Symphony No. 9

Люди живут своей жизнью. Боги живут историями. Это не хорошо и не плохо. Просто естественный порядок вещей. И вся жизнь Уилбура подчинялась этому порядку – он искал свою историю. Он думал, что Л’Манбург может стать его историей. (Какое-то время) Это имело смысл. Именно там в его честь было посажено священное дерево, там родился его ребенок, там он любил и потерял свою жену. Л’Манбург был его историей, его великой незаконченной симфонией, и он по глупости своей думал, что это будет длиться вечно. Столько лет он пропитывал своей кровью каждый камень и кирпич этих стен? Сколько песен просочилось в священные корни его дерева? Он думал, что это его история. Он думал, что это будет его историей. Но сидя в этом подземном лабиринте, запертый в клетку собственного изготовления, Уилбур понимает, Л’Манбург – это его история, но он не ее герой. Он павший герой. Проигравший, теневой архетип, мрачное эхо ушедшей эпохи. Главный герой, застрявший в истории, которая больше в нем не нуждалась. У него было 28 лет, чтобы написать свои главы, и теперь вселенная решила, что его очередь быть героем закончилась. Теперь у него есть всего два варианта – раствориться в написанных им же строчках, быть забытым навсегда в книге без указания автора, либо стать антагонистом. История хочет вычеркнуть из себя любое упоминание о нем. Он это знает. Теперь он видит это совершенно отчетливо. Его последняя симфония складывается из нестройных нот независимо от его собственного замысла. Какой смысл что-то делать, если ты потерял надежду? Спросил у него Томми пару дней назад. Томми не понимает в чем суть. Тротил, установленный под Л’Манбургом не поможет его вернуть. Речь больше не о Л’Манбурге. Речь о том, чтобы сделать сервер безопасным вновь. (Иногда, чтобы чувствовать себя комфортно и безопасно, нужно быть готовым отказать от того, что ты боишься потерять.) Техно соглашается с этим. Томми тоже, со временем. Техноблейд воспринимает это как обычную диверсию для подрыва инфраструктуры. Томми решает, что динамит не сможет нанести большого урона, особенно при учете, что до фестиваля осталась всего пара дней. Это их проблема. Они думают, что бомба – это тротил. Но маленький импровизированный фейерверк – просто триггер для божественной, горящей звездной крови, которая на протяжении 15 лет капля за каплей пропитывала каждый жизненно важный квартал Л’Манбурга. Это бомба. И Лагос готов предоставить все, что Уилбуру нужно, чтобы стереть свое наследия с лица сервера раз и навсегда. О, Уилбур не питает иллюзий относительно благородства Лагоса. Лагос не питает любви ни к Погтопии, ни к Манбургу. И его удовлетворит тот факт, что обе эти фракции буду невероятно ослаблены, после воплощения в жизнь этого плана. И Уилбур готов содействовать ему, чего бы это ни стоило. Ткач Снов, я хочу быть твоим вассалом. Было почти забавно наблюдать за тем, как сердце Томми разрывается от этих слов, но Томми все равно никогда на самом деле ничего не решал. (Неважно возненавидит ли его и Томми, в конце концов. Все остальные уже это делают.) Пусть все сгорит дотла. Уилбуру все равно, что будет после, он чертовски устал. Боги. Боги, он так устал. Он устал от президенствования. Он устал от войн и стран, от разбитых сердец сыновей и любви Ангелов, которая всегда причиняет боль, потому что он никогда не позволит себе быть достойным ее. Он устал сидеть в этой пещере, его крылья болят, под кожей ползают пауки. Но он слишком боится выйти на солнце, потому что ждет, что мир вот-вот вычеркнет его из собственной истории. Он устал слушать симфонию, которая не будет закончена, до тех пор, пока он будет ходить по этой земле. Он не собирается так жить. (Если ему суждено быть вычеркнутым из повествования, пусть будет так. Он сам протянет вселенной и бумагу, и перо, и чернила.)