Глава 3. Репетитор.
6 октября 2022 г., 16:03
После встречи с незнакомцем-иностранцем Натаниэль был как в тумане. Он всё ещё не мог отойти от того факта, что незнакомец очень сильно напоминал ему Корнелиуса.
Дело было даже не во внешности. Отец Натаниэля и незнакомец были абсолютно разными людьми. Цвет волос, глаза, телосложение, рост — всё отличалось. Двое мужчин были подобны инь и ян. Незнакомец олицетворял ян, светлую сторону — практически белый оттенок блонда, голубые глаза, светлые тона в одежде; Корнелиус олицетворял инь, тёмную сторону — тёмно-каштановые волосы, зелёные глаза, тёмные тона в одежде. Они были полными противоположностями, но при этом гармонировали между собой. Это гармония выражалась в их единственной схожей черте — характер.
Несмотря на то, что Натаниэль провёл с незнакомцем максимум десять минут, он уже смог понять его характер. Благодаря Чарльзу с его двояким характером, Натаниэль научился определять настроение и последующее поведение человека по крайне незначительным изменениям. Как бы хорошо человек не контролировал себя и свои эмоции, ему всё равно никогда не удастся взять под контроль абсолютно всё. Едва заметное подёргивание бровей, слегка сжатые губы, небольшой прищур, секундное дёрганье кадыка — всё это могло выдать истинные чувства и настроение человека. (Единственным исключением из этого правила была Диана Волентайм. Натаниэль, как бы не старался, не мог понять эту женщину. У Дианы были настолько резкие и странные перепады настроения, что подросток иногда задумывался не страдает ли она каким-либо психологическим расстройством, например, биполярным расстройством личности. Хотя и это было маловероятно, так как женщина иногда просто "выпадала" из мира, смотря в одну точку, при этом такое состояние могло сопровождаться судорогами.) Для юного де Карти незнакомец, в отличие от Чарльза, был, довольно, легко читаемым. Спокойное поведение, нежный взгляд, мягкая улыбка, искреннее беспокойство — такие черты были присуще, не сказать, что человеку с мягким характером, но с покладистым нравом точно. Корнелиус был таким же. Постоянное спокойствие, мягкая улыбка и нежный взгляд.
Натаниэль пришёл в себя, когда очутился перед дверью поместья. На удивление, находясь в своих мыслях, подросток пришёл к поместью Волентайм, а никуда-либо ещё. Юный де Карти не хотел заходить в логово Чарльза после своего тактического отступления, но перспектива ночевать на улице его тоже не устраивала. Тяжело вздохнув, Натаниэль потянулся к ручке двери. Не успел подросток прикоснуться к позолоченной ручке, как его сбили входной дверью. Из-за двери показалась напуганная Диана.
— Натаниэль! — женщина уже хотела бежать за сыном, но, увидев его, сидящего на бетонной лестнице перед дверью, она тут же бросилась к ребёнку и крепко его обняла. — Боже мой, Натаниэль, куда ты убежал?! Ты представляешь, что могло с тобой случиться?! Я так переживала! — Диана чуть ли не захлёбывалась слезами, она сжимала в объятьях сына так, будто он мог исчезнуть.
Натаниэль резко оттолкнул Диану. Женщина от неожиданности упала на бетонные плиты. Подросток встал без посторонней помощи и злобно посмотрел на Диану, возвышаясь над женщиной.
Диану охватило непонятное чувство страха, когда она смотрела в глаза своему сыну. Невольно женщина начала подрагивать под пристальным взглядом изумрудных глаз.
В это время Натаниэль мысленно содрогался. Как эта женщина посмела прикоснуться к нему? Диана не имеет на это право после того, что эта женщина сделала с Корнелиусом. Сейчас Диана сидела на бетонной лестнице и смотрела на подростка глазами полными слёз, а где это раньше было? Где была эта "забота" и "любовь", когда Диана поливала грязью отца Натаниэля и признавалась в том, что мечтала избавиться от подростка. Юный де Карти не хотел даже смотреть на эту женщину. Его тошнило от её присутствия.
Обойдя Диану, Натаниэль хотел зайти в поместье, но столкнулся с Чарльзом. Прекрасно. Избавились от одной проблемы, пришла другая. Волентайм смерил подростка холодным взглядом, замечая, что крови на щеке подростка не было. Усмехнувшись, мужчина перевёл взгляд на жену, которая сидела на лестнице и обнимала себя руками. Цыкнув, Волентайм произнёс:
— Прекрати тут устраивать драму.
Неожидав голоса мужа, Диана вздрогнула. Обернувшись, она столкнулась с двумя по-разному холодными глазами. Тяжело вздохнув, женщина поднялась на ноги.
Волентайм опустил руку на плечо пасынка, не обращая внимание на вздрагивание подростка, и подал Диане знак зайти в дом. Повиновавшись, женщина пошла внутрь, при этом бросив на сына мимолётный взгляд. Натаниэль на это никак не отреагировал и лишь раздражённо цыкнул. Диана закусила подрагивающую губу и вернулась в поместье.
Подождав некоторое время, Чарльз чуть сильнее сжал плечо юного де Карти и сказал:
— В мой кабинет, живо, — глаза главы Волентайм горели серым пламенем.
Натаниэль ещё раз цыкнул, но всё же повиновался.
