Связанные

      Сказать, что Натаниэль был в шоке — ничего не сказать. Подросток смотрел на отчима и непонимающе моргал. Кто не будет в шоке, узнав, что во время осенних каникул, все будут отдыхать, а ты трудиться, не покладая рук? Хотя Натаниэль был между двумя шока. Первый — занятие историей, второй — семейная поездка. Какая ещё семейная поездка?       Чарльз был более, чем доволен реакцией пасынка, именно это лицо он и хотел увидеть: неподдельный шок, негодование, замешательство. Да, это было приятно видеть, хотя Чарльз предпочёл бы увидеть эти эмоции на лице другого де Карти. Как бы глава семьи Волентайм в прошлом не пытался, он так и не смог вывести Корнелиуса на яркие эмоции. Даже на смертном одре старший де Карти не выказал и тени страха на своём лице.       Злорадство Уильяма не имело предела. Он и мечтать не мог, что отец заставит юного де Карти заниматься учёбой во время каникул. Былая обида Уильяма улетучилась. Младший Волентайм был на седьмом небе от счастья, ещё бы, его ненавистный сводный брат будет наказан, как ему и положено, что может быть лучше этого? Хотя истинным счастьем для Уильяма будет лицезрение следов побоев на теле Натаниэля, но это пока было несбыточной мечтой извращённого разума младшего Волентайма.       Единственными безучастными людьми оставались Диана и Эдвард. Женщина была согласна с мужем, её старшему сыну необходимо подтянуть такой важный предмет, как история. Натаниэль был неглупым ребёнком, но у него не было усидчивости, поэтому юный де Карти не мог должным образом сосредоточиться. При изучении истории очень важна усидчивость. Поначалу предмет может показаться скучным из-за обилия дат и событий, но стоит в него только углубиться, как для человека тут же откроется много нового и интересного.       Эдварда не интересовал разговор отца и младшего брата, поэтому он спокойно продолжал обедать. Юноша слышал и видел разборки Чарльза и Натаниэля практически каждый день. Эдварду они настолько приелись, что он предпочитал их игнорировать. Юноша не мог понять сложившейся ситуации. Натаниэль хорошо учился, пусть и с некоторыми недочётами, но успеваемость у него была приемлемая. Эдвард мог догадаться, откуда у Чарльза такая строгость по отношению к учёбе. У самого юноши никогда не было проблем с учёбой, он даже не просил помощи отца во время выполнения домашней работы. Видимо, Эдвард, сам того не осознавая, задал отцу высокую планку оценки успеваемости в школе. Хотя здесь ещё играло роль самообразование Чарльза. Глава семьи Волентайм имел высшее образование, что было не редкостью для дворян. — Мистер Чарльз, мне сейчас не послышалось? — Натаниэль всё ещё не мог отойти от шока. Какая ещё учёба на каникулах? Подростка в школе доводят его одноклассники, а тут будет вся семейка Волентайм. Юный де Карти не готов к такому недельному аду. — Ты всё верно расслышал, Натаниэль. Ты будешь заниматься историей, — видя, что пасынок пытается что-то возразить, Волентайм сразу же затыкает его. — Сегодня ты должен был встретиться с розгами, — юный де Карти невольно вздрогнул. Чарльз всегда грозил ему розгами, но в итоге для наказания использовал руки, — но я немного перестроил свой рабочий график, поэтому, так уж вышло, что вечером я занят. Дабы не оставлять тебя без наказания, я решил загрузить тебя во время каникул, — мужчина порочно улыбнулся. — Неплохой вариант, неправда ли?       От слов отчима ступор Натаниэля сменился гневом. Ему стало всё равно на "рабочий отпуск", юный де Карти сосредоточился на части про розги. Чарльз сегодня намеревался по-правде высечь его? Мало того, что подростка пристыдили на глазах у всей семьи Волентайм, так ещё Уильям смотрит на него, как на добычу, грозя окровавленной вилкой, которую он так и не позволил забрать слугам. Всё, это последняя капля. Натаниэль резко вскочил со стула и ударил руками по столу. — Я смотрю, ты решил сегодня меня по полной унизить, — на повышенных тонах обратился Натаниэль к Чарльзу. — Это всё из-за того, что я разрушил драгоценную репутацию семьи Волентайм? — Убери этот отвратительный тон, — мужчина тоже повысил голос. — Ты мне должен быть благодарен за то, что я сменил наказание, а не высек тебя, как планировал изначально. — Я тебе за это должен ноги