Стать богатым

Луи не помнил, во сколько пришёл домой, да и каким образом — тоже. Голова раскалывалась, а глаза не открывались, его разбудили громкие звуки на кухне, но он по привычке подумал, что это Дьюи, и не ошибся, когда они прекратились, а перед ним оказался Дью: — Луи, ты как? Схватившись за голову, Дак попытался встать, упираясь одной рукой в диван. Он разглядывал комнату так, словно видел её впервые. В гостиной было жарко, так что Лу стянул с себя плед, который упал на пол — наверное, это Дьюи его укрыл, ведь это вообще был не его плед. Посмотрев на Дью, он постепенно начал вспоминать события вчерашнего вечера и сегодняшней ночи: — Паршиво, — Луи испугался от собственного голоса и не узнал его. Прокашлявшись, он продолжил. — А сколько времени? — Почти десять. Заходила Голди, оставляла ключи от своей квартиры. Сказала, что уедет на Рождество и попросила поливать её цветы, — когда возникла неловкая тишина, Дьюи взглядом указал на маленький столик. — Кстати, по поводу воды. — Спасибо, — он взял стакан в руки, так и не сумев сесть на диван и полностью опустошил его за считанные секунды. — Я тебя ночью не разбудил? — Да что ты, я ещё не спал, когда ты пришёл, — отмахнулся Дьюи. Вообще, неожиданный уход Лу слегка встревожил Дью, юноша начал думать, что с его мужем что-то случилось и на почве дурных мыслей уснуть долго не удавалось, однако этого Луэллину знать необязательно, ещё будет чувствовать себя виноватым. — Слушай, Дьюи, — сглотнул он. — Извини за вчерашнее и… получается, уже за сегодняшнее. Тебе больше не придётся притворяться моим мужем на работе: если кто-то спросит про тебя, буду говорить, что ты занят. Думаю, если бы я сказал так сразу, то и проблем не было. — Луи, всё хорошо, правда, — он присел на край дивана, а спокойная реакция Дьюи удивила. — Если ты так говоришь только из-за Госалин, то не бери в голову. Мне очень понравились твои друзья, и я рад, что познакомился с ними. Так что я даже не жалею, что выбрался в люди вместе с тобой. Потому что Луи вчера поразил. Он неохотно признавал, что что-то изменилось между ними, а после того, как Луэллин его защитил перед своими коллегами, Дьюи стал смотреть на него другими глазами. Он мягко улыбался, сначала взглянул на Лу, внимательно разглядывая, как тот крутит в руках пустой бокал, а потом отвёл взгляд в пол. — В общем, я буду рад, если мы закроем раз и навсегда этот разговор, — он встал с дивана, взглянув на Лу. — И да, я про ключи сказал, потому что уезжаю в Сан-Мишуно сегодня вечером на несколько дней, ты же не забудешь про цветы? — Уезжаешь? — резко оживился Луэллин, что аж наконец-то сел на диван. — А, точно, Рождество, — грустно улыбнулся Лу. Как только он услышал про Сан-Мишуно, про свой родной город, сердце резануло. В этом году Дак будет вдали от него, от родного дома, в котором провёл двадцать лет. — Надеюсь, ты хорошо отметишь его. Он смотрел на улыбающегося Дьюи, который неловко поправлял волосы. Усмехнувшись, Дак повернулся и уже хотел выйти, но Луэллин его остановил. — Дьюи, — с хрипотцой сказал он. — Да? — Ты такой удивительный. Слова Луи ошарашили, Дьюфорд, конечно, знал, что Дак время от времени может выдать такое, из-за чего потом не то, что говорить тяжело, но и сдвинуться с места практически невозможно. Он почувствовал, как не вовремя лицо обдало румянцем, а все слова вылетели из головы. Не успел Дью ничего сказать, как в комнату зашла Голди, которая, на удивление Луэллина, всё это время была у них в квартире. — О, Луи, доброе утро! — Миссис О’Гилт, рад вас видеть! — он встал с дивана, чтобы подойти, но остановился, взглянув на себя в зеркало. Лу выглядит так, словно пил не один вечер, а всю жизнь: у него никогда не было таких больших мешков под глазами за последние полгода, волосы торчали в разные стороны, да и он весь покрылся какими-то странными пятнами. — Извини, не хотела тебя будить. Дьюи сказал, что вчера у вас двоих была вечеринка, видимо, которая переросла в бурную ночь, — усмехнулась она, а Луи застыл от неожиданности. — Голди, вы не о том подумали! — начал он, но женщина его снова перебила. — Да ладно, этого нечего стыдиться! Я ведь тоже