Исповедь

Как планирует исправлять ситуацию? Замечательный вопрос. Просто прекрасный, так как Кагеяма даже близкого понятия не имеет. Да, он догадался обратиться за помощью к человеку с похожей проблемой, послушал его, многое о себе узнаю, только вся эта информация совсем не имеет смысла без дальнейшего плана действий. Впутывать кого-то из родственников, друзей или любых других посторонних людей, вроде психологов и работников телефона доверия, категорически запрещено. Тогда на третьегодку обратят слишком много внимания, а это тоже не пойдет. Самый лучший исход — просто тихо разобраться с самим собой, принять свою личность и радостно вернуться к повседневной обычной жизни. Можно попытаться почитать какую-нибудь мотивирующую литературу, пускай раньше подобные идеи казались бредом для слабаков, ещё неплохо было бы ознакомиться с другими ситуациями других людей, сумевших это преодолеть. Не факт, что поможет, однако попытаться стоит. В данный момент для Рицу думать здраво и не поддаваться панике достаточно тяжело, ведь он буквально находится на грани этой непостижимой бездны отчаяния, куда кануть — просто допустить лишнюю мысль, не то что рукой подать. Любопытно, что Судзуки может чувствовать то же самое. По нему не скажешь, лишь немного напрягается, хотя его проблемы намного и намного серьезнее. Ещё одно доказательство, что Кагеяма обернул свои переживания вокруг собственной шеи — осталось сделать несложное движение ногой, и она сломается, ну, или просто перекроет доступ к кислороду, вынудив измученный бессонницей, травмами в сражении и истощением организм прекратить свою жизнедеятельность. Звучит крайне желанно, но жутко. О рицу вряд-ли кто-то будет волноваться, точно никто не станет плакать на его могиле (как будто его кто-то станет хоронить), всем будет наплевать. Возможно, мама немножко погрустит, или Синдзи-кун ощутит в груди некую пустоту, они ведь стали общаться гораздо чаще, чем прежде, — не более. Узнать точно нереально, и это, признаться, дико раздражает. Кагеяма Рицу, живший все свои тринадцать лет в страхе, не зная, что случится со старшим братом каждое новое «сегодня», теперь вырос в неуравновешенного подростка, жаждущего все контролировать. Не из корыстных побуждений, естественно, просто из-за боязни в очередной раз ощутить себя настолько беспомощным, как в те ранние годы, когда он не мог ещё на что-то влиять. Поэтому и вся ситуация с потерей себя полностью выводит его из себя до невозможности, лишь усугубляя саму себя в несколько раз. Не та оценка в школе — не выучил тему, не проконтролировал свою учебу, кто-то из «друзей» обиделся — ты недостаточно следил за словами и не выяснил его больные темы, не понимаешь, о чем думаешь — ты сам виноват, ведь у тебя все должно быть разложено по полочкам в голове: отдельная для школы, другая для спорта, ещё есть для досуга, семьи, домашних обязанностей. Ой, а для себя нет полочки. Может отсюда выходят все омерзительные побочные эффекты? Не в этом ли суть всего дискомфорта? Наверное, стоило просто больше уделять внимания своему самочувствию и не просто его жалеть, а пытаться понять, как его улучшить. Делал ли это Кагеяма? Логично, что нет, иначе он бы не оказался в этом месте в это время с этим человеком рядом. Действительно, иногда стоит жертвовать своей честью и гордостью, признавать свои ошибки и, благодаря этому, лечить свое ментальное здоровье. Многие подумают, что это крайне просто и очевидно, однако сильно ошибутся. Для любого человека с низкой самооценкой главной будет возможность хоть как-то поддержать себя, в данном случае посчитать правым, что идёт вразрез с действиями, указанными выше. Даже осознавая свое положение, приходится продолжать мучаться, ложно утверждая, что это мир несправедлив к тебе, а не ты неправильно его судишь. Такова печальная истина