Бесплатное поварское образование

Чарли занял кухню без спешки, будто это место наконец-то перестало быть зоной ответственности и превратилось во что-то обычное. Он закатал рукава, включил свет и открыл холодильник, не вчитываясь в наклейки и старые пометки — сегодня никто не стоял у него за плечом и не следил за порядком. Овощи легли на доску один за другим. Нож шёл легко, ритмично, почти успокаивающе. Чарли ловил себя на том, что насвистывает что-то под нос — редкая роскошь в последнее время. Листья салата хрустнули, помидоры оставили на доске влажные следы, огурец разломился с сухим щелчком. Когда миска почти наполнилась, Чарли задумался. Окинул результат взглядом и почувствовал лёгкое удовлетворение — всё выглядело правильно. Слишком правильно. Он достал из холодильника банку горчицы, покрутил её в руках. — Для пикантности, — сказал он вслух, будто кому-то объясняя. Крышка открылась без усилия. Чарли наклонил банку и добавил немного — тонкой жёлтой лентой, аккуратно, на глаз. Потом ещё каплю. Он не стал пробовать, не стал сомневаться. Просто перемешал салат, наблюдая, как горчица исчезает среди зелени. Чарли отложил ложку и вытер руки о полотенце. Нормально! И впервые за долгое время был в этом почти уверен. Чарли расставил тарелки на стол аккуратно, одну за другой, выравнивая их по краю, будто это имело значение. Салат выглядел вполне прилично — даже красиво, если не задумываться. Он оглядел кухню, удовлетворённо кивнул сам себе и взялся за нож. Чарли развернул микроволновку, вынул вилку из старой пыльной розетки и стал пилить лезвием провод. Нож был затуплен и не справлялся со своей работой. Чарли откинул его в сторону и стал смотреть, чем можно покончить с проводом. Вокруг не было абсолютно ничего, чем можно было бы воспользоваться. Чарли тяжело вздохнул, взял тарелку и разбил ее об стол. Осколки разлетелись по всей кухне, но Чарли было как-то плевать, он поставил перед собой цель — включить телефон и он это сделает! Осколком тарелки Чарли кое как отрезал провод и спрятал его под тумбу. Утром он сюда вернется. Осколки он убрал будто ничего и не было. В столовой уже собрались жители, чтобы отобедать. Чарли откровенно говоря есть не хотел, он не выспался из-за Джека и ему было жизненно необходимо прилечь. Проходя мимо гостиной, он заметил Тоби. Он поднял голову почти сразу, как только Чарли появился в дверном проёме, и на секунду задержал взгляд, оценивая. — Неплохо выглядишь, — сказал он просто. Чарли сначала не понял, о чем Тоби говорит, а потом буквально телом ощутил на себе новую приятную ткань. Да, он сегодня напялил обновки! Чарли усмехнулся. Он шагнул ближе и, не скрывая довольства, спросил: — Нравится? И тут же шутливо покружился на месте, раскинув руки. Новая одежда, которую Кейт принесла, сидела неожиданно хорошо. Ткань не тянула, не мешала движениям, и Чарли чувствовал себя в ней уверенно — почти на подъёме, будто всё наконец складывалось как надо. — Отвратительно, — лениво бросил Джефф, проходясь рядом. — А одежда тебе чем не угодила? — буркнул Чарли, уже почти на автомате, не оборачиваясь. В комнате вдруг стало слишком тихо. Джефф замер. Это было заметно сразу — не резкое движение, а наоборот, полное его отсутствие. Чарли успел сделать всего пару шагов и только потом понял, что что-то пошло не так. В животе неприятно сжалось. Джефф обернулся и медленно поднял взгляд, оглядывая Чарли с ног до головы, внимательно, без привычной насмешки. Этот взгляд задержался дольше, чем следовало, и от этого стало не по себе. Пауза растянулась. — Одежда? — наконец сказал Джефф. В голосе не было раздражения, только странное недоумение. — Я думал, ты кокетничаешь. На секунду Чарли не нашёлся с ответом. Воздух будто стал плотнее, и его недавняя уверенность треснула, оставив после себя неловкое тепло на щеках. — Кейт выбирала? — спросил Джефф, всё ещё не сводя с него взгляда. Чарли коротко кивнул. — А-а, ну да. Кейт всегда чёрное выбирает. — он усмехнулся краем рта. — Чтобы кровь было не видно. — Очень смешно, — Чарли поморщился. — Но если честно… — Джефф чуть наклонил голову, будто прикидывая, стоит ли договаривать, — кокетство у тебя на уровне неандертальца. Чарли тут же нахмурился, губы сжались в тонкую линию. Он явно собирался ответить, и не самым вежливым