была молодой, всё понимаю. Помню, когда мой возлюбленный в молодости напивался, так тоже был настолько прилипчивым и любвеобильным, что я его также отправляла спать на диван, — посмеялась она. — Ну, не буду вас отвлекать, пойду по своим делам. Как только входная дверь закрылась, Луи ради приличия несколько секунд молчал, дабы дать высказаться Дьюфорду, но всё же начал первым диалог: — Если ты сейчас рассмеёшься, я тебя повалю на этот диван. — Ты немного опоздал, эту фразу нужно было говорить, когда Голди была здесь, — и, не сдерживаясь, он прикрывает рот, складывается пополам и начинает смеяться во весь голос. — Да нет же, это вы оба не о том подумали! — теперь лицо становится красным у Луэллина. — Мне срочно нужно принять душ, ещё больше откровенностей за утро я не выдержу. В душ ему и вправду нужно, ведь рабочий день никто не отменял. Голова раскалывалась и, конечно, похмелье точно повлияет на сегодняшнюю работоспособность, но Лу закрыл годовые отчёты по рекламе, так что день должен был пройти скучнее обычного. В теории это так, но на практике… Сегодня он даже не завтракал, Дьюи утром не готовил, а Луи уже настолько обленился, что не мог сделать себе бутерброд, — наверняка с этим нужно что-то делать, ведь до Рождества и пару дней после главного повара дома не будет. Луэллин на досуге обязательно подумает, как себя развлечь, а пока все его мысли заняты работой… И Джайро. Он понимал, что встретит его, но после вчерашнего совсем не знал, как лучше себя вести. Игнорировать? Делать вид, что ничего не было? Проглотить обиду и злость? Гиарлуз много позволял себе лишь потому, что находится ближе к Скруджу, но ведь у Луэллина всё ещё оставалось преимущество как у родственника, да? Какое никакое, но точно есть. Он заходит в офис, видит своих коллег, но не замечает Веббигейл — наверное, девушка ещё не пришла. Парень уже хочет сесть за своё рабочее место, но ему не даёт это сделать появившийся из ниоткуда начальник: — Луи, — странно, что только по одному тону в голосе он понял, что Фентон явно не в духе. Парню оставалось только надеяться, что он не стал причиной его плохого настроения. — Где отчёты за этот месяц? Они должны были быть у меня ещё три дня назад. — Что? — озадаченно смотрит Лу. — Но я же приносил вам, — в этот неподходящий момент в отдел зашёл Гиарлуз, и Дак не знал, ругнулся ли он у себя в голове или вслух. Ну почему ему нужно появляться тогда, когда что-то идёт не так? Словно этот напыщенный петух чувствовал неладное. — Оставлял на столе… — Опять проблемы? — надменно спросил «напыщенный петух», складывая руки на груди, чувствуя своё превосходство. Хотя, такое выражение лица у Гиарлуза было постоянно, и это начинало бесить Луи. — Боже, ваш отдел держится на добром слове. Луи ничего не ответил, он попытался сделать вид, что Джайро не существует — старался даже не смотреть в его сторону, хотя не получалось, ведь боковым зрением видел, как у Джайро… поменялось выражения лица? Он чувствовал, что «правая рука» Скруджа сверлит его взглядом, но почему не убийственным или враждебным? Почему он резко сменился на жалобный? Хотя, Дак не мог точно знать наверняка. Он лазал в документах на рабочем столе и был благодарен всем богам за то, что ещё не успел удалить последние отчёты. Луэллин быстро их распечатал, отдал Кабрере, и, казалось, что проблема решена, но Гиарлуз снова решил вставить свои пять копеек: — В чём же проблема сделать это раньше, Дак? Луи не поворачивался, дожидаясь, пока Фентон уйдёт к себе в кабинет, а Джайро покинет отдел. Когда он остался наедине со своими мыслями, парень стал сверлить взглядом дверь, в которую вышел Гиарлуз. В его голове был отличный план, как он сейчас побежит за ним, выскажет всё, что накопилось со вчерашнего, — и, возможно, не только вчерашнего — дня, говоря о том, что посторонние люди не имеют права ограничивать его общение с дядей. Как только рука тянется к дверной ручке, кто-то опережает его с другой стороны, потянув дверь и чуть не зарядив Луи по лбу: — Ой, извини, — неловко заходит Веббигейл. — Я тебя не заметила. — И тебе привет, — отходит в сторону он, смотря Вебби через плечо, пытаясь выглядеть