***
— Что ж, мистер де Карти, не желаешь объяснить своё поведение, — спокойно начал мужчина, прожигая пасынка взглядом. «Опять он во мне дыру пытается прожечь,» — подросток с раздражением посмотрел на отчима. Натаниэль предпочёл не отвечать на вопрос Чарльза. Много чести надо, чтобы всяким Волентаймам отчитываться о своих действиях. — Молчишь, ну, молчи дальше, — неожиданно мужчина нагнулся и достал что-то из-под стола. Так как руки Чарльза остались под столом, было непонятно, что же взял Волентайм. — Даю тебе последний шанс объясниться, — притворно ласково сказал мужчина, злобно сверкая глазами. Сегодня он выбьет из отпрыска де Карти всю его прыть. Натаниэль поёжился от столь противоречивой картины, в виде ласкового голоса и злобных глаз. Юный де Карти не собирался идти на поводу у отчима, поэтому на столь "великодушное" предложение подросток отвернулся в сторону. — Вот как, — увидев действия пасынка, Волентайм понизил голос. — Хорошо, будем по-плохому, — мужчина встал со своего кресла, при этом положив загадочный предмет на стол. Подросток хотел рассмотреть, что же положил Чарльз, но ему этого не дали. Мужчина резко схватил Натаниэля за руку и развернул его к себе спиной. Подросток пытался вырваться из хватки отчима, но Чарльз был сильнее. Волентайм прижал юного де Карти ближе к себе и стал расстёгивать ремень на брюках подростка. Зрачки Натаниэля превратились в точки, когда он понял, что собирается сделать отчим. Юный де Карти начал сильно извиваться. На действия подростка Чарльз лишь усилил хватку и стал спускать с Натаниэля брюки. Юный де Карти начал двигаться более интенсивно. Видя, что его тщетные попытки выбраться не приносят пользы, Натаниэль, решив плюнуть на свою гордость, пошёл на отчаянный шаг и укусил Волентайма за руку. Он не позволит отчиму сделать задуманное. Почувствовав неожиданную боль в руке, Чарльз не растерялся и ударил подростка по губам. Мужчина не ожидал столь смелого хода, но это юному де Карти не поможет. Мельком осмотрев свою руки и не увидев на ней кровь, Чарльз продолжил свои действия. Волентайм сегодня осуществит задуманное. Мужчина приподнял сопротивляющегося подростка и утянул его за собой в кресло. Чарльз сел на мягкую мебель и перекинул Натаниэля через свои колени. Верхняя часть тела юного де Карти оказалась на коленях Волентайма, а нижняя часть очутилась на полу. Натаниэль был крайне удивлён подобным исходом событий и посмотрел на отчима. Вот только взгляд подростка тут же упал на предмет, лежащий на столе. Розги. Юный де Карти начал бить мужчину по коленям, пытаясь вырваться, но Волентайм на это лишь усмехнулся и с силой надавил на спину подростка, тем самым его обездвижив. — Я просил тебя по-хорошему, но ты отказался, — Чарльз стянул с Натаниэля нижнее бельё, оголяя ягодицы. Мужчину охватил небольшой мандраж. Он ни разу никого не сёк. Ни главу семьи де Карти ни, тем более, своего старшего сына. Сегодня Чарльз впервые взял в руки розги. Он с детства знал этот предмет и боль, которую розги могут причинить. Что ж, настала очередь юного де Карти на собственной шкуре узнать какого это. — Non! Отпусти меня! — Натаниэль начал кричать. Подростка никогда ещё не секли, неужели столь унизительный метод наказания добрался и до него? — Ты много раз испытывал моё терпение, — не обращая внимание на крики юного де Карти, продолжил Волентайм. — Сегодня ты наконец-то получишь за все мои потраченные нервы, — злобно процедил Чарльз и схватил со стола розги. С невысокого взмаха руки розги со свистом рассекли воздух и встретились с обнажённой кожей. Натаниэль взвизгнул. Было больно, словно кипятком ошпарили. — Врёшь, — сказал мужчина, холодно сверкая глазами, — это не больно! А вот так больней! — Волентайм сменил угол и ударил так, что кожа на мягком месте сразу загорелась, вспухла красная полоса, а подросток протяжно завыл. — Не сладко? — спрашивал Чарльз, равномерно поднимая и опуская руку. — Это тебе за мои потраченные нервы, — ещё одна красная полоса была выжжена на ягодицах. — Это за испорченную репутацию семьи, — от этого удара Натаниэль громко вскрикнул. Подросток пытался сдерживать крики. Губы были искусаны в кровь, но отчаянные вопли так и продолжали срываться с уст Натаниэля. Больно, ужасно больно. Подросток ощущал последующий удар намного ярче предыдущего. Слёзы скатывались по лицу юного де Карти. У Натаниэля было такое чувство будто его не розгами секут, а поливают кипятком, крутым кипятком. Волентайм игнорировал крики и всхлипы своего пасынка, продолжая хлестать знатно покрасневшие ягодицы. Чарльз усилил удар и особо яркая полоска появилась на исхлёстанной плоти. Юный де Карти вскрикнул ещё сильнее. Натаниэль извивался, кричал, но всё было бестолку. — Это тебе за неуважение, — удар, — за дерзость, — ещё удар, — за хамство, — удары продолжали сыпаться на многострадальное тело подростка. Натаниэль уже практически потерял сознание от боли, когда Чарльз остановился. Волентайм положил розги на стол, а после слегка поднял подростка и натянул на него нижнее бельё с брюками. Натаниэль уже не мог кричать, так как он сорвал голос, поэтому на болезненные ощущения юный де Карти лишь тихо заскулил. Чарльз поставил пасынка более-менее прямо, но стоило ему только отпустить Натаниэля, как подросток начал заваливаться в сторону. Мужчина поймал обессиленного пасынка. Волентайм посмотрел на подростка, который прижался к его груди, и тяжело вздохнул. На грани потери сознания юный де Карти почувствовал, как его подняли. Подросток тихо застонал от боли в нижней части тела. Последнее, что почувствовал Натаниэль, перед тем как потерять сознание, была мягкая поверхность под его телом. Чарльз уложил пасынка на диван в своём кабинете. Стоило только уложить подростка на мягкую поверхность, как Натаниэль тут же вжался в спинку дивана и попытался обнять себя за колени. Как только подросток начал двигать ногами, с его уст сорвалось слабое мычание. Волентайм с чувством дежавю смотрел на эту сцену. Избитый, свернувшийся калачиком человек. — Чёрт, — выругался вслух Чарльз.***
