Стать богатым

Голова Луи раскалывалась на части. Он стоял посреди коридора, а в ушах всё ещё звучал громкий хлопок двери. Когда звук прошёл, то в доме стало… слишком тихо. Лу чувствовал на себе одиночество уйму раз, но сейчас оно ощущалось с острой болью в сердце, которое было готово выпрыгнуть из груди. Прямо как тогда, когда Луэллин пришёл после похорон Дональда домой, Дак по-настоящему понял, что значит «быть одному». Это далеко не про уединённость и наслаждение временем с самим собой, это про страдания и муки. Это далеко не осознанный выбор, а вынужденное обстоятельство, заставляющее тебе лезть на стены, думая, что так будет лучше. Лучше не будет. Луи знал, что он не может сказать кому-то о своих переживаниях, услышать чей-то родной голос, который выразит сочувствие, — всего этого больше не существовало, потому что всему виной та самая чёртова скрипучая дверь, разделяющая Дьюи и Луи. Хотя Луэллин понимал, что дело только в нём, жизнь винить намного легче. Может, это так судьба распорядилась, что им не нужно быть вместе? Как люди, чьи отношения строились на вечном обмане и взаимовыгоде, могут так долго встречаться? Как человек, который год назад был незнакомцем, может вызывать столько эмоций и будоражить сердце? Дьюи занимал всё пространство в голове, но, к сожалению, не в этой комнате, — так бы Луи не был обречён на одиночество, которое было осознанным выбором. Он устал постоянно сомневаться, ему хочется поверить Дьюи без слов, но демоны, живущие в его голове, не дают этого сделать. Луи больше не мог бороться, не мог выбираться из этого дерьма и при этом тянуть Дьюи с собой на дно. Сейчас, когда его жизнь и он сам максимально нестабильны, самым рациональным решением будет отпустить Дьюи. Пусть это будет вынужденное обстоятельство. Луи не может сказать однозначно, жалеет он или нет об этом поступке. Сейчас, когда он сидит на полу в ванной комнате, облокачиваясь об раковину и держа в руках бутылку виски, он вообще не может ничего сказать, потому что не хочется. Кажется, сейчас весь его мир может поместиться в этой маленькой комнате — алкоголь, проблемы и он. И больше всего Дак устал от самого себя. Луи слышит, как входная дверь открывается, как кто-то ходит по дому, но Лу настолько плевать, потому что он знает наверняка, — это не Дьюи. Он бы не вернулся сам, да и Луи не хотел, чтобы Дак видел его в таком состоянии, так бы парень ещё больше разочаровался в Луэллине. Чуйка не подвела, и на пороге оказывается Хьюберт Дак, на которого Луи даже лень поднять глаза. — Боже, ты что, пьёшь? Луи не видел смысла отвечать. Он протягивает бутылку алкоголя, видимо думая, что такой жест — самый лучший ответ на вопрос. Хью ничего не говорил, а Лу просто усмехнулся, уже желая снова отпить из горла, но Хьюи выхватывает бутылку, разливая несколько капель на пол. — Объясни, что случилось. Давно ли ты пьёшь в одиночестве? И где Дьюи? — Мы расстались, — спокойно говорит Лу, пытаясь не вслушиваться в свои слова. Потому что, когда до него придёт осознание этого факта, мир Луи полностью рухнет, но только не сегодня, нет, юноша ещё не готов. — Что? — глаза Хью бегали из стороны в сторону от растерянности. — У вас же буквально недавно всё было хорошо, — он садится на корточки, чтобы быть с лучшим другом на одном уровне, но Луи всё равно прячет лицо. — Ты можешь посмотреть на меня? Луи с огромным нежеланием выполняет просьбу и поднимает красные от слёз глаза, чувствуя, как капли стекают на щёки. Луэллин даже не понимал, что плакал: всё это происходило машинально, и понял он это только тогда, когда увидел испуганный взгляд Хьюи. — Я всё испортил, — шмыгнул носом Луи, выдавливая из себя улыбку. — Не знаю даже, почему мне взбрело в голову в него влюбиться, — он продолжал улыбаться как ненормальный. — Я же всегда говорил, что мне не нужны отношения, а что сейчас? Ты нас познакомил, а я не могу представить ни единого дня без него, — его голос начал срываться на плач. — Да даже не дня, он ведь ушёл двадцать шесть минут и тридцать восемь секунд назад. Луи закрыл глаза, чувствуя, как подступают слёзы. Он попытался закинуть голову назад, но ударился об раковину, из-за чего только громче начал плакать, чувствуя, как накатывает истерика с большей силой. Может, удар головой заставил воспринять реальность всерьёз? — Я уже с ума схожу, если считаю время