Глава 8
22 июля 2023 г., 01:00
Открыв глаза, Снейп увидел перед собой дружелюбное круглое лицо мадам Помфри. Он облизнул сухие губы и скривился, ощутив вкус грязи.
— С возвращением, мистер Снейп.
Мадам Помфри положила руку ему на плечо и помогла сесть. Затем она взяла с прикроватной тумбочки стакан воды и протянула Северусу. Прохладная вода приятно смочила пересохшее горло. Закончив пить, Снейп спросил:
— Что случилось?
— Это вы должны сказать. Что вы помните?
Класс зелий, валун у озера, внезапное необъяснимое чувство, что мир падает на тебя. Снейп почувствовал, как от воздуха стало распирать грудь. Он оглядывал комнату, пока не заметил Поттера — тот стоял в нескольких шагах от него.
Что происходит? Разве к этому моменту Северус не должен уже находиться в царстве мертвых или по крайней мере сидеть в подземельях поместья Поттеров? Даже если инцидент на уроке зелий не доказал его бесполезность, то потеря сознания определенно должна была доказать это.
Так почему он все еще здесь?
— Мистер Снейп, вы слышите меня?
— Да. Простите. — Северус потер глаза здоровой ладонью. — Я был у озера. Просто… расстроился. Потом что-то произошло, и я ощутил, что не могу дышать. — Он чуть сдвинулся с места. Мантия была влажной от пота, отчего Снейп чувствовал себя липким и грязным.
— Рядом кто-то был? Может, кто-нибудь бросил в вас проклятие?
— Не думаю, хотя бывали случаи, когда я не замечал, что ко мне подкрадываются. — Снейп невольно посмотрел на Поттера, и тот отвел взгляд. Странно. Северус все больше и больше убеждался, что Поттер не играет с ним. У него не хватило бы терпения для психологических пыток. Если бы Поттер намеревался избавиться от Северуса, почти наверняка тот был бы уже мертв.
Поттер положил конец сомнениям. Шагнув вперед, он спросил:
— Снейпа могли околдовать без его ведома?
— Возможно, — ответила мадам Помфри, — но я так не думаю. Подобные заклинания слишком сложны для большинства студентов.
Снейп резко повернул к ней голову. Это не то, что нужно было слышать Поттеру. Это не то, что ему самому нужно было слышать. Но Снейп не посмел прерывать разговор.
— Что это означает? Если не заклинание, то что? Зелье?
Мадам Помфри взглянула на Северуса и снова повернулась к Поттеру.
— Подобные… приступы… довольно обычны для тех, кто пережил… сложные обстоятельства. Скорее всего, это психическое расстройство.
— Вы хотите сказать, что он сумасшедший? — Поттер отступил на шаг. Снейп вздрогнул.
— Нет, разумеется, нет.
— Значит, вы можете это излечить?
— Джеймс, надеюсь, вы понимаете, что не все можно вылечить с помощью костероста и колдопластыря. — Мадам Помфри вздохнула, обеими руками разглаживая белый фартук. — Я обследую его. Будет лучше, если мистер Снейп останется на ночь.
— Э-э-э, ладно. Вы правда думаете, что сможете ему помочь? — Поттер выглядел по-настоящему обеспокоенным. Снейп решил, что подумает об этом позже.
— В основном это зависит от него. — Мадам Помфри оглянулась на Снейпа. Тот не отрываясь смотрел на нее. Ему хотелось, чтобы Поттер ушел, тогда он смог бы спросить, что, черт побери, означают ее слова. Помфри, должно быть, прочитала выражение его лица, потому что сказала:
— Сейчас мне нужно провести более тщательное обследование. Почему бы вам не проверить, как там мистер Блэк? Минуту назад он выглядел слегка зеленоватым.
— Хорошо. — Поттер бросил на Снейпа еще один долгий любопытный взгляд, а затем ушел.
Едва дверь закрылась, Снейп задал первый из множества вертящихся на языке вопросов:
— Что тут делал Блэк?
— Сопровождал вас. Можете встать? — Снейп опустил ноги в ботинках на плитки пола. Помфри поддержала его за плечи, помогая подняться.
Ботинки? В больничном крыле их обычно снимали первыми. Должно быть, он пробыл здесь недолго.
— Как это Блэк сопровождал меня? Что вы имеете в виду? Сколько времени я находился без сознания?
Блэк плюнул бы на него и ушел, а не провожал бы куда бы то ни было, Северус был уверен.
— По словам мистера Поттера, вы провели без сознания всего несколько минут. — Мадам Помфри помогла Северусу стянуть мантию с плеч, хотя тот знал, что может снять ее сам. Это было его тайным удовольствием — позволять ей нянчиться с ним. Северус мог выдержать прикосновения мадам Помфри, потому что они не были личными; прикосновения были частью ее работы и ничего от него не требовали. И Помфри дотрагивалась до него так осторожно, хотя это и не входило в ее обязанности.
Когда Снейп остался в одних потрепанных подштанниках, мадам Помфри начала плести диагностические заклинания, продолжая говорить.