Через час Натаниэль начал приходить в себя. Нижняя часть его тела неимоверно сильно болела. Подросток с трудом открыл слипшиеся от слёз глаза и уставился на белый потолок комнаты. Юный де Карти уже хотел расслабиться и ещё немного полежать на диване, но тут он вспомнил недавнее событие. Кабинет Волентайма и порка. Натаниэль резко садится и тут же хрипло вскрикивает, падая обратно на диван. Боль с новой силой накатила на подростка. Глаза юного де Карти заслезились. Натаниэль старательно пытался остановить накатившие слёзы и приглушить своё болезненное мычание, но сделать этого не удалось. Боль была сильной, жгучей, ноющей. Подросток хотел потереть своё исхлёстанное розгами место, но его рука наткнулась на что-то холодное и мокрое. Посмотрев вниз, юный де Карти заметил, что в районе его ягодиц лежало влажное полотенце. Натаниэль вытер слёзы рукавом своей рубашки и нахмурил брови. Кому вздумалось положить на него мокрое полотенце? Подросток убрал с себя мокрую махровую ткань и посмотрел на свои брюки. На чёрных брюках было огромное мокрое пятно, при чём не абы где, а на пятой точке. Юный де Карти тяжело вздохнул. Натаниэль даже представить себе не мог, как он вернётся обратно в свою комнату. Мало того, что нижняя часть его тела сильно пульсировала, так ещё и всё, что ниже спины, было мокрым. Подросток резко замер и оглядел комнату. Это был кабинет Чарльза, и Натаниэль лежал на диване в кабинете отчима. «Неужели он перенёс меня на диван, когда я потерял сознание?» — юный де Карти был крайне шокирован данным фактом. Чтобы Волентайм проявил к кому-то заботу, за исключением своего старшего сына? Нет, бред какой-то. Чарльз относился к Эдварду по-особому, это Натаниэль заметил ещё давно. Безмолвное общение, нежный взгляд, полная свобода действий. Волентайм откровенно баловал Эдварда, что, кстати, очень бесило Уильяма, так как тот яро метил на место любимчика главы семьи. Чарльз искренне любил и дорожил своим старшим сыном. Эдвард был для Волентайма приоритетом. Во время вчерашнего спора с младшим Волентаймом Натаниэль заметил, что ругань прекратилась только после того, как вмешался старший сын главы семьи. Также после своего вмешательства Эдвард посмотрел в сторону Чарльза, и после этого старший Волентайм окончательно прекратил спор. Старший сын не просто был приоритетом для мужчины, юноша находился незримо выше всех в иерархии семьи для своего отца. Натаниэль ещё раз тяжело вздохнул, ему нужно поблагодарить Эдварда за вмешательство. Подросток упёрся руками в диван и начал потихоньку садиться. Пульсирующая боль всё ещё присутствовала, но была на грани терпимости. Кое-как усевшись, подросток аккуратно облокотился на спинку дивана. Несмотря на то, что юный де Карти просто сел, у него была сильная отдышка. Из-за боли выполнение некогда простых вещей превратилось в тяжёлый труд. Восстановив дыхание, Натаниэль выпрямился и, держась за подлокотник дивана, стал медленно вставать. Это оказалось намного труднее, чем он думал. Подросток встал на ноги, но продолжил держаться за подлокотник дивана. Его ноги заметно тряслись, да и боль никуда не делась. Переборов себя, юный де Карти оторвал руку от дивана. Вес тела полностью перешёл на ноги, что отозвалось усилившейся болью. Натаниэль закусил губу и закрыл глаза. Подросток решил в таком положении переждать вспышку боли. Постепенно боль действительно начала притупляться, и юный де Карти получил возможность немного расслабиться. Стоило Натаниэлю облегчённо вздохнуть, как дверь в кабинет Волентайма открылась, и внутрь зашёл хозяин комнаты.***
После того, как глава семьи Волентайм уложил своего пасынка на диван, он ещё долго смотрел на подростка. Спустя некоторое время Чарльз тяжело вздохнул и вышел из своего кабинета. Оказавшись в коридоре, Чарльз направился в сторону ванны. У мужчины появился неприятный осадок, как только он увидел свернувшегося на диване подростка. Вместо Натаниэля Волентайм увидел Корнелиуса. Точно также, свернувшись побитой собакой, старший де Карти выглядел в день казни, когда Чарльз спустился за ним в карцер. Тогда именно Волентайм отдал приказ пытать Корнелиуса. Мужчину пытали до тех пор, пока он не потерял сознание. Точно также до потери сознания Чарльз, только теперь уже своими руками, высек сына де Карти. Ситуация повторилась ещё в одном моменте, когда мучитель, Волентайм, оказал помощь своей жертве. Чарльз тогда лично забинтовал ноги Корнелиуса, а сейчас Волентайм, опять же лично, отнёс мальчишку на диван и направился в ванную для того, чтобы взять полотенце и смочить его водой. После розг выпоротое место очень сильно болело и горело, поэтому приложить что-то холодное было бы неплохо. Холод помогал уменьшить боль. Мучаясь непонятными для себя чувствами, Чарльз не заметил идущего к нему Эдварда. Старший сын главы на протяжении десяти минут слушал мучительные крики своего сводного брата. Юноша сразу понял, что его отец сдержал слово и высек пасынка. Как только крики стихли, Эдвард вышел из комнаты и направился к отцу. Юноша уже много раз высказывал Чарльзу свою точку зрения относительно наказания розгами, но старший Волентайм на это лишь фыркал. Эдвард шёл по коридору, когда заметил своего отца. Казалось, мужчина был глубоко в своих мыслях. Решив не упускать столь удачной возможности, юноша окликнул Чарльза. — Отец, — из своих мыслей главу семьи Волентайм вывел неожиданный оклик со стороны. Посмотрев с сторону звука, мужчина увидел худощавую фигуру своего старшего сына. — Эдвард, — Чарльз мягко улыбнулся юноше. Стоило мужчине увидеть сына, как все его волнения ушли прочь. — Отец, ты высек Натаниэля? — прямо спросил Эдвард, он не любил ходить вокруг да около. — Да, я это сделал, — Чарльз не стал врать сыну. Мужчина уже понял, что юноша прекрасно всё слышал. Комната Эдварда находилась довольно близко к кабинету Волентайма. Обычно личные комнаты хозяев находились в западном крыле поместья, но юноша не любил шум, поэтому он решил перебраться в более тихое место, тем самым став единственный членов своей семьи, который живёт в восточном крыле. — Отец, ты же понимаешь, что розгами делу не поможешь, — спокойно сказал юноша. На первый взгляд лицо Эдварда ничего не выражало, но Чарльз за 16-ть лет научился понимать своего сына с одного взгляда. Сейчас веки Эдварда были чуть опущены, создавая видимость небольшого прищура, что являлось признаком его подавленного настроения. Юноша расстроен. — Я не вижу других способов, которыми можно было справиться с отпрыском де Карти, — Волентайм тяжело вздохнул и честно ответил сыну. — Клин клином, на самом деле, не вышибается. — Знаю, но ничего другого я сделать не могу. Между родственниками повисла тишина. Она не была давящей, в ней просто чувствовалась некая недосказанность. Спустя пару секунд Эдвард решил нарушить тишину. — Ты куда-то направлялся? — переводя тему, спросил юноша. — В ванную за полотенцем, — ответил Чарльз и, маня сына за собой, направился в названное место. — За полотенцем? — юноша последовал за отцом. — Удары от розг ощущаются, как кипяток, поэтому снять боль поможет холод, — родственники вышли из восточного крыла второго этажа и перешли к западному. Для удобства ванная комната находилась в "спальном" крыле. — Тебя тоже пороли в детстве, — подвёл итог Эдвард. Юноша быстро сложил два плюс два. Чарльз по собственному опыту знал силу розг. Теперь Эдвард не понимал своего отца ещё больше. Зачем причинять кому-то боль тем, что причинило боль тебе? — А кого нет, — с усмешкой ответил глава Волентайм. — это тебе и Натаниэлю, ну, теперь уже только тебе, посчастливилось избежать