не всех, но многих людей в наше время, в их числе и глупый третьегодка с жалкими экстрасенсорными недо-силами. — Чего молчишь, Ри-ицу? Я надеюсь, думаешь? За пару минут Кагеяма успевает полностью забыть, что он сейчас не один. Просто дом привычный, вот и кажется, что обстановка обычная, не такая, как в данный момент на самом деле. Вероятно, Судзуки обижен на слова, ведь теперь думает, что его просто игнорируют. Как же ужасно… — Я… Да, мне надо обдумать это. Может, ты лучше придёшь ко мне ещё раз в какой-нибудь другой день? — логичнее в нынешнем положении прервать, а потом сразу отложить встречу. Нет желания доставать собеседника и самому мучиться, узнавая противные факты про всех вокруг. Поступок детский однозначно, однако другого выхода Рицу для себя сейчас отмечать не хочет. — Ну-у, не зна-аю. Зачем мне это? Я же только тебе все рассказываю, а ты молчишь, — на удивление, он сейчас выглядит весьма спокойно и даже отчасти радостно. Вот же, нашел время насмехаться и шутить свои любимые глупые шуточки. Никогда Кагеяма не понимал таких людей. Иногда юмор в трудный момент бывает полезен, но уж точно не в таких положениях, как нынешнее. Неужели, такие элементарные вещи усваиваются не всеми, и какие-то малолетние придурки с развитием, оставшимся на стадии третьего класса младшей школы, решают, что они являются легендарными стендаперами. Вряд-ли подобное резкое высказывания имеет какое-либо прямое отношение к Шо, но личности описанного типа все равно встречаются слишком часто, чтобы о них молчать. — Найди-ка мне конфетку. Что? — Всмысле? — Ну, я же у тебя в гостях, принеси мне что-нибудь. Чупачупсик какой-нибудь. Или точно не приду больше никогда, — Рицу от неожиданности слегка приоткрывает рот и с глазами, похожими по размеру на монеты, шокированно пялится на Судзуки, явно не осознавая, является ли все сказанное им очередной неуместной шуткой. Через ещё пару секунд собеседник слабо машет ладонью туда-сюда, призывая поторапливаться. На Рицу резко накатывает приступ необъяснимого страха, будто он сейчас под дулом пистолета, и он спешно вскакивает с места, полубегом направляясь на кухню, где обычно хранились все сладости и угощения. Не сказать, что они часто пребывали в доме семьи Кагеяма. Скорее, только по праздникам или другим особенным поводам. В крайнем случае, если кто-то хотел купить себе моти или шоколадку, он мог самостоятельно после школы заглянуть в магазин и на карманные деньги приобрести желанную вкусность, но не тащить ее домой, оставляя в холодильнике. Иногда отец покупал какие-то конфеты или печенье, порой даже в смехотворно больших количествах, однако это происходило с временным промежутком в пару-тройку месяцев, в силу того, что мать настаивала на минимальном употреблении сладкого из-за его вреда здоровью. Рицу не припоминает, чтобы в ближайшую неделю кто-то совершал такие «генеральные закупки» десертов, поэтому страх ещё больше лианами сжимает его лёгкие, затрудняя процесс кислородообмена. Периодически мама, конечно, покупает различные наборы искусно украшенных конфет, чтобы в будущем дарить из другим людям: учителям сыновей, друзьям или коллегам по работе. Эти сладости брать категорически запрещается, ибо они «подарочные», то есть с самого начала недоступные никому из семейства Кагеяма. В целом, это всех устраивает, правда, стоит признать, было у третьегодки несколько раз невыносимое желание всё-таки стащить заветные упаковки угощений и насладиться их прекрасным вкусом. Сейчас такого не наблюдается, но необходимость срочно найти эти наборы присутствует, да ещё и более сильная — даже в случае, если папа купил пирожные, там явно не было чупачупсов. Нет, вариант взять что-либо другое не отпадает, он вполне существует, в качестве плана Б. Только есть одно «но» — реакция Судзуки на невыполнение в полной точности