Глава 13
30 сентября 2023 г., 01:00
Снейп сгорбился на стуле в кабинете директора. Он решил, что единственное, чего действительно хочет, — чтобы сегодняшний день закончился. До сообщения Поттера тот проходил не слишком плохо, но случилось столь многое, что Северусу требовалось время на осмысление.
Похоже, он не получит такой возможности.
Директор остановился перед столом и передал миссис Поттер свиток.
Та скривила тонкие губы.
— Здесь подпись министра, а он вообще не работает по воскресеньям. Мерлин знает, кого подкупил Каллигулус, чтобы протолкнуть это дело.
— Скорее всего, это дело рук Люциуса, — заметил директор. — Он имеет должность в Министерстве, и для него мелкая месть — достаточная причина для преодоления трудностей. Каллигулус же, в отличие от сына, прикладывает усилия для достижения более практичных целей.
Вздохнув, директор скрестил руки на груди.
— Я связался со своими источниками, иск является законным.
— Я поговорю с кое-какими друзьями, но, если само требование законно, мы мало что можем сделать. Никто не возьмет взятку, чтобы пойти против Малфоя, — произнесла миссис Поттер.
Снейп пораженно уставился на взрослых. Они действительно говорили о взятках и одолжениях, чтобы уберечь его от рук Малфоев? Северус покосился на Поттера. На красивом лице не было ни насмешки, ни ликования.
Поттер почувствовал это и посмотрел на него. Северус тут же уперся взглядом в пол. Через мгновение он услышал какое-то царапанье и скрежет. Подняв голову, он обнаружил, что Джеймс придвинул стул ближе, и теперь их колени почти соприкасались.
— Эй, — сказал Поттер.
Снейп не ответил.
— Ты понимаешь, что происходит?
Снейп кивнул.
— Хорошо. А я нет.
«О, какая радость, в добавок ко всему я еще и должен объяснять детали своей будущей пытки».
— Мой бывший хозяин подал жалобу в Министерство, и оно предоставило ему право наказать меня… или, вернее, свершить возмездие.
— Что он сделает, тоже разобьет тебе нос?
Снейп пораженно уставился на Поттера. Оказывается, тот не изображает из себя придурка, а такой и есть.
— Малфой имеет право сделать все, что захочет, при условии, что я смогу вернуться к исполнению обязанностей в течение двух дней. Это… это произойдет в пятницу вечером.
— Но это же… варварство.
Вообще-то, наказание было довольно мягким. Должно быть, Малфой согласился применить легкие пытки, раз так быстро получил разрешение. Нетерпеливый ублюдок.
Конечно, Северус не сказал этого. Ведь и мать, и сын Поттеры пытались его утешить. Снейпу не хотелось раскрывать им, насколько варварские законы, регулирующие его жизнь. Похоже, Поттер действительно считал, что рабов пытают крайне редко.
Миссис Поттер и директор закончили говорить и теперь удрученно глядели друг на друга.
Наконец миссис Поттер согнала сына со стула и села перед Северусом.
— Ты как? — спросила она.
— В порядке, — солгал Снейп.
— А я ученица Мерлина. Но, к сожалению, требуется неотложно все обсудить.
— Ладно.
— У нас есть возможность выбрать: либо место, либо… вид наказания. Тебе нужно решить, что предпочтительней.
Как ни странно, Снейп даже не подумал, что это может быть уловкой, что миссис Поттер поступит наоборот, просто чтобы помучить его.
— Место, — ответил он неожиданно хриплым голосом. — Пожалуйста, если вы в самом деле предоставляете мне выбор, то прошу, не заставляйте меня возвращаться к Малфоям. Я не переживу, если снова войду в те двери.
* * *
Джеймс повел Снейпа обратно в общежитие, уже не в первый раз сожалея, что между башнями нет моста. Не то чтобы он возражал против физической нагрузки, но спускаясь и поднимаясь по лестницам в полной тишине, Джеймс ощущал, что их поход растянулся на бесконечность. Ему хотелось бы шутить, болтать. Ему было не по себе от тишины, он всегда чувствовал так. Но что он мог сказать? Ничто из того, что он когда-либо испытывал, даже не приближалось к пережитому Снейпом. Джеймс вспомнил о худшем из когда-либо полученных наказаний. Пять шлепков по заднице. Когда ему было лет шесть или семь, он стащил у отца неудачное зелье и скормил его их собаке, ожидая, что та сделает что-нибудь дурацкое, но классное, как после всех тех зелий, которые показывал ему папа. Но вместо этого собака умерла, чуть не вывернувшись наизнанку, задыхаясь от ядовитого зелья. А Джеймс просто стоял рядом, ошеломленный. К тому времени, когда он опомнился от шока и побежал за помощью, было уже слишком поздно. И тогда отец перекинул его через колено и отшлепал в первый и единственный раз, а затем заставил Джеймса помочь похоронить собаку и ухаживать за ее щенками. Обнажив рабскую метку на бедре Снейпа, Джеймс наконец понял, что отец пытался сказать. Но ему хотелось бы, чтобы папа говорил яснее и чтобы его слова раньше пробились сквозь толстый череп Джеймса. «Твои глупые действия могут привести к ужасным последствиям для тех, кто не в состоянии защитить себя». По крайней