Джайро. А ещё Гиарлуз не имел права подставлять его. Как же так оказалось, что отчёты пропали? Луи прекрасно помнит тот день, когда собственноручно распечатывал и отдавал Кабрере нужные документы. И вот, когда обнаружилась пропажа, позлорадствовать пришёл тот, кто не терпит Луэллина лишь по одной причине — он родственник его боса. Это было нечестно и несправедливо по отношению к нему. Настроение на весь день испортилось, он практически ни с кем не общался и игнорировал рождественское настроение друзей. Да, возможно, сегодня Луэллин походил на Гринча, но поводов для радости не было. Сегодня был последний рабочий день перед праздником, которого так сильно ждут все, кроме того, кто вечером вернётся в пустую холодную квартиру и ляжет спать, проклиная Джайро. Но он всё равно радовался, когда рабочий день закончился, когда прощался с коллегами и желал хорошо провести Рождество. Луи не спеша шёл домой и думал, что ещё успеет пересечься с Дьюфордом, поздравить его и подарить подарок, но, как только он зашёл в квартиру, сразу понял, что дома никого нет. Странно, что он ощутил эту пустоту. Свет нигде не горел, с кухни не доносилось пряного аромата, не играла музыка — от этого становилось одиноко. Луи не заметил, как привык жить с кем-то, а особенно с Дьюи, раньше он думал, что это сущий кошмар — иметь соседа и делить квартиру с другим человеком. На деле оказалось совсем по-другому. И чем же ему заниматься, пока Дьюфорда нет дома? Он зашёл на кухню, чтобы выпить воды — в горле ужасно пересохло. На самом деле, хотелось ещё и есть, так что параллельно Луэллин думал, что же такого можно быстренько сготовить, пока случайно не перевёл взгляд на стол и не заметил пирог, рядом с которым лежала записка. Аккуратно и бережно он взял в руки клочок бумаги и, раскрыв его, начал читать: «Мне пришлось уехать чуть раньше, извини, что не успел попрощаться. В качестве извинений, я надеюсь, что ты примешь этот яблочный пирог. Счастливого Рождества, Луи! P.S. Не переживай, яблоки красные — я помню, что ты не ешь зелёные» Луи машинально начал улыбаться, вновь и вновь перечитывая послание, которое Дьюфорд аккуратно вывел на бумаге. На душе стало спокойно, настроение сразу поднялось — теперь ему не так плохо и одиноко, как было несколько минут назад. Дак запретил себе хандрить. Он знал, что, если бы Дьюи был здесь, то точно не одобрил такой настрой. Чтобы хоть как-то поднять рождественский дух, он, спрятав пирог в холодильник, решил украсить квартиру, чтобы порадовать самого себя — да и Дьюи будет приятно возвращаться туда, где царит праздник, а не уныние. Все лишние мысли ушли на задний план, он уже забыл, как часами раннее проклинал Джайро и ненавидел Рождество — кажется, всё это происходило не с ним. Он настолько увлёкся уборкой и украшением ели, что не с первого раза услышал дверной звонок, который наконец-то починили спустя два месяца. Луи слегка удивился, но подумал на Голди — может быть, она ещё не уехала? Он неспешно подошёл к двери, однако, когда посмотрел в глазок, никого не увидел. Подумав, что это ребячатся дети, он повернул замок, открывая дверь, но, выглянув, так никого и не заметил, пока через несколько мгновений на него не выпрыгнули, напугав до смерти: — Сюрприз! Луи от такого «сюрприза» покосился назад и чуть ноги не отбросил — он испуганно вглядывался в лицо напротив, чувствуя, как бешено бьётся его сердце, уже готовое также выпрыгнуть, как лучший друг на него несколькими секундами ранее: — Боже, Хьюи, что ты здесь делаешь? — он наконец пропустил друга в квартиру. — Как ты… Господи, что ты здесь делаешь? — Ты разве не понял? — он уже снимал пальто, но, отвлёкшись, протянул руки, чтобы повторить предыдущий жест уже без выпрыгивания. — Сюрприз! Я твоё рождественское чудо! У Луи не было слов, каждое Рождество он проводил с Хьюи, но в этом году он даже не думал, что такое может повториться. Возможно из-за этого Рождество стало ему противно? Этот праздник снова стал самым любимым после того, как Хьюберт приехал, а Луэллин накинулся на него с объятиями: — Я так рад, что ты здесь, — он спрятал лицо ему в шею, прошептав едва слышно. — Я тоже рад, Луи.