теперь целовать? Ты хоть раз сдерживал своё обещание? — язвительно спросил подросток. — Сколько лет уже здесь живу, а ты ни разу меня не сёк, хотя постоянно этим грозишься и попрекаешь тем, что меня мягко воспитывали, — подросток ходил по очень тонкой грани. Он сам лез на рожон, понимая, какие могут быть последствия. Как бы странно это не звучало, но для юного де Карти это был способ своеобразной мести, дань уважения покойному отцу. Заткнуть или переиграть Волентайма в его же игре, значит отстоять честь Корнелиуса. — Неблагодарная ты дрянь, — выругался Чарльз, вставая из-за стола, — хочешь порки, я тебе это устрою. Высеку так, что сесть не сможешь, — в глазах Волентайма блеснул недобрый огонёк. Да, это правда, что он ни разу за 5-ть лет не сёк пасынка. Мужчина пытался, но рука всё никак не могла взять розги, видя изумрудные глаза. Да, Чарльз трус, хоть он и шеф-суперинтендант Скотланд-Ярда. Эти зелёные глаза возвращали его в дни ареста шпиона Франции, тогда он тоже не смог взять в руки розги. — А ты попробуй, — Натаниэль стал подначивать отчима. — Прекратите немедленно! — неожиданно в спор вмешалась Диана. Женщина была согласна, что её сыну не помешала бы порка, но точно не здесь и не сейчас. — Что вы вдвоём устроили? — А тебя никто не спрашивал, — огрызнулся на женщину Натаниэль. На удивление, на высказывание Дианы отреагировал только подросток, Чарльз же после слов жены отступил, но продолжил буравить юного де Карти злобным взглядом. — Натаниэль! Как ты смеешь так со мной разговаривать? — где вся сыновья почтительность у этого мальчишки? Куда подевалось всё уважение к старшим? — А я должен к тебе почтительно относиться? — Натаниэль цинично посмотрел на женщину.       От слов сына Диана вздрогнула. Холодный тон и циничный взгляд зелёных глаз. Она в прошлом уже видела нечто похожее. Диану начала бить крупная дрожь.       Натаниэль даже бровью не повёл, увидев состояние женщины. Ему было не жаль Диану. Натаниэль ничего к ней не чувствовал.       Чарльз удивлённо смотрел на мать и сына. Он уже не в первый раз замечал такую реакцию у Дианы. Она также реагировала, когда видела Корнелиуса на фотографиях. Волентайм стал с любопытством смотреть на разворачивающуюся перед ним картину. Что ж, было приятно осознавать, что прошлое повлияло не только на него. Неожиданно острый слух мужчины уловил тихий стук со стороны стола. Чарльз повернул голову в сторону звука и увидел, как его старший сын слегка постукивает пальцами по столу.       Почувствовав на себе чей-то взгляд, Эдвард скосил глаза и встретился взглядом с отцом. Прекратив стучать по столу, юноша тихо вздохнул и кивнул в сторону дуэта матери и сына. Эдвард не испытывал к мачехе каких-либо чувств. Для него она была просто женщиной, которую привёл его отец. Юноше было на неё всё равно, ровно как и ей на него, поэтому Эдвард решил намекнуть отцу, чтобы он угомонил кровных родственников, так как они начинали его раздражать.       Чарльз уловил посыл старшего сына, но лишь извиняюще ему улыбнулся. Волентайму было крайне любопытно узнать, куда приведёт весь этот разговор. Мужчина показал юноше лицевую сторону ладони, безмолвно говоря немного подождать. В ответ на это Эдвард тихо фыркнул и отпил немного чая.       Пока отец безмолвно беседовал со своим сыном, а мать пытался морально задавить уже её сын, самый младший ребёнок также решил вмешаться в спор.       Сидевший до этого за столом Уильям вскочил со стула и встал перед своей матерью, при этом злобно прикрикивая на Натаниэля. — Не смей так разговаривать с матушкой! — противный крик раздался в столовой, заставляя всех невольно поморщиться. — Тебе бы лучше помалкивать и не влезать туда, куда тебя не просят, — гневно процедил юный де Карти, обращаясь к Уильяму.       