его «хотелки» неизвестна. Исходя из его поведения за последние минут двадцать, что-то страшное может и не произойти, ибо Шо, к реальному удивлению Рицу, ведёт себя спокойно. У него была уйма поводов разозлиться и стереть дом к чертям во второй раз, однако это не произошло. Таким образом мыслительный процесс бывшего собеседника остаётся совершенно непредсказуемым, как и ранее. Вычислить его манеру поведения просто невозможно. Такое ощущение, что этот человек даже не думает, как себя вести и просто делает что попало, ну, или наоборот: размышляет о каждом своем вздохе, лишь бы общая цепочка движений и реплик являлась хаотичной. Не время слишком сильно задумываться о происходящем, главное — найти конфеты. Кагеяма подходит к ящику гарнитура, где они обычно находились. Открывает — пусто. Пара старых карамелек доисторического происхождения валяется где-то с краю, все остальное забито крупой и кашами. Надежды рассыпались почти полностью. Параллельно с попытками дотянуться до верхнего ящика, где были подарочные упаковки, Рицу начинает разбирать, как будет оправдываться перед Судзуки за свой очередной провал. Даже в этом он не смог ничего сделать, как и в прошлый раз. Обещал победить — проиграл, обещал выдержать и не сдаваться — чуть не умер, ощущая как ребра внутри грудной клетки скоро начнут ломаться от невыносимой боли, испытываемой при любом движении, пока темноволосый придурок из «Ultimate 5» продолжает снова и снова наносить ненавистные удары, снося тело слабого школьника все дальше и дальше. Без помощи бывшего «Седьмого подразделения» Кагеяма, несложно догадаться, так и остался валяться там, испинанный и униженный с пульсом — ноль. Да, Шо тогда тоже соврал, выходит, только его причины были гораздо уважительней, к тому же он пару раз напомнил Рицу об особой опасности его противника, естественно, значения этим словам сначала никто не предал. Додуматься о глупости своего принятого в порывах храбрости решения Кагеяма вынужден был уже тогда, когда почувствовал, что одна из его друг перестала двигаться после очередной атаки. А Судзуки? Он без задней мысли побежал бороться с эспером, которого даже Шигео еле победил. Героический поступок, пускай тоже глупый — надо было думать, что кому-то будет больно от его смерти, ведь третьегодка, пускай и знал будущего «психолога» буквально пару часов, чувствовал себя ужасно, наблюдая, как его «кумир» еле перебирается с ноги на ногу, прикрывая окровавленной рукой распухшее лицо. В «подарочном» отсеке и вправду есть несколько цветных пестрых коробок с аппетитными изображениями содержимого в них. Нужно найти набор, где есть чупачупс. С Белым Днём — отпадают, там шоколад, какие-то моти — тоже не вариант, а вот новогодний детский набор в самый раз. Не факт, что он не лежит тут с прошлого года, но надеяться, на то, что он предназначен кому-то из детей всё-таки стоит. Рицу достаёт красочную картонную коробку в форме домика, на которой изображены олени и куча, просто море снежинок. На самом домике нарисованы разноцветные гирлянды, что так и отдают атмосферой предвкушения праздника, когда семьи и друзья собираются вместе, устраивая настоящую вечеринку. Кагеяма не любит этот праздник — притворяться сложно. Хочется расслабить, но тогда ты будешь ещё уязвимее, а это недопустимо. Он осторожно отклеивает кусочек скотча от коробки и приоикрывает ее, начиная двумя пальцами копаться в различного рода сладостях. В такие подарки всегда кладут продукты известных брендов, поэтому найти там желаемое не составит труда, правда, кода на руке, обтираясь о края упаковки, начинает болеть и, возможно, кровить даже. Это не важно. Наконец, спустя минуту необходимый предмет оказывается в изодранной теперь ладони Рицу, и он, слегка улыбаясь от маленькой победы, быстро заклеивает коробку и возвращает все по