***

Дьюи был рад вернуться в Сан-Мишуно. Он никогда здесь не жил, в отличии от Хьюи и Луи, но ему так хотелось окунуться в атмосферу маленького города, в котором, кажется, жизнь шла совсем по-другому. Никто никуда не торопился и не спешил, но если взглянуть, то можно обнаружить свои хлопоты. Почти все знают друг друга, и этот факт умилял Дьюи настолько, что ему казалось, Сан-Мишуно — огромная семья, объединяющая несколько поколений. Разные судьбы, разные истории, разные люди, но их связывает их любимый городок. Дьюи был только рад, что его мама решила переехать именно сюда, ведь Дакбург, кажется, отнимал из неё все силы. Дьюфорду иногда казалось, что из него тоже. Оказавшись на пороге квартиры, он робко постучал. Дьюи так давно не видел Дейзи и боялся, что в ней что-то поменялось. Да, она не молодеет, к тому же проблемы со здоровьем дают о себе знать, но увидеть её другой, — не такой жизнерадостной как обычно — было бы самым худшим подарком перед Рождеством. Но нет, ему открыла дверь точно такая же Дейзи, которая с теплотой встретила сына, обняла и пригласила в дом: — Я так рада, что в этом году тебе удалось остаться подольше, а не только на Рождество. — Да, я хотел бы погулять по Сан-Мишуно. Всё ещё не удалось тщательно осмотреть город. — А я уж думала, что тебе хотелось провести побольше времени со своей матерью, которую ты так давно не видел. Конечно, он очень её любил и скучал, но иногда она была слишком заносчивой. Дейзи не думала, что говорит, но Дьюи лишь закатывал глаза, ведя себя как подросток: — Ну мам, перестань. Конечно, я приехал к тебе.

***

Следующий день для всех был взволнованным — наступило Рождество. И вот, Хьюи и Луи украшали праздничную ель игрушками, которые лежали на дне коробки и радовали не первый год Луэллина — он был рад, что Хьюберт его уговорил во время переезда не выкидывать их, а перевезти. Праздничные рождественские шарики хоть как-то напоминали о доме и о Дональде. Поговорить вчера особо не удалось — Хьюберт приехал поздно и сразу лёг спать, сославшись на усталость с дороги. Луэллин услужливо уступил свой диван и пошёл спать в комнату Дьюфорда, однако, кому на самом деле принадлежит спальня, Хьюи, конечно же, не знал. За несколько месяцев Луи ни разу не заикнулся, что делит квартиру с Дьюи, Хьюберт даже не знал, что его друзья общаются, поэтому Дак решил и по сей день молчать. — Такое ощущение, что ничего не поменялось, — усмехнулся Хьюи, возвращая Луэллина с небес на землю. — Также сидим вдвоём и наряжаем ель, что может быть лучше? — Твои родители не расстроились, что Рождество ты будешь отмечать не с ними, а со мной? — Ну, я обещал приехать после, — пожал плечами он. — Они тебя слишком любят, чтобы иметь что-то против. Была бы их воля, они тебя усыновили, — на это Луи издал смешок. — Нет, серьёзно! Был бы ты года на три помладше и не таким вредным. — Ты сейчас будешь говорить что-то про мой характер? — усмехнулся Луи. — Каждый раз, когда они меня видят, обнимают дольше, чем тебя. — Слушай, а может ты со мной поедешь? Я уверен, что они по тебе соскучились! — О нет-нет, у меня много работы и планов, извини, давай в другой раз? Конечно же Луи соврал. Как бы ему не хотелось вернуться обратно в Сан-Мишуно, он боялся. Переехав в Дакбург, Луи думал, что окончательно и бесповоротно забудет этот убитый и мало кому известный городок, но… это ведь его малая родина. Он не может полностью потерять связь с родным городом, но возвращаться в место, где его никто не ждёт, не хотелось. В Сан-Мишуно всё ещё оставался его дом, который Луи не смог продать. Как только с елью было покончено, двое