После слов Натаниэля младший Волентайм сначала побледнел, а потом покраснел от гнева. Как смеет отпрыск семьи де Карти закрывать рот наследнику семьи Волентайм! Семья Волентайм стоит по иерархической лестнице выше, чем семья де Карти. Как смеет этот навязанный иждивенец так относиться к госпоже Волентайм, к матери Уильяма! Младший Волентайм быстрыми шагами стал подходить к подростку. — Что ты сейчас сказал, де Карти — Уильям хотел взять Натаниэля за грудки, но рост не позволил ему сделать этого, поэтому младший Волентайм просто вплотную встал к сводному брату. — Не смей называть меня по фамилии! — юного де Карти передёрнуло от того, что какой-то семилетний сопляк обратился к нему по фамилии. — Ты не имеешь на это права, мелкая сошка! — Что?! Как ты меня сейчас назвал?! — Уильяма начало трясти от гнева. — Как ты смеешь поднимать на меня голос и так называть?! Я — наследник семьи Волентайм! Ты обязан почтительно со мной разговаривать! — Ты возомнил себя своим отцом? — язвительно спросил Натаниэль, игнорируя удивлённый взгляд Чарльза, который всё ещё безучастно стоял в стороне и наблюдал за происходящим. — В данном случае, это ты должен со мной почтительно разговаривать. Я старше тебя. "Наследник семьи Волентайм." Этот титул предназначен для Эдварда, но никак не для тебя. Ты всего лишь взбалмошная малолетка, которая кичиться статусом своей семьи. — К-как ты... — Уильям потерял дар речи. Его ещё никто так быстро не затыкал. Даже аргумент в свою защиту придумать было сложно. Младший Волентайм решил зайти с другой стороны. — Раз ты так хамски относишься ко мне, то что уже говорить о моей матери, — Уильям решил развить другую тему, думая, что сейчас на его сторону встанет отец, и они вдвоём поставят на место выскочку де Карти (и, возможно, Чарльз позволит Уильяму лично высечь Натаниэль), но и тут младший Волентайм потерпел поражение. Ребёнка прервали посередине. — Это должно меня как-то волновать? — равнодушно спросил Натаниэль.       Неожиданно в комнате раздался звон стекла, тем самым прерывая спор.       Эдвард уже долгое время сидел и слушал перепалку всей своей семьи. Он просто сидел и спокойно пил чай. Но даже его поистине огромному терпению рано или поздно приходит конец. Допив свой чай, Эдвард решил прекратить этот балаган. Юноша слегка приподнял свою опустошённую чашку и постучал по ней чайной ложечкой. Удивительно, но звон фарфора не только привлёк внимание спорящих особ, но и погрузил комнату в напряжённую тишину. Подождав несколько секунд, Эдвард поставил чашку на стол и положил рядом с ней ложку, а после посмотрел на своего отца.       Чарльз, уловив намёк сына и скрыв смешок кашлем, нарушил давящую тишину. — Все высказали всё, что они думают друг о друге? — Чарльз крайне выразительно посмотрел на Уильяма и Натаниэля. — Я надеюсь, что мы больше не будем выяснять свои отношения за столом, — сказав это, глава Волентайм пристально посмотрел на юного де Карти, взглядом говоря, что разговор между ними двумя не закончен. — Да, отец, — Уильям согласился с отцом и сел обратно за стол. С Чарльзом лучше сейчас не спорить, себе дороже и больнее выйдет. — Как скажите, мистер Чарльз, — язвительно произнёс Натаниэль и направился к выходу из столовой. Он уже наелся, да и видеть сейчас он никого не хотел. — Натаниэль, — едва слышно сказала Диана, наконец придя в себя и заметив, что сын уходит из столовой. — Натаниэль! — громче произнесла женщина и почувствовала, как на её плечо опустилась рука. Обернувшись, она увидела мужа. — Пускай идёт. Перебесится, — холодно сказал Чарльз, наблюдая за тем, как подросток выходит из столовой, хлопая дверью.       Старшего Волентайма в определённой мере забавляло поведение пасынка, да и реакция Дианы была интересной. Подросток всеми силами пытался подражать своему отцу, а женщина, видя это, впадала в глубокий ступор или тремор. Что ж, юный де Карти умён, это можно было заметить во время его гневной тирады в сторону Уильяма. Натаниэль хорошо знал устройство дворянских семей и принципы распоряжения дворянским статусом, чем и пользовался во время перепалок, затыкая оппонента. Чарльз мог в некой степени похвалить за это юного де Карти, ведь не каждый подросток в свои 12-ть лет может так умело парировать своими знаниями. Желание показать себя. Именно этого добивался Натаниэль, вступая в конфликты и драки. Глава семьи Волентайм ухмыльнулся и отпил немного чая. — Каков наглец! — Уильям уже хотел начать жаловаться, но его прервал отец. — Уильям, — Чарльз злобно посмотрел на ребёнка, — тебе тоже следует успокоиться. — Но, отец! — Уильям, — холодным тоном произнёс мужчина, впиваясь в сына стальным взглядом. — Как скажешь, отец, — ребёнок нервно сглотнул и повиновался отцу.