без него, — кричит он на всю ванную, ещё больше пугая Хьюи своим поведением. — Прежний бы Луи так вёл себя? — Прежний Луи сейчас не сидел на полу ванной и не рыдал бы, запивая всё алкоголем, — Хьюи встаёт с пола, показательно выливая содержимое бутылки в раковину, а потом садится обратно к Лу, слабо обхватывая его руку. — Прежнего Луи было не выбить из колеи. — Я ведь несколько месяцев не выходил из дома и был в депрессии после смерти дяди. — Я не про этого Луи, а про того, кто переехал, бросив всё, в Дакбург, чтобы начать новую жизнь. — Он там и остался, а в Сан-Мишуно вернулся я, больной на голову. Резко Хьюи перевёл взгляд на раковину, увидев плитку таблеток. Прищурившись, он потянулся рукой за ними, взял и начал читать название, пытаясь понять, от чего они: — Это что такое? Луи не отвечал, юноша был даже не в состоянии поднять глаза на друга, поэтому он и понятия не имел, про что спрашивал Хьюи. Снова шмыгнув носом, он сверлил взглядом пол, желая сквозь землю провалиться — желая, чтобы Хьюберт ушёл и остался одновременно. — Я ещё раз спрашиваю, что это такое? Хьюи берёт таблетки в руки и тыкает ими в лицо Луэллина, словно тот нашкодивший пёс. Луэллин лишь фыркнул и зажмурил глаза: голова кружилась из-за алкоголя, мозг перестал соображать. — Давно ли ты пьёшь снотворные? Луи думал, что не может жить без таблеток — подсел, словно на наркотик. Юноша не был уверен, помогали ли они наверняка, скорее действовали как плацебо. Одна за одной заставляли думать, что Лу чувствует себя лучше, что совсем немного, и все проблемы уйдут, но, как бы Дак не пытался прекратить, ничего не получалось. Оказывается, что он не может жить не без снотворных, а без Дьюи. Луи знал это всегда: когда встретил его в Сан-Мишуно, когда позвал к себе жить, а особенно тогда, когда Дьюи хлопнул дверью и ушёл. — Ты долго меня будешь игнорировать? Хьюи перешёл на крик, громкие звуки начинали действовать на нервы, как и сам Хьюи, но Луи виду не подавал — ему не хотелось сейчас выходить из себя. У Лу не было сил даже для того, чтобы убрать руку Хьюи, который всё ещё тряс таблетки прямо у него под носом, так что говорить о том, чтобы разговаривать с другом? — Ты знаешь, куда пошёл Дьюи? — Ты меня до смерти довести хочешь? Дак, что за таблетки? Ты их пил? Луи кивнул, и этого жеста Хьюи хватило для того, чтобы схватить Лу за ворот кофты, заставить подняться на ноги и грубо довести до туалета. Когда Луэллин оказался у унитаза, Хьюи небрежно его толкнул, из-за чего Лу упал на колени, но боли никакой Дак не почувствовал. Неужели алкоголь всё перекрыл? — Быстро, — он берёт Луи за волосы и наклоняет к унитазу. — Я не дам тебе смешивать алкоголь с таблетками. Быстро тошнись. Луи чувствует, как слёзы текут по лицу и капают на ободок унитаза. Интересно, мог бы он подумать, что окажется в такой дерьмовой ситуации? Луэллину было противно от самого себя, он был настолько жалок, что не мог перестать плакать. — Прости меня, Хьюи. Я такой хуёвый друг. Ты не должен меня постоянно спасать. Неожиданно приступ тошноты настиг Лу, и, не сдерживаясь, он выполнил просьбу Хьюберта, после чего ещё долго откашливался. Хьюи ничего не говорил, просто молча гладил его по голове, по спине, а всё это время Луэллин ощущал на себе обеспокоенный и заботливый взгляд парня, который заставлял думать о том, что только сам Лу считает себя ущербным. — Просто не делай так больше, ладно? Ты же понимаешь, что это могло плохо кончиться? Луи лишь кивнул, но ничего не ответил. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он попытался встать, однако ноги предательски затряслись — от падения его спас Хью, который схватил Лу за плечи. — Пойдём, я помогу тебе дойти до спальни. Когда Луи плюхнулся на кровать, ему казалось, что всё страшное позади, но провести ночь без Дьюи в постели ощущалось в сто раз хуже, чем смешанные таблетки с алкоголем. Он по привычке щупает пустующую сторону кровати, как будто ожидая почувствовать Дью, однако ещё больше разочаровывается, когда ничего не получается. Неожиданно Хьюи берёт Лу за руку, поглаживая по костяшкам: — Постарайся поспать, пожалуйста. Завтра долгий день. Луи не знал, что именно имел ввиду Хьюи, но спрашивать не хотел: силы окончательно его покинули. Ему казалось, что он долго промучается от бессонницы, но на удивление глаза сами по себе закрылись.

