В пламени заката

      О косяк двери, перекрывая всякую возможность вырваться наружу, небрежно оперся высокий мужчина в шерстяной темно-синей куртке, с загорелым лицом и связанными в хвост темными волосами. Он выглядел сильным и ловким, мощную шею украшал красный рыбацкий платок. В руке мужчина держал большой старинный пистолет, ствол которого смотрел прямо в лоб Тиммела.       Он вряд ли был обитателем дома, ведь на кухне Тиммел заметил только две использованные миски. И не похоже, что деловой партнер хозяина, скорее сосед или приятель. Хозяин походил на мелкого торговца, а незнакомец мог быть рыбаком, а то и пиратом, судя по небрежной уверенности, с которой он держал оружие.       Тем временем в помещение ворвались двое мужчин, которых Тиммел оставил на кухне.       Он сморгнул с глаз слезы и развернулся вполоборота к новой опасности, так, чтобы держать в поле зрения и громилу в косынке, и хозяина дома, который теперь был без лампы, зато вооружился его собственным пистолетом.       — Смирно стой, иначе проделаю в твоей голове лишнюю дырку! — грозно пообещал он Тиммелу, не пытясь, впрочем, сократить разделявшее их расстояние.       Пришлось послушаться. Тиммел замер в середине комнаты, не решаясь не только двинуться с места, но даже и шелохнуться.       У него из оружия оставался только спрятанный под одеждой кинжал. А оба дарийца располагались не в одну линию с Тиммелом, а наискосок, так что они в любое мгновение могли застрелить его, без опасения попасть друг в друга. Надеяться, что они одновременно промахнутся, тем более на таком ничтожном расстоянии, не приходилось.       — Кто это, Невет? — спросил человек у двери, не спуская глаз с Тиммела.       — Должно быть, шпион, которого ищут в верхнем городе, — рассудительно ответил Невет. Он и говорил, как мелкий торговец, — Тот самый, про которого ты рассказывал. Надо же, ищут там, а он вон уже куда прибежал! Держи его на мушке, Гален. Сейчас пошлем Киама за стражниками к Восточной башне.       Глаза всё ещё слезились и в носу щипало, хотя и гораздо меньше, чем в первый момент. Зато дыхание восстановилось и, главное, Тиммел снова начал соображать. Это было единственным, что делало его положение не таким безнадежным, как могло показаться на первый взгляд.       — Киам, олух, поторопись! — взбудораженно распоряжался хозяин дома, — Беги к башне, да смотри ничего там не перепутай. Обязательно расскажи стражникам, что мы поймали настоящего итаркского шпиона. Пусть приходят не менее, чем втроем, да захватят с собой крепкую веревку.       — Вот им повезет, этим троим, — пробормотал Тиммел.       — Уже иду, Невет! — угодливо пробормотал Киам и начал движение к двери, боязливо обходя Тиммела по большой дуге, как будто опасаясь, что тот припомнит ему брошенный в лицо перец. Тем временем Гален, стоящий у двери, не выдержал и недоверчиво поинтересовался, всё так же держа дуло пистолета направленным в грудь пленника:       — И чем же это им повезет?       — Ясно, чем. Они прославятся на весь город. Кроме того, Тарес щедро наградит их за мое задержание. За то, что они, проявив внимательность и бдительность, поймали настоящего шпиона…       — Это МЫ проявили бдительность! — вмешался Невет недовольным тоном.       Тиммел ничего не ответил хозяину дома, только презрительно ухмыльнулся с видом человека, который знает лучше, но абсолютно не заинтересован в продолжении спора. Он уже сказал достаточно, теперь оставалось только ждать и надеяться, что брошенные им семена сомнения прорастут сами собой.       И действительно, на лицах всей троицы, даже слуги, Киама, проступило задумчивое выражение. А Невет воскликнул так громко и уверенно, как будто пытался убедить сам себя:       — Стражники расскажут Таресу, что это мы тебя задержали!       — Держи карман шире! — ухмылка Тиммела сделалась откровенно издевательской. — Разумеется, они расскажут Таресу об обстоятельствах ареста так, чтобы он в первую очередь заметил и наградил их самих. Впрочем, может быть, разок упомянут и вас троих.       — Мы пойдем вместе со стражниками и сами все расскажем Таресу, — отмахнулся от его слов Невет.       — Так вы им и нужны.       Невет рассерженно прикусил губу. Он пребывал в затруднении. Ему все больше казалось, что Тиммел не так уж и неправ. Пистолет в руке Невета смотрел дулом в пол, он, похоже, вообще позабыл о смертоносном оружии.       К сожалению, Гален у двери не проявлял подобной небрежности, дуло его пистолета по-прежнему смотрело прямо на Тиммела.       — Ты просто пытаешься затянуть время и обмануть нас! — обвиняюще бросил он.       — Обмануть вас?! Для этого никто не нужен, вы с этим и сами отлично справитесь!       — Так мне бежать за стражниками? — решился уточнить свое задание Киам, который, тем временем, добрался до входной двери. Рослый Гален через его голову переглянулся с Неветом, но прежде, чем они пришли к единому мнению, Тиммел ответил сам:       — Беги, конечно, и покончим с этим. Мне надоело ваше общество, — он сложил руки на груди и хладнокровно добавил, — Кстати, меня называют Ниэн. Никто и никогда не поверит, что меня арестовали трое гражданских, особенно таких остолопов, как вы.       Гален с Неветом опять многозначительно переглянулись, на лице последнего от тяжких раздумий даже выступила испарина. Он выглядел как человек, который совершает дорогую покупку, но не уверен, что ему не подсунут за его деньги какую-то ерунду. Нерешительно поджав губы, Невет еще больше нахмурился и упрямо буркнул:       — Нужны мы или не нужны, а стражники не могут не позволить нам пойти вместе с ними. Мы поможем им охранять тебя и поговорим обо всем с Таресом. Да ты же сам и подтвердишь, что это именно мы поймали тебя.       — Поверьте, — невесело усмехнулся Тиммел, — Тареса будут интересовать совсем другие вещи. И меньше всего вопрос о том, почему какие-то идиоты увязались вместе со стражниками. А я сам, по своей охоте, уж конечно, ни за что не признаюсь в таком позоре.       Невет, услышав слова, прозвучавшие достаточно убедительно, растерянно потер лоб рукой с зажатым пистолетом.       Шансы, что Невет выстрелит сам себе в лоб, все еще оставались невелики. Но зато заботливо посеянных Тиммелом сомнений хватило, чтобы остановить слугу, уже взявшегося за ручку двери.       — Погоди, Киам! Не надо никуда бежать, ты нужен мне здесь. Сделаем лучше по-другому. Обойдемся без стражи, нечего их зря беспокоить. Мы вооружены, нас тоже трое. Мы обыщем итарка, свяжем и сами отведем к Таресу… — тут Невет с сомнением взглянул на Тиммела и поправился, — Сначала свяжем, потом обыщем. Пойди-ка, притащи из кухни веревку. Да возьми новую, крепкую, из тех, что висят слева, на крюке.       Дав слуге эти указания, он метнул подозрительный взгляд на Тиммела, но тот стоял совершенно неподвижно, всё так же сложив руки на груди и равнодушно уставясь в пол, как будто потеряв интерес к дальнейшей дискуссии и смирившись с перспективой скорой встречи с Таресом.       Киам послушно побежал в проход, ведущий на кухню, и вскоре оттуда послышался грохот, как будто что-то разбилось. Невет тоже услышал этот звук, страдальчески поморщился, и дуло пистолета в его руках в который раз описало дугу и ушло куда-то в сторону. А вот пистолет Галена, явно обладавшего куда более твердой рукой и слабым воображением, к разочарованию Тиммела, даже не колыхнулся.       Тем временем на кухне еще пару раз громыхнуло и, очевидно, поиски Киама увенчались успехом, поскольку слуга вернулся в комнату с большим мотком толстой пеньковой веревки.       — Наконец-то! Тебя только за смертью посылать, — раздраженно воскликнул Невет, — Свяжи его! Он не станет сопротивляться, если не хочет поймать пулю.       Тиммел послушно протянул обе руки запястьями вперед, навстречу Киаму, ласково глядя парню в глаза и одновременно отступая в сторону входной двери, чтобы дать тому больше места.       Киам шагнул за ним. Покладистость Тиммела несколько притушила его недоверие, но все же не до конца, поэтому парень попытался, не прикасаясь к пленнику, издали накинуть веревочную петлю на руки и, конечно, промазал.       — Хватит валять дурака, олух! — раздраженно прикрикнул его хозяин, — Ты хоть что-нибудь можешь сделать правильно?! Возьми веревку как следует и крепко свяжи ему руки!       Киам шагнул еще ближе к пятящемуся от него Тиммелу.       Оба наблюдавших за ними дарийца смутно осознавали, что в этой сцене есть что-то неправильное — противоречие между готовностью Тиммела подчиниться и тем, что он все еще держал слугу на дистанции, шажок за шажком отступая от него. Могло показаться, что эти двое разучивают какой-то странный танец, но тут Киаму все же удалось приблизиться настолько, чтобы набросить петлю на протянутые ему запястья. Правда, довести до конца это движение и затянуть веревку он так и не сумел.       