***

      Натаниэль злобно поднимался по лестнице и пытался успокоиться, но, к сожалению, это было очень трудно. Для того, чтобы юному де Карти успокоиться, ему нужно было куда-то выпустить весь свой накопившийся гнев. Чаще всего он вымещал свою злобу на какую-либо вещь: кровать, тумбочку, стул и тому подобное. Пока Натаниэль поднимался по лестнице, он пытался найти хоть что-то, что можно было бы использовать, как "козла отпущения".       Поднявшись на второй этаж, Натаниэль, так ничего и не приметив, направился в свою комнату.       Юный де Карти быстро добрался до своей комнаты. Первое, что он сделал, зайдя внутрь, это со всей силы ударил ногой по каркасу кровати. Боли никакой не было, её перекрыл необузданный гнев. Спустя пару минут насилия над кроватью, Натаниэль понял, что это ему совсем не помогает. Отойдя от кровати, подросток направился к шкафу с одеждой, из которого тут же полетели все вещи. Некоторую одежду, которая была особенно дорогой, подросток с жестокостью бросал на пол, а после топтал — ему не нужны были вещи, купленные за деньги Волентайма.       Весь этот хаос сопровождался постоянными причитаниями и проклятиями в сторону отчима.       Через некоторое время Натаниэля отпустило. Юный де Карти успокоился и прилёг на кровать, но не успел подросток расслабиться, как в комнату зашёл Чарльз, которому надоел шум со второго этажа, и он решил проверить, что там происходит. Натаниэль от прихода отчима подпрыгнул на кровати. — Что здесь происходит? — Чарльз осмотрел комнату, и его глаза сузились от шока. Весь шкаф с одеждой был перевёрнут. — Что ты здесь устроил? — отчим грубо взял пасынка за ворот рубахи и дёрнул на себя, чуть поднимая подростка над полом. — Ты хоть знаешь сколько стоят эти вещи? — всегда хладнокровный Чарльз Волентайм сейчас выглядел, как помешанный, он практически плевался ядом от злобы. Его глаза налились кровью, а всегда идеально уложенные волосы торчали в разные стороны.       Натаниэль одёрнул руку мужчину от своего ворота. Подросток немного отошёл от отчима и попытался что-то сказать, но был прерван Чарльзом: — Сейчас же всё прибрал! — Чарльз крайне не хотел покупать пасынку новую одежду, так как подросток совершенно не ценил то, что ему досталось даром. — Если сейчас же не наведёшь в комнате порядок, а также не приведёшь себя в надлежащий вид, то я тебя публично высеку.       Натаниэль решил никак на это не отвечать, так как понимал, что отчим может запросто устроить ему нечто подобное. Да, подростку ничего не нужно было от Чарльза, он с большой радостью портил одежду, купленную за деньги Волентайма, но, к сожалению, это была единственная одежда, которую мог носить Натаниэль. Также юный де Карти решил задвинуть, куда подальше, своё недовольство по поводу угроз Чарльза. Подстрекать отчима во второй раз было уже рискованно, да и розгами получать не хотелось. Подросток тяжело вздохнул. Что ж, в следующий раз одежду он трогать не будет. Юный де Карти отошёл от Чарльза и стал подбирать разбросанную одежду, не забывая про себя комментировать поведение отчима.       Волентайм проследил за пасынком и немного поубавил свой гнев. Вместо этого на лице Чарльза появилась самодовольная ухмылка, ему не стали перечить. Кто-то настолько гордый, как отпрыск де Карти, проглотил своё недовольство и без лишних разговоров выполнил приказ? Да, именно приказы, просьбы юный де Карти пропускал мимо ушей. Волентайм поправил растрёпанные волосы и стряхнул невидимую пыль с одежды. Понаблюдав за подростком ещё некоторое время, Чарльз вздохнул и направился в сторону двери. Хоть было и приятно наблюдать за покорностью пасынка, но мужчине ещё нужно было работать. — Отъезд завтра в 10-ть. Опоздаешь хоть на секунду — пойдёшь пешком, — как бы невзначай сказал Волентайм и вышел из комнаты.       Натаниэль уже выдохнул с облегчением, радуясь, что отчим довольно быстро ушёл, но радовался он недолго. Чарльз вновь приоткрыл дверь и заглянул в комнату пасынка. — Через несколько дней начнутся твои занятия. Твоим обучением займётся нанятый мною репетитор, — Волентайм захлопнул дверь и удалился окончательно.       Подросток от такого заявления чуть ли не порвал рубашку, которую держал в руках. На Натаниэля вновь накатил гнев. Вы только подумайте, он и заниматься с репетитором?! Нет уж, дудки!       Подросток бросил одежду. Ему снова нужно было выплеснуть свой гнев, правда, на этот раз нужно вымещать злость на чём-то покрепче и что не бросается в глаза. Натаниэль подошёл к прикроватной тумбочке и со всей силы пнул её. Юный де Карти уже собирался вновь пнуть предмет мебели, как вдруг услышал, как что-то разбилось. Посмотрев вниз, Натаниэль увидел разбитую фоторамку. Весь гнев сошёл на нет, и он бросился к разбившемуся предмету.       Натаниэль мысленно надавал себе оплеух. Тумбочка плохой "козёл отпущения", очень плохой. Это был уже не первый раз, когда подросток срывался на этом предмете мебели. Не первый раз с этой тумбочки падала потрёпанная фоторамка, об этом свидетельствует разбитое стекло.       Убедившись, что сама фотография цела, а фоторамка не пострадала ещё больше, юный де Карти облегчённо выдохнул.       Подросток погладил изображённого мужчину через стекло и прижал фоторамку к груди. Натаниэль больше никогда в жизни не посмеет тронуть свою прикроватную тумбочку.

***

      «Лучше бы я в Лондоне один остался,» — подумал про себя Натаниэль уже восьмой раз за 6-ть часов поездки.       Семья Волентайм была довольно обеспеченной, поэтому могла позволить себе иметь несколько домов.       Первый дом находился в Лондоне. Лондон — один из крупнейших городов мира и столица Британской империи. Несмотря на статус столицы, Лондон был городом нищеты, где миллионы людей жили в переполненных и антисанитарных трущобах. Как столица крупной империи Лондон привлекал иммигрантов из колоний и бедных европейских стран. Вообще, жители Британской империи очень романтизировали Лондон, но лишь сами лондонцы и жители близлежащих городов знают настоящее положение дел. Бесконечный дым от фабрик и заводов, нечистоты, знаменитая Темза, которая не была прозрачной и от неё исходило зловоние. В целом, в столице жили бедняки и те, кто не мог позволить себе уехать из города.       Несмотря на ужасную характеристику города, поместье семьи Волентайм в Лондоне было самым большим и считалось основным, в котором часто устраивали светские приёмы, ну, и, конечно же, жила сама семья большую часть времени.       Второй дом находился в Дареме. Дарем — наилюбимейший город паломников. Дарем был тихим и спокойный городом, хотя и выделялся своей необычностью. Благодаря божественному промыслу, проявившемуся после основания города, епископ Дарема всегда обладал титулом «Епископ по Божественному провидению» в отличие от других епископов, которые являлись «Епископами по Божественному разрешению». Однако, поскольку северо-восток Англии находился далеко от Вестминстера, епископы Дарема обладали исключительными полномочиями. Они имели статус «принц-епископ», который давал им некую автономию в управлении города.       И наконец третий дом находился в Бристоле. Бристоль — крупный торговый центр и основной порт, где шла торговля между Англией и Ирландией. За городом есть грешок, благодаря которому он процветал. Работорговля. Бристоль носит статус город-работорговец. Сначала его купцы специализировались на продаже своих соотечественников. В основном именно они поставляли белых рабов в Вест-Индские колонии. Когда же стала развиваться торговля африканцами, предприниматели Бристоля охотно вложили в неё свои капиталы и навыки. Сейчас таким, конечно, никто не промышляет, так как в Англии был издан запрет на торговлю «живым товаром».       Во время осенних каникул Чарльз решил устроить небольшой семейный отдых в одной из резиденций семьи. Путь чета Волентайм держала в Дарем, который находится в 445-ти км от Лондона. Сначала нужно будет ехать на поезде, примерно, 5-ть часов, а после ещё час в карете. В итоге поездка приносила дискомфорт и раздражение, которые растягивались на 6-ть часов. — Отец! — раздался рядом с Натаниэлем противно-писклявый голос, — а когда мы уже приедем? — Скоро, Уильям. Примерно через 20-ть минут будем, — ответил Чарльз, выглядывая в окно и сверяя время на своих наручных часах.       «Наконец-то! — с облегчением подумал юный де Карти. — Я больше не вынесу этого. Волентайм скоро во мне дыру прожжёт!»       Так уж вышло, что Натаниэлю "повезло" сегодня больше всех. Когда подросток сел в карету, напротив него была Диана. На такой расклад дел юный де Карти раздражённо цыкнул, но не успел он возмутиться, как к нему подсел Уильям и оттеснил Натаниэля в сторону, а после рядом с Уильямом сел Эдвард. Таким образом юного де Карти вытеснили влево, из-за чего он теперь сидит напротив Чарльза.        «Эх, а раньше мне нравились долгие семейные поездки, — Натаниэль вспомнил поездки со своим отцом. — Вот бы вернуться в прошлое.»       На подростка нахлынули воспоминания пятилетней давности. Он вспомнил о тех временах, когда его семья была ещё более-менее сплочённой, а Корнелиус жив.       Юный де Карти вспомнил о последней семейной поездке в Грантем. Сначала они также ехали на поезде, а уже после на карете. Подросток помнит тот день пятилетней давности, будто он был вчера.

***

      Старый добродушный лакей, а по совместительству и кучер, не спеша ввёл карету. В карете сидела семья де Карти. Всё семейство ехало в Грантем. Это была вынужденная поездка из-за проблем главы семейства, но причина ничуть не портила наслаждения от поездки, которое получал Натаниэль. Спокойная и комфортная поездка в карете с родителями, что может быть лучше этого?       Ребёнок сидел рядом с отцом, а напротив них сидела Диана. По настроению женщины можно было легко догадаться, что она крайне раздражена из-за поездки. — Натаниэль! Немедленно сядь, как подобает приличному человеку! — женщина была недовольна поведением сына. Диану раздражало, то как вёл себя Натаниэль, который без каких-либо угрызений совести, лёг на сиденье и положил свою голову на колени Корнелиуса. Вот последствия мягкого воспитания, на котором настоял муж женщины — отсутствие какой-либо дисциплины у их ребёнка. — Диана, — послышался над Натаниэлем хриплый, будто сорванный, голос, — мы сейчас только в кругу семьи, к чему весь этот этикет? — Корнелиус погладил сына по голове. Мужчина не понимал столь строгого отношения к дисциплине в кругу семьи. Да, позволять творить детям всё, что им заблагорассудится, это не выход, но наказывать ребёнка за то, что он позволил себе расслабиться в компании родителей, это никуда не годится. Корнелиуса никогда не били родители, и он не собирается этого делать со своим сыном.       На высказывание своего мужа Диана фыркнула и отвернулась в сторону окна. Ох уж эта приверженность французским традициям. По Натаниэлю розги плачут с его поведением, а Корнелиус всё спускает ему с рук, даже выгораживает сына, когда Диана собирается его наказать.       Натаниэль же был более чем доволен происходящим, предпочитая игнорировать недовольство своей матери, и сам стал ластиться под руку мужчины. Он с упоением слушал размеренный голос отца. Ребёнку очень нравилась картавость Корнелиуса. Когда Натаниэль спросил причину этого, мужчина ответил, что это последствия французского языка. Хоть мужчина уже долгое время жил в Англии, ему так и не удалось избавиться от картавости. Натаниэлю эта своеобразная изюминка отца нравилась, поэтому он решил начать учить французский, дабы тоже заиметь картавость. На решение сына и его доводы Корнелиус лишь смеялся и мягко гладил ребёнка по голове. — Рère, — тихим голосом позвал подросток родителя, — а скоро мы приедем? — Скоро, — мужчина с нежностью посмотрел на сына, убирая мешающие волосы с его лба. — Мы уже проехали грантемский университет, значит, через минут 10-ть приедем.