мере, на этот раз ему удалось. Он сумел спасти Снейпа. Более или менее. Когда они наконец добрались до комнаты общежития, Джеймс заметил на кровати Снейпа небольшую гору пакетов, вероятно, результат сегодняшнего похода по магазинам. Снейп взял сверток — скорее всего, шерстяной плащ — и сжал его в руках. Снейп поглаживал ткань так же, как испуганный ребенок гладил бы мягкую игрушку. Джеймс почувствовал себя мудаком из-за того, что в последнее время оставлял Снейпа на произвол судьбы. Хуже того, пытаясь завязать разговор, он почувствовал себя еще и неловким мудаком. — Эй, ты голоден? Наверное, мы еще можем успеть пообедать, пока еду не убрали. Быстро повернувшись, Снейп настороженно всмотрелся в лицо Джеймса, но, похоже, не нашел того, что искал. — Или… может, хочешь вздремнуть? А потом прислать домашнего эльфа с едой? Теперь Снейп прижимал свернутый плащ к груди, и от этого неосознанного жеста что-то тревожно кольнуло в сердце Джеймса. — Знаешь что? — запинаясь, пробормотал он. — Давай я… просто оставлю тебя в покое… Делай, что считаешь нужным. Прости, — бросил Джеймс через плечо, убегая.* * *
Снейп понял, что прижимает плащ к груди, будто ребенок-идиот, и уронил его обратно на кровать. Он удивился, что Поттер не заметил этого и не прокомментировал. «Делай, что считаешь нужным…» Северусу требовалось подумать. Ничто в этом мире больше не было понятным. Нужно было отправиться в безопасное место и все обдумать. Через пять минут он стучал в дверь кабинета мадам Помфри. — Войдите. Снейп вошел внутрь. Мадам Помфри подняла взгляд от стола и быстро оглядела Северуса. — Надеюсь, вы вернулись не с очередными ушибами костяшек пальцев. — Теперь у меня есть палочка. Больше никаких ушибленных пальцев. — Мерлин, помоги нам. Снейп уселся в выцветшее кресло перед столом мадам Помфри. Оно было мягким, но пружины отсутствовали, из-за чего Северус провалился глубоко в подушку; кресло было очень удобным до тех пор, пока вы не пытались встать. — Я так понимаю, это светский визит? — Что вы имели в виду, рекомендуя проверить посылки и выводы? — прямо спросил Снейп. — Что ваши предположения, вероятно, не верны. — Касающиеся Поттера? — Для начала. — И каковы же правильные предположения? Мадам Помфри рассеянно подстригла кончик пера. — Вам придется разобраться в этом самостоятельно. — Если это лучший вариант ответа, то вам следовало бы заняться прорицаниями, а не медициной. — На самом деле я прекрасно успевала в прорицаниях, но давно осознала, что люди все понимают лучше, когда находят ответы самостоятельно. — Но я не понимаю… ничего не могу понять с тех пор, как Поттер вернул меня сюда. Верхушкой пера мадам Помфри смахнула обрезки в мусорное ведро. — Как вы думаете, каковы его мотивы? — Я думал… ему доставит удовольствие регулярно мучить меня, а его отец обрадуется компетентному помощнику. — А теперь? — А теперь не знаю. Просто Поттер недостаточно владеет собой, чтобы постоянно притворяться… маскировать свои реакции… и миссис Поттер… есть много фактов и свидетельств, но нет хорошей теории, чтобы связать все воедино. — Вот-вот, просто вы ее еще не выработали. Как вы думаете, почему Джеймс начал задирать вас? Снейп пожал плечами: — Потому что я подвернулся под руку. — Вы можете найти лучший ответ. — Потому что я был слаб и уязвим, а он был избалованным высокомерным придурком? — Слабость и уязвимость — не одно и то же, но мы оставим этот спор на потом. — Мадам Помфри наклонилась вперед. — Джеймс и Сириус любят вызов, но при этом предпочитают иметь достаточно форы, чтобы наверняка победить. Они выбрали вас, потому что вы удивительно умелы и выносливы, но, не имея поддержки, не могли отплатить им той же монетой. — Но я мог защищаться, поэтому они не испытывали вины — во всяком случае, это было оправданием Поттера. — Ну да, они были избалованными высокомерными придурками. Как вы могли заметить, ни один из них не умел и не умеет заранее все продумывать и предвидеть последствия своих действий. Снейп фыркнул: - Вероятно, к моему счастью. Уверен, если бы Поттер все продумывал больше, чем на тридцать секунд вперед, я бы по-прежнему находился в руках Люциуса — или уже умер. — Но этого не случилось. — Да. — А почему? — Не знаю! Снейп дернул себя за волосы. Он пришел сюда, чтобы обрести покой, но вместо этого мадам Помфри копалась в источнике его смятения и страха. — Неправильно причинять боль тому, кто нуждается в твоей защите, или позволять ему страдать. — Люциус не согласился бы с вами. — Очевидно. Но Поттер? Снейп пытался не признавать это, но перед его мысленным взглядом возник Поттер в момент, когда узнал, что произойдет через неделю: он стоял, прищурившись, так что у глаз появились морщины, и грустно кривил рот. Казалось, Поттер испытывал чувство вины и разочарования, хотя в кои-то веки не сделал ничего такого, за что можно было бы чувствовать себя виноватым. Нет, Снейп сам заслужил это наказание. Ужасный страх, загнанный на задворки сознания, вновь вырвался наружу. Северус попытался скрыть его, но когда мадам Помфри обогнула стол и присела перед ним, понял, что это не удалось. — Что случилось? — спросила она. Снейп обхватил руками ее запястье и попытался справиться с дрожью. Наконец он глубоко вздохнул и рассказал ей. Северус говорил торопливо и невнятно, но когда закончил, мадам Помфри услышала достаточно, чтобы дать ему успокоительное зелье и взять за руку.* * *