местам, чтобы не вызвать подозрения. Облегчение и радость мигом улетучиваются при передвижении по коридору к собственной комнате. Опять опасно, опять Шо, кое-кто опять расслабился. Если бы что-то произошло несколько минут назад, Кагеяма бы ничего не смог сделать, из-за того что отвлекся на какие-то там карамельки и праздники. Ещё и рука неприятно отдает, напоминая о недавней небольшой травме. Нужно обработать до вечера и кофту лучше надеть с длинным рукавом — пусть мама не задает отвлекающих вопросов. В конце концов она лишь имитирует, что не интересует состояние ее сына: как физическое, так и моральное (Правда, Рицу?). Вообще это мерзко, когда люди притворяются хорошими. Кагеяма прекрасно знает, что его проблемы ничтожны, как и он сам. Зачем тогда другим делать вид, что он им важен, если он сам давно догадался, какое у окружающих на самом деле складывается к нему отношение. Просто жалкий малолетний идиот жаждет чужого внимания, притворяясь «не таким, как все», мол, он единственный у кого есть настолько важные дела и проблемы. Ведь так? Стоять на пороге долго не стоит — настоялся уже. Рицу проходит внутрь комнаты, на что сразу ловит взгляд Судзуки, повернувшего свою голову через плечо. — Чего так долго? Я уже соскучился, — ухмыляется. Такое отношение к себе весьма… противно. Осознавать, что мальчишка, с которым ты знаком около нескольких недель, начинает делать вид, что вы лучшие подружки, которые могут обращаться друг к другу, как они хотят, неприятно. Это элементарное неуважение к самому Кагеяме. Чувства кипят внутри него, но их приходится скрыть, ибо в сражении с Шо Рицу проиграет по всем фронтам. Третьегодка с тяжёлым полным раздражения выдохом направляется к своему месту, нехотя опускается на пол и, скрестив ноги, вяло протягивает собеседнику заветный леденец. Судзуки радостно распахивает свои и так огромные голубые глаза и выхватывает сладость из рук Кагеямы, с интересом теперь рассматривая упаковку угощения. Понравилось. И хорошо, в очередной раз смерть отменяется, и в душу Рицу на какое-то время опять может поселиться чуть больше спокойствия за свою жизнь. Через полминуты Шо всё-таки открывает чупачупс и, повертев его между двух пальцев, засовывает в рот. Проходит буквально десять секунд, и, под звук громкого хруста, знакомый вытаскивает уже пустую слегка погрызанную палочку. Это он откусил сейчас так? Как вообще зубы не сломал? Кагеяма не замечает, как с неподдельным удивлением сейчас смотрит на Судзуки. — Чего вылупился? Ну грызу я их, и что? Так вкуснее все равно, — он выгибает одну бровь и теперь выглядит даже как-то строго, учесть ещё и то, что произнесенная фраза звучала достаточно недовольно и нехорошем контексте, да ещё и палочку свою Шо теперь крутит в руке, как настоящую сигарету — в сто процентов начнет притворяться, что курит ее. Слишком уж заманчивой такая детская идея для него звучит. Хруст бедного яблочного чупачупса, салатовая обёртка от которого валяется на полу, кстати, слышится вновь и вновь, пока невозможно довольный Судзуки наслаждается его вкусом, периодически даже наигранно постанывая от счастья и удовольствия — вот ребенок. Теперь Рицу, честно говоря, тоже захотелось отведать запретную конфетку, ощутить то же самое, что и его собеседник. Пока ещё Шо продолжает всеми силами привлечь к себе внимание третьегодки, однако второй не поддаётся, нейтрально и с небольшим осуждением поглядывая на знакомого. Только через ещё какой-то промежуток времени ему, похоже, надоедает просто молчать. — Рицу, Рицу, хочешь анекдотик? — выглядит максимально невинно, хлопая рыжими ресничками, качая головой в разные стороны и профессионально прокручивая палочку туда-сюда, двигая рукой вперёд-назад, лишь бы Кагеяма хоть на нее посмотрел. Неожиданное предложение, однако, раз Судзуки настолько сильно жаждет чего-то, кроме