образом. Джефф это заметил. И, к своему собственному удивлению, отметил: Чарли так злится… мило. Глупо, но факт. Он хмыкнул, подумав, что одежда вообще ниче так. Джефф скрылся в столовой. Чарли отвернулся, делая вид, что его это вообще не задело, но про Джеффа подумал — «Вот же уебище лесное…». Тоби ушел обедать тоже и Чарли вдруг сменил маршрут от своей комнаты к телевизору. Когда он еще успеет посмотреть то, что хочет? Чарли плюхнулся на диван, вытянул ноги и щёлкнул пультом. Экран залился цветом, что-то бормотало фоном, и это было приятно — не думать, не следить, просто позволить шуму заполнить голову. Он почти расслабился. Почти. Из столовой донёсся звук. Не громкий — скорее неправильный. Будто кто-то слишком резко отодвинул стул, а потом сразу замер. Чарли нахмурился, прибавил громкость, сделал вид, что не услышал. Через несколько секунд шум повторился. Что-то влажно скрипнуло, как если бы вилка задела тарелку. — Ничего, — сказал он себе. — Просто едят. Но телевизор вдруг стал раздражать. Смех за кадром прозвучал неуместно. Чарли поймал себя на том, что прислушивается, считая паузы между звуками из столовой. Он вздохнул, убавил звук и приподнялся. Из столовой вдруг что-то рвануло — резко, на надрыве, как если бы само пространство дало трещину. Кейт вылетела первой. Не просто выбежала — вырвалась, с Клоки на руках. Та висела безвольно, голова запрокинута, волосы цеплялись за плечо Кейт, пальцы не сжимались. Кейт бежала быстро, почти бегом, но шаги сбивались, будто она боялась уронить ношу, боялась сделать лишнее движение. Лицо у неё было белое, сосредоточенное, злое — то самое выражение, которое появляется, когда паниковать уже поздно. Чарли замер. Что с Клоки? Почему-то Чарли подумал, что осколки каким-то образом попали в еду. Эта мысль ударила глухо, без формы. Он не видел крови, не слышал криков — и от этого было только хуже. Нет… Тарелки уже были в столовой, осколки попасть не могли. Кровь от головы Чарли уже отхлынула. Следом из столовой выскочил Тоби. Он почти налетел на дверь плечом, резко развернулся и побежал за Кейт. Чарли впервые видел его таким обеспокоенным. За ним показался Худи. Он вылетел последним и на секунду задержался взглядом на Чарли. Взгляд этот был нехорошим… Бля… Что он натворил? Из столовой больше никто не выбегал. Но в дверях показался Джефф. Он просто смотрел им вслед, руки в карманах, плечи напряжены. Лицо — закрытое, нечитаемое, но челюсть сжата так, что это было видно даже со стороны. Чарли сглотнул и только тогда понял, что всё это время не дышал. — Что случилось? — тихо спросил Чарли и Джефф его проигнорировал. — А это ты нам скажи! — донесся голос Джека из столовой и тут же, Чарли моргнуть не успел, как Джек уже подходил к нему. И подходил подозрительно той же походкой, как в день, когда Чарли траванул Джеффа! — Я не знаю! — Чарли вскочил из-за дивана и попытался уйти от Джека как можно дальше. — Что с ней? Что произошло? — Ну вот сейчас и будем разбираться, — Джек выглядел таким злым… — Опять травить нас вздумал? Чего? Чарли стоял как приколоченный. В груди всё сжалось до тупой, липкой пустоты — той самой, когда уже не думаешь о выходе, а просто ждёшь удара. Он был уверен, что сейчас Джек его прихлопнет. Не закричит, не будет разбираться — просто подойдёт и… всё. И самое мерзкое было даже не это, а мысль, что Чарли так и не поймёт, в чём именно он виноват. Джек уже шагнул вперёд. Лицо тёмное, злое, глаза узкие. Чарли машинально втянул голову в плечи. — Что ты добавил в салат? — вдруг подал голос Джефф. Он прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Не резко. Не зло. Просто — вопрос. Чарли дёрнулся, будто его окликнули по имени во сне. Он медленно поднял глаза. Джефф смотрел прямо на него — внимательно, цепко, без насмешки. Это сбивало сильнее любого крика. — Я… я… — голос сразу предал, сломался, застрял где-то в горле. Он сглотнул, торопливо, как будто если не сказать всё сразу, его перебьют. — Салат, листья… помидоры, огурцы, масло, соль… Я- я ещё… лук… Он замолчал на долю секунды. В коридоре стало слишком тихо. — …и горчицу, — выдавил он наконец. — Для вкуса. Он сам услышал, как жалко это прозвучало. Для вкуса. Господи. Чарли, заткнись! Джефф ухмыльнулся и развел руками. Чарли опустил взгляд в пол, уже