Для Снейпа неделя прошла, как в тумане. Словно ужас и отчаяние, выплеснувшиеся из него в воскресенье, забрали с собой все человеческие чувства — если вообще оставалось, что забирать. Не было ни гнева, ни страха, ни отчаяния. Северус чувствовал себя до боли пустым, будто сморщенная сухая шелуха. Поттер тоже вел себя странно. Он был… заботливым. Следил за тем, чтобы Снейп ходил на занятия, обедал и делал домашние задания — раньше Северусу никогда не требовалось напоминать об этом. Но время словно скользило сквозь него, просачивалось сквозь пальцы, и Снейп не мог вспомнить, какие задания должен был сделать или уже сделал. Он не мог вспомнить, принимал ли душ, ел ли, переодевался ли или спал. И у него не было никаких сил беспокоиться об этом. Северус знал, что сошел с ума. Он отстранено думал, не заметил ли это Поттер и не усыпит ли он его, не дожидаясь наказания Люциуса. Но нет, Северусу не могло настолько повезти. Наступил вечер пятницы, но Снейп не заметил этого. Только когда Поттер привел его в кабинет директора, и Северус увидел стоявшую там миссис Поттер, он вспомнил. Грядущее наказание, а на самом деле пытка. А потом Северус увидел себя сверху. В этом не было ничего странного: его разум — и зрение — просто переместились из головы в некое место, находящееся примерно на три фута выше и немного позади тела Снейпа. Наверное, разум осознал, что вскоре произойдет с телом, и решил, что не хочет в этом участвовать. С этого отдаленного угла Северус увидел, какими сальными и спутанными стали волосы теперь, когда он даже не пытался их мыть. Он знал, что находящиеся в комнате что-то говорят, издают успокаивающие звуки и что его голова кивает, но не мог понять, о чем идет речь. Миссис Поттер протянула горсть летучего порошка, и Снейп увидел, как его рука взяла порошок и бросила в камин. Он наблюдал, как шагает в камин, а затем почувствовал, как его затягивает в крутящийся водоворот каминной сети. Он наблюдал за тем, как вываливается из камина и безучастно смотрит на место, выглядящее как удобная и уютная гостиная — слишком уютная для семьи со столь высоким статусом и богатством. Помещение было просторным и хорошо освещенным, обставленным обитой тканью мебелью. Мебель выглядела чуть потертой, ею явно часто пользовались, но не производила впечатления настолько древней, чтобы заслужить звание антиквариата или семейной реликвии. По сравнению с огромными комнатами в поместье Малфоев гостиная казалась совсем небольшой. У камина стоял мужчина. Темные с проседью непослушные волосы, карие глаза и очки в проволочной оправе не оставляли сомнений в том, чей он отец. Джеймс чрезвычайно походил на него внешне, но необыкновенно мало манерой поведения, что было поразительно и даже пугающе. Мистер Поттер был худым, но бледным, с длинными морщинами на лице. Волосы были коротко подстрижены, что не мешало им торчать во все стороны, мантия аккуратно расправлена, руки опущены вниз. В его позе было что-то очень спокойное и сосредоточенное. Это очень отличало его от Джеймса, который всегда наполнял комнату звуками и движением. Внезапно Снейп вспомнил, что следует встать на колени. Но он никак не мог донести эту мысль до отделенного от него тела, которое безучастно и невежливо смотрело на отца своего хозяина. Он услышал, как открываются двери. Он услышал голос миссис Поттер, хотя и не заметил, как та вышла из камина. Он слышал голос Поттера. Он слышал шаги. Затем он услышал голос Люциуса, раздавшийся из дверей. Голос расползся по коже, словно холодные знакомые пальцы. Снейп ощутил внезапный тошнотворный толчок и очутился в собственном теле. Он дернулся, руки и ноги напряглись, в глазах на секунду потемнело. А в следующее мгновение он уже смотрел на Люциуса из своего тела, которое его бывший хозяин вскоре будет мучить. Люциус улыбнулся.* * *