Тиммел обеими руками притянул его к себе и тут же резко оттолкнул на Галена. За это время они с Киамом значительно приблизились к дверям. Это произошло незаметно ни для кого в комнате, кроме, конечно, самого Тиммела.       Гален никак не ожидал такого коварного нападения. Как ни тверда была его рука, но она дрогнула. Громыхнул выстрел, и пистолетная пуля пробила Киама насквозь. Парень в судорогах рухнул на пол. Грохот выстрела, клубящийся дым и, главное, зрелище бьющегося на полу Киама и стремительно расплывающейся под ним кровавой лужи буквально парализовало Галена и Невета.       Тиммел воспользовался моментом, чтобы выхватить свой кинжал, броситься на Галена, который все еще сжимал в руке разряженный пистолет и, впечатывая лезвие в его горло, развернуть так, чтобы дариец прикрывал его своим телом как щитом.       — Вперед! — приказал Тиммел, толкая заложника перед собой и вынуждая его наступать в сторону сделавшегося бледным как смерть Невета. Гален, может, и хотел бы послушаться перед лицом таких весомых аргументов, как кинжал у его шеи. Но для того, чтобы двигаться, куда сказано, ему нужно было идти практически по телу Киама, поэтому он инстинктивно тормозил обеими ногами.       Только после того, как Тиммел усилил давление лезвия, Гален решился сделать шаг прямо в огромную темно-красную дымящуюся лужу. Они все больше сокращали расстояние до Невета, который, заметив угрозу, выставил перед собой пистолет и в ужасе выдохнул.       — Не подходи!       — Ты, собственно, кого из нас имеешь в виду, меня или Галена? — светским тоном поинтересовался Тиммел и, пока Невет тщетно пытался сформулировать ответ, продвинулся еще на шаг вперед.       — Я буду стрелять! — затравленно пискнул Невет.       — Тогда ты убьешь его, как он убил Киама. У тебя поднимется на него рука? Его мучительная смерть будет на твоей совести. Хочешь увидеть, как выпущенная тобой пуля разорвет ему грудь? — задавая эти вопросы, Тиммел не прекращал толкать Галена перед собой. Невет пятился, глядя на Тиммела, как кролик на змею. Очень быструю и очень ядовитую змею.       Наконец расстояние между ними сократилось настолько, что отступающий хозяин дома уперся спиной в стену и вынужден был остановиться.       Тиммелу не очень нравилось то, как трясутся руки Невета и дергается пистолет. Опасность выстрела, пусть и случайного, возрастала. На таком расстоянии тело Галена не защитит от пули. Его пробьет насквозь, и тогда убитым или раненым окажется не только Гален, но и сам Тиммел.       Пора было кончать с обоими. Сократив расстояние еще на шажок, Тиммел глубоко резанул острым кинжалом по горлу Галена и толкнул его тело на Невета.       Даже теперь Невет так и не решился выстрелить, видимо, не понимая, что падающий на него приятель уже фактически мертв. Бесполезный пистолет все так же трясся в его руке, хозяин дома бесшумно открывал и закрывал рот, переводя взгляд от одного распростертого на полу трупа к другому.       Гален лежал на спине и, хотя еще издавал хрип и бульканье, вполне мог считаться покойником. Вытаращенные глаза постепенно стекленели, а кровь из широкого разреза хлестала фонтанчиком, струилась вниз, и лужа на полу под его головой быстро росла, угрожая рано или поздно слиться в одно целое с лужей, расплывшейся вокруг Киама. В комнате стоял тяжелый, животный запах крови, перебивавший кислый пороховой дым.       Кинжал Тиммела тоже был скользким от крови. Он перехватил рукоятку поудобнее, готовый нанести очередной смертельный удар, когда снаружи донесся громкий окрик:       — Эй, Невет, можно зайти? Это я, Раддал. Слыхал, тут у нас стреляли совсем неподалеку? Не знаешь, что опять приключилось?       Тиммел мгновенно передумал убивать хозяина дома. Он немного опустил руку с кинжалом, попытался поймать остекленевший взгляд Невета и негромко, но с нажимом произнес:       — Скажи ему, что это опять палят в честь победы! Скажи, пусть уходит! Предупредишь его — убью, а если поможешь избавиться от него, оставлю в живых.       Это было довольно самоуверенное заявление, поскольку заряженный пистолет все еще находился в руках Невета. Но хозяин дома, потрясенный тем, как быстро и деловито Тиммел расправился с предыдущими жертвами, не усомнился в его способности осуществить свою угрозу.       Он попытался сказать что-то вслух, но не преуспел в этом, сколько ни пытался. Губы его бесшумно шевелились, белые щеки тряслись.       — Давай же, спаси свою жизнь! Крикни ему, что ты занят и не можешь открыть! — шепотом настаивал Тиммел.       