друзей с гордостью смотрели на свою работу: — Осталось приготовить ужин. Кто что готовит? — начал Хьюи, но, заметив жалобный взгляд Луи, вздохнул. — Ты до сих пор не научился готовить? Как же ты живёшь один, не умерев с голоду? Луи пожал плечами, хотя знал ответ на свой вопрос, однако Хьюберта он решил не посвящать. Они прикинули, что тратить много времени и сил на готовку не придётся, ведь вдвоём они мало, что съедят С горем пополам Хьюи заставил Луи что-то делать. Уже час они творили на кухне: в духовке жарилась индейка, Хьюи отваривал рис, а Луэллин… мыл посуду. В целом всё шло хорошо, даже слишком хорошо, эта идиллия нравилась обоим, пока их не прервал дверной звонок: — Хьюи, это опять какой-то твой сюрприз? — пошутил Луи, обтирая руки полотенцем. Не успел Дак получить ответ, хозяин квартиры пошёл открывать дверь, в этот раз даже не удосужившись посмотреть в глазок — хорошее настроение затуманило разум. Он видит на пороге трёх своих коллег и по совместительству друзей, в руках которых подарки и еда. Они дружно выкрикнули «с Рождеством!», а Луи снова пытался прийти в себя после шока — он ненавидел сюрпризы, они всегда его пугали до смерти. — Вы смерти моей хотите? — на эмоциях выкрикнул он. — Что же так пугать? И вообще, что вы тут делаете? — В общем, у нас у всех изменились планы, — начала Лина. — Мы решили не бросать тебя одного, ты был таким грустным. А в Рождество запрещено грустить! В глубине души он был рад видеть Бойда, Вебби и Лину, Луи был искренне благодарен за заботу и подарки. Когда сердце перестало бешено стучать, он широко улыбнулся, не в силах скрывать этого — он был слишком рад незваным гостям. — Знаешь, обычно говорят, что, с кем Рождество встретишь — с тем следующий год и проведёшь! — перебила Веббигейл, уже без приглашения заходя в квартиру Луэллина, держа точно такую же индейку, над которой Хьюберт мучается уже минут сорок. — Вообще-то это не про Рождество говорят, — вклинился Бойд, однако Вандеркряк на это лишь махнула свободной рукой — Да какая разница? Всё равно нужно проводить праздники с теми, кто тебе очень дорог. — Правда спасибо, мне очень приятно, — усмехнулся он, наконец-то пропуская всех вперёд. На кухне что-то грохнуло, а Хьюи выругался — три пары взгляд с интересом смотрели в соседнюю комнату. — Ах да, надеюсь вы не против, что с нами будет мой лучший друг? Он приехал ко мне на Рождество из другого города. — А ты что, не проводишь Рождество с мужем? — Бойд заглянул Луэллину в глаза, специально подчеркнув последнее слово. Луи растерялся и начал кусать губы от стресса. Столкнулись две альтернативные вселенные, которые, казалось, никогда не должны были пересекаться. В одной — Дьюи всего лишь друг Хьюберта, а в другой — муж Луи. Теперь Луэллину нужно было найти баланс между ложью лучшему другу и ложью близким друзьям. — Он уехал к маме на Рождество, но… — он специально стал говорить тише. — У меня к вам просьба, вы бы не могли… упоминать про Дьюи в присутствии Хьюи? — он показал на хлопочущего на кухне друга, который не обращал никакого внимания на внезапных гостей и продолжал готовить. — Они не особо в хороших отношения, он даже не знает, что мы обручены. Данная просьба вызвала недоумение у всех, друзья уже хотели что-то спросить, но вышел Хьюи, с таким же недопониманием осматривая новых гостей. — Знакомьтесь, это мой друг Хьюи, — он указал ладонью на него, а потом перевёл руку на друзей. — А это мои коллеги и друзья: Лина, Бойд и Вебби. С ней ты, наверное, уже знаком. — Так ты Хьюи, да? — переспросила Вебби. — Ты ведь учился на класс старше, чем мы? Хьюберт со всех сил пытался