Некоторое время Джеймс думал, что Снейп умер и оставил после себя полуживой труп. На следующий день после возвращения из Италии Снейп не проснулся к завтраку. В конце концов Джеймс вытащил его из постели и велел идти на занятия. Его потрясла вялость бледного лица и абсолютная пустота черных глаз. Он решил, что у Снейпа, должно быть, шок, и ожидал, что тот придет в себя через несколько часов. Но почти неделю спустя ничего не изменилось. Снейп двигался, когда ему говорили, отвечал, когда спрашивали. Он был как жертва поцелуя дементора, полностью лишенная души. Только в пятницу вечером, уже стоя в гостиной Джеймса, Снейп проявил первый намек на эмоции: ужас. Джеймс провел Люциуса в гостиную. Люциус подошел к Снейпу сзади и что-то прошептал ему. Снейп дернулся, словно его ударили электризующим проклятием, и обернулся, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. Джеймс никогда раньше не видел столь явного выражения ужаса, и его затошнило от этого зрелища. Люциус улыбнулся: — О, а мы нервничаем?! Лицо Снейпа исказилось, но затем неподвижно застыло, и он уставился на своего бывшего хозяина. Совершенно очевидно, что Снейп испытывал прежний ужас, но изо всех сил старался не показать этого. Он абсолютно не преуспел, однако Джеймс увидел с облегчением, что Снейп наконец вновь управляет своим разумом. Люциус же определенно не почувствовал облегчения, он был в ярости. — Отвечай! Снейп вздрогнул и опустил глаза, но крепко сжал губы. Джеймс услышал, как его отец прочистил горло. — Мистер Малфой, — сказал тот низким и твердым голосом. — В приказе Министерства нет ничего, что давало бы вам право разговаривать с этим мальчиком. Все подготовлено. Вы проследуете за нами в подвал, исполните «наказание» и уйдете. Папа встал между Снейпом и Люциусом, оказавшись так близко к Снейпу, что его подбородок почти касался носа Северуса. — Парень, ты меня слышишь? Снейп кивнул, его глаза были по-прежнему широко раскрыты и полны ужаса. — Следуй за мной. Не отводи от меня взгляда. Все будет хорошо, ты выживешь. Не произойдет ничего такого, чего бы ты не пережил раньше. Через некоторое время все закончится, и тебе больше не придется бояться. Снейп уперся взглядом в отца Джеймса. Ужас не исчез, но Снейп слегка кивнул и, казалось, чуть больше овладел собой. Отец провел их в подвал. Точнее, он привел их в дальний угол подвала, который очистили от коробок и сломанных вещей и простерилизовали сверху донизу. К стене было прикручено кольцо, с которого свисали обитые чем-то мягким коричневые оковы. Джеймс по-прежнему не мог поверить, что все происходит на самом деле. — Раздевайся, — прошипел Люциус. Снейп не двигался еще секунду, а затем начал расстегивать пуговицы одной из тех старых, потрепанных мантий, которые он купил в субботу. По крайней мере, Ремус оказался достаточно предусмотрительным и проследил, чтобы Снейп не надел одну из новых. Снейпа трясло так сильно, что он едва управлялся с пуговицами. Джеймс чуть не подошел, чтобы помочь ему, как иногда помогал Ремусу перед превращением. Но он не мог представить, что раздевает Снейпа, и подозревал, что, если попытается это сделать, в итоге его отбросит через половину подвала. Вскоре Снейп выронил из пальцев мантию и переступил через упавшие на пол кальсоны. Джеймс почувствовал, что его щеки вспыхнули, и впился взглядом в точку между острым подбородком Снейпа и ключицей. Без дальнейших указаний Снейп подошел к каменной стене, защелкнул на запястьях оковы и, прижав голову к камню, выдохнул с резким, сдавленным звуком. Однако обнаженный, испуганный и скованный цепями, Снейп сохранял больше достоинства, чем Малфой, который плотоядно глядел на него, как настоящий извращенец. Малфой щелкнул пальцами. Появился домашний эльф с коробкой в руках и свернутой коричневой мантией, перекинутой через плечи. Малфой надел мантию, покрытую бурыми пятнами. Кровь Снейпа, понял Джеймс. Малфой открыл коробку. Надев пару толстых перчаток, он достал за рукоятку короткий хлыст, завернутый во влажную ткань. Малфой кивнул эльфу, приказывая развернуть хлыст. Джеймс ожидал совсем другого. Хлыст был очень тонким и всего нескольких футов в длину. Не похоже, чтобы он мог причинить серьезные повреждения. Однако Джеймс понимал, что внешний вид значит не слишком много, когда задействована магия. Запястьем Люциус смахнул с лица длинные белые волосы и посмотрел на Поттеров. — Яд триптэла, — объяснил он. Краем глаза Джеймс увидел, как Снейп вздрогнул, будто хлыст уже опустился на него. — Яд проходит в кровеносную систему через повреждения кожи, по пути активизируя нервы. Но, уверяю вас, он не нанесет долговременного ущерба вашей собственности. Не то чтобы несколько новых шрамов сильно уменьшили ценность этого раба. Люциус говорил громко, явно желая, чтобы слова достигли ушей Снейпа. Его вежливое объяснение показалось Джеймсу гораздо более пугающим, чем само орудие пытки. — Малфой, просто делай то, зачем пришел, или мы вышвырнем тебя из этого дома к чертовой матери. Малфой ухмыльнулся: — Как пожелаете. Он подошел к Снейпу и провел пальцем по его позвоночнику. Снейп вздрогнул и, издав сдавленный всхлип, уткнулся лицом в руку. Прежде чем Джеймс успел повторить предупреждение, Малфой отступил назад и хлестнул по коже Снейпа. Тот резко дернулся, хотя след от удара не казался слишком ужасным. Просто тонкая красная полоса от плеча