Бесплатное поварское образование

Солнце уже клонилось к закату, когда Салли, Келли и Нора вышли к краю леса. Туман стелился низко между деревьями, скрывая землю, и каждый шаг казался ненадёжным. — Хорошо, — сказала Салли, проверяя рацию. — На связи должны быть все. Если сигнал пропадёт, тот кто в лесу — разворачивается и идет назад. Идея с рациями была Норы. Если полиция скрывает исчезновение людей и дороги ведут в лес, значит, в лесу что-то важное. Мало ли… Заговор какой-то или военные проводят секретные исследования. Телефоны могут глушить, а рация… Рация тоже не надежна, но это хоть что-то. Также Салли зашла в барахолку и купила диктофон на случай, если телефон вдруг сядет и придется записывать подозрительные разговоры. Откровенно говоря, никто не был в курсе, что скрывает лес. Салли первая нарушила молчание. — Кто-то один. Так будет безопаснее. Меньше следов, меньше шума. — Безопаснее для кого? — Нора скрестила руки. — Для того, кто пойдёт, или для тех, кто останется? Салли не ответила сразу. Она проверяла рацию — снова и снова, будто надеялась, что от этого что-то изменится. — Для всех, — наконец сказала она. — Если пойдёт один, и связь пропадёт — мы будем знать, что это не случайность. Келли переминалась с ноги на ногу. Она смотрела не в лес, а на Салли. — Я пойду, — сказала вдруг Келли. — Нет, — Нора резко обернулась. — Почему? — спокойно спросила Келли. — Я хочу найти Чака. И Чарли — мой друг. Салли опустила глаза. Внутри всё сжалось. Она — мать. И стоит здесь, позволяя чужому ребёнку рисковать жизнью ради её сына. Но она знала, что не остановит девчонку и не пойдёт сама. Знала с самого начала. Не потому что не любила сына — наоборот. Потому что если она пойдёт и пропадёт, Чарли останется вообще один. И если ради Чарли ей понадобится пожертвовать его друзьями… Она плохой человек, но хорошая мать. — Нет, Келли, давай лучше… — Нору перебили. — Каждые пять минут, — напомнила Салли, будто цепляясь за правила, как за спасательный круг. — Если сигнал пропадёт — ты разворачиваешься. Сразу. — Я знаю, — отозвалась Келли. Она глубоко дышала и собиралась с духом. — И если почувствуешь, что что-то не так… — Я уйду, — закончила Келли. — Обещаю. Келли остановилась у самой границы. Не потому что боялась сделать шаг — ноги слушались. Лес дышал. Она почти физически чувствовала это — не ветер, не шелест, а какое-то медленное, глухое присутствие. Будто он не ждал её, но был готов принять. Келли сглотнула. Она не могла не пойти. Перед глазами вдруг всплыло лицо кузена. Не тело, не кровь — а обычный он, живой, с кривой улыбкой. Тупые усики. Мама Чака в отчаянии. Келли не была уверена, что эта женщина справится, даже учитывая, что у нее есть Келли. Она ей не родная, это не то. Она никогда не заменит Чака. Келли и не стремилась это сделать. Чак нужен им обеим, как воздух. И она его найдет. Его и Чарли. Даже если он уже… мертвы. — Ты уже здесь, — сказала она себе. — Ты уже решила. Рука сама сжала рацию. Пластик был тёплым, шершавым — слишком реальным на фоне всего остального. Она проверила кнопку ещё раз, хотя делала это уже десятки раз. Связь есть. Голос есть. Значит, она ещё не одна. — Всё нормально, — пробормотала она, не включая передачу. Келли сжала зубы. Она глубоко вдохнула, пытаясь запомнить воздух снаружи: запах травы, холод, нормальный мир. На всякий случай. Как будто потом сравнит и поймёт, когда всё пошло не так. Рация снова оказалась в руке. Она держала её крепко, почти судорожно, как спасательный круг в тёмной воде. Не как средство связи — как доказательство, что снаружи кто-то есть. Что если она скажет, её услышат. — Я на связи, — сказала Келли вслух. Теперь уже в рацию. Ответ пришёл почти сразу. Треск. Голос Салли. Келли закрыла глаза на секунду. Вот и всё. Она сделала шаг вперёд. Лес принял её без звука. Нора с волненим глядела в ее спину до тех пор, пока фигура подруги не скрылась за деревьями. Сначала всё казалось почти нормальным. Почти. Келли шла