— Мистер Поттер нашел вас после тренировки по квиддичу. По его словам, сначала вы бились в конвульсиях, а затем потеряли сознание. Он оставил мистера Блэка присматривать за вами, а сам сел на метлу и подлетал к окну моего кабинета. Когда он постучал, я уронила примерно половину запаса зелья для успокоения желудка.
Снейп покачал головой:
— Что он сделал?
— Он подлетел прямо к моему окну и постучал. Опустите бровь, молодой человек.
— Я… Он бы так не поступил.
Но мадам Помфри, похоже, не лгала. И Поттер выглядел обеспокоенным. Но это не имело никакого смысла, такого просто не делали для рабов.
— Он был напуган до полусмерти. Полагаю, подумал, что вы умираете.
Это по-прежнему не имело никакого смысла, но, по крайней мере, теперь Северус мог быть более-менее уверен, что Поттер не желал его смерти. Остальное он сможет разгадать позже.
Мадам Помфри нахмурилась, увидев, как тонкая струйка синего диагностирующего тумана обвилась вокруг обожженной руки Снейпа. Она потянула Северуса за предплечье, заставляя поднять руку.
— Что здесь произошло?
— Я обжегся.
— Да, я вижу. — Еще мгновение Помфри изучала ожог, а затем отпустила предплечье Северуса и помогла надеть мантию, стараясь на слишком задевать поврежденную руку.
— Я сейчас вернусь. Пока застегивайте мантию.
Снейп застегивал пуговицы одной рукой — задача облегчилась благодаря отсутствию нескольких пуговиц. Ожог, о котором он до сих пор почти не помнил, начал жечь и болеть, как только Помфри обратила на него внимание.
Она вернулась с баночкой пасты мятного цвета с прикрепленной сбоку этикеткой «Лучшая антиожоговая» и стеклянной бутылкой пурпурной жидкости. Помфри нанесла мазь на обожженную кожу, избегая волдырей, на них она капнула немного жидкости. По руке прокатилось прохладное легкое покалывание.
— Вот и все. Так лучше?
— Думаю, да.
Определенно лучше. Конечно, так и должно было быть. Северус узнал оба зелья — их создали на основе суккури, бразильской анаконды, выделяя определенные ее качества. Но содержимое котла, уничтоженное Эванс, излечило бы его в разы быстрее и меньшим количеством зелья. И оно должно было принадлежать ему.
Необъяснимо почему, но в глазах защипало, а рука, которую все еще держала мадам Помфри, задрожала. Северус попытался высвободиться, но Помфри удержала его и потянула вперед. Она обхватила затылок Северуса ладонью и направила к своему плечу, другой рукой пытаясь обнять его.
Это было слишком… Ее тело находилось чересчур близко к нему. Северус почувствовал, как его душит нарастающая паника. Он оттолкнул мадам Помфри обеими руками, размазывая зеленую пасту по белому переднику. Помфри удивленно отшатнулась.
Перед глазами все расплылось, и Снейп закрыл их, удерживая влагу, и упал на кровать, сворачиваясь калачиком.
— Северус? — Голос Помфри дрогнул.
Снейп крепко зажмурил глаза.
— Простите меня, — прохрипел он сдавленным голосом. — Простите.
— Ш-ш-ш. — Голос мадам Помфри снова стал ровным и твердым. — Можно до вас дотронуться?
Снейп не мог доверять своему голосу и покачал головой. От мысли о чьем-либо прикосновении его затошнило. Помфри не ушла, а только отступила на шаг, и Северус почувствовал благодарность, хотя не понял почему.
Вероятно, Поттер прав. Он определенно сходит с ума.
Северус чувствовал, как тело содрогается от сухих рыданий, заболело в животе и груди, но он не хотел останавливаться, потому что это действие каким-то образом ослабляло нефизическую боль. Боль, которую он носил с собой всю свою сознательную жизнь.
Через несколько долгих минут Снейп попытался выровнять дыхание и принудить тело расслабиться. Сначала тело содрогалось, с усилием втягивая воздух, словно борясь за продолжение болезненного припадка, но Северус не позволил произойти подобному. Ему удалось сделать несколько глубоких вдохов и заставить себя повторить по порядку все ингредиенты для успокоительного зелья. Это сработало, и через несколько минут Северус смог сесть и вытереть лицо здоровой рукой. У него текло из носа, но, по крайней мере, глаза были почти сухими.
Мадам Помфри опустилась на стул у его кровати и протянула прохладное влажное полотенце. Оно приятно охладило разгоряченную кожу лица. Должно быть, сейчас он так же красен, как один из тех гигантских помидоров, которые Спраут выращивала в теплице номер два.
— Вам лучше? — снова спросила Помфри.
— Немного, — солгал Снейп и попытался улыбнуться. Ему все еще казалось, что он балансирует на грани истерики, но он не позволял себе снова заплакать.
Помфри покачала головой:
— Понимаю, сейчас в это сложно поверить, но заверяю вас, что все может измениться к лучшему.
Снейп внезапно почувствовал, как бурлящая в нем истерика сменилась кипящим гневом.
— Нет, не может.