вести себя вежливо с ней, Луи знал, как она ему не нравится, но Хьюи даже вида не подавал, продолжая знакомиться со всеми. Забрав индейку у Вебби, Луи побежал на кухню, пытаясь спрятаться то ли от друзей, то ли от вранья, которого в этом доме было слишком много. Луи оставалось надеяться, что этот безумный план сработает. В это время, в Сан-Мишуно, Дьюи также наряжал ель, напевая праздничные песни, которые так любил, себе под нос. Он уже не первый год празднует Рождество с мамой, в городе, который стал одним из любимых. Всё было как обычно, но на душе было не так. Он чувствовал пустоту, ощущал, что ему чего-то не хватает. Это не отпускало его, и Дьюи пытался понять, в чём дело, ведь подобных мыслей в Рождество у него никогда не было. В этот момент в гостиную зашла мать, любуясь елью: — Как же я обожаю этот праздник, — вздохнула она. — Надеюсь, что в следующем году нас будет трое, — Дьюи повернул голову, недоумевая, ожидая, пока Дейзи объяснит. — Я, ты и твоя будущая невеста. — Мам, пожалуйста, не начинай, — вздыхает он. Она уже не в первый раз заводит один и тот же разговор, Дьюи не нравилось желание собственной матери найти как можно скорее ему «жену», когда Дьюфорд не готов ни к каким отношениям. Особенно к таким, чтобы угодить матери. — Ну а что такого? Дьюи, время летит быстро! Я понимаю, что тебе хочется побыть молодым и свободным, но ведь друзья со временем отвернутся, ты с ними не построишь семью, в отличии от девушки! Дьюи хотелось привести в пример Госалин: да, парень и вправду рассматривал возможность сделать ей предложение через несколько лет, но по иронии судьбы она оказалась тем самым другом, который отвернулся. И желание в ближайшее время не заводить отношений было вовсе не связано с Маллард и с предательством, на самом деле Дьюи просто не готов в ближайшие пять лет с кем-то встречаться. Ему не хотелось признавать, что это связано с фиктивным браком и обязательствами перед Луи. Дьюи, конечно, думал, что будет, если он встретит своего человека, но как Дак объяснит ему, почему живёт с мужчиной, с которым их связывает не только квартира, но и брак? Мало кто поймёт и примет фиктивный брак как реальность, а не выдумку из фильмов, которые обычно крутят по телевизору ночью. Но основная причина была не в этом — он хотел брать от жизни всё, не ограничивая себя. — Мам, я ценю, что ты переживаешь, но у меня впереди вся жизнь. Мне через пару месяцев только двадцать. — Уже двадцать, Дьюи! В общем, я подумала, что могла бы познакомить тебя с дочкой моей подруги! Она на год младше тебя, такая хорошая. — Что? — удивился он и чуть не разбил стеклянный шар, который всё это время крутил в руках. — Ты же знаешь, как я ненавижу, когда сводят людей, так зачем ты это делаешь? Ты ещё заставь нас размножаться как кроликов! — Никто вас не заставляет, не говори глупостей, — отмахивается она. — Но сегодня они к нам придут, ты просто поболтаешь с ней, может, она тебе понравится? Вдруг ты сам захочешь, как ты выразился, «размножаться»? , — женщина показала воздушные кавычки. — Знаешь, мне как-то учёба и карьера важнее, чем продолжение рода. С чего ты взяла, что я хочу детей? — Дьюфорд, хватит говорить такую ерунду! Понятно, что не сейчас, но в будущем ты продолжишь род, а твои дети будут носить нашу фамилию. Разве это не прекрасно? Дьюи вздохнул: он до сих пор не рассказал матери, что сменил фамилию. Да, Дью, конечно, говорил о своём желании раньше, но его никто не поддерживал, однако будучи совершеннолетним, он волен делать всё, что хочет. Не сдерживаясь, он продолжил: — Мам, я сменил фамилию. Не будет у моих детей той… которая