***

Дьюи чувствовал, как сердце из груди готово было выпрыгнуть. Он, схватившись за грудную клетку, пытался отдышаться, вернуть дыхание, параллельно думая, как поступить. В его случае Дак понимал, что правильного ответа нет: сейчас ему нужно поступить так, как велит не сердце, а мозг. Десять минут назад он посмотрел видео. Дьюи хотелось бы стереть из памяти это воспоминание и забыть о его существовании, жить как ни в чём не бывало, но сейчас на его плечах огромная ответственность за других людей. Дьюи, я знаю, что ты не ожидал получить это сообщение, но, пойми меня, мне больше не к кому обратиться… Он сглатывает вязкую слюну, вспоминая, как картинка ужаснула с самого начала. Дьюфорд совсем не ожидал, он не был готов к такому повороту событий. Это видеообращение не крик о помощи, — мне уже ничего не поможет. Я просто хочу пролить свет на всю ситуацию, в которой оказалось много людей. Мне долго не предоставлялось возможности сказать правду, но сейчас, когда мои близкие находятся в опасности, я больше не могу молчать… Голос въелся в разум. Дьюи сидел в машине своей матери, потому что понимал, — ему некуда пойти. Куда бы Дьюфорд не вернулся, всем, кто рядом с ним, могла угрожать большая опасность из-за того, что Дак много знает. Он от бессилия и от безвыходности берётся за голову и думает о том, как удачно Дьюфорд ушёл от Лу именно сейчас. Вокруг меня одни убийцы, и я — тоже вхожу в их число. Носить такое клеймо омерзительно, особенно тогда, когда ты это делаешь не по собственной воле. Вокруг меня было много лжи, но сейчас, когда раскрылась правда, мой долг сообщить это кому-то ещё…

***

Луи просыпается только к полудню от сильной головной боли, чувствуя себя разбитым. Он уже не помнил, сколько выпил, но даже такое состояние не мешает ему вскочить с кровати, не секунду не колебавшись. Дак заставлял себя не поворачивать голову назад, потому что знал, — Лу его не увидит. Луэллин делает вид, что ему всё равно — что на головную боль, что на сердечную. Он как призрак ходит по пустому дому, заходит в ванную комнату, умывается, но не смотрит в зеркало, не желая видеть самого себя. Ему всё ещё противно. Он знал, что сегодня будет паршивый день, — наверное, об этом и предупреждал Хьюи ночью. Дак смотрел, как в гостиной стояли несколько сумок и чемоданов, а значит тот самый день настал, — Луи навсегда покидает отчий дом. Лу не чувствует тоски и сожаления, он молча берёт свои вещи, но с минуту смотрит на чемодан Дью, сверля его взглядом. Что же делать с его вещами? Ему хочется посмотреть, что лежит внутри, но он запрещает себе это делать, — понимает, что тоска ещё больше сгложет его изнутри. Забрав свои вещи, он выносит их на улицу, и что-то тянет вернуться в дом, но он этого не делает, напоследок лишь кидая взгляд: — Спасибо тебе за всё. Жаль у меня больше нет дома, — шепчет он. Луи слышит сзади себя шаги, и тело сразу бросает то в жар, то в холод. Он не может повернуться назад и посмотреть, кто пришёл, потому что боится. Если это Хьюи, ему будет стыдно посмотреть лучшему другу в глаза после сегодняшней ночи. Если это Дьюи, то Лу даже не сможет подобрать нужных слов и будет молча на него пялиться, пока Дак снова не уйдёт. Но всё же Луэллин поворачивается и видит Скруджа Макдака, который, судя по всему, приехал на недалеко припаркованном джипе. Луи думает о том, чтобы наорать, но нет ни сил, ни желания, потому что снова прогонять дядю… не хотелось. Не хотелось оставаться одному, поэтому он позволил Скруджу остаться. Не в его жизни, конечно, а просто на день, а потом Луи найдёт в себе силы снова прогнать Макдака. Сейчас ему хочется почувствовать себя хоть кому-то нужным. — Поехали, отвезу тебя в Дакбург. — Необязательно это делать. — Если хочешь узнать, кто на самом деле пытался тебя убить — советую не сопротивляться. — Что? — не понял Лу, продолжая хлопать глазами и смотреть, как Скрудж уже усаживается на переднее сиденье. — Так ты всё это время что-то знал? И молчал? Ты издеваешься надо мной?! — Давай ты потом будешь возмущаться о том, что я плохой дядя. Сейчас поехали. — И куда мы едем? — сглотнул Лу. — Ко мне в компанию.

***

Перед этим я хочу извиниться перед тобой, Дьюи. Я осознаю, как много сейчас взвалиться на тебя, и что ты не имеешь к этому никакого отношения, но слишком опасно было мне рассказывать этот секрет своим близким. Я за них очень сильно переживаю. Но не за всех, ведь не всегда знаешь, кто свой, а кто — чужой… Дьюи не знал, сколько не спал, но в сон не рубило. Бодрствовать его заставляло то видео, которое он пересмотрел несколько раз, и, кажется, юноша уже знал все слова наизусть. Дьюи как сумасшедший бежал по лестнице, перепрыгивая несколько ступеней. Дыхание спёрло, он был готов упасть от бессилия, но чувство справедливости не позволило бы так легко сдаться. Мы виделись с тобой не так давно, и я знаю, что тебе тоже неприятно. Мне стоит извиниться за себя, но я — не самая главная проблема… Когда