до плеча. Только после третьего удара Джеймс заметил тонкие черные усики, ползущие из первого рубца. Вскоре они начали разветвляться, образуя на бледной коже паутинную сеть. Снейп всхлипывал, уткнувшись лицом в руку, его тело натянулось, как провод. Но он все еще не кричал — Джеймса это поразило и в то же время ужаснуло. Люциус приказал домашнему эльфу подать стакан воды и не спеша потягивал ее, наблюдая, как Снейп борется с желанием закричать. Люциус сказал, словно поддерживая беседу: — На самом деле при использовании хлыста все происходит гораздо медленнее. Он не настолько тяжел, чтобы причинить серьезные повреждения, хлыст просто царапает кожу, а ушибы и кровоподтеки задерживают распространение яда. Но я нахожу медленное нарастание мучительной боли восхитительным. Джеймсу стало нехорошо. Он посмотрел на отца, но, казалось, тот чувствовал себя не лучше. Наконец Люциус отставил стакан и снова взялся за хлыст. После того, как удар пришелся по уже поврежденной коже, Снейп закричал. Он попытался приглушить звук, прижавшись ртом к руке, но через несколько минут завыл. Крики не совпадали с ударами. Каждый раз, когда Снейпу удавалось сделать вдох, он издавал сиплые, отчаянные вопли. Джеймс почувствовал глубокий стыд. Он не должен был смотреть на это. Наблюдать, как Снейпа пытают, видеть его беспомощным и лишенным контроля над собой было ужасно. Это глубоко унижало Снейпа. Наблюдать за экзекуцией было так же плохо, как смотреть на изнасилование. Джеймс понимал, что в каком-то смысле он и наблюдал за изнасилованием. Ко времени, когда Люциус передал наконец хлыст домашнему эльфу, Джеймс был весь в поту и чувствовал себя совершенно больным. Люциус стоял, разминая руку, словно опасался, что ей повредила столь тяжелая нагрузка. «Надеюсь, твоя чертова рука отвалится, — подумал Джеймс, — и тогда я запихну ее тебе в глотку». Люциус жадно смотрел на кричащего раба, в его глазах появилось нечто среднее между голодом и яростью. Наконец он повернулся к отцу Джеймса и произнес со злобой: — Если вы излечите его до истечения двух дней, я подам на вас в суд. Джеймс распахнул дверь в подвал и сказал: — А если ты сейчас же не покинешь это место, мы подадим в суд. Джеймс смотрел, как Люциус уходит, длинные белые волосы развевались при каждом шаге. Джеймс вышел вслед за ним через парадную дверь, затем захлопнул ее и запер изнутри. Джеймс почувствовал острое желание приказать домашнему эльфу вычистить каждый дюйм пола, на который ступал Люциус. Он хотел бы, чтобы Малфой исчез, и от него не осталось и следа. Вернувшись в подвал, Джеймс обнаружил, что отец стоит на коленях над Снейпом, который лежал распростертый на одеяле. Крики превратились в тихие, но пронзительные хрипы. Снейп безуспешно пытался отползти от отца Джеймса, который удерживал его, одновременно пытаясь открыть банку. Джеймс смотрел на папу, приоткрыв рот, будто рыба. — Ты можешь ему помочь? — Я могу нейтрализовать яд химическим путем, но полностью исцелить Снейпа нельзя, иначе об этом узнают в Министерстве, и все повторится. — Папа наконец снял крышку и протянул банку Джеймсу. От мази исходил резкий неприятный запах. — Втирай везде, где видишь черноту. Начни с рубцов и продолжай дальше по телу. Ты займешься одной стороной, я другой. Мгновение Джеймс колебался. Ему не хотелось дотрагиваться до мерзкой дряни в банке, но особенно не хотелось прикасаться к Снейпу. Однако он закусил губу и, зачерпнув пальцами немного мази, втер ее в поврежденную кожу. Снейп шипел и вскрикивал, и попискивал, как котенок. Прошло несколько минут, и вздувшиеся черные полосы начали исчезать. Джеймс с отцом опустошили банку менее чем за пятнадцать минут, но потребовалось почти вдвое больше времени, чтобы полосы полностью пропали. Джеймс призвал еще одно одеяло и накрыл им Снейпа. Даже сквозь толстое шерстяное одеяло Джеймс мог видеть, как напряжение медленно ослабевает и уходит из тела Снейпа по мере того, как стихает ужасная боль. Его дыхание постепенно выровнялось и стало размеренным. Ко времени, когда Снейп наконец попытался сесть, ноги Джеймса затекли от долгого сидения на холодном полу. Снейпу удалось приподняться локтях, но затем он посмотрел вниз, словно бы вспомнив, что он голый, и поморщился. Папа принес одежду Снейпа и передал Джеймсу. Тот некоторое время задумчиво смотрел на нее, затем сунул кальсоны под одеяло в руки Снейпа. Джеймс сомневался, что кто-то сможет надеть мантию, лежа под одеялом. Снейп изо всех сил старался одеться. Он двигался медленными рывками, словно каждое движение полностью истощало его силы. Наконец ему либо удалось надеть кальсоны, либо он сдался, но Снейп рухнул на покрытый одеялом пол. Джеймс посмотрел на отца: — Может, нам отнести его наверх? Папа покачал головой: — Надо у него спросить. Снейп выглядел так, будто предпочел бы вообще не двигаться. Но он сказал: — Я