почти готовый к удару, к крику, к чему угодно — лишь бы это закончилось. А Джефф всё ещё смотрел. И молчал. — А что? — наконец спросил Чарли. — Да так… — Джефф подошел к другу и положил руку ему на плечо, тем самым успокаивая. — Я уверен, что Кейт говорила тебе, что у Клоки аллергия на горчицу. Чарли вылупился на Джеффа, рука бессознательно запустилась в волосы, пальцы зацепились за пряди, сжимая их так, что кожа покалывала. Твою мать… Ноги тряслись, дыхание всё ещё сбивалось, и, не в силах оставаться там, он почти робко, на шатких коленях, вышел в коридор. Чарли опёрся о стену коридора, пытаясь выдохнуть и вернуть дыхание в норму. Он всё ещё ощущал тяжесть происходящего, как будто в груди кто-то сжал кулак. Похоже, он впервые по-настоящему осознал, что мелкая, казавшаяся ерундой ошибка, могла поставить кого-то под угрозу. Да, его самого! Только сейчас Чарли вспомнил, что еще в самый первый день Кейт предупреждала об этом! Чарли постоял ещё пару секунд, будто проверяя, можно ли вообще двигаться, а потом всё-таки подошёл к двери лазарета. Осторожно, почти боком, заглянул внутрь — как смотрят туда, где боятся увидеть ответ. Он успел увидеть только белый свет и движение. Дверь открылась, и Кейт вышла почти сразу — резко, будто вытолкнутая изнутри. Лицо напряжённое, губы сжаты, на руках следы — то ли от крови, то ли от лекарств, Чарли не успел разобрать. Она подняла взгляд — и сразу увидела его. — Кейт, я… — Чарли заговорил мгновенно, слова посыпались быстрее, чем он успевал их ловить. — Прости, я не знал, я правда не знал, я не хотел, это случайно, с ней всё будет нормально? С Клоки… с ней же всё будет нормально, да? Он говорил и говорил, задыхаясь, готовый схватиться за любой кивок, за любой знак, что всё не так плохо. Кейт даже не ответила сразу. Она просто посмотрела на него — долго, тяжело, так, что у Чарли внутри всё сжалось. — Не сейчас, — коротко сказала она. Голос был ровный, но в нём не было ни капли терпения. — Иди в комнату, Чарли. Он открыл рот, будто хотел что-то добавить — ещё одно «прости», ещё одно «пожалуйста», — но передумал. Кейт уже отворачивалась, явно не собираясь продолжать разговор. Чарли кивнул. Быстро. Послушно. — Ладно… — выдохнул он почти неслышно. Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Спорить не хотелось. Да и сил на это всё равно не было.

***

Кейт ещё раз сжала руку Клоки, проверяя, не нуждается ли она в чем-то еще, но Клоки только кивнула. Глаза её были усталыми, взгляд направлен внутрь себя, словно в этот момент она пыталась уместить всё, что произошло, в собственной голове. — Ладно, — тихо сказала Кейт. — Пойду дам тебе побыть одной. Грубо говоря, Клоки не была одна, с ней все равно останется Тоби. Но Клоки кивнула чуть заметно. Кейт взяла её за руку еще раз, мягко улыбнулась, и вышла из комнаты, оставляя дверь приоткрытой. Лёгкий шум коридора постепенно затих. В комнате воцарилась тишина, в которой Клоки наконец могла просто быть — слабой, уязвимой и не скрывать это. Ноги Кейт сами понесли ее к Чарли. Она была рада, что все хорошо закончилось, но Худи обещался донести эту ситуацию Слендеру. Неизвестно, послушает ли Слендер его вообще после его косяков, но Кейт лучше заранее предупредит Чарли, а также самостоятельно прочитает ему нотацию. Кейт, прежде чем войти, постучалась, а потом, не дожидаясь ответа, вошла. — Привет, — сказала Кейт спокойно, но без привычной улыбки. — Можно с тобой поговорить? Чарли сидел возле кровати на полу. Он кивнул, не поднимая глаз. Она села рядом, и тишина растянулась на несколько секунд, прежде чем она начала. — Я знаю, что ты не хотел, чтобы всё так произошло, — тихо сказала она. — Но… я хочу, чтобы ты понял, насколько это было серьёзно. Чарли закашлялся, пытаясь что-то сказать, но слова вязли в горле. Он почувствовал, как тяжесть его вины давит, будто камень на груди. — Просто… будь внимательнее, — продолжила Кейт. — Не только к себе, но и к другим. Даже если это кажется мелочью. Завтра я приду к тебе на кухню и проинструктирую тебя еще раз по поводу всех потенциальных проблем. И тебе лучше всю информацию выписать. — Хорошо, — выдохнул он. — Я выпишу. А Клоки… — Сейчас все в порядке с ней. Комната погрузилась в тишину. Чарли сидел, глядя куда-то в пространство перед собой. Время