он оказывается на нужном этаже, Дьюи открывает дверь и сразу же врезается лицом к лицу с Джайро. Тебе придётся столкнуться с кое-кем ещё… — Мы, кажется, незнакомы… Я говорю сейчас про Джайро. Мне бы хотелось сказать, что я испытываю какие-то хорошие чувства по отношению к этому человеку, но не могу. Как только он показывает своё желание измениться и стать лучше, то всё сразу возвращается на круги своя, и Джайро снова действует так, как ему выгодно, оправдываясь своими детьми. Но сейчас он делает хуже как минимум двум своим сыновьям. — Это ко мне, — рядом сразу оказывается Госалин, прося Джайро уйти. Он импульсивно позвонил ей ночью, когда понял, что попал в безвыходную ситуацию, но девушка была готова говорить с ним лишь лично, поэтому согласилась на разговор в Дакбурге. Именно поэтому Дьюи здесь, — как бы это не было странно, сорвался к своей бывшей девушке. — Хотел узнать про Бойда. Веббигейл сказала, что он повесился. — Ты решил надавить на больное и услышать от нас это лично? Чтобы сделать нам обоим ещё хуже? — Нет, чтобы увидеть, как вы врёте. Слова резали слух, на него сразу направилась пара зелёных глаз, но Дьюи всё равно никак не колебался, хотя сердце предательски громко стучало. Он не умел блефовать, не мог врать, но, если кто-то играет с ним нечестную игру, значит, на одного игрока должно было стать больше. — Я ведь прав, что это был лишь ваш план дабы прикрыть Бойда? Вы подделали его смерть? — У тебя нет доказательств, — фыркнула Гос. — Даже, если это так, тебя это не касается. Я не хочу обсуждать эту тему с тобой. — Я понимаю, что деньгами можно купить всё, — стушевался Дью. — И слишком хорошо понял это на своей шкуре. Деньги правят миром, Гос. Я понимаю, почему ты от меня ушла, — я был беден и ничтожен, и я не мог ничего тебе дать. Сейчас же у тебя наверняка богатая жизнь. Маллард была явно сбита столку таким неожиданным монологом от Дьюи. Это выиграло пару минут и помогло придумать дальнейшую тактику. — За пару месяцев ты сильно изменился, Дьюи. Что же так повлияло на тебя? Он слабо усмехнулся, спрятав руку в карман. Пару секунд Дьюи сомневался: ему казалось, что есть какой-то другой вариант развития событий, но… Дьюфорд уже давно принял решение, которое, возможно, было не совсем верным. Юноша достаёт игральный кубик и кидает на стол, наблюдая, как Гос не отрывает взгляда от кости. — Давай сыграем в «чётное нечётное». — Ты серьёзно приехал сюда только ради этого? — начала выходить из себя Гос, чему был Дьи только рад, ведь, кажется, он делает всё правильно. — Зачем тебе это? Я даже не знаю, что это за игра. — Сначала послушай, а потом примешь решение. Правила просты: перед каждым раундом ты выбираешь, какое число выпадет — чётное или нечётное. Если ты выбрала чётное число, то мне автоматически достаётся нечётное, и наоборот. Чьё число выпадает на кости, тот задаёт любое действие другому человеку. — Любое… действие? — Да, можешь попросить что-то сделать, ответить на вопрос и всё в таком роде. Главное, чтобы всё было законно и в рамках приличия. — Я думала, что ты меня лучше знаешь, Дью, — хихикает девушка. — Для меня не существует приличий. Да, Дьюи знал об этом. Именно поэтому он и предложил такую игру.

***

Чем больше дядя с племянником приближались к Дакбургу, тем сильнее паниковал Лу. Душа была не на месте, в нём смешалось столько эмоций и чувств, которые максимально противоречили друг другу. Он ненадолго задержал взгляд на Скрудже — богатеем и главным предпринимателем Дакбурга. Интересно, этот человек и вправду его дядя? Может, Лу всё же приёмный? Как он может быть похож на Макдака? От мыслей прервал завибрировавший телефон в кармане. Лу вздрогнул: он потянулся за мобильным, но, когда поднёс экран к лицу и увидел, кто ему звонит, ужаснулся ещё больше, когда понял, что это Дьюи. Луи пару секунд думал, принимать звонок или нет? Палец дрогнул, и он ответил на вызов, справляясь с внутренним страхом. Но Луи ничего не говорил, он лишь поставил на громкую связь, чтобы лучше слышать и терпеливо ждал, думая, что Дью первым заведёт разговор. Прошло сорок секунд, но кроме неловкого молчания и шороха на заднем фоне больше ничего не было. — Дьюи, с тобой всё хорошо? Как ты? Ты сейчас с… — Пожалуйста, ничего не говори. Его голос звучал непривычно, Луи сомневался, что когда-то слышал Дьюфорда таким. Спорить, конечно же, Луэллин не стал, поэтому дал Дьюфорду ещё времени, чтобы собраться с мыслями. — Мне правда очень тяжело дался этот звонок, — признался Дьюи, тяжело вздохнув. — С тобой же… всё хорошо? — Нет, давно нет. Я просто… — сильно терялся Дьюи, пытаясь подобрать нужные слова. — Чувствую себя виноватым перед тобой, Луи. Я очень много накосячил, и это мягко сказано. Я хочу извиниться перед тобой. — Ты же ничего не сделал, что ты такое говоришь? — Луи начал говорить громче. — Тебе не за что извиняться, это я должен просить прощение за вчерашнее, ведь… — Ты был прав. Слова поразили настолько, что