***

— Отец! — из воспоминаний юного де Карти вывел до ужаса звонкий голос Уильяма, — когда мы уже приедем? — Я же сказал, что скоро. Потерпи ещё немного, — в голосе Чарльза чувствовалось раздражение.        «Ха, они правда стоят друг друга, — подумал про себя Натаниэль, смотря на отчима, а после на Диану, — она так же, как и Волентайм, постоянно раздражается из-за мелочей.»       Пользуясь моментом, когда Чарльз отвернулся к окну, Натаниэль стал прожигать отчима взглядом. Он всё ещё помнил серьёзную ссору, а после и развод родителей. Эта ссора навсегда отпечаталась в памяти подростка. Он всё ещё помнит те крики, те оскорбления, которыми осыпала Диана его отца, но, особенно, он запомнил последние слова, которые выкрикнула женщина в сторону Корнелиуса.

***

— ...Лучше бы я никогда тебя не встречала, не выходила за тебя замуж и не рожала от тебя! — истошно кричала Диана, поливая мужа грязью. Она не стеснялась в выражениях и игнорировала присутствие ребёнка в комнате.       Натаниэль всё это слышал. После этой фразы он бросился к отцу, который тут же крепко обнял сына. — Что ты такое говоришь! — голос Корнелиуса до этого отдавал хрипотой, но сейчас, после крика, он и вовсе сорвался. — Как ты можешь такое говорить при ребёнке! — Что хочу, то и говорю! — Диана была вне себя от гнева. — И вообще, Корнелиус де Карти, чтоб ты умер в муках! Чтоб ты…

***

— Мы прибыли, — голос отчима прервал проклятье Дианы в воспоминаниях подростка. — Натаниэль, у меня что-то на лице?       Юный де Карти помотал головой в знак отрицания, а после отвернулся. Он не мог позволить Чарльзу увидеть его глаза, которые были на мокром месте. Эта ссора родителей, что тогда, что сейчас, довела Натаниэля до слёз, но сейчас он мог их подавить, нежели пять лет назад.