— Может, Северус…
— Не называйте меня так. Это не мое имя. Каллигулусу просто нужно было что-то написать при заполнении школьных документов. Черт, у меня даже имени нет.
Несколько благословенных секунд мадам Помфри молчала, а затем произнесла:
— Мне очень жаль, дитя. Но поймите, вы не единственный человек, который чувствует себя так. Есть и другие…
— Люди такое не чувствуют. И я не человек. Я раб. И схожу с ума. И вы абсолютно не понимаете, — прорычал Снейп сквозь зубы.
— Мой брат находился в плену Гриндевальда в течение восьми лет. Думаете, там его укладывали на шелковые простыни и угощали икрой?
Снейп открыл было рот, собираясь ответить, но не смог. Вместо этого он раздраженно зыркнул.
Мадам Помфри вздохнула:
— Вы не готовы это услышать, верно? Просто знайте, дитя мое, вы не сходите с ума. После того, как мы вернули Фредерика, я заботилась о нем в течение года. У него были такие же припадки, то же чувство, что он потерял нечто важное, что никогда не сможет вернуть. Но это не длилось вечно.
— Для него все закончилось, — выдавил Снейп. — Для меня не закончится никогда. Я всегда буду рабом. И сомневаюсь, что Поттер и его отец отнесутся к моим «припадкам» с таким же пониманием, как вы к проблемам вашего дорогого брата.
Мадам Помфри иронично улыбнулась:
— Вы будете удивлены, но половину этих лет Бенджамин Поттер провел рядом с моим братом, в соседней камере.
Снейп скривил губы в усмешке:
— Это должно послужить большим утешением? Подобное может лишь означать, что отец Поттера намного лучше знает, как причинять страдания. Сопереживание — не применимое к рабам слово. Как и сострадание.
Немного помолчав, Помфри поднялась на ноги.
— Простите. Мне не следовало позволять вам так расстраиваться.
Снейп сглотнул. Вероятно, следовало сказать ей, что все в порядке, что он все понял. Но, черт побери, это было не так. Он ненавидел говорить эти ужасные истины, ненавидел думать о том, кем являлся и что с ним делали. И он ненавидел спорить с мадам Помфри, потому что она была единственным человеком, который мог дотронуться до него и утешить своим прикосновением. Только она относилась к нему как к человеческому ребенку, как к свободнорожденному. Черт, да она единственная, кто терпел его манеру разговора, вне зависимости от статуса. Снейп не хотел терять это.
— Все в порядке, — прохрипел он, — я понимаю.
Мадам Помфри грустно улыбнулась:
— Не все в порядке, но я действительно понимаю. Больше, чем вы думаете.
Снейп прикусил язык, зная, что любое слово только усугубит ситуацию. Он просто хотел, чтобы этот разговор закончился.
— Вам следует отдохнуть. Сможете уснуть?
Снейп поморщился:
— Мне нужно зелье сна без сновидений.
Снейп отчаянно желал очутиться в убежище сна, но тот не станет убежищем, если Северус сможет видеть сны, не после этого разговора.
Помфри поджала губы.
— Половину дозы. Вам необходимы сновидения, мой мальчик, или утром вы будете чувствовать себя не менее ужасно, чем сейчас.
— Утром я в любом случае буду ужасно себя чувствовать.
— Я останусь с вами. Если приснится кошмар, я вас разбужу.
— Что? — Снейп не думал, что это сработает, но само предложение его удивило. — Разве вам не нужно спать?
Помфри снова чуть улыбнулась:
— Вполовину меньше, чем вам, дорогой. Если вы не против, я наложу на вас несколько следящих заклинаний и буду работать у себя в кабинете.
Вопреки здравому смыслу Снейп кивнул. Это, вероятно, было лучшим из возможных предложений, даже если Помфри и не останется на всю ночь.
Мадам Помфри ушла и вернулась с прозрачным флаконом, наполовину наполненным густой синей жидкостью, и стаканом тыквенного сока. Снейп устроился поудобнее под белыми простынями, поднес флакон к губам и осушил его одним глотком. Он даже успел отпить немного тыквенного сока, прежде чем глаза закрылись, и мир вокруг померк.