Лу потерял дар речи. Он смотрел, как бегут секунды их телефонного звонка, превращаясь в минуты. В голове у него была лишь одна фраза… он был прав? — Твои обвинения были не беспочвенными. Это действительно подстроил всё я. Луи боковым зрением видел, как Скрудж пытается смотреть то на племянника, то на дорогу, — он знал, что Макдак всё понимал, но сам Луэллин соображал пока что очень туго. Его глаза бегали из стороны в сторону, он начал нервно топать ногой и сжимать телефон. — Нет, Дьюи… Нет, я не верю. Не говори глупостей. — Я правда не со зла, всё это случилось… внезапно? Да, это были эмоции, да, я был зол из-за нашей ссоры, и я совсем не контролировал себя в этот момент, но я не оправдываю себя. Я убийца, Луи, и ты не достоин жить, не зная правды. Удивительно, сколько звуков было вокруг Луи: рёв мотора, звук бутылки, перекатывающей из стороны в сторону на заднем сидении, стук чемодана в багажнике, но Луэллин ничего из этого не слышал. Он был полностью сфокусирован на голосе Дьюфорда. — Не смей называть себя убийцей, — Луи почти переходит на шёпот. — Это всё ложь. — Мне правда очень жаль. Дьюи бросает трубку, а Лу смотрит на экран телефона, видя, что их разговор длился каких-то шесть минут. Он пару раз моргает, но не отрывает взгляд от экрана. — Луи, — из мыслей его выводит голос Скруджа, но ему не хочется обращать на него никакого внимания. — Даже не верится, — недоумевает Луи. Он наконец-то выключает телефон, дабы не тратить зарядку, убирает в карман, делая глубокий вдох, прикрыв глаза. В нём открывается второе дыхание, и он, повернувшись корпусом на Скруджа, чуть ли не орёт на собственного дядю: — Даже не верится, что ты позволил ему встретиться с Госалин и Джайро! — размахивает руками Луи. — И это после того, как он показал тебе видео? Да у них же семейка на голову больная. Почему ты сразу не сказал мне? — Потому что я знал, как ты отреагируешь, — левой рукой он указывает на Лу. — И, вот, пожалуйста. — Ты так говоришь, как будто хорошо меня знаешь, — фыркнул Лу. — Нет, просто ты копия Дональда. От упоминания о Даке дядя и племянник замолчали. Луи пялился в окно, а Скрудж внимательно следил за дорогой. Они ещё оба не готовы говорить о нём. — В таких случаях нужен план. У меня всё продуманно, и тебе остаётся лишь мне довериться. Но это было не так-то и просто. Этот человек оставил семью, из-за него умерла его мама, он выгнал Луи из дома, где Дак вырос, а теперь спустя двадцать лет он просит, чтобы Лу ему поверил. Ему было тяжело сидеть со Скруджем в одной машине, так о каком доверии может идти речь? Лу складывает руки на груди, чувствуя себя обиженным и брошенным ребёнком. Он долго и много думал, но так ни к чему и не пришёл, ведь Скрудж буквально не оставил ему выбора — сейчас жизнь Дьюи находилась в руках Макдака. Из-за его глупого плана Дак может пострадать, и тогда это станет финальной точкой, чтобы послать дядю далеко и надолго. Он пытается утихомирить свою гордость, сейчас нужно думать ни о себе и ни о Скрудже, а о Дьюи. — Можешь обещать мне, что с ним ничего не случится? Луи бы не пережил, точно нет. Он скорее сам умрёт, если узнает, что Дьюи больше нет в живых, а, если это случится из-за Скруджа, ещё и заберёт старика с собой на тот свет. — Нет, — без колебания отвечает Скрудж. — Ты издеваешься? — взбесился Лу. — Как я могу тебе довериться, если ты не можешь гарантировать безопасность Дьюи? — Я обещаю, что мой план сработает, а Дьюи… — Скрудж тяжело вздыхает. — Дьюи о тебе очень заботится и переживает, Луи. Думаю, он бы сам не позволил, чтобы с ним что-то случилось, ведь понимает, что ты не переживёшь. Так что здесь тебе придётся довериться только ему.

***

— Какой же трогательный разговор! — злорадствовала Госалин. — Вот так игра сломала не только семейную пару, но и твою жизнь. Не боишься, что он расскажет всю правду полиции? — Он слишком меня любит, — вздыхает Дью, войдя в роль: он сам уже начал верить, что совершил преступление. — Думаю, Луи никому ничего не скажет. Да и чего тебе волноваться? Это же было твоим заданием. — Не ожидала, что ты его выполнишь. Я думала, что вы любите друг друга и всё такое. А оказывается вас связывал только фиктивный брак. — Тебе же Бойд об этом рассказал? — Да, и много чего ещё. Как ты приходил к нему после ссоры и ночевал, например. Не хочу говорить о нём. — А что? Скучаешь по брату? Ему больше не угрожает никакая опасность, он может возвращаться, а тебе больше не нужно будет притворяться. Госалин была растерянна от такого поведения Дьюи. Дак думал, догадалась ли она, что это лишь его игра? Всё же они с Гос очень долго встречались, она должна хорошо знать Дьюфорда. И Дьюи не прогадал. — Ты что-то знаешь, — без единого колебания в голосе выдала она. — Да не то, чтобы знаю, — начал врать Дьюи, чтобы потянуть время. — Меня удивляет, как ты так спокойно относишься к смерти брата. — Ты предлагаешь мне рыдать до конца своих дней? — Джайро тоже не больно расстроен