, чем у него?       Фыркнув, Джеймс пошел по коридору.       — Да какие там беспозвоночные, блин. У сделанного домашними эльфами шоколадного пудинга имеется больше позвонков, чем у него. Не могу поверить, что Слагхорн позволял Малфою делать… это.       Ремус провел рукой по встрепанным каштановым волосам.       — Тебе следует поговорить со Снейпом о том, что «это» означает.       — Сложно представить, чтобы ему хотелось говорить на подобную тему больше, чем мне о ней слушать.       — Сириус был прав.       Джеймс остановился как вкопанный.       — Что?       Ремус перевел взгляд на предмет, находившийся за головой Джеймса.       — Сириус был прав. Снейп действительно думает… что ты собираешься… ну… это самое…       — О-о-о, но я не… И вообще, что я могу с этим поделать?       Ремус тихо произнес:       — Фраза не звучит знакомо?       Джеймс начал было качать головой, но затем в сознании всплыли слова Слагхорна.       «Что я мог сделать?»       — Ладно, я поговорю с ним. Как только найду, что сказать. Разве что у тебя имеется какая-нибудь блестящая идея.       Ухмыльнувшись, Ремус хлопнул Джеймса по плечу, затем повернулся и выглянул за угол, к которому они как раз подошли.       — Обрати внимание, Джеймс. На десять часов дева в беде.       И действительно, когда они завернули за угол, Джеймс увидел Лили Эванс — она неловко растянулась на каменном полу. Вокруг были рассыпаны перья, книги и листы пергамента. С очаровательным отсутствием грации Лили перекатилась на колени и стала собирать свое имущество.       Прыщавый третьекурсник уже спешил на помощь. Быстрый взмах палочки — и шнурки на ботинках мальчика развязались и связались в узел. Третьекурсник кувыркнулся вперед и откатился за доспехи, скрываясь из виду.       Джеймс направился к Лили, по дороге собирая тетради и книги. Опустившись на колени, он протянул ей вещи, словно подношение. Лили торопливо запихнула их в сумку, чуть повернувшись к Джеймсу со смущенной полуулыбкой. Но затем она поняла, кто ей помогает, и ее лицо дрогнуло. Поспешно закрыв сумку, Лили встала.       — С тобой все в порядке? — спросил Джеймс. Казалось, Лили вот-вот убежит.       — Все нормально. Должно быть, я споткнулась. — Она начала идти.       Джеймс прибавил шагу, чтобы не отстать.       — Тот парень, вероятно, тоже, — сказал он, указывая на третьекурсника, который сидел на подставке для доспехов и довольно безуспешно пытался развязать стянутые вместе шнурки. — Должно быть, Филч снова переборщил, натирая полы воском. Идешь на обед?       Лили кивнула, глядя вперед.       — Можно пойти с тобой?       Лили колебалась.       — То, что случилось со Снейпом, просто ужасно. — Она бросила на Джеймса вызывающий взгляд.       Джеймс был застигнут врасплох сменой темы. Неужели все должно сводиться к Снейпу? Но вспомнив разговор со Слагхорном, почувствовал гордость.       — Согласен, — сказал он, стараясь не слишком сильно выпячивать грудь, — но я разговаривал со Слагхорном, и этого больше не повторится. Он сказал, что будет обращаться со Снейпом, как с обычным студентом.       Лили остановилась и посмотрела на Джеймса, в ее зеленых глазах появилось какое-то непонятное выражение. Но не гнев и не отвращение, так что Джеймс, должно быть, продвигался к ее сердцу.       — Итак, — сказал он, и ему не нужно было изображать нервозность, — ты уже приняла решение по поводу Хогсмида?       — Поттер, ты пригласил меня на свидание шесть часов назад.       — Что ж, я уже успел принять решение.       — Конечно, ведь это ты меня пригласил. — Лили покачала головой, но Джеймс видел только ее сдержанную улыбку. Она закатила глаза. — Да. Я пойду с тобой.       — В Хогсмид?       — На обед. — У Джеймса вытянулось лицо, но Лили продолжила: — А возможно, и в Хогсмид.       — «Возможно». Класс! С «возможно» жить можно.       — Действительно.

* * *

      Пока солнце не скрылось за горами, Снейп так и лежал, свернувшись, под серой скалой, ставшей уже своей. Не то чтобы опоздание имело большое значение.       Восемь лет. Он варил зелья восемь лет и никогда еще не был настолько близок к взрыву лаборатории, как сегодня. Если бы он все еще принадлежал Малфоям, оставался бы крохотный шанс, что Каллигулус признал бы инцидент исключением в длинной череде успешных зелий и простил бы Северуса после сурового наказания.       Но это было первое зелье, которое Снейп варил в качестве раба Поттера, и Северус сомневался, что новый хозяин настолько сдержан. И вряд ли сын Бенджамина Поттера так же сильно нуждался в мастере зелий.       Если бы Поттер был действительно милосерден или, по крайней мере, менее терпелив, чем Люциус, Снейп умер бы еще до восхода солнца. Если Поттер выберет путь Люциуса, Снейп вернется в тот же ад, который покинул несколько дней назад. От этой мысли у Северуса скрутило живот и сжало горло. В последние месяцы он был так близок к смерти, близок к тому, что его сломают, превратят в нечто слабое, ползучее и безнадежное. В этом, конечно, и заключалось намерение Люциуса. Уничтожить душу и сломить разум задолго до того, как тело испустит дух.       Он заставлял Снейпа молить о смерти, не давал спать дни подряд в ожидании еды, состоящей из гнилых яблок и заплесневелого хлеба, потому что Снейпа кормили, только если тот бодрствовал, а он никогда не знал, когда пришлют еду. Он унижался из-за лечебных зелий, которые, он знал, лишь продлевали пытки, но на несколько кратких мгновений облегчали боль.       Он был так близок к тому, чтобы сломаться, отпустить последнюю нить вызывающего здравомыслия, которая еще оставалась в нем, цеплялась за его кости. Это было так заманчиво — уйти и позволить телу подчиниться отвратительным требованиям Люциуса, принять жестокое насилие и отказаться от грустного, жалкого существа, которым был Северус Снейп. Иногда он задавался вопросом: возможно ли, что его уже сломали, но он еще просто не осознал этого?       Может, ему следовало сдаться. Люциус убил бы его, как только Северус перестал бы быть интересен, и тогда не пришлось бы снова и снова терпеть боль, чтобы утолить жажду крови нового хозяина.       Безумное желание кричать от страха и отчаяния стало невыносимым. Чтобы молчать, Снейп сунул руку в рот и сильно прикусил, тут же ощутив вкус крови.       Внезапно, будто после укуса змеи, мир вокруг стал сжиматься. Трава, серый валун, даже воздух начали надвигаться на Северуса, смыкаясь вокруг, выдавливая из него воздух. Снейп чувствовал, как собственная теплая кровь душит его, и изо всех сил пытался вырваться, освободить рот, но не мог вспомнить, как заставить легкие работать, а тело двигаться. Все стало расплываться перед глазами, Снейп отчаянно пытался вдохнуть. Сердце билось так сильно, что он боялся, что оно разорвется.       — Снейп! Ты слышишь меня? Снейп!       Голос искажался и отзывался эхом, топот ног сотрясал кости. Из последних сил Снейп пытался посмотреть в направлении голоса, но не мог. Он падал… падал, выпал из своего тела, из своего сознания в место, которое не мог видеть.