тянулось медленно, и в этой тишине не нужно было слов — каждый был занят своими мыслями, переживаниями, собственными страхами и тревогами. — А что у тебя с кроватью? — вдруг спросила Кейт. — Долгая история… — Чарли слегка отмахнулся рукой. Но через секунду его лицо дрогнуло в улыбке, и он громко рассмеялся, вспоминая, как пружина от кровати чуть не выстрелила ему в спину на прошлой неделе. — Я чуть не улетел в потолок! — хохотал он, прикрывая рот рукой. Кейт посмотрела на него и, не сдержавшись, присоединилась, смеясь вместе с ним. Смех был лёгкий, искренний, и в комнате вдруг стало легче — словно давление последних событий немного спало. Когда смех утих, Кейт внезапно сильно обняла Чарли, обхватив его плечи и прижав к себе. Он сначала застыл, не ожидая такого, а потом расслабился, чувствуя тепло и поддержку. Это был простой, человеческий момент — без слов, без тревог, просто они вдвоём, в безопасности, хотя бы на несколько минут. Чарли сидел в объятиях Кейт, ощущая её тепло и устойчивость, её руки обвили его так, будто могли удержать весь его мир. Сердце всё ещё стучало чуть быстрее, но здесь, рядом с ней, тревога отступала. На секунду ему даже показалось, что всё это — почти нормально. Почти как раньше, до хаоса, до леса. Он хотел опустить голову вниз, спрятаться, найти какой-то уголок, где никто не видит, но как только он это сделал, столкнулся с её грудью. Сердце сжалось от неловкости, и он замер, не решаясь пошевелиться. В этот момент Кейт тихо, но уверенно положила его голову на себя, мягко прижимая к своей груди. Её голос был тихим, но твёрдым: — Не бойся. В этом нет ничего такого. Чарли замер, вдыхая её запах и ощущая её тепло. Странная смесь тревоги и спокойствия прокатилась по нему. Он чувствовал себя одновременно уязвимым и защищённым, и впервые за долгое время мысль «может быть, всё будет нормально» показалась не пустой фантазией. Он просто сидел так, прислонившись к ней, слушая сердцебиение и позволяя себе никуда не бежать, ощущая, как тянется эта короткая передышка, как редкий момент, когда всё вокруг хоть немного встало на свои места. Чарли чувствовал, как мозг немного отключается, будто всё, что он знал о мире, внезапно вышло в офлайн. Он лежал на груди Кейт — мягкой, тёплой, удивительно близкой… Блять! Он лежит на груди девушки! Мягкая женская грудь! Прямо под ним! Женское тело рядом! Код красный! Паника! Стояк! Спрячь стояк, придурок! Его неправильные мысли прервались слишком резко. Чарли не сразу понял, что это. Всхлип? Он замер. Руки инстинктивно сжались чуть сильнее. Плечи Кейт едва заметно подрагивали. Она старалась дышать ровно, как будто можно было перетерпеть это, если просто не дать себе сорваться. Но дыхание всё равно ломалось, становилось короче, резче. — Кейт?.. — тихо, почти шёпотом. Она не ответила. Только уткнулась лбом ему в плечо, будто это было последнее место, где ещё можно держаться. И тогда он понял — да. Она плачет. Не громко, не навзрыд. Так плачут, когда слишком долго были сильными и просто больше не получается. Чарли ничего не сказал. Он просто обнял её крепче. И впервые за долгое время почувствовал, что не он один здесь держится из последних сил. Кейт всхлипнула ещё раз, резче, будто воздух застрял в груди и не хотел выходить. Она резко провела ладонью по лицу, пытаясь стереть следы, выпрямиться, вернуть себе контроль. — Прости… — глухо сказала она. — Я не хотела вот так. Не сейчас. И вообще… не на тебе. Чарли покачал головой почти незаметно, хотя она этого не видела. — Всё нормально, — сказал он тихо. Не как утешение — как факт. — Правда. Кейт на секунду замолчала. Потом вздохнула глубже, неровно, и чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него. Взгляд был усталый, потускневший, но в нём мелькнуло что-то другое — тёплое и больное одновременно. Она отвела взгляд, сжала пальцы, будто сама себя одёргивала. — Просто… ты напоминаешь мне… — добавила она тише, почти между словами, но потом взяла себя в руки. — Не важно. Глупости. Чарли не стал спрашивать. Он почувствовал это не головой — где-то глубже, в груди: не сравнение, не замена, а что-то очень личное, слишком уязвимое, чтобы произносить вслух. Он снова обнял её — осторожно, без давления. Кейт не отстранилась. И на этот раз её дыхание стало чуть ровнее.