безмолвия, пусть делает, что хочет. Тем более, его безобидные глупые шуточки здесь точно никому не навредят. Если не станет нарочно на больное давить, а он может, потому что знает. Становится немного жутко, а по бледной коже маршируют мурашки параллельно с тем, как в дурной голове бегают различного рода неприятные, мерзкие воспоминания о самых пугающих временах жизни третьегодки. Ссоры родителей, инцидент со старшим братом, происшествие с ложками, ужас, который они творили с Синдзи, возможный конец света — да вообще все. Больно. — Ну, давай. Мальчик напротив хитро хихикает что-то под нос, к удивлению, откладывает измученную палочку куда-то вбок и довольно слабо вертится из стороны в сторону, вероятно, пытаясь показать, как сильно готовится к предстоящему. После он приподнимается на коленях и наклоняется в сторону третьегодки, загадочно на того смотря. Наверное, сейчас Рицу услышит самые слабоумные слова в своей жизни, судя по действиям Шо. Тоже нужно морально готовиться — мало ли что. Настолько близкий контакт немного непривычен, ибо в данный момент Судзуки настолько близко находится к чужому лицу, что уже, честно, чуть ли не целуется с ним, и это для Кагеямы недопустимо — он осторожно наклоняет корпус назад, упираясь правой рукой в пол, дабы не упасть, и злобно уже глядя на собеседника — пусть успокоится, наконец. Ему не пять лет, не семь, не три, а тринадцать. Тринадцать лет. Через два года в старшую школу, а ведёт себя иногда, как ребенок в детском саду, к тому же на самом-то деле гораздо умнее, чем притворяется — ещё в самом начале доказал. А сейчас что? — Знаешь, что общего у фанатов «Очень странных дел» и у тебя? Вы все ждёте продолжения! — Что… Опять, что? Каким образом этот выброс Шо должен оказаться смешным? Это буквально самая глупая и логичная шутка, которую, в целом, мог бы придумать мозг человека или экстрасенса. Рицу даже не смотрел никогда названный сериал и не собирался — времени нет. Однако это не важно, значительнее факт того, что Судзуки каким-то нереальным образом посчитал свой «анекдот» настолько гениальным, что тут же рассмеялся во весь голос, пытаясь слабо сдерживаться, отчего создавалось ощущение, будто он скоро лопнет от смеха. Будь перед Кагеямой в данным момент не Шо Судзуки, а кто-либо другой — он бы непременно получил подзатыльник или пощечину за такое бессмысленное чувство юмора, ну, а если он взрослее, как тот же «учитель» старшего брата, то Рицу своим видом непременно бы показал и высказал мнение о данной ситуации. К сожалению, в нынешнем положении такое удовольствие себе третьегодка позволить не может, потому вынужден сидеть молча и контролировать себя, чтобы не делать максимально недовольное лицо. А вот собеседник совсем не собирается успокаиваться, наоборот: уже валяется на полу и держится за живот. Что-то начинает Кагеяме на ушко пошептывать, что его знакомый давно нашел себе новый повод для смеха, и оказаться этим поводом очень не хотелось бы. Человеку с низкой самооценкой очень трудно смеяться над самим собой. Если над кем-то другим — пожалуйста, это хоть и некрасиво, но немножко помогает заметить, что у других тоже есть недостатки и забавные моменты в проведении. У других, но не у самого себя. Будучи полностью отрешенным от себя, Рицу действительно разучился критиковать себя и свои поступки — просто-напросто все воспринималось, как оскорбление или тревожный звоночек, означающий, что надо вести себя лучше, чтобы над тобой больше не смеялись. Так тяжело жить, поэтому подобные ложные убеждения у людей стараются развеивать как можно раньше, с Кагеямой младшим, увы, не вышло — пусть несправедливо страдает теперь и даже не осознает этого. Пока Судзуки и дальше катается по холодному полу, Рицу приходит к выводу, что тоже начинает вести себя подозрительно по-дружески к нему.