пойду. Джеймс не был уверен, что тот сможет хотя бы ползти, но когда открыл рот, чтобы возразить, отец тяжело опустил руку ему на плечо. — Хорошо, — сказал Снейпу папа. — Не торопись. Используй столько времени, сколько потребуется. Снейп помотал головой. Встав, он слегка покачнулся, но удержал равновесие. Джеймс помог ему надеть мантию и шел позади, пока Снейп поднимался по лестнице. Джеймс был почти уверен, что Снейп вот-вот рухнет. Но тот просто не сводил глаз с отца Джеймса и следовал за ним сначала вверх по лестнице из подвала в холл, а затем еще по одной лестнице на второй этаж, где находилась новая спальня. По пути Снейп периодически останавливался, шатался, но затем будто бы черпал из воздуха немного дополнительной силы и, спотыкаясь, шел дальше. Наконец Снейп добрел до спальни. Увидев кровать, он замер и в панике переводил взгляд с Джеймса на его отца. В редкой вспышке озарения Джеймс точно понял, о чем думал Снейп. — Все в порядке, — сказал он. — Это твоя кровать. Никто не станет… — Джеймс неуверенно замолчал, не желая заканчивать фразу в присутствии отца. — В общем, кровать в твоем полном распоряжении, а палочка в кармане мантии. Снейп посмотрел на него, рука скользнула в карман и обхватила рукоятку палочки. Он наконец доковылял до кровати и сел. Папа чуть наклонился, чтобы не нависать над Снейпом. — Принеси ему воды со льдом, — сказал он Джеймсу. — У него наверняка сильно болит горло. Джеймс с благодарностью воспользовался возможностью уйти. За пределами спальни он прислонился к стене, борясь с желанием закричать так же сильно, как Снейп.* * *
Когда Джеймс ушел, Снейп переключил внимание на его отца. Северус очень устал и страдал от боли, хотя и не такой сильной, как раньше, но не хотел выглядеть совсем уж жалким. Когда-то, всего несколько месяцев назад, он мечтал встретить старшего Поттера при совершенно других обстоятельствах. Он представлял, как будет участвовать в съезде зельеваров и поразит присутствующих своим блеском. Северус знал, что ему придется преодолеть трудности, связанные с происхождением из «бедной семьи», — легендой, придуманной для него Каллигулусом, но зельевары, особенно изобретатели, предпочитали компетентность деньгам и статусу крови. А Бенджамин Поттер был одним из лучших в своей области — создании целебных зелий. Поттер-старший почти никогда не брал учеников, но Снейп иногда фантазировал, что сможет произвести на него настолько сильное впечатление, что тому ничего не останется, кроме как взять под свое крыло одаренного юного зельевара. Теперь эта мечта — фантазия, на самом деле, — была мертва и даже похоронена. Бенджамин Поттер видел Северуса таким, каким он был в действительности, — голым и кричащим, как безмозглое животное. Но будь он проклят, если сдастся так просто. Мистер Поттер, по крайней мере, не нависал над ним. Он подтащил стул и сел, так что оказался на одном уровне со Снейпом. Он также помог уложить несколько подушек у изголовья кровати, чтобы Северусу было на что опереться. Снейп слишком устал, чтобы удивляться. Мистер Поттер наклонился вперед. — Насколько сильна боль? Один палец — немного, три — очень сильно и два посередине. Неужели ему действительно не все равно? В памяти всплыли слова мадам Помфри, но Снейп засунул их подальше на задворки разума и поднял два пальца. — Хорошо. Полагаю, горло у тебя болит не меньше, чем спина. Я прав? Снейп кивнул. На самом деле горло болело сейчас даже сильнее. И он знал, что вскоре почувствует ужасную ломоту в мышцах, которые он так долго напрягал. Северус очень надеялся потерять сознание прежде, чем это случится. — Ладно. Я мог бы дать тебе магловских болеутоляющих — Министерство не сможет их обнаружить, но волшебники иногда реагируют на них не так, как маглы, и их еще нужно проглотить, а это, вероятно, причинит больше боли, чем пользы. Полагаю, тебе стоит просто перетерпеть. Снейп пожал плечами. Мышцы не одеревенели, их скорее подергивало, но неприятные ощущения казались незначительными по сравнению с мучениями, которые он должен был бы сейчас переносить. Северус хотел спросить об этом, но не решился. Ему оставалось только надеяться, что мистер Поттер достаточно умен, чтобы избежать штрафа и хлопот, связанных со срывом назначенного Министерством наказания. — Из-за Министерства я не могу дать тебе зелье сна-без-сновидений. — Снейп кивнул, радуясь, что отец Джеймса, по крайней мере, заранее подготовился и все проверил. — Ты сможешь уснуть? Снейп колебался. Если повезет, сильное утомление не позволит ему видеть сны в первую половину ночи, но потом в сознание вкрадется весь ужас прошедшего дня и факт, что он спит в кровати в доме своего хозяина. Мистер Поттер спросил с несколько тревожащей проницательностью: — Ты боишься ночных кошмаров? Сглотнув, Снейп поморщился и кивнул. — Хочешь, чтобы кто-то с тобой остался? Я знаю, Эвелин не