встречи с этим орудием пыток, — дуэт отца и сына дошёл до ванной комнаты. Чарльз зашёл внутрь, а Эдвард предпочёл остаться снаружи. — Я всё ещё не понимаю смысла такого метода воспитания, — юноша облокотился на дверной косяк ванной комнаты. — Ты сам знаешь какого это, знаешь эту боль, так почему же дальше продолжаешь столь порочный круг? — Эдвард наблюдал за тем, как его отец берёт полотенце с полки. — Это трудно объяснить, — сказал глава семьи Волентайм, подходя к раковине и открывая воду. — Так было всегда. Не первое поколение Англии воспитывается на розгах, — говоря это, мужчина смочил полотенце под струёй воды. — Через боль к нам прививают дисциплину и "вправляют" мозги на место, — Чарльз выключил воду и стал выжимать махровую ткань. — Ты меня не сёк, — сказал Эдвард и освободил проход, видя, что его отец направляется к двери. — У меня никогда не было повода тебя сечь, — ответил Волентайм, взъерошивая светло-русые волосы сына. — Но я помню, как ты однажды замахнулся на меня розгами, — сказал Эдвард, зачёсывая свои волосы назад, что было бессмысленным действием, так как длинные волосы вновь упали на его лицо. У юноши были волосы средней длины, которые он регулярно подстригал, тем самым держа их на уровне шеи. Эдвард следил за своими волосами. Он отращивал свою чёлку до тех пор, пока она не стала одной длины с основной массой волос. У юноши был пробор, который проходил ровно посередине, тем самым разделяя волосы на две равные части. Обе части волос закрывали лицо, подобно шторам, поэтому Эдварду приходилось часто зачёсывать волосы назад (он отказывался собирать волосы в хвост, пусть распущенные волосы доставляли ему некоторые неудобства, но юноше так нравилось больше). Чарльз ничего не говорил своему сыну по поводу его длинных волос, хотя очень строго относился к внешнему виду. — Тогда я чуть не сорвался на тебя, — глава семьи Волентайм посмотрел на сына, в его глазах можно было увидеть искреннее чувство вины. — Повторюсь, тебя не за что было сечь. В тишине родственники направились к восточному крылу. Они уже подошли к кабинету главы семейства, как вдруг Эдвард решил нарушить вновь повисшее молчание. — Как скоро Натаниэль придёт в себя? — спросил юноша. Он понял, что внезапная тишина после десятиминутных стенаний, не может возникнуть просто так. Напрашивался только один вывод — подросток потерял сознания от болевого шока. — В течении часа, — Чарльз внезапно остановился, — а зачем тебе это? — Просто любопытно.***
Зайдя к себе в кабинет, Волентайм увидел уже очнувшегося и самостоятельно стоящего пасынка. Мужчина смерил подростка холодным взглядом серых глаз. — Уже оклемался? — ехидно спросил Чарльз. «Вот стоило тебе прийти именно сейчас, démon,» — злобно подумал про себя Натаниэль, смотря в глаза отчиму. Перед Волентаймом подросток постарался максимально выпрямиться и не шататься, при этом пытаясь игнорировать боль в нижней части тела. — Видимо, тебе мало досталось, раз ты можешь уже стоять и смотреть на меня столь нахальным взглядом, — в глазах Чарльза вновь вспыхнул недобрый огонёк. От этого взгляда юный де Карти невольно вздрогнул, что не укрылось от цепких глаз мужчины. — Не желаешь повторить дисциплинарный урок? — на лице Волентайма появилась порочная улыбка. — Не желаю, — хрипло сквозь зубы процедил подросток, борясь с желанием рухнуть на пол. Тело Натаниэль с приходом Волентайма вновь начало болеть, от чего стоять ровно было практически невозможно, ноги начали сильно дрожать. — Ты усвоил урок, Натаниэль? — лицо мужчины потемнело, тем самым выделяя серые глаза, подобные стали. — Усвоил, — подросток закусил губу, дабы подавить стон боли. — Хорошо, — с лица Чарльза ушла тень, — ты можешь быть своден. Не теряя ни секунды, Натаниэль, еле двигаясь, направился к двери. Стоило ему сделать первый шаг, как ноги подкосились, и подросток практически вывалился из комнаты, открывая дверь. Единственное, что смогло предотвратить падение, это тот факт, что юный де Карти вцепился в ручку двери, как утопающий в спасательный круг, и чьи-то хрупкие руки, которые придержали Натаниэля за плечи. Подростка очень удивил второй факт, поэтому он в изумлении поднял голову, забывая про пульсирующую боль в теле. Посмотрев наверх, Натаниэль встретился с бесстрастным лицом Эдварда. Шок сковал тело юного де Карти. Уж чего угодно, но этого он точно не ожидал. Что здесь делает старший сын Волентайма? Подросток посмотрел в тёпло-медовые глаза юноши. Эдвард в ответ посмотрел на своего сводного брата. Хоть по нему этого и не скажешь, но юноша был шокирован тем, что на него из кабинета отца буквально упал человек. Эдвард ещё некоторое время смотрел в изумрудные глаза подростка, но в итоге аккуратно подтянул Натаниэля наверх, возвращая его в вертикальное положение. Заметив неустойчивое состояние юного де Карти, юноша положил руку на спину между лопаток своего брата, тем самым разворачивая его к себе боком и поддерживая тело подростка, дабы тому было комфортнее стоять. Натаниэль некоторое время играл с Эдвардом в своеобразные гляделки, пока юноша напротив не вздохнул и не развернул подростка боком. Юный де Карти не ожидал подобных действий со стороны старшего сводного брата, но его удивление только усилилось, стоило ему ощутить хрупкую руку в области лопаток. Зрачки Натаниэля расширились от шока, когда он осознал, что Эдвард поддерживает его тело, дабы подростку было удобнее стоять. Вот уж поистине ангел среди дьяволов. Чарльз со сложным выражением лица смотрел на развернувшуюся перед ним картину. Так как Натаниэль, падая, открыл дверь, а стол старшего Волентайма находился напротив входа в кабинет, мужчина получил возможность увидеть всё происходящее перед дверью его кабинет в мельчайших подробностях. Чарльз сдерживал себя, чтобы не подбежать к двум мальчишкам и расцепить их. Единственное, что Волентайм мог сделать в данной ситуации, это сверлить отпрыска де Карти злобным взглядом. Эдвард перевёл взгляд с Натаниэля на отца. Юноша увидел злобу в глазах Чарльза. Старшему сыну главы был знаком этот взгляд. Этим взглядом мужчина обычно смотрел на тех, кто, по его мнению, недостоин общаться с его сыном. Эдвард на это лишь фыркнул и слегка тряхнул головой, убирая мешающую чёлку. Натаниэля привлёк звук со стороны держащего его юноши. Подросток посмотрел на Эдварда и увидел, что старший сын главы смотрит куда-то вдаль. Обернувшись, юный де Карти встретился с грозной фигурой Волентайма, которая неотрывно смотрела в сторону двух детей. Натаниэль мысленно ударил себя по голове. Во время падения подросток вцепился в ручку двери, тем самым открывая её нараспашку. Чарльз стал свидетелем всего, что сейчас произошло в коридоре. Юный де Карти тяжело вздохнул. Подросток уже готов был встретиться с холодным взглядом отчима, но заметил, что мужчина хоть и смотрел в сторону