***

      Первое, что хотел сделать юный де Карти, выйдя из кареты, это уйти в свою комнату, но у отчима на него были другие планы. Чарльз заставил Натаниэля выгружать чемоданы вместе с лакеем. Лакеем был молодой парень двадцати лет. В основном, он был довольно инфантильным, поэтому на своего новоиспечённого помощника никак не отреагировал.       Натаниэль с лакеем разделили чемоданы между собой. Парень взял багаж Дианы и Чарльза, а подростку достался багаж его братьев, ну, и, конечно же, свой.       Лакей безо всяких проблем достал багаж старших Волентаймов и отнёс его в поместье. Подросток решил последовать его примеру и принялся за чемоданы.        Втащив багаж Эдварда и свой, Натаниэль посмотрел на оставшиеся вещи, которые принадлежали Уильяму:        «Зачем ему пять чемоданов?!» — негодовал про себя подросток, вытаскивая багаж младшего Волентайма. У юного де Карти было огромное желание выкинуть весь этот ненужный хлам, который Уильям называл своим багажом.       Натаниэль решил не ходить лишний раз туда-обратно, поэтому он сразу взял несколько чемоданов, тем самым ограничиваясь тремя заходами. Со своим багажом и багажом старшего брата Натаниэль управился за 15-ть минут, а вот с манатками Уильяма пришлось попотеть. Юному де Карти казалось, что несколько чемоданов Уильяма весят тонну. Натаниэль еле как затащил два чемодана младшего Волентайма на крыльцо. Видя пыхтящего и причитающего подросток, лакей решил предложить свою помощь. Натаниэль очень хотел спихнуть всю работу на лакея, но, увидев в окне отчима, решил отказаться от этой идеи. Подросток не желал показывать свою слабость Волентайму.       Спустя полчаса весь багаж был занесён, а подросток полностью выдохся.       «Фух, — с облегчением выдохнул Натаниэль после окончания работы. Он опёрся на одну из колонн и тяжело дышал. — Если я подниму ещё хоть один чемодан, я точно больше не встану! — подросток от усталости осел прямо на паркет. — Главное, чтобы Волентайм сюда не пришёл.» — Натаниэль, — позади подростка раздался низкий мужской голос.       «Вспомни "солнце", вот и лучик!» — юный де Карти собрал себя в кучу и поднялся с пола. — Ты ни о чём не забыл? — подходя к Натаниэлю, спросил Волентайм. — Я, вроде, все чемоданы занёс, — осмотревшись вокруг, сказал юный де Карти. — Это хорошо, но я не об этом, — мужчина наклонился к пасынку. — Ты не забыл о репетиторе? — Ах, Вы про это. Конечно же, помню, — подростка стал напрягать спокойный тон Волентайма. Обычно, это было не к добру. — Вот и хорошо, потому что с завтрашнего дня у тебя начинаются занятия.       Натаниэль впал в ступор. Как так завтра? Разве он не должен, хотя бы отдохнуть? У него каникулы, в конце концов! Подросток понимал, что Чарльз от него так просто не отстанет и в ближайшее время наймёт ему репетитора, но Натаниэль не ожидал, что этот репетитор появится у него с первого дня каникул. — А разве я не должен перед занятиями передохнуть? — с надеждой в голосе спросил подросток, хотя он мало на что надеялся, учитывая характер Волентайма и его отношения с ним. — Если бы ты хотел отдыхать, то хорошо бы учился, — с усмешкой произнёс Чарльз. — С такой же логикой ты должен нанять, как минимум, трёх репетиторов Уильяму, который, будучи в первом классе, поехал ниже некуда, — язвительно отозвался Натаниэль. — В отличии от него, у меня проблемы только с одним предметом. — Ты смеешь пререкаться со мной? — стальные глаза шипами впились в юного де Карти.       Натаниэль дёрнулся. Он хотел уйти, но почувствовал, как что-то тёплое катится по его щеке. Юный де Карти слишком много сегодня напрягался, и из-за этого незажившая кожа вновь разошлась и закровоточила. Подросток уже было рефлекторно потянул руку к щеке, но остановился. Как он собирается дать отпор Чарльзу, если не может справиться с небольшим кровотечением? Юный де Карти без тени страха посмотрел прямо в глаза отчиму. На такой поступок решались немногие, учитывая, каким холодом мог обжечь взгляд главы Волентайм.       От взгляда подростка Чарльза немного передёрнуло. Смотря в эти изумрудные глаза, Волентайм невольно вспоминал Корнелиуса. Этими же глазами, только полными спокойствия, на него смотрел отец Натаниэля, стоя на коленях и опустив голову под гильотину. — Ха, а ты и правда его копия, — Волентайм издал небольшой смешок, нарушая затянувшееся молчание. Подросток любил подстрекать своего отчима, так почему бы мужчине не попробовать это в сторону своего пасынка.        «Что он только что сказал?!» — на Натаниэля накатила невиданная ярость.       Как человек, который разрушил его семью, смеет говорить что-то о Корнелиусе?! Как Волентайм смеет использовать столь насмешливый тон, упоминая отца подростка! Натаниэль до крови закусил губу, лишь бы не сорваться и не наорать на отчима. К сожалению, юный де Карти ничего не мог сделать мужчине, иначе самому Натаниэлю достанется по первое число. Учитывая то, что за последние два дня юный де Карти уже много раз испытывал терпение Чарльза, можно было ожидать наказания в виде розг или чего-то подобного.       Юный де Карти резко оттолкнул отчима. От неожиданности мужчина пошатнулся. Пользуясь моментом, Натаниэль рванул к выходу из поместья. Лучшее отступление — бегство. — И куда ты собрался? — с насмешкой спросил Волентайм, поправляя одежду. — Куда-нибудь подальше! — выкрикнул Натаниэль и выбежал из поместья.