* * *
Остановившись у входа в теплицу, Джеймс прислушался. Он уловил вскрик, серию ударов и поток слов, гарантировавший, что профессор Спраут находилась где-то далеко, иначе Сириусу уже удвоили бы срок отработки. С палочкой наготове и развернувшись боком, чтобы уменьшить вероятность попадания, Джеймс медленно вошел внутрь. Сириус висел, частично перевернутый вниз головой. Нечто, напоминавшее молодой побег дьявольских силков, обвило его лодыжку и подняло к потолку. Еще более юный побег захватил его левое запястье, прижав к ножке стола. Палочка Сириуса торчала из кучи компоста, вывалившейся из мешка. Сириус тянулся свободной рукой, пытаясь схватить ее, но растущая рядом клыкастая герань, явно недовольная тем, что на нее свалили полмешка компоста, щелкнула по его руке, едва не отхватив кусок большого пальца. Изо рта Сириуса вылетел новый поток ругательств. — Нужна помощь, Бродяга? Сириус повернулся на голос. Он имел тот еще вид. Лицо испачкано грязью, в волосах запутались веточки и сухие листья. Пот скатывался по грязной коже, оставляя на ней бледные полосы. Джеймс стянул с себя верхнюю мантию. Эта теплица была наиболее жаркой и влажной. Неудивительно, что дьявольские силки так недовольны. Сириус продолжал пристально смотреть на него. Джеймс тоже не отводил взгляда. — Ну давай уже, шевели задницей! Сними меня отсюда! — наконец прокричал Сириус. Он задергался еще энергичнее, пытаясь высвободиться, отчего дьявольские силки плотнее обвились вокруг его запястья и лодыжки. Последние несколько недель Джеймс мирился с ребяческим поведением Сириуса, поэтому было жаль упустить такую возможность, хотя, наверное, если бы Джеймс был человеком получше, он проявил бы милосердие. — Фу, как грубо! Что надо сказать, Сириус? Где волшебное слово? Помоги мне спуститься, что?.. — Помоги мне спуститься, болван! — Ай-ай-ай. Что бы сказала твоя матушка? — Джеймс изобразил суровый взгляд. — Когда мы виделись в последний раз, она была гораздо изобретательней в подборе слов. Джеймс ожидал гнева, но что-то изменилось в лице Сириуса, и его выражение внезапно напомнило Джеймсу о веселом и всегда готовом к розыгрышам друге, который был у него еще в прошлом году. Сириус закинул ногу на ногу и заложил свободную руку за голову, пытаясь создать впечатление, что все прекрасно, и что хотя мстительный куст и удерживал его вверх ногами, но только блестящие и привлекательные герои квиддича удостаивались чести испытать подобное. — Она сказала тебе то же, что говорит всем неприятным посетителям. Она сочинила «Полукровное отребье и порождение порока и грязи» несколько десятилетий назад и никогда не пыталась придумать что-нибудь пооригинальнее. — Ах. А я был так впечатлен. — Ты стал краснее кровавой дыни. — Я был юн, а мои уши нежны и девственны. Сириус усмехнулся и закатил глаза: — Ну что? Собираешься помочь мне спуститься? — Э-э-э… — Джеймс посмотрел на множество разбросанных по полу побегов дьявольских силков, разделявших его и Сириуса, словно магловские мины. — Помнишь, как в прошлом году мы бежали через лес за Лунатиком в той безумной охоте на сниджетов, и мои рога застряли в ветках, а Питер остался, чтобы помочь? — Это были не ветки, а дьявольские силки. Они подцепили тебя за рога, и ты болтался в воздухе, пока Питер тебя не освободил. — Вот крыса! Он поклялся не рассказывать. В любом случае, единственное, что он сделал, это наложил отсекающие чары на мои волосы, едва я понял, что у меня нет рогов, когда я в человеческой форме. Сириус театрально застонал и ударился головой о пол: — Я идиот. В мгновение ока Сириус превратился в Бродягу и, воспользовавшись тем, что форма собачьей лапы отлична от человеческой ноги, выскользнул из ловушки и неэлегантно рухнул на бок на грязный пол. Вскочив на ноги, он повернулся и зарычал на дьявольские силки, которые метались в разные стороны в поисках ускользнувшей жертвы. Сириус был слишком занят лаем, а Джеймс смехом, чтобы услышать, как открывается дверь теплицы. — Джеймс Поттер! Зачем вы привели в теплицу пса? И где ваш друг-злодей? — Обычно веселая, мадам Спраут раздраженно глядела на Джеймса, уперев пухлые руки в бока. Выражение ее лица ясно говорило, что Джеймсу стоило сию же секунду предоставить хорошее объяснение, если в этом семестре он желал покидать теплицы для чего-либо, кроме уроков или еды. — Э-э-э. — Джеймс взглянул на Сириуса — тот растянулся на животе, положив голову на лапы и стараясь выглядеть максимально мило. — Думаю, он принадлежит Хагриду. — Да, но что он здесь делает? — Спраут перевела взгляд на Сириуса. Тот перевернулся на спину, открывая полоску белой шерсти на животе, и по-щенячьи задрыгал лапами в воздухе. — Должно быть, он пробрался внутрь. Он умен… для собаки. Услышав это, Сириус раздраженно гавкнул. — Понятно. Вы уверены, что это не помесь собаки с чем-то еще? Он выглядит крупнее обычного пса. Сириус тихо