двух детей, но его взгляд был немного смещён вверх. Именно в этот момент до Натаниэля дошло, что Чарльз и Эдвард вновь безмолвно общаются. Было интересно наблюдать за тем, как злобный взгляд мужчины постепенно смягчается, а после Волентайм и вовсе закрывает глаза, махнув в сторону двери рукой. «Ого, вот, что значит высший приоритет в семье, — юный де Карти впервые за пять лет видел, что глава семьи Волентайм так быстро сдаёт позиции, уступая своему оппоненту. — Эдвард просто взглядом заставил этого démon успокоиться.» После долгого зрительного контакта мужчина уступил сыну и махнул в сторону двух детей, при этом мысленно делая пометку держать отпрыска де Карти подальше от своего старшего сына. Эдвард кивнул в сторону Чарльза и закрыл дверь его кабинета. Юноша слегка надавил на спину Натаниэля и аккуратно подтолкнул подростка в сторону. Юный де Карти почувствовал лёгкое давление в области спину и, следуя полученному импульсу, двинулся чуть вперёд. Натаниэль поднял на Эдварда непонимающий взгляд. В ответ на это юноша тихо вздохнул и сказал: — Натаниэль, не хочешь пойти ко мне и передохнуть там? – А? — юный де Карти был сбит с толку таким вопросом. Предложение было крайне заманчивым. Подросток немного подумал и решил согласиться. Эдвард был ангелом в сравнении со своей семьёй, так что от столь щедрого предложения было грех отказываться. — Я не против. На слова Натаниэля юноша кивнул и медленно повёл юного де Карти прямо по коридору. — Эдвард, — подросток начал быстро оглядываться по сторонам, — тут такое дело, — юный де Карти не мог заставить себя сказать, что у него сзади мокрые брюки. Он хотел сохранить ещё хотя бы каплю своего достоинства! Юноша перевёл взгляд на Натаниэля. Видя, что подросток стушевался, Эдвард понял, что смущает юного де Карти. Чарльз говорил, что холод помогает уменьшить боль после порки. Видимо, мужчина по-правде решил немного помочь пасынку и положил на рассечённое место мокрое полотенце. Вот только была небольшая загвоздка. Чарльз не стал снимать с Натаниэля одежду и просто накинул махровую ткань сверху, тем самым намочив брюки подростка. Старший сын главы семейства тяжело вздохнул. — Моя комната находится в этом же крыле, так что никто тебя не увидит, — попытался успокоить Эдвард своего младшего брата, но, к сожалению, это возымело обратный эффект. Натаниэль впал в ступор. Что значит комната находится в этом крыле? Разве личные покои хозяев не находятся в западной части второго этажа? — Я живу в восточном крыле, — видя замешательство на лице подростка, ответил Эдвард. С лица юного де Карти сошли все краски. Раз юноша живёт здесь, значит он всё слышал. Эдвард слышал все позорные крики Натаниэля. Подросток с шоком посмотрел на старшего брата. Теперь понятна причина, по которой Эдвард пришёл к Волентайму. Видимо, он пришёл к отцу, чтобы выяснить причину криков. — Да, я всё слышал, — ответил юноша на невысказанный вопрос Натаниэля. — Я не собираюсь над тобой издеваться или смеяться, — честно ответил Эдвард. — Я хочу помочь. — Почему? — еле выдавил из себя юный де Карти. Он не понимал, почему Эдвард решил ему помочь. Разве он не должен высказывать подростку претензии по поводу криков? — Я много раз говорил отцу о том, что не понимаю смысла телесных наказаний. В ответ он мне говорил, что так воспитывали всех, тем самым прививая детям дисциплину, — монотонно ответил юноша. — А разве ты не считаешь также? — у Натаниэля появилась возможность узнать побольше о самом загадочном члене семьи Волентайм. Отношение к телесным наказаниям крайне важный аспект в жизни. Как выяснилось, Эдвард это не поддерживает, хотя юноша и не высказал явного отрицания. — Поркой взрослые пытаются вбить детям в голову то, что они сами считают верным. На самом деле, таким образом родители просто измываются над своим чадом, — расплывчато ответил юноша. — Я не вижу в этом смысла, это издевательство чистой воды, — Эдвард тихо фыркнул на свои слова. — Телесными наказаниями можно лишь запугать, но никак не научить. — Я согласен с тобой, — уверенно ответил Натаниэль. — Но почему ты рассуждаешь подобным образом? — юный де Карти не мог понять, как Эдвард, выросший под опекой Волентайма, мог так здраво рассуждать? — Меня ни разу не секли, — вместо ответа на вопрос произнёс юноша. Эдвард примерно понял, о чём думает его брат. Вопрос Натаниэля можно понять, учитывая то, в каких отношениях он с Чарльзом. У подростка возникал диссонанс из-за различного мировоззрения у кровных родственников. — Que? — Натаниэль был искренне удивлён этим признанием. — Волентайм ни разу тебя не сёк? — подросток был настолько шокирован, что перестал следить за своим языком. — У отца не поднималась рука ударить меня, — Эдвард проигнорировал явное фамильярничество от Натаниэля в сторону своего отца. После данного признания у юного де Карти перевернулся мир. Рука не поднимается? У Волентайма? У человека, являющегося шеф-суперинтендантом Скотланд-Ярда, пытавший сотни заключённых, не поднимается на кого-то рука?! У Чарльза, который недавно высек своего пасынка, не поднимается рука?! Натаниэль заставил себя успокоиться. У Волентайма было особое отношение к Эдварду, так что нет ничего удивительного в том, что мужчина мягок по отношению к своему старшему сыну, но не до такой же степени. Некоторое время мальчишки шли в тишине. Сыну главы Волентайм нравилась тишина, поэтому он спокойно шёл в направлении своей комнаты. У Натаниэля же была серьёзная внутренняя борьба. Подросток всё ещё пытался успокоится после высказывания своего старшего брата. Неожиданно Эдвард остановился, тем самым выводя юного де Карти из своих мыслей. Натаниэль посмотрел вперёд и увидел белую резную дверь. Оглядевшись по сторонам, подросток понял, что они были буквально в паре комнат от кабинета Волентайма. «Он действительно живёт в восточном крыле,» — подумал про себя юный де Карти. Подросток задавался вопросом, почему любимец главы семейства живёт отдельно ото всей семьи. — Вот и моя комната, — сказал Эдвард, открывая дверь. — Заходи, — юноша аккуратно подтолкнул своего младшего брата внутрь. «Wow!» — Натаниэль не смог сдержать удивлённого вздоха. Хоть юный де Карти и жил в этой семье на протяжении пяти лет, он ни разу не бывал в комнате Эдварда. Это было огромным упущением, так как комната старшего сына главы Волентайм просто завораживала. Комната Эдварда была очень светлой, что было не удивительно. Натаниэль давно заметил любовь юноши к светлым тонам. Это заметно выделяло его среди Волентаймов. Если посмотреть на остальных членов семьи, то можно заметить, что все они отдают предпочтение тёмным тонам. Любовь Эдварда к светлым цветам была видна не только в оформлении комнаты, но и в стиле одежды. Сейчас на юноше был белый костюм, состоящий из жилета и брюк, белые туфли и белое жабо. Единственным тёмным "пятном" была его бордовая рубашка, но она не портила светлый лик, который был у Эдварда. Да, не зря Натаниэль прозвал своего старшего сводного брата ангелом, что был среди дьяволов. Эдвард прекрасно соответствовал своему прозвищу, и комната была ему подстать. Довольно просторное помещение, выполненное в классическом стиле. Большая белая кровать с бежевым постельным бельём и белым полупрозрачным балдахином, белая прикроватная тумба с золотыми элементами, а на ней пара увесистых книг. На бежевых стенах присутствовал объёмный белый декор в виде резных рамок и колон. На стенах также были позолоченные подсвечники. Под белым резным потолком висела массивная позолоченная люстра, с которой гроздьями свисали нити хрусталя. По всей площади комнаты был расстелен белый ковёр. Слева от кровати было большое окно, выходящее на сад. Окно скрывали белая тюль и тёмно-бежевые шторы с бахромой. Напротив кровати стоял белый стеллаж с книгами, который тянулся практически вдоль всей стены. Чуть поодаль стоял белый письменный стол, на котором также были книги и несколько горшков с цветами. Напротив письменного стола располагался большой белый шкаф с золотыми элементами. — Я смотрю, тебя впечатлила моя комната, — сказал юноша, закрывая дверь. — Да, — честно признался Натаниэль, — у тебя восхитительная комната, — если сравнивать комнаты старшего сына главы семьи и юного де Карти, то это будет как сравнение неба и земли. У Натаниэля в комнате всё было настолько минималистично, что заставляло задуматься жилая ли эта комната вообще. У подростка был минимальный набор мебели: кровать, тумбочка, письменный стол и шкаф. Не было никакого декора, цветов, даже ковра. Единственным дополнением в комнате была старая потрёпанная фоторамка с портретом Корнелиуса, которую Натаниэль перевозил с собой из дома в дом. — Спасибо, — ответил Эдвард, — отец говорит, что моя комната слишком маркая, — немного погодя, добавил юноша. Это замечание заставило юного де Карти посмотреть на пол. Подросток в туфлях стоял на белом ковре. Натаниэль спохватился, а мог ли он хоть шаг сделать в столь чистой комнате? Юный де Карти уже хотел было снять обувь, несмотря на непрекращающуюся боль в теле, но его остановил Эдвард. — Я сказал это не для того, чтобы упрекнуть тебя, — на плечи подростка легли хрупкие руки и аккуратно выпрямили его. — Я лишь констатировал факт. — Хорошо, — юный де Карти вздохнул и ещё раз оглядел комнату. Былой восторг спал, сменившись дискомфортом. Хоть Эдвард и заверил его, что всё нормально, подросток всё равно чувствовал себя некомфортно, находясь в столь белоснежной комнате, когда сам юный де Карти успел побывать за сегодня на всех твёрдых поверхностях. — Прекрати думать о чём-то столь тривиальном, — по выражению лица своего младшего брата Эдвард понял, о чём он думает. — Ты уверен, — начал было Натаниэль, но его прервали. — Абсолютно, — юноша вновь положил руку на спину подростка и чуть подтолкнул его. — Присаживайся, хотя в твоём случаи, лучше лечь, — Эдвард подвёл юного де Карти к своей кровати. Натаниэль, переборов себя, подчинился брату и медленно опустил своё тело на мягкую поверхность. Стоило подростку соприкоснуться с кроватью, как юный де Карти почувствовал, что он попал в рай. Невероятно мягкая перина встретила многострадальное тело Натаниэля. Перевернувшись на живот, подросток блаженно замычал. Эдвард действительно был ангелом, живущим в Эдеме. Пока Натаниэль возносил своего сводного брата в пантеон божеств, сам хозяин комнаты с нежностью наблюдал за подросток. На первый взгляд Эдвард просто стоял со своим обычным стоическим лицом, но того же нельзя было сказать о его глазах. В некогда безразличных медовых омутах появился проблеск нежности. Глаза юноши загорелись живым огоньком. Поддавшись редкому порыву нежности, Эдвард испустил лёгкий смешок. Звук со стороны вывел юного де Карти из блаженного состояния. Подросток повернул голову в сторону и увидел своего старшего брата, который прикрывает нижнюю часть лица рукой. Это сейчас был тихий смешок? От удивления Натаниэль приподнялся на кровати, но тут же лёг обратно, тело протестовало на желания подростка покинуть столь мягкую кровать. Эдвард вернул себе стоический вид, замечая движения на своей кровати. Юноша вздохнул, взял с прикроватной тумбы недочитанную книгу и сел на край кровати. Юный де Карти удивился внезапным действиям со стороны юноши, но решил не придавать этому особого значения, всё же кровать принадлежала Эдварду. Изнеженный подросток всеми силами пытался бороться с накатившим на него чувством сонливости. Наступили сумерки. Комната погрузилась во тьму, освещённую лишь светом подсвечником со стены. Этот день был крайне насыщенным, да и недавнее наказание от отчима отняло у Натаниэля все силы. Видя, что юный де Карти пытается перебороть сон, Эдвард вновь вздохнул. — Ты можешь лечь спать, — произнёс юноша тихим голосом. — Это твоя комната, — начал протестовать Натаниэль, но его прервали неожиданным прикосновением к спине. — Спи, — строго сказал юноша, слегка поглаживая брата по спине. Натаниэль повиновался. Он слишком устал, чтобы продолжать спорить. Лёгкие поглаживания по спине и тихий шелест страниц создавали умиротворяющую атмосферу. Поддавшись этому, юный де Карти погрузился в сон.***
— Ты уверен? — обратился мужчина к сидящему напротив человеку. В просторной карете ехало двое мужчин: брюнет и блондин. Брюнет, который обратился к мужчине напротив, выглядел очень обеспокоенно. Конечно же, он будет обеспокоен. Были бы вы спокойны, зная, что ваш близкий друг, который себя неважно чувствует, отправляется куда-то надолго? Вот и мужчина-брюнет не находил себе места от беспокойства. — Ты точно сможешь провести занятие? — задал ещё один вопрос мужчина. — Я в порядке, — ответил блондин напротив, — к тому же, занятие будет идти всего два часа. Со мной ничего не случится за это время. — А разве не ты вчера из-за своего недомогания не заметил подростка и врезался в него? — брюнет вопросительно выгнул бровь. — И вообще, зачем ты сам ходил за вещами? Мог бы попросить Джона, это его работа. — Соглашусь, что вчерашний конфуз произошёл из-за моего плохого самочувствия, но отменять из-за этого занятие я не намерен, — мужчина поправил съехавшие очки. — Ну, с тем, что это работа Джона, я тоже согласен. — Вот вечно всё так происходит, — брюнет тяжело вздохнул. — Ты только что подтвердил, что это работа Джона, так почему же ты сам вчера ходил на рынок? — Мне нужны были письменные принадлежности для сегодняшнего занятия. Джона можно было бы за ними отправить, но я боюсь, что он мог взять не то, что мне нужно. — Ты не исправим, — брюнет прикрыл лицо рукой. — Ладно, отложим разговор про твою непонятную самоотверженность, — мужчина строго посмотрел на блондина. — Я тебя одного не отпущу. — Но я чувствую себя намного