медленно, стараясь не шуметь, хотя прекрасно понимала — если здесь кто-то есть, тишина её не спасёт. Под ногами хрустела хвоя, и каждый звук казался слишком громким, будто лес слушал и запоминал её шаги. Она обернулась в первый раз — резко, с подскочившим сердцем. Между стволами мелькнула белая ткань. Кофта Салли. Келли выдохнула так шумно, что сама испугалась собственного дыхания. Она прошла ещё немного и обернулась снова. Закатное солнце прорвалось сквозь ветви, ослепило золотым бликом. На секунду всё выглядело почти красиво. Почти безопасно. Десять метров. Всего десять. Келли остановилась так резко, будто врезалась в невидимую стену. Лес… изменился. Она не сразу поняла, что именно не так. Просто воздух стал гуще. Тяжелее. Как перед грозой, но без неба. Без ветра. Запахи стали резче — гниль, сырая кора, что-то старое, залежавшееся. Келли медленно подняла взгляд. Небо потемнело. Не закатно. Не постепенно. Оно просто стало другим — грязно-серым, лишённым глубины, словно его кто-то вытер тряпкой. Свет исчез, оставив после себя ровную, мёртвую полутьму. — Когда… — её голос дрогнул. — Когда успело? Сердце заколотилось так сильно, что она чувствовала пульс в горле и ушах. Паника уже тянула когти, цеплялась за мысли. Почему так потемнело? Сколько времени прошло? — Связь. Дыши. Сначала связь… — Келли подняла рацию дрожащей рукой. — Салли? Я на связи. Приём. Ответа не было. Только треск. Рваный, хриплый, как будто кто-то царапал изнутри. — Нора? — она повысила голос. — Всё нормально, просто ответь! Треск стал громче. Нервнее. Келли нажала кнопку снова. И снова. И снова. Меняла каналы, тянула руку вверх в поиске связи. — Салли, пожалуйста, — прошептала она. — Это не смешно. Рация молчала. Холод пробежал по спине. Не от воздуха — изнутри. — Нет… — выдохнула Келли и резко развернулась. — Нет-нет-нет! Она побежала. Ветки били по лицу, оставляя жгучие царапины, волосы цеплялись, тянули назад. Она едва видела дорогу, врезалась плечом в ствол, едва удержалась на ногах, но продолжала бежать. Лёгкие горели. В горле стоял металлический вкус. Десять минут! Она шла не более десяти минут? Почему она так долго бежит? Лес не отвечал. Он просто продолжался. Деревья не редели. Свет не появлялся. Всё было одинаковым, как плохая копия самой себя. Келли споткнулась и едва не упала. Остановилась, согнувшись, хватая воздух, сжимая рацию так, будто могла выжать из неё голос. — Это невозможно… — прошептала она. — Я не могла так заблудиться… Она медленно выпрямилась. Тишина была оглушающей. Не живой. Не пустой. Ожидающей. Келли почувствовала это кожей — будто лес знал, что она поняла. Выхода нет. Нет! Келли резко покачала головой, будто могла вытряхнуть это ощущение. — Нет, — сказала она громче. — Так не бывает. Голос прозвучал слишком высоко, чуждо. Она сама от него вздрогнула. — Я просто… запаниковала. Я свернула. Я неправильно посчитала время. Она прижала ладонь ко лбу, чувствуя, как под кожей пульсирует кровь. — Спокойно, — прошептала Келли. — Спокойно. Ты просто успокоишься и пойдёшь обратно. Она закрыла глаза. Вдох. Медленный. Считай. Раз. Два. Три. Выдох получился рваным. — Ничего не происходит, — убеждала она себя. — Это обычный лес. Просто лес. Телефон! У меня же есть телефон! Девушка быстро нащупала телефон в кармане джинс. Конечно, он был на месте. Келли достала его и поглядела в первую очередь на значок связи. Связи, как и предполагалось, нет. Она подняла глаза. Деревья стояли слишком близко. Слишком ровно. Ни одного просвета. Ни одной знакомой детали. Сердце снова дёрнулось, болезненно. — Хватит, — прошипела Келли, почти злясь на себя и кладя телефон обратно в карман. — Хватит истерить. Обняв себя руками, как в детстве, когда было холодно или страшно, Келли продолжила идти. Пальцы дрожали так сильно, что это уже невозможно было игнорировать. Рация снова оказалась в руках. Она уткнулась в неё лбом, как в опору. — Салли… — прошептала она, не включая передачу. — Пожалуйста. В ответ — только её собственное дыхание. Грудь сжало. Воздуха стало мало. Слишком мало. Она попыталась вдохнуть глубже — и не смогла. Воздух застрял где-то в горле, превратился в острый ком. Глаза защипало. — Не плачь, — прошептала Келли отчаянно. — Только не сейчас. Слёзы всё равно подступали, размывая зрение. Келли опустилась на корточки, прижав рацию к груди, и начала считать вслух, сбиваясь: — Один… два… три… четыре… Голос дрожал. Числа путались. — Пять… шесть… я… я могу… Грудь сдавило ещё сильнее. В ушах зашумело. — Я могу успокоиться, — выдавила она, почти всхлипывая. — Я могу. Она долго сидела, сгорбившись, пока дрожь не стала чуть тише. Не прошла — просто уступила место тупой, ноющей усталости. Келли вытерла лицо ладонями, размазав слёзы и тушь, и резко втянула воздух, так глубоко, что закололо в груди. — Хватит, — сказала она себе вслух. Голос был хриплым, но уже не сорванным. Поднявшись на ноги, пошатываясь, Келли снова огляделась. Лес всё ещё был здесь. Никуда не делся. Но теперь в голове появилась мысль — слабая, отчаянная, но лучше, чем ничего. Надо звать. Она ведь здесь ради Чака и Чарли. Келли сложила ладони рупором и сделала вдох. — Чак! — крикнула она. Голос утонул между деревьями, будто его кто-то аккуратно поймал и спрятал. Эха не было. Это напугало сильнее, чем если бы оно появилось. Она сглотнула и попробовала снова, громче, надрывнее: — Ча-а-ак! Тишина. Сердце снова ускорилось, но Келли упрямо сжала зубы. Она не позволила себе снова сесть. Не позволила себе снова дрожать. Имя далось труднее. Оно было слишком личным. Слишком важным. От него внутри что-то болезненно дёрнулось, будто она потянула за открытую рану. — Чарли! — позвала она. — Чарли, если ты здесь — ответь! Она замолчала, прислушиваясь, затаив дыхание. Лес молчал. Но теперь это молчание было другим — не пустым, а напряжённым, словно что-то решало, стоит ли откликаться. Келли обняла себя за плечи, чувствуя, как по спине ползёт холод. Она снова посмотрела вглубь леса, туда, где тьма была гуще. — Чак… Чарли… — повторила она, почти шёпотом. И впервые ей показалось, что между деревьями что-то шевельнулось. Келли вздрогнула и резко подняла голову. — Эй… — выдохнула она. — Кто там? Она сделала шаг вперёд, потом ещё один, осторожно, будто боялась спугнуть нечто хрупкое. Сердце снова застучало быстрее — но теперь не от паники, а от надежды, такой острой, что от неё было почти больно. — Я тебя видела, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я не опасная. Просто выйди. Раздвинув ветки, девушка заглянула между деревьями, прошла чуть глубже. Листья под ногами хрустели слишком громко, и каждый звук отдавался внутри тревожным эхом. Ничего. Ни движения. Ни силуэта. Ни дыхания. — Чёрт… — прошептала Келли. Показалось? Неверяще Келли сделала круг, медленно, внимательно всматриваясь в каждую тень, в каждый ствол. Сердце снова начало опускаться куда-то вниз, тяжёлое, как камень. Показалось. Конечно, ей это показалось. И тут она увидела это. Лист бумаги. Он был приколот к стволу старого дерева — аккуратно, почти бережно, тонким чёрным шипом. Белый исписанный черным прямоугольник смотрелся чужеродно, слишком чисто на фоне коры и мха. Келли замерла. Она подошла ближе, чувствуя, как по спине ползёт холод. Бумага слегка шевелилась, хотя ветра не было. Записка. Ровная. Без помятостей. Как будто её повесили совсем недавно. Келли протянула руку и тут же отдёрнула — пальцы дрожали. Со второго раза она всё-таки сняла лист и прижала его к груди, будто боялась, что он исчезнет. На бумаге были слова. Почерк — чёткий, угловатый, слишком правильный. Не человечески аккуратный. Келли прочитала надпись и у неё пересохло во рту. «Он следит» Рядом с угловатым словом была нарисована фигура человека. Келли показалось, что это все-таки человек. — Что за… — прошептала она. Лес вокруг оставался тихим. Но теперь Келли точно знала: она здесь не одна. Это не то чтобы ее напугало. Записку мог оставить Чарли или Чак, верно?