заскулил, а затем чихнул так сильно, что все его тело содрогнулось. Сердце мадам Спраут, казалось, растаяло, ее гнев заметно утих. Неудивительно — даже у Джеймса возникло сильное желание подойти и почесать собачий животик. — Нужно узнать это, учитывая Хагрида и его… дворняг. — Мадам Спраут снова посмотрела на Джеймса и постучала ногой по покрытому землей каменному полу. — Возможно, собака Хагрида пробралась внутрь в то время, когда мистер Блэк тайком выбирался наружу? — Нет, конечно, нет. Блэк пошел… за угощением. Ну чтобы выманить пса. Он попросил меня остаться и удостовериться, что ему… что собака ничего не повредит. — О-о-о, в таком случае, полагаю, вы молодцы. — Спраут проверила состояние остальной теплицы. Осмотрев юные побеги дьявольских силков, она фыркнула и стала напевать, пока одна из лоз не опустилась на ее ладонь, тогда Спраут смогла погладить ее. — Скажите своему другу, что им очень нравится группа «Слэйд». И, пожалуйста, приберитесь перед уходом. — Еще раз погладив лозу, Спраут ушла. Сириус изгибался, продолжая лежать на спине и дрыгать лапами. Джеймс закатил глаза: — С тем же успехом ты можешь принять человеческую форму. Я не буду чесать тебе брюхо. Раздраженно фыркнув, Сириус перекатился на ноги и принял человеческий облик, красуясь, как всегда. Но Джеймс улыбнулся, только когда Сириус похлопал его по плечу. — Умеешь же ты пудрить мозги. Джеймс пожал плечами, но не настолько, чтобы сбросить руку. — Спраут легко обвести вокруг пальца. Кстати… что ты такого сотворил, что она заставила тебя пересаживать дьявольские силки? — Я сломал мандрагору. — Ты сло… ты убил мандрагору? — На самом деле, детеныша мандрагоры. — Сириус имел совесть выглядеть смущенным. Джеймс тихо присвистнул: — Впечатляюще. Я бы подумал, что это смертный приговор. Сириус указал на пока дремлющие жесткие лозы, расслаблено обвившие ножки стола. — Скорее всего, так оно и есть. Джеймсу подумалось, что отказ от изучения гербологии в компании Сириуса, вероятно, спас его от множества потенциально смертельных отработок. Затем у Джеймса возникла мысль, что ему вообще-то не назначали отработку, но тем не менее он находился с Сириусом в скучной затхлой теплице, пытаясь набраться смелости, чтобы бороться с растением, не раз пытавшемся его убить. Ну этим вечером ему особо нечем заняться. Кроме домашних заданий. Или исследования рабства. Или беседы с Ремусом. Или игры в шахматы с Питером в чистой, сухой гостиной. Но он решил поваляться в грязи с Сириусом. — Итак, — спросил Джеймс у Сириуса, — ты хорошо поешь? Как оказалось, Сириус прекрасно пел. И если бы известные ему песни были не только из репертуара «Странных дядюшек» и «Громкоголосых леди», они закончили бы в течение часа. А так Сириус стоял в безопасности, укрывшись за бастионом мешков с землей, и пел, в то время как Джеймс пытался незаметно отцепить юные лозы от ножек стола, пока те вертелись и подпрыгивали под мелодию, которую выводил Сириус, и под ритм, который тот отбивал по верхушкам мешков. Джеймсу пришлось дважды обратиться в Сохатого, и он беспокоился, что лозы уловили это. Наконец Джеймс распутал первую лозу, схватил ее обеими руками и оттащил подальше от стола, а в это время Сириус подскочил с горшком, подхватил большую часть корней растения и погрузил их в новый, более крупный горшок. Затем Сириус начал отсчет: — Раз, два, три! — И они оба отскочили назад. Джеймс отшвырнул от себя кончик лозы, пытавшийся схватить его за запястье. Они подождали, пока силки откажутся от идеи задушить кого-нибудь прямо сейчас и выпрямятся, довольно успешно изображая обычное растение. Повернувшись, Джеймс посмотрел на оставшиеся растения и рухнул на земляную кучу. Сириус упал рядом с ним. — У меня перерыв. — Я заметил. У меня тоже. Джеймс опустил голову на землю. Все равно сегодня вечером он собирался принять душ. Некоторое время они молчали, пытаясь отдышаться. Наконец Сириус спросил: — Так как он? Джеймс приподнял голову, желая получше рассмотреть друга. — Ты имеешь в виду Снейпа? Сириус заложил руки за голову. — Ага, а ты о ком подумал? Сегодня кто-то еще отключился? Джеймс снова положил голову на землю. — Думаю, Розье обмочился, когда котел взорвался. Но да, Снейп в порядке. Мадам Помфри оставила его на ночь. — Он сказал, кто наслал на него проклятье? — Он не думает, что там кто-то был. Мадам Помфри назвала это «недугом разума». — Хочешь сказать, что он сумасшедший? Джеймс повернулся на бок и начал рисовать узоры на земле. — Она так не думает. И Снейп не ведет себя как сумасшедший… большую часть времени. — Ну не знаю. Рабы… они странные. Ты должен быть с ним осторожен. — Надо же, а я собирался прижаться к нему и во тьме ночи раскрыть все свои самые сокровенные секреты, но, полагаю, мне придется удовлетвориться Ремусом. По крайней мере, у него красивые волосы. Сириус хмыкнул: — Так ты не собираешься?.. Джеймс резко сел. — Да скорее Мерлин снитчем подавится! Откуда вообще у тебя взялась эта идея? Мне не нравятся парни, а если бы и нравились, то есть Лили. Сириус чуть пошевелился. — Питер сказал, что рабы могут… делать всякое через оковы. Заставить тебя захотеть то, что ты обычно не хочешь. И этим летом я увидел нечто, подтверждающее его слова. Джеймс почувствовал, как его брови приподнялись сами по себе, по спине пробежала дрожь беспокойства. — Что именно ты видел? Сириус нарисовал на земле круг. Затем нарисовал вокруг него квадрат. — Это семейные дела. — И что? Дела твоей семьи всегда смешат. — Да только не в этот раз. — Сириус резко встал, роняя землю на колени Джеймса. Потом они работали молча.* * *