лучше, чем вчера, — возмутился мужчина. Блондин строго посмотрел на своего попутчика. — И вообще, как ты собрался идти со мной? Думаю, семья подростка не оценит того, что помимо меня придёт ещё один человек. — Ладно-ладно, убедил, — с горем пополам согласился брюнет, — но если что-то случится — сразу уходи. Я буду тебя ждать. — Ты будешь ждать меня два часа? — скептично спросил блондин. — Для тебя у меня всегда будет время, особенно, если ты уходишь куда-то один. — Хаа,— мужчина тяжело выдохнул. — Min älskling, всё будет хорошо, не беспокойся, — блондин мягко посмотрел на мужчину напротив, — к тому же, представь какой будет переполох, если кто-то увидит карету столь уважаемой семьи возле какого-то дома. — Тц, не драматизируй, — брюнет откинулся на спинку сиденья, — кому какое дело, что я там делаю. — Ха-ха, — блондин тихо рассмеялся. — Ну, простолюдины, может, ничего и не скажут, но стоит об этом узнать кому-то из знати... — Не продолжай, — судорожно сказал брюнет, прерывая мужчину. — Ладно, буду ездить по городу, но под конец занятия я приеду к поместью. На это блондин тяжело вздохнул, но всё же согласился.***
— Натаниэль, — сквозь сон юный де Карти услышал тихий голос своего сводного брата. Изначально подросток не придал этому особого значения, но ощущение мягкой руки на своём плече и последующая лёгкая тряска всё же заставили его открыть глаза. Открыв глаза и слегка повернув голову, Натаниэль встретился с Эдвардом. От утреннего солнца его тёпло-медовые глаза сияли золотом. Подождите. Утреннее солнце? Подросток немедленно посмотрел в сторону окна. Серо-голубое небо и яркое солнце предстали перед перепуганным взглядом Натаниэля. Юного де Карти как водой холодной окатили. Он всю ночь проспал в комнате Эдварда?! Подросток резко подскакивает на кровати и с криком падает обратно. От шока Натаниэль забыл о вчерашней порке. От резких движений боль прокатилась по всему телу юного де Карти, а исхлёстанное место начало сильно пульсировать и гореть. Натаниэль пытается поджать ноги к себе, но это вызывает лишь большую боль, от чего с уст подростка срывается болезненный стон. Вчера вечером Эдвард позволил Натаниэлю уснуть на своей кровати. Подросток так крепко заснул, что юноша не стал его будить. Эдвард решил лечь на другую сторону кровати, при этом накрыв младшего брата пледом. По какой-то неизвестной причине у юноши появилась привычка вставать с рассветом. Вот и сейчас Эдвард проснулся с первыми лучами солнца. Дождавшись семи часов утра, юноша решил разбудить Натаниэля. Скорее всего, Чарльз не сказал вчера пасынку, что у него сегодня в десять часов занятие с репетитором, Эдвард не хотел, чтобы его брат опоздал на своё первое занятие, поэтому решил разбудить подростка. Поначалу Натаниэль был дезориентирован, но через пару секунд неожиданно вскочил с кровати и с криком упал обратно. Резкое движение потревожило пострадавшее место, от чего юный де Карти свернулся калачиком и застонал. От этого зрелища у Эдварда сжалось сердце, поэтому он решил утешить своего брата. Пока Натаниэль пытался переждать жгучую боль, на его голову неожиданно опустилась рука и начала неуверенно трепать его волосы. Подросток очень удивился этому, поэтому поднял голову вверх. Юный де Карти увидел Эдварда, который с бесстрастным лицом гладил его по голове. — Тебе не стоит так резко двигаться, — безэмоционально произнёс юноша. — Я знаю, — согласился Натаниэль. — Извини, что занял твою кровать, — боль начала понемногу утихать, поэтому подросток слегка выпрямился. — Ничего страшно, — сказал Эдвард, продолжая поглаживать брата по голове, — кровать большая, места на двоих хватит. — Мгм, — промычал в ответ юный де Карти. Боль заметно утихла, и Натаниэль мог рассуждать более здраво. Подросток без задних ног проспал всю ночь на кровати Эдварда, при этом сам юноша лёг на другую сторону рядом с ним. Да уж, не очень хорошо получилось. Натаниэль тяжело вздохнул и вновь прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением лёгких поглаживаний по голове. Юного де Карти, помимо отца, никто не гладил. Руки Корнелиуса и руки Эдварда заметно отличались. Руки мужчины были крупными и мозолистыми, а руки юноши были хрупкими и гладкими. Неожиданно в голове всплыл образ вчерашнего незнакомца. У иностранца пусть и были такие же теплые и нежные руки, как у отца подростка, по строению они больше походили на руки Эдварда. Подождите. Воспоминания о незнакомце заставили Натаниэля также вспомнить о причине их встречи. Разве у подростка сегодня не должно состояться первое занятие? Покопавшись в своей памяти, юный де Карти понял, что Волентайм не сказал ему во сколько будет занятие. Подросток провёл по своему лицо рукой. — Эдвард, ты не знаешь во сколько у меня занятие с репетитором? — юный де Карти решил попытать удачу. Возможно, Чарльз говорил об этом своему старшему сыну. — Ровно в десять часов утра, — монотонно ответил юноша. — Отец не сказал тебе, поэтому я решил разбудить тебя пораньше. — Спасибо за это, — искренне поблагодарил Натаниэль своего брата. Подросток перевёл взгляд на настенные часы, которые показывали начало восьмого. Юный де Карти ещё раз вздохнул и начал медленно вставать. — Ладно, я пойду к себе. — Тебе помочь дойти? — спросил Эдвард, вставая с кровати. — Сам справлюсь, — в подтверждение своих слов, Натаниэль уверенно встал на ноги. Боль всё ещё присутствовала, но она была тупой, хотя пятая точка всё ещё горела. — Хорошо, — сказал юноша, садясь обратно на кровать, — только не попадайся сейчас на глаза моему отцу. — Почему? — подросток опешил от данной просьбы. Натаниэль и так не собирался сейчас встречаться с Чарльзом, но чтобы об этом просил старший сын Волентайма, подозрительно. — Я не знаю, какая может быть реакция у моего отца, если он увидит тебя в восточном крыле или выходящим из моей комнаты. Юный де Карти замер. Эдвард был прав. Какая реакция будет у Волентайма, если он увидит ненавистного пасынка рядом со своим кабинетом или, ещё хуже, выходящего из комнаты его любимого сына? Натаниэль запоздало кивнул на объяснение брата и, попрощавшись, тихо вышел из комнаты, нервно смотря по сторонам.***