смертью сына. — Ах вот как, — начала смеяться Госалин. — Вот, что тебе известно. Но я не обязана отвечать на твои вопросы. Дьюи тоже улыбается. Он не знает, почему, скорее это просто защитная реакция, потому что ему, на самом деле, не по себе. Дак молча берёт игральный кубик в руки, протягивает Гос, спрашивая: — Чётное или нечётное? Госалин смотрит несколько мгновений, а Дьюи внимательно следит за ней. Дьюфорд знал, что ломал все планы девушки, ведь Маллард привыкла знать всё наперёд, строить козни и разрабатывать стратегию. У Дьюи же была иная стратегия, — разрушить все планы Госалин. Игра в «чётное нечётное» полностью зависит от рандома и удачи, и Дью прекрасно понимал, что шансы у них одинаковые — пятьдесят на пятьдесят. Он мог как свергнуть своего врага, так и сам оказаться свергнутым. — Нечётное. Дьюи сразу бросает кость и смотрит, как она, подобно юле, вращается, долго не падая. Их взгляды были полностью сосредоточены на кубике. Спустя несколько секунд, когда кубик остановился, на верхней грани было число два. — Я выиграл, — сказал Дьюи. — Я никогда не знал, что вы с Бойдом — брат и сестра. Когда мы встречались, ты ни разу не говорила о нём. — Знаешь, у нас с Бойдом непростая история, — Дьюи понял, что Гос тоже играет и сейчас тянет время, но Дак этому был даже рад, это ему пойдёт на пользу. — Джайро ушёл от их семьи, когда родилась я, и Бойд должен был меня ненавидеть, но никогда этого не делал. Он всегда тянулся ко мне, ведь нас связывала одна кровь. Его мама умерла после того, как ушёл наш с Бойдом отец — просто не выдержала такого предательства. Бойд рос до семнадцати лет со своей тётей, пока не ушёл из дома. — Так как тебя нашёл Бойд? — Даже не знаю, — пожала плечами она. — Написал мне в социальные сети, когда мне было четырнадцать — ему тогда только-только исполнилось семнадцать. Сказал, что у нас общий отец, а я и ухом не повела, — этого отца для меня не существовало, ведь он тоже ушёл от нас. Так нас и связала общая травма: разговоры за разговорами, и вот мы уже презирали одного и того же человека. Но всё это время Бойд не знал всей правды. Госалин ненадолго замолчала. Дьюи не давил, не задавал больше вопросов, а молча и терпеливо ждал, когда Маллард продолжит. Хотя, чем дольше Гос молчала, тем больше Дак сомневался, что девушка расскажет до конца историю. — Моя мама в то время была очень…. интересной женщиной. Знаешь фразу: хочешь жить — умей вертеться? Вот это про неё. А знаешь почему? Она была отчаянной, она держалась за любую возможность, чтобы обеспечить себе нормальную жизнь. Она никогда не любила моего отца, ей нужны были лишь деньги, я всегда это знала, так что его уход оставил на меня… не такой большой след. Моя мама не покончила жизнь самоубийством, мы продолжали жить, хоть и хуже, чем с ним, но всё равно были вместе. — Значит, у тебя нет обиды на собственного отца? — Отца? — улыбнулась она. — Хочешь я тебе кое-что рассажу? Ты же видел мою маму, да? Прекрасная женщина, которая может в одиночку воспитать и вырастить ребёнка. Она мне дала всё, что не может дать мужчина — ум и красоту. Ты видел, какие у неё шикарные волосы? Я всегда мечтала о таких светлых волосах, а не о рыжих. Дьюи ненадолго замолчал. Речь Госалин, казалось, совсем не имела смысла, но Дьюи не копал глубоко, чтобы понять истинный смысл. — Джайро то тоже блондин, не замечал? А теперь сложи два плюс два и подумай, почему ушёл Гиарлуз. И тогда Дьюи понял, про что она говорит. — Он не твой отец. — Браво, Дьюи, пять баллов, — хлопнула в ладоши девушка. — Но я никогда не говорила об этом Бойду, да и вряд ли скажу. Может, он сам всё понимал, не знаю. Я была единственной близкой ему родственницей, так что разрушать эту иллюзию мне не хотелось. По крови мы с ним, может, неродные, а вот по документам, — да. Джайро никогда не отказывался от своего отцовства и старался хоть немного поддерживать со мной связь, так что у нас с ним намного лучше взаимоотношения. Я была мостиком между ними: сообщала, как дела у Бойда, потому что он ни в какую не подпускал отца к себе. — И всё же, Джайро не расстроился, что он…. — Чётное или нечётное? — спросила Гос, забрав кубик. — Чётное, — выдал Дьюи, не задумавшись, однако в этот раз ему не повезло — выпало число пять. — Ты ведь знаешь, что Бойд жив? Мне нужно что-то дать тебе, чтобы ты замолчал? Дьюи понял: сейчас или никогда. Он достал телефон, включил видео и показал Гос. Её выражение лица с игривого сразу сменилось: девушка побледнела и совсем не ожидала увидеть такую картину. Я никогда не говорил этого, но Джайро — мой отец. Именно он мне сказали со своей дочерью, Госалин, мне бежать, пообещав, что сами разберутся со всем, что происходит. И вот, для всех я мёртвый. Даже не знаю, что подумала Вебби в этот момент, — мне очень стыдно перед ней. Но, пойми, я не мог отправить это видео ей, ведь так я поставлю её жизнь под угрозой. Пока я далеко, я не смогу её защитить. Теперь я не знаю, смогу