В четыре часа утра Снейп лежал, зарывшись головой в подушку, надеясь, что та задушит его. Он проспал часть ночи, но последние часы провел, преследуемый воспоминаниями о недавних событиях, а также смутными кошмарами, которые вызывали дрожь и учащенное дыхание, хотя Северус и не помнил почему. Мадам Помфри сдержала слово и будила его каждый раз, когда сон становился беспокойным, но это не останавливало кошмары, только не позволяло им становиться тяжелее. Наверное, он никогда так не радовался, когда на кровать забрался домашний эльф с завтраком на подносе. Солнце еще даже не взошло, поэтому Северус предположил, что мадам Помфри наконец отказалась от своей фантазии подарить ему спокойный сон без использования лекарственных зелий. Но, по крайней мере, завтрак был хорош. Когда Снейп закончил, мадам Помфри вышла из кабинета и предложила принять душ, пока она будет заниматься одеждой. Прядь волос выбилась из тугого пучка, а под ее глазами появились фиолетовые круги. Помфри улыбнулась ему и похлопала по плечу, но Снейп сомневался, что она предложит остаться с ним снова. Они оба рано встали, поэтому, когда Снейп закончил мыться, он предложил помощь в упорядочивании запасов зелий. Учитывая его душевное состояние, домашнюю работу он, вероятно, просто испортил бы, но ему не требовалось находиться в полном сознании, чтобы заниматься зельями. Мадам Помфри согласилась, и Северус провел раннее утро в тишине, наводя порядок в кладовой и сортируя запасы зелий. Одно лишь прикосновение к зельям успокаивало его — скорее даже отключало чувства. Работа в кладовой, несколько часов сна и вчерашняя вспышка, с одной стороны создавшая ощущение некоторой неловкости, но с другой приведшая к катарсису, — все вместе вызвало в нем подобное состояние. Северус испытывал покойное ощущение дрейфа, он словно плыл внутри головы, оторванный от реальности. Когда Снейп стирал пыль с баночки мази от прыщей, состояние приятного оцепенения, должно быть, полностью захватило его, потому что он заметил: — Вот ведь странно, а? Это самое долгое время, которое я провел в больничном крыле, а сейчас я здоров как никогда. Он ничего не хотел сказать этими словами, однако мадам Помфри посмотрела на него с состраданием, хотя затем черты ее лица расслабились, вероятно, одной лишь силой воли. — Мне очень жаль, Северу… дитя. Снейп пожал плечами и провел рукой по волосам. — Не хотел, чтобы это так прозвучало. Я умею неплохо себя исцелять. Но вы были правы: Поттер действительно не такой, как Люциус. Не знаю, лучше он или хуже, но он другой. Поттер был либо тупее и добрее, чем ожидал Снейп, либо намного умнее и жестче, чем он полагал. Учитывая тенденции, которым до сих пор следовала его жизнь, Снейп не стремился выяснить, что именно являлось правдой. — Не уверена, следует ли мне впечатляться вашим подходом или беспокоиться из-за него. Снейп открыл банку без этикетки и понюхал содержимое. — У меня нет особого выбора. Я не могу позволить себе то, что произошло прошлым вечером; безумный раб — обуза. Экстракт белладонны. Снейп закрыл и подписал банку и поставил ее на верхнюю полку. Затем взял с нижней полки еще одну банку и открыл, изучая содержимое. — И вы можете называть меня по имени. Снейп — название поместья, откуда родом зачавший меня раб. Северус — имя, выбранное Каллигулусом при заполнении бумаг для Хогвартса, но это делает его моим именем, не так ли? Конечно, Поттер может пожелать изменить его, но хозяева обычно не дают имена рабам даже один раз, не говоря уже о двух. Так что это мое имя, верно? Его дали мне, и я должен его принять. — Снейп завернул крышку на банке и прижал лоб к средней полке, заставляя себя перестать молоть языком. Что с ним происходит? Краем глаза Северус взглянул на мадам Помфри. Та внимательно смотрела на него, ее лицо прочерчивали глубокие морщины беспокойства. Ему нужно было взять себя в руки. Если бы подобное произошло где-нибудь еще, его бы уже разорвали на куски. Рабы не имели союзников или друзей. Он с трудом вздохнул и потряс головой, пытаясь прояснить сознание, и спросил шутливо, хотя только отчасти: — Все еще считаете, что я не сумасшедший? Мадам Помфри кивнула: — Вы такой