Спустя три часа Натаниэль сидел в кабинете Волентайма и ждал своего репетитора, который, между прочим, опаздывал на 15-ть минут. Мало того, что приходится ждать опаздывающего репетитора, так ещё над подростком, как цербер, стоит Чарльз. Ситуацию ещё усугубляет то, что юный де Карти не мог нормально сидеть. Нижняя часть тела сводила подростка с ума. Если ходить или стоять было более-менее нормально, то сидение на пятой точке превращалось в пытку. Боль была пульсирующей, жгучей. — Ну, что, братец, готов к первому занятию? — с издёвкой спросил Уильям. Помимо цербера-отчима, рядом с ним крутилась мелкая сошка-садист, увязавшаяся за Волентаймом. Уильям сегодня утром услышал перешёптывания слуг о криках, раздававшихся вчера вечером в восточном крыле второго этажа. В восточном крыле находились кабинет главы семьи и комната Эдварда. Причина, по которой старший сын главы живёт отдельно ото всех, была для обитателей дома загадкой. Но это было не важно, так как из комнаты Эдварда вряд ли могли раздаваться крики, а вот из кабинета Чарльза вполне возможно. Сгорая от любопытства, Уильям подошёл к отцу и расспросил его об этом. Младший Волентайм чуть ли не запрыгал от счастья, когда узнал, что Чарльз вчера вечером высек пасынка. Уильям хотел лично убедиться в этом, поэтому напросился пойти вместе с отцом встречать репетитора. Какова же была радость ребёнка, когда он увидел заметно хромающего Натаниэля. Внутренний садист Уильяма ликовал, но был немного расстроен тем, что не смог увидеть или поучаствовать в процессе порки самостоятельно. Чарльз не выразил каких-либо эмоций на просьбу младшего сына и разрешил ему присутствовать, а вот Натаниэля данный расклад дел крайне не устраивал. «Тебя тут ещё не хватало!» — юный де Карти был в ужасном настроении. Подросток с трудом держал язык за зубами, чтобы не сказать пару ласковых слов младшему Волентайму. Наговорил уже лишнего. Напоминание до сих пор жжёт и пульсирует. — Уильям, — раздался голос Чарльза, — будешь и дальше продолжать себя так вести, отправишься обратно к себе в комнату, — если быть до конца честными, то старший Волентайм не хотел брать с собой своего младшего сына. Мужчина знал, как будет вести себя ребёнок. Маленький садист не упустит возможности поиздеваться над отпрыском де Карти. Волентайма знал к чему это приведёт. Натаниэль, скорее всего, поведётся на провокации со стороны Уильяма, и мальчишки устроят здесь не пойми что. Чарльза такой исход не устраивал, так как с минуты на минуту к ним должен был приехать репетитор юного де Карти. Репетитор был из уважаемой семьи, так что Волентайм не хотел перед ним ударить в грязь лицом. На слова отца Уильям надул губы, но послушно замолчал. Младший Волентайм, конечно, хотел поизмываться над юным де Карти, но ему также было интересно посмотреть на репетитора, которого нанял Волентайм для Натаниэля. «Правильно, нечего тут над душой стоять,» — подросток злорадно ухмыльнулся. Иногда Чарльз мог быть полезен. Уильям никого не слушал, кроме своих родителей. Глава семьи Волентайм был для него авторитетом, не зря же мелкий садист так отчаянно пытается выбить себя место любимчика у своего отца. К счастью, у него это сделать никогда не получится, так как это место давно принадлежит Эдварду. Позлорадствовав ещё немного, Натаниэль повернулся в сторону своего отчима, который неотрывно смотрел в окно, вглядываясь в даль. Почувствовав на себе чужой взгляд, мужчина повернулся в сторону подростка. Старший Волентайм посмотрел на пасынка холодным взглядом, безмолвно говоря, "только попробуй что-нибудь выкинуть". Юный де Карти принял своеобразный вызов отчима и стал буравить его своими изумрудными глазами. Чарльз и Натаниэль так и продолжили бы играть в гляделки, если бы их не отвлёк крик Уильяма. — Смотрите-смотрите! — младший Волентайм стал тыкать в сторону окна. — Подъехала карета, — внезапно глаза ребёнка расширились, стоило ему увидеть на карете герб с изображением льва в короне. — На карете герб семьи Стоун! «Что? Семья Стоун? — Натаниэль был искренне удивлён и вместе с Чарльзом подошёл к окну. — Что здесь делает член семьи Стоун?» Семья Стоун — семья, прямо подчинённая самой королеве Виктории. Влияние этой семьи поражало умы многих. Некоторые поговаривают, что если бы не королева, то Англией бы правила семья Стоун. Самые известные выходцы из семьи Стоун — Александр и Оливер Джордан Стоун. Александр является почившим главой семьи Стоун. При жизни он добился невероятного уважения и высшей степени доверия со стороны королевы. Александр занимал должность главы Бюро Разведки Великобритании. Сущность его работы была покрыта тайной, но считалась невероятно важной. Оливер является старшим сыном Александра и нынешним главой своей немногочисленной семьи. Почему немногочисленной? Дело в том, что семья Стоун состоит только из двух человек: Оливера и его младшего брата Персивальда. Учитывая влияние и значимость этой семьи, Натаниэль не мог понять, что здесь делает кто-то из семьи Стоун. Неужели кто-то из Стоунов имеет педагогическое образование? Оливер Стоун занимал должность своего отца в Бюро Разведки, а Персивальд... Что ж, род деятельности младшего Стоуна остаётся загадкой на протяжении многих лет. Не мог же он быть репетитором Натаниэля? Юный де Карти перевёл непонимающий взгляд на Чарльза. — Твой репетитор здесь, — произнёс глава семьи Волентайм и направился вниз встречать репетитора. «Что? Неужели я был прав? Это Персивальд?» — подросток шокировано смотрел вслед удаляющемуся Волентайму. — Отец, я тоже хочу встретить репетитора брата! — Уильям чуть ли не бегом последовал за Чарльзом, оставляя Натаниэля одного. Пока Волентаймы спускались, юный де Карти продолжал смотреть на карету через окно. Вскоре дверь кареты открыл лакей. Мужчина подал руку выходящему человеку, а тот принял предложение и с поддержкой спустился, при этом кому-то кивнул в карете. «Что? — глаза Натаниэля расширились, когда он увидел вышедшего человека. Первое, что бросилось в глаза это светлые волосы мужчины. — У семьи Стоун разве не каштановые волосы?» — юный де Карти не отрывал глаз от медленно идущего человека. — Натаниэль! — раздался снизу голос отчима. — Спускайся немедленно! Подросток наконец-то отлип от своего новоявленного репетитора и направился вниз. Немедленно спуститься на первый этаж не получилось, так как исхлёстанное мягкое место мешало полноценно ходить. «Неужели это вчерашний незнакомец? — эта мысль не покидала Натаниэля в течении всего спуска с лестницы. — Нет, быть того не может.» Юный де Карти спустился и увидел Волентайма, стоящего напротив двери, и Уильяма, который чуть ли не прыгал от радости. Ещё бы, он узнал, что репетитор Натаниэля кто-то из многоуважаемой семьи, члена которой он так страстно мечтал увидеть хотя бы раз. Младшего Волентайма печалил тот факт, что столь известный человек будет учить отпрыска семьи де Карти, а не его. Уильям планировал попросить отца уговорить репетитора заняться и его обучением. И вообще, почему Чарльз нанял для Натаниэль столь уважаемого человека? Дворецкий снаружи открыл дверь и почтительно поклонился пришедшему человеку. Сначала Натаниэль увидел трость с железным наконечником, а позже самого репетитора. Длинные светлые волосы, заплетённые в низкую шишку, голубые глаза, круглые очки в золотой оправе, строгий костюм, состоящий из чёрного жилета и брюк, белая шаль. Натаниэль с минуту рассматривал своего репетитора, пока не убедился, что это уже знакомый ему человек: «Это вчерашний незнакомец.»