***

Глория вела машину почти на автопилоте. Дорога тянулась тёмной лентой, фары вырывали из ночи куски асфальта, дорожные знаки и редкие деревья, похожие на сторожей. Отец позвонил вчера и сообщил ошарашивающую новость — Келли нашлась и она жива. И она… в психиатрической больнице. Эти слова до сих пор глухо отдавались где-то под рёбрами. Глория сразу подумала, что нужно поехать к ней, просто увидеть, убедиться, что это не очередной слух. Но когда она позвонила в больницу, врачи были вежливы и непреклонны: пациентке нужен покой, визиты пока запрещены, любые контакты могут усугубить состояние. Позже — сказали они. Слово, которое ничего не обещает. Глория набрала Нору почти сразу после звонка отца. Гудки тянулись долго, слишком долго, потом — тишина. Она попробовала ещё раз. И ещё. Телефон Норы молчал, как будто её просто… выключили. Она свернула на знакомую улицу, сбросила скорость. Дом Норы показался из темноты неожиданно — тёмный, тихий, будто неживой. Глория припарковалась чуть поодаль, не подъезжая вплотную, и заглушила двигатель. Ночь была глубокой, плотной, такой, когда город замирает и кажется декорацией. Разум подсказывал простое решение: мотель, сон, утром — новые звонки, новые попытки. Она даже посмотрела на часы, вздохнула, уже собираясь открыть дверь машины. И тут заметила свет. В одном из окон дома Норы горела лампа. Не ярко — тепло, неровно, как будто включили её не для уюта, а просто чтобы не сидеть в темноте. Комната Норы, на сколько Глория помнила. Глория снова посмотрела на телефон, потом на дом. Ночь вдруг перестала казаться пустой. Глория медленно выдохнула и открыла дверь машины. Подошла к дому медленно, стараясь не шуметь, будто ночь могла выдать её лишним звуком. Крыльцо скрипнуло под ногой, и она замерла, прислушалась. Тишина. Ни шагов, ни голосов — только далёкий гул города и собственное дыхание. Она подняла руку к двери. Пальцы почти коснулись кнопки звонка. Позвонить? Постучать? Сделать всё правильно? Но что-то внутри дёрнуло руку обратно. Слишком поздно. Слишком официально. А если там мать? А если Нора не сможет выйти? А если все спят в час ночи? Неужели… Глория огляделась и шагнула в сторону — к низкому выступу под окном первого этажа. Она поставила ногу, проверила опору, затем вторую. Холодный камень впился в ладони, когда она подтянулась выше. Сердце стукнуло сильнее — не от страха, а от знакомого, почти детского упрямства. Она прицелилась и прыгнула. Пальцы зацепились за металлический каркас второго этажа, тело дёрнулось, воздух выбило из лёгких. Каркас глухо звякнул, но выдержал. Глория повисла на мгновение, чувствуя, как ноют руки, потом подтянулась, неловко, с усилием, локтем задела край, тихо выругалась сквозь зубы. Ещё рывок — и она кое-как залезла наверх. Подоконник был близко. Она ухватилась за него, сдвинула ладони, выровнялась и осторожно наклонилась вперёд. Свет из комнаты ударил в глаза мягко, не ослепляя. Глория заглянула в окно и увидела Нору сразу. Та сидела за рабочим столом, спиной к окну, ссутулившись чуть больше обычного. Экран компьютера заливал комнату холодным светом — на нём шёл какой-то ролик с YouTube, мелькали кадры, но звук утопал в огромных наушниках, закрывавших Норе уши полностью. Она была сосредоточена до странности: плечи напряжены, движения точные, почти механические. В руках у неё был макет. Глория прищурилась. Домик какой-то? — Бля… — прошептала Глория. Она нахмурилась, достала телефон и набрала Нору. Экран в комнате тут же засветился — телефон лежал чуть поодаль от Норы, вибрировал, принимая вызов. Нора даже не повернула голову. Наушники глушили всё. Глория сбросила и попробовала приподнять окно. Ничего. Рама даже не дрогнула — защёлка была закрыта изнутри. Она посветила фонариком телефона, водя лучом по стеклу, по стенам, по затылку Норы. Свет скользил по комнате, но Нора оставалась в своём мире, будто отрезанная от реальности. Глория сжала челюсти. Она осторожно постучала по стеклу — тихо, почти вежливо, боясь разбудить родителей. Раз. Два. Ноль реакции. Тогда она постучала сильнее. Звук вышел глухим, отчётливым, в ночной тишине — почти громким. Нора не вздрогнула. Не обернулась. Продолжала клеить макет дома, будто ничего вокруг не существовало. Глория медленно убрала руку от стекла. Мысль мелькнула дурацкая и отчаянная: а не выбить ли стекло к чёрту? Глория даже представила звук — резкий, окончательный, такой, после которого уже нельзя будет сделать вид, что всё нормально. Но она выдохнула и остановилась. И тут её осенило. Глория быстро достала телефон, пальцы скользнули по экрану, открывая Facebook. Она зашла в диалог с Норой и набрала всего одно слово — короткое, без