была. При каких условиях это случилось, Дак, конечно, не стал говорить — он не хотел доводить маму до инфаркта в Рождество. Про брак ей знать ничего не нужно, особенно про фиктивный, а ещё особенно — про мужчину, то есть Луи. — Что-что? — взгляд Дейзи изменился, она сверлила Дьюи, но, казалось, что женщина смотрит сквозь него. — Ты сделал… что? — Я теперь Дак, мам. Я сменил фамилию как и хотел. На душе стало легче от признания. Он знал, что следующие несколько часов его ждёт самая настоящая встряска, но Дьюи так устал врать, что не выдержал. Да, она будет злиться, но она же мама — скоро Дейзи смирится и примет решение сына. — Ты сменил фамилию на чужую! — примет, но точно не сейчас. — Решил стать каким-то Даком! Твой отец дал тебе такую красивую фамилию, а ты… — А я? Ты действительно хочешь поговорить обо мне? А где он, мам? Он вообще помнит, что у него есть сын, который носил его фамилию? Он уже плохо помнит отца, хоть и часто видел его фотографии перед глазами, которые мама хранила по сей день. Этот человек был ему противен, тот факт, что у них общая кровь — выводил из себя. То, что получилось сменить фамилию на, как выразилась мать, «чужую» — уже хорошо. Он не принимал участия в воспитании, не появлялся в его жизни последние пятнадцать лет, так зачем ему напоминание в паспорте об отце, которого никогда не было? — Ты опять за своё… — Ты закрываешь глаза на то, что он нас бросил, а я нет — вот, в чём наша разница. Ты его боготворишь и говоришь, что если бы не он, то мы жили в нищете. Что он нам сделал, мам? Отдал квартиру, чтобы навсегда уйти и не появляться в нашей жизни? В комнате повисла тишина. Самая ужасная и звенящая в его жизни. На секунду Дьюи зажмурил глаза и ущипнул себя, думая, что это сон — может, он сейчас проснётся будучи в Дакбурге, а всё это окажется выдумкой? Но нет, он продолжал стоять перед ёлкой и высказывать то, что накопилось за последние несколько лет. — И знаешь, что самое странное, мам? — охрипшим голосом спросил он. — Ты всегда видишь во мне его. Того, кто нас бросил. — Дьюи, я вижу лишь того, кого я очень сильно любила. Ты правда не представляешь, сколько он сделал для тебя и меня. Как минимум он дал тебе жизнь, — она говорила тише, и Дьюи уже понимал, что никогда не убедит её в обратном. Но Дьюи начал понимать вот ещё что — её желание найти девушку единственному сыну после расставания с Госалином было вызвано личным страхом. Она боялась, что Дьюи также больше никого не полюбит и будет цепляться за того, кого давно нет в его жизни. — У меня от него ничего не осталось, кроме тебя, — продолжила она. — Да и в целом ничего не нужно было. Мы были молоды, это была самая яркая любовь, которая вспыхнула как спичка и потушилась также быстро. Я сама его выгнала и жалею, что ты рос без отца. Он устал это слушать. Устал и не хотел, но мать держалась за отца как за последнюю надежду своей утраченной молодости и времени, когда им было хорошо. Она признавала, что отец не участвовал в их жизни, но он был её единственной любовью, у неё больше не было мужчин. И были только воспоминания об утраченных днях, когда она была счастливой. Когда в её жизни участвовал он. Она постоянно видела его в единственном сыне, наверное, неудивительно, что иногда срывалась на Дьюи в детстве из-за этой ужасной схожести. Потому что ей было тяжело. Но ему не легче, ведь он был ребёнком. — Скажи честно, я ведь был нежеланным ребенком? Он меня не хотел? Не молчи, скажи уже, я достаточно взрослый, чтобы знать правду! Мне не пять лет! Но обида была как у пятилетнего ребёнка, ведь в глубине души Дьюи знал ответ — просто хотел, чтобы