будет возражать. Она делала это раньше. Снейп покачал головой, хотя предложение его и шокировало. Он мог провести ночь в одиночестве, самостоятельно справляясь с кошмарами. Он делал это сотни раз. — Возможно, ты предпочел бы, чтобы с тобой посидел кто-то другой? Снейп начал было качать головой, но заколебался. Он не хотел казаться еще более слабым и уязвимым и уж точно не желал открывать хозяевам, как сильно начал полагаться на спокойное присутствие мадам Помфри. Но несмотря на это он прохрипел: — Мадам Помфри, если можно… Северус почти ожидал, что мистер Поттер рассмеется. Но тот просто кивнул: — Я попрошу Эвелин связаться с ней через камин. А пока тебе нужно прилечь. В этот момент в комнату вернулся Поттер со стаканом воды со льдом. Снейп подозрительно посмотрел на стакан. Люциус никогда бы не принес Снейпу воды, даже по приказу отца, не добавив в нее какой-нибудь неприятный сюрприз. Но Северус смутно помнил, как Джеймс с видом сдержанного беспокойства и легкого раздражения водил его на обед и на занятия. Кроме того, у Северуса в любом случае не было особого выбора, так что он принял стакан. Холодная вода успокоила горло, вызывая легкое онемение. Закончив пить, Снейп наконец позволил себе опустить голову на подушку. Это его напрягло — он был очень уязвим, лежа в кровати хозяина, но вскоре он окончательно исчерпал бы оставшиеся силы, и так или иначе больше не смог бы удерживать себя в вертикальном положении. Мистер Поттер, казалось, собрался уходить, но как бы Снейпу ни хотелось, чтобы это поскорее произошло, он должен был спросить одну вещь. — Люциус, — прохрипел он. — Он ушел? Мистер Поттер остановился в дверях: — Он ушел и больше не вернется. Ты в полной безопасности, парень.* * *
Джеймс упал на диван и уткнулся головой в сгиб руки. Мама села перед ним на кофейный столик. — Хорошо, что тебе было тяжело на это смотреть. — Ага, — на мгновение Джеймс замолчал. — Я относился к Снейпу, как настоящая свинья. — В последнее время? — Нет… ну… да. Я забрал его от Люциуса, но на самом деле не помог. В конце я даже не смог защитить его. — Ну, я очень надеюсь, что это еще не конец. В любом случае, основной вопрос состоит в том, что ты собираешься делать дальше. Джеймс застонал. Мама всегда задавала этот вопрос, когда он начинал себя жалеть. — Убью Люциуса? — с надеждой ответил он. — Подыщи что-нибудь другое. Всегда старайся выбирать план, который не приведет тебя в Азкабан. — Кто-то должен рассказать об этом Сириусу. — Джеймс снова помолчал. — Я не знаю, что делать. Мне не нравится Снейп. Никогда его не любил. — Почему? Джеймс пожал плечами: — Не знаю точно. Он был странным. И мы ему тоже не слишком нравились. — Что конкретно тебе в нем не нравилось? — Сейчас трудно сказать. Он чудно выглядел, не разговаривал с людьми. И все время читал. У него не было друзей. — И это достаточно весомые причины для того, чтобы цепляться к нему? Джеймс скрестил руки на груди: — Ну не то чтобы он уступал или ныл. Его нынешняя покорность меня удивила. Раньше я даже не мог подумать, что он способен на подобное. — Джеймс остановился, затем угрюмо добавил: — Кроме того, если ты считала, что мы поступаем неправильно, то должна была сказать об этом. Мама нахмурилась, ее серые глаза потемнели. — Возможно, мне следовало вмешаться, но сомневаюсь, что это принесло бы много пользы. Ты никогда не слушаешь, пока не готов услышать, совсем как твой отец. — С чего ты взяла, что сейчас я готов? — огрызнулся Джеймс. — Потому что сейчас ты обязан. Теперь ты отвечаешь за другую жизнь, Джеймс. Ты можешь злиться и расстраиваться, если хочешь, но это ничего не изменит. Ты взял на себя ответственность и не можешь от нее отказаться только потому, что считаешь, что это слишком трудно. — Этот придурок может и сам о себе позаботиться. — Следи за языком, — резко ответила мама. — Снейп не может о себе позаботиться. Если ты не убедишься, что у него есть все необходимое и он в безопасности, он решит, что ты желаешь, чтобы он обходился без этого и страдал. Джеймс почувствовал себя котом, загнанным в угол, и отреагировал обычным кошачьим способом — разозлился еще сильнее. — Почему же ты не позаботилась о нем? Зачем ждать, пока я все изгов… испорчу? Некоторое время мама молчала. Когда она заговорила, ее голос снова стал низким и спокойным. — Потому что мы с твоим отцом не вечны. Снейп зависит от тебя, и именно на тебе лежит ответственность обеспечивать его всем тем, что он не может сделать для себя на законных основаниях. Уже сейчас ты должен понять, что это означает. — А что, если я не хочу? — проныл Джеймс. Едва слова вылетели изо рта, он понял, как глупо они звучали. Мама откинула за плечо свои длинные седеющие волосы — верный признак того, что она собирается разразиться речью. — Это нормально. Тебе и не нужно хотеть. Я совершенно уверена, что мальчик наверху не хотел, чтобы