Наконец у Невета вновь прорезался голос:       — Оставь меня в покое, Раддал! Надоело! Всю ночь пальба и вопли, так еще и днем отоспаться не дают. Стреляли, наверное, снаружи, на улице. Проваливай прочь, не до тебя сейчас, я спать хочу!       Через полузакрытые ставни слышно было, как сосед нерешительно топчется снаружи.       — А что ты там про воров орал?       — Да это Киам опять что-то уронил. Ты же его знаешь. Один урон и разорение от него, хуже, чем от воров, вот я и ругался. Ты уйдешь или нет?       — Ухожу, ухожу!       — Отдай мне пистолет! — потребовал Тиммел, когда снаружи раздались удаляющиеся шаги.       — Нет, — отчаянно замотал головой Невет, — Ты… Ты меня убьешь!       — Не убью, я же обещал, — мягким тоном, чтобы не пугать его еще больше, напомнил Тиммел и дружелюбно улыбнулся.       Правда, Невет не оценил его добродушия, а улыбка и вовсе заставила хозяина дома содрогнуться. Пришлось еще немного поубеждать его, прежде чем Тиммел смог вновь завладеть собственным пистолетом. Он тщательно связал Невета той самой принесенной Киамом верёвкой, засунул в рот тряпку вместо кляпа, чтобы помешать ему позвать на помощь, по крайней мере на какое-то время.       Потом, переступив через тело Киама, вернулся на кухню и склонился над кадушкой с водой, чтобы напиться и, заодно, умыться.       На то, чтобы отмыть кровь, которая каким-то образом оказалась не только на ноже, но и на рукавах, и даже в волосах, Тиммелу пришлось потратить много времени. Но это необходимо было сделать.       С него хватило не в меру наблюдательных горожан. Не хватало еще броситься кому-то из них в глаза кровавыми разводами на лице или одежде.       Покончив с мытьем, он еще раз проведал Невета. Хозяин дома тихо и неподвижно лежал на небольшом участке пола, еще свободном от крови, и, кажется, даже дышал через раз.       Тиммел дополнил свой скромный арсенал пистолетом Галена, осторожно приоткрыл входную дверь, убедился, что снаружи пусто, и выскользнул в образовавшуюся щель.       Стараясь по возможности держаться подальше от скоплений людей и не привлекать к себе лишнего внимания, он по дуге обогнул центральную рыночную площадь, на которой шла оживленная торговля. Всё выглядело так, как будто Эйнас вовсе не находился в осаде. Ну разве что цены взлетели вверх и покупатели вдвое энергичнее торговались с продавцами.       За площадью потянулись улицы с богатыми домами и лавками. Тиммелу удалось миновать их без всяких происшествий. Правда, в этой части города все еще праздновали успешное отражение ночной атаки, и пришлось два раза отклонить любезные приглашения выпить за победу. Тиммел каждый раз ловил на себе изумленные отказом от дармовой выпивки взгляды. Но он, не глядя ни на кого, внушительно ронял: «Ещё рано пить за победу. Подождём до завтра!»       Такое объяснение производило на людей впечатление, и его тут же оставляли в покое.       Спрашивать дорогу не хотелось, а незнакомые улицы изгибались, коварно и неожиданно меняли направление, так что пришлось изрядно поплутать по Эйнасу. Наконец ему попалась улица, ведущая вниз, а значит, к морю, то есть туда, где должна была находиться гавань и Морские ворота — цель его путешествия.       Следуя ей, он вышел на расположенный поблизости от гавани Рыбный рынок, который оставался закрытым вот уже несколько дней. С тех самых пор, как Морские ворота, в целях безопасности, заперли и рыбаки перестали выходить в море и возвращаться с уловом.       Несмотря на это, над площадью, где располагался рынок, все ещё висел стойкий запах рыбы. Он навечно впитался в деревянные прилавки с бортиками, на которые рыбаки обычно вываливали свой скользкий чешуйчатый товар, и, кажется, даже в булыжники мостовой.       На площади и под сооруженными для продавцов навесами было безлюдно.       Только на пороге деревянной будки, где прежде торговали фритированными в масле кусочками рыбы, сидел её понурый владелец. Похоже, он не разделял охватившего его сограждан ликования.       В руках у него была бутылка, к которой он периодически прикладывался, ища утешения. А в промежутках громко оплакивал свое разорение, ругал глупость и недальновидность городских властей, бунтовщиков и нарушителей спокойствия всех мастей и прочих крикунов и бездельников, запретивших рыбакам ходить на промысел и лишивших тем самым честных людей их законного заработка, а Эйнас — его лучшей уличной еды.       Он с надеждой посмотрел на проходящего мимо Тиммела, но тот беседы не поддержал.