же нормальный, как и все в этой школе. — О-о-о, какое сильное утешение. Мадам Помфри не обратила внимания на его слова. — Вы стойки и решительны. Но вы расстроены, и темы, о которых вы старались не думать раньше, настигают вас. Полагаю, в конце концов вы со всем разберетесь, хотя бы потому, что вы слишком умны, чтобы быть убитым, слишком упрямы, чтобы умереть, и слишком горды, чтобы по-настоящему сойти с ума. Снейп потер пересохшие глаза, продолжая сжимать баночку лисьетравной пасты. Ему хотелось прокричать, что однажды он уже сошел с ума и что за последние месяцы умолял о смерти больше раз, чем мог сосчитать. Но слова мадам Помфри были, вероятно, самым лестным из всего, что кто-либо когда-либо говорил ему, поэтому он промолчал. Вдобавок, сейчас ему лучше было держать рот на замке, учитывая, что в последнее время тот приобрел привычку болтать что придется сам по себе.* * *
Когда Снейп закончил наводить порядок на первой полке, он уже опаздывал на урок. Перед уходом кивнув мадам Помфри, он поспешил к лестнице. Уже к среднему пролету ему пришлось вцепиться в перила. Снейп остановился, тяжело дыша и пытаясь избавиться от ощущения, что древняя лестница кренится в сторону. Северус шагнул было на ступеньку ниже, но лодыжки вдруг резко свело вместе, будто они попали в капкан. Снейп чуть не кувыркнулся вниз, но так как держался за перила, его отбросило на них. Щелкнув, невидимая ловушка оторвала ноги от ступеньки и подняла в воздух, выше головы, через перила. Повернувшись в воздухе, Снейп ухитрился схватиться за перила второй рукой. Подняв взгляд, он увидел усмехающуюся физиономию Розье. Тот держал в руке огромный фолиант — беспрецедентное зрелище — который стал с силой опускать то на одну, то на другую руку Северуса. Его усмешка разрослась до широкой ухмылки. От сильных ударов по костяшкам пальцы разжались. Розье швырнул книгу в лицо Снейпа, но тот уже катился вниз по ступенькам, и удар пришелся в плечо, на мгновение вызвав онемение руки. Снейп размахивал руками, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться. В поисках способа остановить падение, он посмотрел вниз, но, к его ужасу, земля не приближалась. Северус вертел руками, как пропеллерами, пробуя найти за что бы зацепиться. Но воздух был только воздухом, и ничто не удерживало его. Тело говорило Снейпу, что он должен падать, а также, что он не падал. Он испытывал головокружение и тошноту, поэтому направленный на Розье злобный взгляд удался ему лишь наполовину. Розье поднял тяжелую книгу, несколько пятен крови окрашивало ее название «Хогвартс, история». — Правда занятное заклинание? По-видимому, директор Диппет наложил его, когда студент сиганул с пятого этажа. Живое существо просто парит в воздухе. Всегда думал, что было бы прикольно оттачивать здесь точность попадания в цель. — Розье вытянул руку с палочкой и картинно прицелился, поддерживая запястье свободной рукой. Снейп шумно выдохнул. Ему было все равно. Ничто из действий Розье не могло оказаться хуже того, что он уже испытал. В крайнем случае его отправят обратно к мадам Помфри, давая возможность отдохнуть и наверстать пропущенный материал. Не чувствуя ничего, кроме глухой ярости и презрения, Снейп резко качнул ногами вперед. Под действием импульса нижняя часть тела изменила положение, и теперь Снейп парил вертикально, хотя и под странным углом. Он почувствовал, что губы тронула ухмылка. Годы, проведенные в воздухе благодаря действиям как нового, так и старого хозяина, наконец сработали в его пользу. Северус вспомнил, как управлять телом, даже не имея точки опоры. Скрестив руки на груди, он закатил глаза и позволил ухмылке стать шире. — Только тебе может потребоваться неподвижная мишень на расстоянии всего в два ярда и высотой более пяти футов. Но, полагаю, это уже улучшение — Люциус рассказывал мне прошлым летом, что единственное место, куда ты мог попасть, — длинная стена его конюшни. Розье уставился на Снейпа широко раскрытыми глазами, пораженно открыв рот, что придало ему откровенно коровье выражение. Встреча проходила явно не так, как он рассчитывал. — Что, удивлен? Очевидно, ты слишком туп, чтобы понять, что все эти годы я участвовал в столь любимой тобой игре в кошки-мышки, только потому, что ты лакей Люциуса. Или ты собираешься пойти к Поттеру и поныть, что его раб не дрожит от страха должным образом? Розье глумливо усмехнулся: — Поттер, конечно, купил тебя, но явно не предложил никакой защиты. — Розье выглядел чрезвычайно довольным этим блестящим наблюдением. — Ему не нужно предлагать мне защиту, он должен только отказать тебе. — В отличие от тебя, раб, у меня есть палочка. — Верно, но удивлюсь, если ты держишь ее за правильный конец. Неудивительно, что Розье опустил глаза, проверяя палочку, прежде чем понял, что у той нет правильного конца. Снейп расхохотался. Похоже, быть рабом Поттера имело одно