объяснений, без смайлов. «Обернись» Сообщение ушло. Глория замерла, почти не дыша, и наклонилась ближе к стеклу, вглядываясь в комнату. Прошла секунда. Вторая. На экране компьютера что-то мигнуло — маленькое уведомление в углу. Нора резко застыла. Её руки замерли над макетом, плечи напряглись. Медленно, будто опасаясь увидеть что-то неправильное, она повернула голову и посмотрела прямо в окно. Очки поймали свет, глаза расширились, зрачки дёрнулись, как у человека, которому в один миг сообщили, что реальность дала трещину. Нора уставилась на Глорию так, будто та была галлюцинацией, плодом недосыпа или чем-то куда более пугающим. Глория видела, как её губы беззвучно шевельнулись: «Что за хуйня?». Глория криво, почти нервно улыбнулась и подняла руку, помахав неловко, извиняюще. Нора вскочила так резко, что стул скрипнул по полу. Она сдёрнула наушники, будто они внезапно стали лишними, и подбежала к окну. Защёлка щёлкнула громче, чем хотелось бы, и створка распахнулась, впуская ночной воздух. — Ты с ума сошла… — выдохнула Нора, но в голосе было больше шока, чем злости. Ответа не последовало — Глория быстро перелезла через подоконник, неловко приземлилась на ковёр и только потом позволила себе выпрямиться. Окно тут же прикрыли, почти инстинктивно. — Почему ты не отвечала? — сразу спросила Глория, понизив голос. — Я звонила. Куча раз. Нора провела рукой по волосам, медленно, устало, будто этот жест был привычкой. — Мама, — сказала она просто. Потом добавила, уже тише. — Она запретила мне подходить к лесу или Салли. Это ладно, но в больницу и полицию тоже нельзя. Вообще никуда нельзя. Я расстроилась и закрылась в комнате, углубилась в макет. Телефон не видела. — И она ничего не сказала про Келли? — Глория нахмурилась. — Ни слова. Я спрашивала. Она просто… молчит. Будто если не говорить, ничего и не случилось, — Нора покачала головой. Взгляд у неё стал глухим, отстранённым. — А в больнице посещения запретили. Кивнув, Глория прошла дальше. Комната была словно собрана из кусочков Норы: стены в плакатах рок-групп, старых хорроров и странного фэнтези, полки, заставленные фигурками, книгами, кубиками для DnD. На столе и подоконнике — макеты домов, аккуратные и тревожно детализированные, будто Нора пыталась понять мир через их форму. Она остановилась у одного из них. — Давно этим занимаешься? — тихо спросила Глория. — Да, лет с десяти. Это помогает думать, — пожала плечами Нора. Потом посмотрела на неё и наконец позволила себе выдохнуть. — Я вообще не понимаю, что происходит. Всё будто разваливается… но, — она замялась, — я рада, что Келли жива. Правда. Даже если всё остальное — какой-то кошмар. В её голосе появилась дрожь — слабая, но настоящая. Глория вновь кивнула. Нора резко вздохнула, и слова вырвались почти сами: — Я вообще не понимаю… как Келли могла исчезнуть? — она моргнула, словно стараясь сбросить с глаз странный образ. — Она была на виду, а потом… просто исчезла! Это как в фильме «В высокой траве»… один момент — она рядом, а через секунду — нет! Глория хмуро нахмурилась, подняла бровь. — Нора… это невозможно, — сказала она твёрдо. — Люди просто так не испаряются. Никто. Даже если бы лес… даже если бы всё, что ты видела — не делай из этого фильм ужасов. — Но я видела! — почти закричала Нора, подскакивая на месте. — Я знаю, что это было! Глория чуть смягчила тон, глядя на её перепуганное лицо: — Ладно, слушай. Давай прогуляемся. Просто выйдем. Воздух, ночь. Может, станет легче. Нора задумалась всего на секунду, потом кивнула. Ей самой хотелось выбежать, хоть на минуту оставить тревогу в комнате. — Ладно… — тихо согласилась она. Она надела куртку поверх пижамы, схватила рюкзак, быстрый жест, немного неловкий. Глория проверила окно, они вместе вылезли наружу, и мгновение спустя холодный ночной воздух обнял их, шершавый и живой. Земля под ногами была чуть влажной, травинки скользили между пальцами ботинок. Свет фонарей падал на лица, освещая напряжённые глаза Норы и сосредоточенный взгляд Глории. Они сделали первый шаг в ночную прохладу, и на мгновение всё, что было внутри комнаты, осталось позади. Нора закинула рюкзак за спину, поправила лямки. Внутри — рации, маленький аптечный набор, фонарик и пара других вещей, которые, как она думала, могут пригодиться. На всякий случай. Они шли по тёмной улице, листья шуршали под ногами, и прохладный воздух бодрил после душной комнаты. Глория вынула из кармана сигарету, зажигалку, но тут же задумалась. — Хочешь закурить? — предложила она, не смотря на реакцию. — Нет, — Нора покачала головой, слегка улыбнувшись сквозь напряжение. Несколько шагов они шли молча, пока Нора, наконец, не заговорила, не сводя