ли я вернуться в ближайшее время, поэтому прошу вас о помощи… — Что это такое? Это Бойд тебе отправил? — жертва клюнула на приманку. Бойд пошёл против семьи и рассказал всю правду. План Госалин снова был разрушен. Я долго скрывал имя настоящего убийцы, но теперь я готов сказать, кто это сделал… Дверь предательски скрипнула. На пороге оказался Джайро, державший пистолет и направлявший на Дьюи. Мог ли Дью предугадать такой исход? Конечно же нет, но это было ожидаемо. Он машинально выключил видео, поднял руки вверх — его телефон всё ещё лежал на столе. Дью думал, как бы аккуратно его забрать, ведь либо Гос, либо Джайро могут удалить доказательства или сломать мобильный. Тогда Дьюфорд точно окажется в невыгодном положении. Хотя, ситуация, в которой сейчас оказался Дьюи — тоже не самая приятная. Джайро направлял на него пистолет, и было непонятно, блефует он или нет. Даку лишь оставалось не подавать виду, что ему безумно страшно. — Так, так, так, пап, не надо, — она коснулась руки Джайро и отпустила вниз. — Хочешь ещё одного преступления? С молодым человеком можно договориться. — Он знает правду, Госалин, ты не понимаешь? — Если ты сейчас его убьёшь, хочешь тоже повторить участь Бойда и броситься в бега? А как же компания? Это была двойная игра. В этом деле были замешаны нападение на Луи и махинации внутри компании, которая принадлежала по документам уже Джайро. И кто бы мог подумать, что всё это взаимосвязано? Кто бы мог подумать, что Джайро и Госалин действовали заодно? — Компания не принадлежит ему. В дверях показался Скрудж, Дьюи точно знал, что его появление было неожиданным, хотя наверняка желанным для Джайро. Спустя пару мгновений в кабинете показался Луи, который уже хотел броситься к Дьюи, но Гиарлуз остановил его, направив пистолет. — Я не ожидал от тебя такого, Джайро, — Макдак машинально встаёт перед Лу, и теперь Гиарлуз направлял оружие на него. — Ты был верен мне долгие двадцать с лишним лет, а что узнаётся сейчас? Оказывается ты действовал за моей спиной, переводил деньги и переписал компанию на себя, заключая договора с другими фирмами? — А что, я разве не заслужил всего этого спустя столько времени работы? — размахивал пистолетом он. — Я не получал должного, я хотел спасти компанию! Макдак, будем честны: ты скоро отойдёшь от дел и наверняка оставишь компанию племяннику, а не мне. — Да, и по документам она сейчас принадлежит именно ему. Джайро обомлел, и Луи тоже — он совсем не ожидал такого поворота событий. От громких слов Гиарлуз неожиданно отпустил руку вниз, продолжая крепко сжимать оружие. — Я знал, что ты переводил деньги на другой счёт. Думаешь, главный бухгалтер меня не предупредил? Да, правда почти двадцать тысяч долларов утекло на твой счёт, но, когда я это заменил, попросил заменить на другой. Всякий раз, когда ты переводил деньги с конца прошлого года, они поступали на счёт Луэллина, который я ему открыл двадцать лет назад. Тот самый счёт. Тот самый, где лежали десять тысяч долларов, которые позволили переехать ему в Дакбург. Всё это время он думал, что это дело рук Дональда, что дядя хотел обеспечить ему лучшую жизнь, но…. Луи никак не ожидал, что это был Макдак. Луэллин, конечно, снял не все деньги — ему не захотелось закрывать счёт, он оставил там пару тысяч под проценты, но он не знал, что всё это время ему поступали деньги компании. — А ещё ты попросил перезаписать компанию на имя владельца счёта, даже не додумавшись проверить, кому он принадлежит на самом деле. И теперь получается, что Луэллин Дак — новый владелец самой крупной компании в Дакбурге. Джайро положил пистолет на стол, потёр переносицу, приподняв очки: — Вечно тебе нужно всё подгадить, — усмехнулся Джайро. — Да и посрать, если я попаду в тюрьму, убив тебя, я давно мечтал об этом, — он снова берёт пистолет, направляет на Макдака, пока тот отталкивает Лу в другую сторону. — Весь такой благородный, всё оставляет родственникам. Я всячески пытался оградить тебя от Луи, но не получалось. Ты же просил меня за ним приглядывать, помнишь? Сообщить тебе, когда он вернётся. — И теперь я понимаю, что ты этого не сделал, — сказал Макдак. — И понимаю, почему. — Тогда ты и понимаешь, почему не нашли Деллу, да? От упоминания о ней дядя и племянник вздрогнули. Взгляд Скруджа стал свирепым: казалось, что сейчас он сам заберёт пистолет и пристрелит Джайро. — Ты не мог об этом знать. Ты не работал на меня тогда. — Да, но это не значит, что я не знал её, — фыркнул Джайро. — Именно она рассказала, что её дядя — сам величайший Скрудж Макдак. Тогда я понял, что мне всеми способами нужно втереться к ним. Пазл в голове Луи начал складываться. От этого осознания становилось тошно. Джайро знал Деллу, а значит… — Я хотел стать частью этой семьи любой ценой. Так что пришлось воспользоваться твоей племянницей и её… влюбчивостью, но я правда не думал, что дело зайдёт так далеко. Мама... Луи не знал о ней абсолютно ничего, никогда не рос с ней, не