***

Джефф шагал по лесу, едва слышно хрустя под мокрой листвой. Длинные тени деревьев тянулись перед ним. Привычные и до одури надоевшие. Он шёл без цели — то высматривал кого-то, на ком можно было бы сорвать злость, то просто шёл, чтобы быть в движении, чтобы не стоять на месте и не давать себе думать. Глаза были на мокром месте, но ни одной слезы не упало. Ни одной. И это было ещё хуже: невозможно было выплакаться, невозможно было избавиться от этого комка внутри. Дико обидно. Ему казалось, что та старая рана, связанная с Худи, давно перестала его беспокоить. Что это уже позади, что шрамы затянулись и перестали болеть. Но это было совсем не так. Он шёл, сжимая руки в кулаки, и понимал: всё это время внутри всё ещё бурлила злость, горечь, боль. Всё то, что казалось исцелённым, забытым внезапно вспыхнуло ярче прежнего. Сколько лет обид, и вот, казалось, наконец они снова были друзья… и вдруг всё снова рухнуло. Смешно. И одновременно трагично. Может, им просто не суждено быть в хороших отношениях? Джефф продолжал идти, сжимая челюсти, и с каждым шагом понимал: доверие — это роскошь, особенно в таком месте. Джефф остановился. Он дышал тяжело. — Одна ошибка… — прокручивал он в голове. — Одна. Всего одна, и всё это разрушилось. Это не его вина! Худи не умеет брать ответственность! Почему Джек понимает, что он поступил правильно, а Худи нет? От Слендера нельзя ничего скрывать. Все равно вскроется правда. Почему Худи не может быть чуть менее пиздливым? Почему он так легко кидает обвинения, будто они — камни, а не слова? Как в первый раз… Джефф сжал челюсть. И кто был виноват в первый раз? Откуда ему было знать, что та шутка, про побег, была просто шуткой? Если это вообще была шутка… От Худи можно чего угодно ожидать! В этот раз тоже самое. Рыжий хуй снова сделал его виноватым, когда на самом деле ответственность лежала не на нём? Джефф остановился, взглянул вверх сквозь ветви, но солнца не было — только серый полумрак. Глаза его скользили по пустоте леса, и казалось, что у деревьев есть глаза. И тишина леса как будто соглашалась, давя на плечи, напоминая, что иногда ответы не приходят. Только вопросы. И боль. Джефф ещё стоял и думал, когда вдруг сзади что-то хрустнуло. Он шумно втянул воздух и мгновенно обернулся. Там, между высоких сосен, стоял Слендер. Его фигура была почти невесомой, силуэт вытянутый, бесстрастный, но в этом молчании таилось что-то острое. — Чёрт, — пробормотал Джефф, всерьёз вздрагивая. — Ты меня напугал. Но Слендер не ответил на это. Его голос прозвучал тихо, ровно, словно издалека: — Мне не нравится этот лес. Слишком живой, — длинная фигура сделала неестественный шаг вперёд, и деревья будто сгибались вокруг него. — Людей слишком много. И я чувствую… скорый приход незваных гостей. — Ты о чем? — спросил он осторожно, нахмурившись. — Просто готовься, — сказал Слендер. — Продолжай свою работу. Джефф кивнул, напряжение в теле не уходило. Он прищурился в пустоту леса, туда, куда по его мнению, смотрел Слендер. Недоволен… Этот лес ему слишком живой. Прошлый лес был слишком безлюден — мало корма. — И ещё… — Слендер сделал паузу, и голос стал холоднее, чем прежде. — Кейт была права. Один из полицейских оказался ненадежным. Сегодня утром он прислал ей сообщение. Он больше не может. Просил отпустить его, иначе разошлет всю информацию в СМИ. — Ты же не просто так мне об этом говоришь? — Джефф слегка фыркнул. — Избавься от него. Так, чтобы для остальных это стало уроком, — спокойно сказал Слендер. — Имя — Питер Дороти. Оу… Джефф кивнул. Его сердце колотилось, но