глаз с тротуара: — Я… честно, сильно удивилась, что ты вообще стала разбираться во всём этом вместе с нами. — Я не совсем понимаю, к чему ты ведёшь, — Глория нахмурилась и между бровями появилась очаровательная морщинка. — Ты же даже не знала нас до того, как Чарли исчез, — продолжила Нора. — Значит… из-за него? Глория чуть замялась, но ответила прямо: — Не только. Честно, не знаю, что сказать. Мне просто хотелось помочь. — Но… — Нора сделала паузу, как будто выбирала слова, — я знаю, что ты нравилась Чарли. Это ведь взаимно, да? Глория вскинула бровь, затем медленно улыбнулась. — Я не знаю. Нора кивнула, словно проверяя, что это правда, и плечи у неё немного расслабились. И они продолжили идти. Нора слегка усмехнулась, глядя на Глорию, и тон её стал легче, почти шутливый: — Знаешь… — сказала она, делая паузу, чтобы подобрать слова, — в мое окно лазили только парни. Год назад ко мне залез бывший. Отец тогда его спалил и сказал, что ни один парень больше не полезет ко мне в окно, иначе он лично будет с ними разбираться. Она хихикнула, словно сама представляя картину. — Вот бы он удивился, если бы сегодня увидел… девушку, — добавила она, глядя на Глорию с полуулыбкой, в её голосе проскользнуло лёгкое тепло и удивление. — Переиграла и уничтожила, — добавила Глория и девушки посмеялись. Ночь казалась чуть мягче, а шаги по холодной траве — чуть легче. Нора медленно опустила руку в рюкзак и достала две рации. — Зачем это? — спросила Глория, немного нахмурившись, глядя на блестящие кнопки и антенны. — В прошлый раз они почти сразу вышли из строя, — начала объяснять Нора, слегка дрожа от воспоминаний. — Хотела проверить дальность их действия, понять, где именно их глушат. Но так рисковать я больше не буду. Глория тяжело вздохнула, покачала головой и ответила спокойно: — Забей на это. — В каком смысле? — Пойдем, — Глория взяла Нору за рукав и повела куда-то. Сердце Норы всё ещё стучало быстрее обычного, от страха и напряжения. Но она не стала спорить. Она аккуратно спрятала рации обратно в рюкзак, глубоко вздохнула и, всё ещё настороженная. Но сворачивая с Глорией в сторону леса, замерла. Лес встретил их прохладой, шорохами и запахом влажной земли — и одновременно, странно, ощущением, что кто-то или что-то наблюдает за ними. Нора прижала рюкзак к себе чуть сильнее. — Постой, подожди! — сказала она, когда Глория уверенно шагнула вперед и взяла у неё рацию. — Ты не можешь просто… — Расслабься, Нора, — Глория ответила спокойно, но твёрдо. — Проверим рацию и всё. Нора замялась. Её ноги будто сами хотели пойти за девушкой, но страх не давал сделать шаг вглубь леса. Она смотрела, как Глория уверенно движется, будто знает каждый корень под ногами. — Пожалуйста, вернись, — тихо попросила Нора, глядя в темноту, где уже начала растворяться фигура Глории. — Не переживай, я не могу пропасть чудесным образом, — ответила Глория, голос уверенный, почти шутливый. Она остановилась, подняла руки и прыгнула на месте, показывая, что с ней всё в порядке. Нора наблюдала, сжимая рацию в руках, и медленно нажала кнопку, проверяя сигнал. Сигнал ловил. — Видишь? — крикнула Глория через лес, едва заметно улыбаясь. — Всё работает! Затем Глория с лёгкостью прыгнула в сторону. Нора застыла, не веря своим глазам. Рация выскользнула из её рук и с глухим гулом упала на землю. Глория прыгнула в сторону и Нора увидела… Боже, что она увидела?.. Глория словно растворилась в стволе дерева. И тут она появилась снова, но чуть дальше, как будто дерево само выбросило её наружу. — Глория! — закричала Нора, бросаясь вперёд, но ноги будто вязли в мху и листьях. — Глория! Глория подняла голову, огляделась, не сразу поняв, что происходит. Её руки машинально потянулись к рации, чтобы связаться с Норой. Рация работала. Она ещё раз прыгнула… и оказалась ещё дальше. Тьма леса вдруг стала непостижимо глубокой, деревья будто смещались, и пространство вокруг казалось чужим и нереальным. — Что… что блять происходит? — выдохнула Глория, голос дрожал. Она замерла, широко размахнув руками, пытаясь понять, где она на самом деле. Как она тут оказалась? Почему так далеко? — Беги! — крикнула Нора, сердце стучало так, что казалось, оно выскочит из груди. Лес задышал странной, чуждой жизнью, и каждая секунда становилась ловушкой для тех, кто не успевал понять правила этой жуткой игры. Нора стояла на краю леса, дыхание колотилось, глаза разрывались между темнотой деревьев и крошечной фигурой Глории, которая отчаянно бежала к Норе. Казалось, что каждое её движение тщетно — ни на сантиметр она не приближалась к безопасной границе, словно лес сам вытягивал пространство, превращая бег в бесконечность, как в страшном