преимущество: лакеи Люциуса были даже тупее, чем у его нового хозяина. Розье издал странный звук, нечто среднее между хрюканьем и рычанием, очевидно, сочтя человеческие языки слишком сложными. Он направил палочку в лицо Снейпа и рявкнул: — Амбуро! Снейп рывком задрал ноги, быстро разворачиваясь. К сожалению, Розье не был таким мазилой, как говорил Люциус, поскольку Снейп почувствовал, как заклинание, с легкостью пройдя сквозь мантию, ударило его в голень, создав ощущение, что плоть испаряется с кости. Сжав зубы, Северус сдержал крик, позволив себе издать только тихое болезненное шипение. Розье выругался, вероятно, расстроенный тем, что промахнулся по легкой цели. Снейп пытался снова овладеть голосом, чтобы продолжить насмехаться над Розье. — Экспеллиармус! И Снейп, и Розье резко повернули головы в сторону новоприбывшего. Но Розье смотрел на него только мгновение, так как палочку выбило из его руки, и та перелетела через перила лестницы. Розье прыгнул вперед, пытаясь поймать палочку, но, в отличие от Снейпа, она камнем рухнула вниз. Снейп наблюдал за ее падением, и ощутил некоторую радость, услышав звучный треск, с которым та ударилась о каменный пол. — Ну, а теперь у кого палочка? — спросил Блэк почти весело. От ярости и унижения Розье покраснел пятнами. Снейп знал, что не раз выглядел так же, но впервые видел подобное на ком-то другом. Зрелище вызывало удовлетворение. Розье, никогда не отличавшийся благоразумием, бросил вызывающе: — И что ты сделаешь? Я-то студент, а не какой-то раб. Блэк спокойно и непринужденно склонил голову к Снейпу, не отводя взгляда и палочки от Розье. — По моим последним данным, Снейп тоже студент. А палочкой я могу сделать вот что… Рэнункулус! Глаза Розье расширились: его руки втянуло в тело, а ноги под мантией срослись в единое целое. Он повалился на бок, склизкий кончик плоского серого хвоста выскользнул из-под мантии, нервно подергиваясь. Верхняя часть тела выпятилась, шея укоротилась, соединяя голову с блестящим серым туловищем. Розье беспомощно бился по полу, открывая и закрывая рот, словно выброшенная из воды рыба. В сущности, он стал гигантским уродливым головастиком. Блэк покосился на дергающееся, задыхающееся существо. — Хм. Кажется, я вложил в заклинание недостаточно силы — Розье должен был полностью трансформироваться, а у него остались глаза и волосы. Что думаешь, Снейп? Тон был легким и небрежным, идеальной копией Люциуса в самом опасном его проявлении. Мгновенно насторожившись, Снейп ответил: — Вы правы, сэр. — Немного поколебавшись, он решил рискнуть. — Кроме того, вам следовало целиться чуть выше; заклинание должно поразить середину тела, чтобы распространиться равномерно. Если Сириус однажды применит заклинание против него, Северус почувствует себя дураком… но все равно это стоило того, чтобы увидеть испуганное выражение на искаженном лице задыхавшегося от ужаса Розье. — Думаю, ты прав. Благодарю. — Сириус наконец отвел взгляд от Розье. Уголки его губ дернулись вверх, и Снейп задался вопросом, не собирается ли Блэк попрактиковаться в стрельбе по мишени. — Кажется, ты попал… кхм, в трудную ситуацию. Северус ничего не мог с собой поделать — он закатил глаза, услышав слабый каламбур. Блэк направил на Снейпа палочку, и тот отшатнулся, вращаясь назад. Очень впечатляюще. Но Блэк использовал лишь слабое Тенео и передвинул Снейпа. Оказавшись над лестничной площадкой, Северус покинул пределы действия заклинания безопасности и неграциозно рухнул на бок у ног Блэка, ушибив при этом бедро. Блэк быстро отодвинулся от него, будто это Снейп был склизким безногим существом, извивающимся на полу, и хрипло спросил: — Тебе нужно в больничное крыло? Северус быстро проверил ногу. Кожа порозовела и была немного чувствительной, растущие там волосы опалило, но заклинание Розье оказалось недостаточно сильным, чтобы причинить реальный ущерб. — Нет, сэр. Снейп остался лежать, так как не был уверен, не закончится ли этот странный мораторий на насилие, если он встанет с пола. Блэк перешагнул через него и начал спускаться по лестнице. Сделав несколько шагов, он остановился и крикнул через плечо: — Ты идешь или нет? Через минуту Розье вернется в прежнее состояние. Тебе хочется идти в класс одному и без палочки, пока он слоняется рядом? Снейпа возмутил намек, что он не может защитить себя. Но правда заключалась в том, что без палочки он действительно был почти беспомощен и не мог остановить Розье. Острый язык без подкрепления быстрой палочки являлся скорее помехой, чем защитой. Тем не менее, Розье все еще мог оказаться лучшим вариантом: он был глуп, слаб и больше не имел карт-бланш, чтобы издеваться над Снейпом в свое удовольствие, но было очевидно, что Блэк не предлагал выбора. Северус с трудом поднялся на ноги и спустился по лестнице вслед за Блэком, испытывая неприятное подозрение, что эта часть дня могла оказаться лучшей.