теперь не от страха — от осознания того, что работа, которую он всегда считал холодной и управляемой, становилась всё более личной, всё более опасной, и последствия могли коснуться каждого. Жалко, этот парень ему нравился. — Мне приступить к работе сейчас? Слендер медленно растворился между деревьями, оставив за собой тишину, которая теперь казалась гнетущей и живой. Ясно… Джефф вдохнул глубоко. И снова шагнул в лес, но на этот раз в сторону выхода. Вдруг голос донёсся издалека. Рваный, сорванный, женский. Джефф остановился. Он не вслушивался. Тень рядом сдвинулась почти незаметно. Слендер стоял так близко, что воздух вокруг будто стал гуще. Тоже насторожился. Крик повторился. Теперь ближе. Джефф усмехнулся краем рта. — Девчонка, — сказал он равнодушно. — Заблудилась. Мне её убрать или ты сам? Слендер повернул голову в сторону звука. Медленно. Вдумчиво. — Я разберусь, — сказал он. В этих словах не было ни угрозы, ни эмоций. Просто факт. Джефф кивнул, разворачиваясь, уже теряя интерес. Для него это было рабочее — шум, который скоро стихнет. И тут он услышал крик снова и куда отчетливее. — Чак! Чарли! — крик был хриплым, надломленным. — Чарли, пожалуйста! Джефф резко остановился. Моргнул. Он повернул голову обратно, на этот раз полностью. Брови сошлись, выражение лица сменилось с равнодушия на недоумение. Слендер молчал. Девушка закричала снова — отчаянно, почти срывая голос: — Чарли! Чак! — Да вы издеваетесь, — Джефф коротко выдохнул. Потом уже громче, с насмешкой, в которой сквозило раздражение. — У этого поварёнка что, фан-клуб? Он провёл рукой по лицу, задумчиво щурясь. Слендер всё ещё смотрел в сторону голоса. — Это не имеет значения, — сказал он. — Может, — отозвался Джефф. Он задержался ещё на секунду, вслушиваясь, как имя Чарли снова режет тишину. — А может… имеет. Он отвернулся, но шаг сделал медленнее, чем раньше. Где-то в глубине леса девичий голос надломился и замолчал. И тишина сомкнулась снова. Джефф задержался всего на секунду дольше, чем стоило. Этого хватило, чтобы лес изменился. Воздух стал вязким, тяжёлым, будто его можно было резать ножом. Где-то впереди пространство дрогнуло — не звук, не движение, а ощущение, что кто-то занял слишком много места сразу. Джефф скривился. — Дай мне время свалить, пожалуйста, — пробормотал он. Он знал этот момент. Знал слишком хорошо. Когда Слендер начинал «разбираться сам», лучше было оказаться как можно дальше. Не из жалости. Не из страха. Просто… это зрелище не для него. Цикл питания странных существ никогда не интересовал Джеффа. И уж точно не сегодня. Джефф пошёл прочь, ускоряя шаг. Не бегом — бег привлекает внимание. Но быстро. Целенаправленно. Так, будто лес обязан был его пропустить. Где-то за спиной тишина схлопнулась. Он не обернулся. — Не моё дело. Не моя жертва. Не моя проблема, — безопасное убеждение, которым Джефф активно пользовался. Он шёл, сжимая зубы, чувствуя, как внутри неприятно царапает имя, которое он только что слышал. Чарли. Джефф ненавидел такие совпадения. Ненавидел, что всё, связанное с этим мелким, почему-то всегда заканчивалось хреново. Либо для Чарли. Либо для него самого. А чаще — для обоих. Жизнь показала: чем меньше знаешь — тем лучше живёшь. Ну этого Чарли! Лучше быть не в курсе, кто эта девчонка. А то мало ли идиот-повар траванет его уже удачно. Слендер разберётся. Слендер всегда разбирается. Джефф свернул с тропы, уходя глубже, туда, где лес снова становился просто лесом — насколько это вообще было возможно. Имя Чарли больше не звучало. И Джефф был благодарен тишине за это.