сне. — Глория! — кричала Нора, голос рвался, дрожал. — Беги! Не останавливайся! Глория металась, ноги били по мху и корням, паника почти выдавливала из неё воздух, но она не останавливалась. Каждое мгновение казалось вечностью. Нора, почти парализованная страхом, пыталась зайти в лес, но ступени в глубину казались чересчур опасными. Она тянула руку к Глории, как будто могла дотянуться через пространство, которое раздвигалось между ними, но тщетно. Глория исчезала дальше, словно растворяясь в ночной тьме. Отчаяние подталкивало Нору к действию. Она подбежала к ряду мусорных контейнеров, повалила один из них. Рука зарылась в мусор, переворачивая обрывки бумаги, старые коробки, выброшенные вещи. И вдруг она наткнулась на старую бельевую верёвку. Достаточно длинную. Достаточно, чтобы попробовать что-то… хотя бы минимально контролируемое, чтобы не стоять и смотреть, как Глория растворяется в этом кошмарном лесу. Нора сжала верёвку в руках, сердце стучало так, что казалось, его слышно было в каждом шаге Глории. — Сейчас, Глория! Я сейчас… Нора стояла на краю леса, дрожащая от страха. Сердце бешено стучало, дыхание сбивалось, руки сжимали верёвку. В голове всё смешалось: свет фонарика, шорох листвы, крики Глории. Ей казалось, что деревья двигаются, что лес сдавливает с каждой секундой, а Глория — словно растворяется, всё дальше и дальше, как в кошмарном сне. — Глория! — закричала Нора, голос дрожал и рвался, ком в горле мешал выдоху. — Лови! Она бросила верёвку. Первой попыткой промахнулась, второй — снова мимо. Сердце подскакивало, руки дрожали. Нора чувствовала, как адреналин будто кипит по венам, колотится в голове, сжимает грудь и ноги делают неверные шаги на мягкой земле, покрытой опавшей листвой. Собрав всю решимость, она шагнула глубже в лес. И снова бросок. Верёвка натянулась, зацепилась сук рядом с Глорией. И Глория схватилась за веревку. Но тут что-то словно вырвалось из леса: мощная сила сжала сбила Глорию с ног и поволокло дальше, Нору потянуло вместе с ней в глубь чащи. Ступни проваливались в мягкий мох, корни под ногами цепляли, листья царапали лицо. Сердце сжалось до колотящего кома. Глория яростно пиналась, ломала пространство вокруг ногами, хваталась за корни и сучья, пытаясь освободиться, хотя не видела врага. Нора чувствовала, как сила леса тянет их обеих, как лес словно оживает и хочет проглотить их целиком. Руки горели, ладони жгло от натяжения верёвки, кожа натиралась, кровь медленно проступала, но Нора держала крепко, не думая о боли, лишь о том, чтобы не потерять Глорию. — Держись! — кричала Нора себе и Глории одновременно, ноги горели, руки горели, спина стонала от напряжения. И вдруг, через мгновение, усилия сработали. Верёвка натянулась идеально, Нора вложила всю силу, вцепившись пальцами, и с криком потащила Глорию на себя. Стук, шум листвы, свист ветра — и они выскользнули наружу, падая на землю, запыхавшиеся, мокрые, с ладонями в крови. Лес будто отпустил их, и только дрожь в теле и стук сердца напоминали о том, что это был не сон. Нора прижала Глорию к себе, задыхаясь, ощупывая её, проверяя, жива ли. Руки горели, спина ныла, но главное было одно — она вытащила Глорию наружу. И этот факт перевешивал всю усталость и боль. Глория, спотыкаясь и падая на мягкую землю, сразу же поднялась на ноги и рванула по дороге, не оглядываясь. Дорога казалась знакомой, но Норе всё равно было страшно — она стояла на краю леса, тяжело дыша, пытаясь идти за ней, и вдруг… Что это? Сначала её взгляд зацепился за силуэт между деревьями, и Нора моргнула, пытаясь сосредоточиться. Тень стояла почти неподвижно, но форма была странной — не человек. Пропорции, движения, будто что-то было не так с самой реальностью. Сердце Норы сжалось, адреналин прокатился по венам, руки подскочили вверх. Нора втопила быстрее Глории — Не оборачивайся! Беги! — кричала Нора, голос сорвался, дрожал, слёзы жгли глаза. Глория почти остановилась, повернулась на ходу, глаза широко раскрылись. Увидела! — Я обернулась! — пронзительно закричала она, не успевая понять, что именно увидела, но страх уже прожигал всё внутри. Нора не была уверена, увидела ли Глория что-то конкретное. И неважно. Сам факт того, что Глория обернулась — уже довёл её до паники. Их крики вырвались наружу, пронзая ночь, эхом отражаясь от пустых улиц, перебивая тишину района. Словно весь мир пробудился от ужаса вместе с ними. С криками, почти не думая о последствиях, они рванули к первому безопасному дому — дому Салли. Нагло, без приглашений они открыли дверь, заперлись и, толкаясь на лестнице, вбежали на второй этаж. И, наконец, заперлись в комнате Чарли. Снаружи слышались их приглушённые крики.