видел и свыкся со своей участью уже давно, но именно сейчас ему хотелось, чтобы Делла в этот сложный момент была рядом с ними. Дак знал: если б она была жива, всё было бы по-другому. Но лучше ли? — Значит, ты мой отец? — спросил Луи. Луэллин вообще не хотел задавать этот вопрос, но это вышло машинально. Взгляд Джайро сразу устремился на Лу: Дак и до этого недолюбливал Гиарлуза, но сейчас неприязнь к этому человеку вырастала в геометрической прогрессии. В его взгляде на секунду показалось сожаление, но только на мгновение, ведь потом к нему вернулось привычное равнодушие. — Мне стоило бы извиниться перед тобой, Луи. Я не желал тебе смерти или зла, я хотел, чтобы ты жил достойной жизнью, но подальше от этого человека. Так что я делал всё возможное, чтобы оградить вас. После смерти Деллы ты оказался у своего дяди, и я думал, что с ним ты проживёшь, и вы с Макдаком никогда не увидитесь. — А с хера это ты решаешь, как мне будет лучше? — не сдержался Лу. Он вышел вперёд, забыв, что у Джайро всё ещё было оружие в руках. — Не делай из себя героя. Ты хотел, чтобы все деньги и власть принадлежали тебе. Если у Скруджа не было каких-то родственников, то он бы всё переписал тебе. — Тоже верно — пожал плечами Джайро. — Но я шёл к этому двадцать лет. Я был достоин получить хоть что-то! Так если я ничего не получу, то и вам ничего не видать! Он поместил палец на курок и направил пистолет на Макдака. Снова. Теперь в его взгляде было больше решительности. Тогда Дьюи, всё это время молча наблюдавший и ничего не делавший, забрал телефон и снова включил запись: На самом деле всё это время я прикрывал другого человека. И тот, кто на самом деле в тот день напал на Луи… Точнее, та, это была Госалин. Услышав эти слова, Джайро сразу повернулся на Дью: выстрел всё же произошёл, пистолет был не бутафорией. Крик Луи оглушил не только его, но и, кажется всех — он с ужасом смотрел на испуганного Дьюи, не в силах что-то сделать. Дыхание спёрло, Дьюфорд закрыл глаза, прикрыл голову руками, но, когда понял, что ничего не почувствовал, то повернул свой взгляд в сторону, увидев в стене дырку от пули. После выстрела в кабинет сразу же ворвалась полиция и повязали Джайро и Госалин. Конечно, отец с дочерью сопротивлялись, но тут же отбросили попытки, понимая, что им уже ничего не поможет. Пару мгновений Скрудж, Луи и Дьюи оставались неподвижны, словно не верили в происходящее, но первым в себя пришёл Лу и кинулся к сидящему на полу Дьюфорду, также упав на колени. — Дьюи! — он обнял парня, прижав к себе. — С тобой всё хорошо? Где-то болит? Как ты себя чувствуешь? Как только он отлип от Дака, Луи, схватив Дьюфорда за плечи, стал тщательно его разглядывать, ища царапины или ссадины. Дьюи лишь слабо улыбнулся, положив ладонь на щёку Лу. Сейчас не хотелось ничего говорить, они были оба рады, что всё кончилось, что всё плохое позади, и теперь их точно ничего не сможет разлучить. Луи кладёт свою ладонь на руку Дьюи, сплетая их пальцы: — Прости меня. Прости, что делал больно. Обещаю, что всё будет по-другому. Я правда буду стараться стать лучше ради тебя. — Луи, ты же знаешь, что я на тебя не обижался, — улыбнулся он, наклонив голову набок. Эту идиллию прервал очередной выстрел от разъярённого Джайро. Луи хотелось бы верить и надеяться, что пуля снова прилетит в стену, но не тут то было. Машинально Луэллин прикрыл Дьюи собой. Он крепко обнимал его и прикрыл глаза настолько сильно, что голова начинала гудеть. Луи ничего не слышал, даже голоса Дью, который был совсем рядом. — Луи… Секунды превращались в минуты. Луи аккуратно отодвигается от Дака и смотрит в его напуганные глаза. Он пробегается взглядом по его телу и успокаивается, когда понимает, что Дьюи не угрожает опасность. — Лу… Голос Дьюи предательски дрожит, Лу быстро оглядывает себя, а потом снова возвращается к испуганному взгляду. Проходит ещё несколько мгновений, как двое Даков поворачивают головы направо и видят Скруджа, перекрывшего своим телом Дьюи и Луи. Он прижимает руку к сердцу, смотрит, как ладонь постепенно становится красной, а потом… падает на пол. — Нет-нет! — Луи сразу же вскакивает и бежит к Макдаку. — Скрудж… Он оказывается рядом с лежащим Скруджем, который смотрит на него и слабо улыбается: — Я же обещал тебе, что мой план сработает. — Дядя… Луи даже не заметил, как слёзы начали стекать с его лица. Заметив это, Скрудж аккуратно коснулся руки племянника: — Спасибо, что доверился мне. — Даже не думай меня опять оставлять, слышишь? — Луи уже начал плакать. — Сейчас приедут врачи, только дождись, пожалуйста. Можешь мне пообещать? — Сначала пообещай мне, — хриплым голосом говорит Макдак. Луи уже видел, как ему с трудом даётся каждое слово. — Луи, я тебе желаю лучшей жизни. Проживи её достойно. Не думай, что ты один, у тебя много хороших людей. И ещё, — он поглядывает на Дьюи, который уже сидел рядом с Лу. — Берегите друг друга, — Скрудж в последний раз улыбнулся, закрывая глаза.