Дейзи подтвердила. Обида на человека, в котором Дьюи нуждался. Ему нужен был отец! Нужен пример для подражания, второй полноценный родитель, который бы воспитывал и любил маму. Но он не был желанным ребёнком. — Ты и вправду держишься за человека, который не любит твоего ребенка? — Дьюи, ему правда жаль, — а вот эту фразу Дьюфорд услышал впервые, это было что-то новенькое. — Я тогда подумала, что так будет лучше. Я ведь и одна справилась с твоим воспитанием. Он обеспечил нас квартирой и деньгами — в общем, заранее позаботился о будущем. — Значит, решил откупиться? — усмехнулся он, в открытую презирая отца. — Серьёзно? Мам, ты считаешь это нормальным? — Дьюи, ты ещё недостаточно взрослый, чтобы понять, — перебила Дейзи. — Он всегда беспокоился! — Только чтобы не видеть родного сына, да? Боже, ты всё это время сравнивала нас. А ты ведь сама взяла деньги от него, но, мам, нельзя ведь всё в этой жизни купить! Дьюи замолчал, чувствуя, как неприятно на душе скребут кошки. Он осуждал их обоих, не понимая, кого больше. В горле образовался ком, ему было тяжело говорить. Дак смотрел в глаза мамы, такого же цвета как у него и впал в ступор. Он не мог сдвинуться с места, Дьюи только шевелил губами, но ничего не произносил. Он злился на маму за то, что она взяла деньги от человека, по чьим правилам приходилось жить, до конца не осознавая, что описывал Дьюи не её, а себя Что, на самом деле, мама должна была сравнивать Дьюи не с отцом, а с собой.

***

Дакбургская ель была заполнена подарками, после того, как все друг с другом перезнакомились, они впятером кое-как вместились за стол. Сидя в центре, как полагается хозяину квартиры, Лу с улыбкой оглядывал своих друзей, не представляя, что это Рождество он мог отпраздновать в полном одиночестве. На душе всё равно чего-то не хватало, но Луэллин решил на этом не зацикливаться, полностью отдаваясь в настоящее. Он помогал девочкам порезать индейку и разложить по тарелкам, как вдруг Веббигейл сама встала и подошла к нему, легко касаясь плеча: — Луи, я могу с тобой поговорить наедине? Девушка явно нервничала, но Луэллин списал это на взволнованность перед праздником. Кратко кивнув, он встал с места и повёл в свою комнату, в которой временно жил Хьюберт: — Я хотела подарить тебе это отдельно от всех, — она протянула небольшой свёрток. — С Рождеством, Луи. — Ну не стоит, Вебби, ещё ведь рано принимать подарки. — Я знаю, но мне захотелось порадовать тебя заранее, — она пододвинулась к нему ближе, касаясь пальцами его руки. Их головы оказались близко, Луи заглянул ей в глаза, параллельно забирая подарок: — Так я могу открыть прямо… сейчас? — лицо Вебби с каждым вопросом оказывалось всё ближе и ближе, она ехидно улыбнулась, переводя взгляд то на упаковку, то на его губы. Но открыть подарок «прямо сейчас» не вышло — опять раздался дверной звонок. Сначала Луи обрадовался, но, вспоминая горький опыт, позвал лучшего друга: — Хьюи, открой дверь, пожалуйста! Если это какой-нибудь третий сюрприз, моё сердце не выдержит! Вебби тихо засмеялась, прикрыв рот свободной рукой, посчитав это хорошим знаком. Как только она потянулась к щеке Луэллина, послышался голос Хьюи из коридора: — Дьюи?! А ты здесь что делаешь? Луи вздрогнул: он сразу забыл про Вандеркряк и её подарок. Дак быстро встаёт с дивана и идёт в коридор, наблюдая с одной стороны Бойда с Линой, с другой Хьюи, а ещё и Дьюфорд стоял в дверях, смотря на своего соседа по квартире, ища в нём поддержки. И вот, столкнулись три вселенные, в третьей из которой Дьюи и Луи — фиктивные мужья, которым вместе нужно всё расхлёбывать и врать ещё больше