***

      Юный де Карти быстро отдалялся от поместья, при этом мысленно содрогаясь и проклиная отчима.        «Ненавижу! Повышает голос, поднимает руку! Рère, если ты это видишь,» — негодования Натаниэля прервало столкновение с каким-то человеком, а после и звук падающих вещей. Из-за столкновения юный де Карти приземлился мягким местом на землю.        «Кому там жить надоело?!» — подросток уже собирался преподать урок нерадивому человеку, но тут он увидел протянутую руку. — Извините! — раздался взволнованный, чуть хриплый, мужской голос. — Я был в своих мыслях, поэтому не заметил Вас.       Натаниэль посмотрел на протянутую руку и принял предложение встать. После того как юный де Карти немного отряхнулся, он решил посмотреть на горе-незнакомца. Тот, в свою очередь, даром времени не терял и собирал рассыпавшиеся письменные принадлежности. — Кхм, — подросток решил привлечь к себе внимание незнакомца. — Ох, — мужчина тут же поднял голову на Натаниэля. — Ещё раз извините, — на юного де Карти смотрели небесно-голубые глаза за стёклами очков.        «Иностранец?» — это было первое, что подумал подросток, смотря на незнакомца. Встретить натуральный блонд в Англии, а особенно у мужчин — большая редкость, особенно такие длинные волосы, доходящие до талии. Также заморские корни проявлялись в стиле одежды. Какой мужчина в Англии станет носить белую шаль поверх рубашки с брюками в общественном месте? Такого даже Натаниэль позволить себе не мог, хотя он тот ещё бунтарь. — Э… Ничего, я принимаю извинения, — подросток наконец-то отлип от внешнего вида незнакомца и решил помочь ему собрать рассыпавшиеся вещи. — Ах, что Вы, не стоит. Я и сам справлюсь, — мужчина принялся отговаривать юного де Карти от идеи ползать по земле и собирать чужие вещи. — Я всё же Вам помогу, к тому же, здесь есть и доля моей вины, — не слушая мужчину, Натаниэль собрал все письменные принадлежности в бумажный пакет и передал их незнакомцу. Что ж, это помогло подростку свести на нет весь свой гнев. — Также, я думаю, что Вам будет трудно встать самостоятельно, — юный де Карти заметил рядом с мужчиной упавшую трость. — Спасибо за помощь, но разве дворянину положено ползать по земле? — незнакомец хотел было наклониться за своей тростью, но его опередили. — Могу тоже самое спросить и у Вас. К тому же, мы, от части, оба виноваты в случившимся, поэтому, почему бы не помочь друг другу, — подросток быстро закрыл себе рот, поняв, что сказал. Дворяне? Помогать? Как можно было такое сказать! Он резко протянул незнакомцу упавшую трость. Подождите, как незнакомец понял, что он дворянин? — Ха-ха, — мужчина тихо засмеялся, но, видя непонимающий взгляд Натаниэля, поспешил объясниться, поняв, что смутило подростка. — Для простолюдина у Вас слишком качественная одежда и хорошо поставленная речь, — мужчина принял трость. — К тому же, крайне редко встретить столь благородного дворянина в таком юном возрасте. — Благородного? — высказывание мужчины ввело Натаниэля в ступор. Он оглядел незнакомца ещё раз. Кого и можно назвать благородным, так это иностранца перед ним. Хоть он и одет диковато, все вещи качественные, сам мужчина опрятен, да и в целом от него веяло воспитанностью. Что уж там говорить про опрятность, когда у незнакомца были аристократические черты лица: прямой чуть вздёрнутый нос и ярко выраженные скулы. Мужчина выглядел как дворянин, но, несмотря на это, первым предложил свою помощь, хотя все дворяне, которых раньше встречал юный де Карти, были крайне высокомерными. Натаниэль осмотрел мужчину второй раз. Подросток обратил внимание на впалые щёки и довольно худое телосложение. Иностранец чем-то болен? — Благородного. Юные выходцы из дворянских семей... Ах! Кажется, наше столкновение принесло больше неприятностей, чем я думал, — незнакомец достал из кармана платок и указал на свою щеку.       Натаниэль непонимающе посмотрел на мужчину, а после дотронулся до своей щеки. Подросток почувствовал что-то влажное. Посмотрев на свои пальцы, Натаниэль увидел кровь. Как он не почувствовал, что у него опять открылся порез на щеке.       Юный де Карти взял предложенный платок и стал вытирать кровь. Натаниэль стёр свежую кровь. Подросток ещё раз прошёлся пальцами по порезу и почувствовал корку засохшей крови. Ах. Он забыл вытереть кровь, когда выбежал из поместья. Натаниэль стал с большей силой вытирать свою щеку, но делал только хуже, так как пытаясь избавиться от засохшей крови, юный де Карти тревожил порез, и он вновь начинал кровоточить.       Мужчина наблюдал за тщетными попытками Натаниэля избавиться от крови. Незнакомец тяжело вздохнул и подошёл немного ближе к подростку.       Юного де Карти привлёк звук металла, ударяющегося о что-то твёрдое. Подросток повернул голову в сторону звука, и в это же время его поймали за подбородок. — Позволите? — мужчина поднял голову Натаниэля за подбородок и указал на платок в руках юного де Карти.       Натаниэль от действий незнакомца опешил, но отдал иностранцу платок. Мужчина стал аккуратно оттирать засохшую кровь, стараясь не потревожить порез.       Подросток в это время мысленно был не здесь. Кроме отца, он никому не позволял вот так к себе прикасаться, конечно же, исключением был отчим, который без видимой причины, да и просто для "профилактики", мог прописать подростку затрещины. Сейчас перед Натаниэлем стоит незнакомец, который, пусть и с разрешения, но столь фривольно касался лица подростка. Несмотря на это, юный де Карти не хотел отталкивать мужчину.        «Такие же тёплые и нежные руки, совсем как у рère,» — подросток невольно стал ластиться под руку. — Вот, так намного лучше, — мужчина ещё несколько раз протёр лицо Натаниэля, а после аккуратно повернул голову подростка из стороны в сторону, осматривая на наличие других повреждений.       В это время, пока незнакомец осматривал Натаниэль, сам подросток стоял и не двигался. Юный де Карти не мог отвести взгляд от мужчины. У незнакомца была нежная улыбка, глаза смотрели с беспокойством, а руки мягко и аккуратно поглаживали повреждённую щеку. Натаниэля тут же передёрнуло.       Мужчина оценил это резкое передёргивание, как отвращение, и тут же отстранился от подростка. — Ох, простите за грубость, — незнакомец убрал платок в карман и поспешил ретироваться. — Ещё раз извините!       Мужчина стал потихоньку отдаляться от юного де Карти, при этом его шаги сопровождались стуком трости. Натаниэль всё продолжал стоять неподвижно, будто заворожённый.        «Рère,» — Натаниэль положил руку на свою щеку, на которой всё ещё ощущалось чужое прикосновение. Он смотреть в спину уходящему человеку, пытаясь развидеть в незнакомце своего отца.