его пытали, морили голодом, продавали, а потом пытали снова. И я очень сомневаюсь, что его желание принадлежать тебе сильнее, чем твое желание владеть им. Она пристально смотрела Джеймсу в глаза, ее лицо казалось каменной маской. — То, чего ты хочешь, имеет не большее значение, чем то, чего хочет Снейп. Важно только то, что ты делаешь. Так что ты собираешься делать? Джеймс понял, что загнан в угол, и выдал единственно возможный ответ: — Я начну присматривать за Снейпом. Думаю, у меня нет выбора. — Да нет, выбор у тебя есть. Альтернативы не слишком хороши, но… — Мама чуть отвернулась, но Джеймс заметил, как заблестели ее глаза. — Я очень горжусь твоим выбором, Джеймс. Я очень горжусь тобой. Джеймс отвел взгляд и уставился на серый ковер под ногами, испытывая неловкость и некоторое недоумение. — Я думал, ты сердишься на меня. Мама хмыкнула: — Я была разочарована твоим поведением — не в первый и, вероятно, не в последний раз. Но я никогда не верила, что ты скажешь что-либо другое. Просто заставить тебя признать то, что ты и так уже знаешь… трудно. Джеймс посмотрел на маму: в мерцающем свете камина морщины на ее лице стали более заметны, глаза казались усталыми, плечи были опущены. Джеймса поразило, что ссора расстроила маму даже больше, чем его самого. Это оказалось странным, вызывающим боль открытием. Остаточный гнев тут же сменился чувством вины. Джеймс не хотел причинять маме боль. Он просто никогда не думал, что короткие, тихие, но серьезные ссоры, которые иногда случались между ними, приводили к столь сильному огорчению. Для него в момент, когда они с мамой прекращали спорить, все заканчивалось. — Прости, что я такой упрямый и тупоголовый, — сказал Джеймс серьезно. Мама искренне ему улыбнулась: — Конечно. И, конечно, ты сделаешь это снова. В тебе слишком много от меня, чтобы было как-нибудь иначе.* * *
Наверное, через полвека после ухода Джеймса и его отца Снейп услышал, как открылась дверь в комнату. Он встревоженно повернул голову, но его лицо озарила улыбка, едва он увидел стоявшего в дверях человека. Мадам Помфри суетливо направилась к нему и, убрав завесу жирных волос с лица Северуса, спросила: — Как вы? Это был бессмысленный вопрос. Но решив, что боль в горле не стоит саркастического замечания, Снейп просто пожал плечами. — Можно взглянуть на вашу спину? Бен рассказал мне, что произошло. Снейп поморщился, но кивнул. Мадам Помфри откинула легкое одеяло и помогла Северусу сбросить мантию. Осматривая его, мадам Помфри немного поцокала языком, но в целом выглядела довольной. Пожалуй, ее несколько удивило, что повреждения не оказались более серьезными. — Через пару дней вы полностью поправитесь, даже без лечения. У Бена Поттера неплохая репутация, и, похоже, он снова ее оправдал. Как ему удалось нейтрализовать яд, не обрушив гнев Министерства на ваши головы? Теперь откройте рот, чтобы я могла взглянуть на ваше горло. Снейп раздраженно уставился на нее. Было довольно несправедливо задавать такой вопрос человеку, который помешан на зельях, а затем светить палочкой ему в глотку. Не то чтобы он мог ответить — и потому, что у него слишком сильно болело горло, и потому, что он не знал ответа. — Хм. До завтра не стоит пытаться говорить. Если будет слишком больно, можно полоскать горло теплой соленой водой. Снейп поморщился. В прошлом у него во рту побывало немало неприятных вещей, и он не видел, каким образом новая гадость сможет помочь ему чувствовать себя лучше. — В остальном ваше здоровье в порядке. Лучшее, что вы можете сейчас сделать, — это поспать. Снейп смотрел на нее снизу вверх, в его глазах читался вопрос. — Я останусь здесь и разбужу вас, если приснится кошмар. — Мадам Помфри отодвинула стул у кровати Северуса и, усевшись, вытащила книгу из кармана мантии. — Это новый роман Кармен Уингноуз. Я и так не спала бы всю ночь, читая его. Снейп нашел в себе силы слегка улыбнуться. Мысль о том, что мадам Помфри не спит ночами, читая любовные или приключенческие романы, была странной, но в то же время успокаивающей. Еще больше успокаивало ее присутствие рядом. Северус знал, что от кошмаров оно не сильно поможет, но, по крайней мере, позволит ему чувствовать себя в безопасности. Возможно, так он сумеет хоть немного отдохнуть. Он устроился на животе, и мадам Помфри погасила верхний свет. Северус повернулся к ней лицом и слушал звук переворачиваемых страниц, наблюдая за движением сияющего кончика палочки, с помощью которого мадам Помфри освещала страницы книги. Снейп побывал в достаточном количестве крайне неприятных ситуаций, чтобы испытывать страх от звуков чужого дыхания настолько близко от себя. Но никто никогда не сидел с ним рядом, просто читая, поэтому он сосредоточился на шелесте страниц и поскрипывании стула мадам Помфри. Эти звуки так успокаивали его, что Северус почти не хотел засыпать. Но он заснул, конечно.
