Крысолов и расстроенное пианино

      

I'll be your escape

I'll be your safe place

I'll be your shelter

Я стану твоим спасением,

Твоим безопасным местом,

Буду твоим убежищем.

— Landon Austin — Armor

             Петя даже через наушники с хорошим шумоподавлением слышит, как громко хлопает дверь квартиры. А это может значить только одно — рабочий день у его Андрюши выдался не самый простой. Фигурнокатательный сезон в самом разгаре, а значит к привычным за лето «Одри валит все тройные» добавляются «Жан развалил произволку, а ведь шёл вторым после короткой» и «у Лили травма прям перед этапом, замечательно». Петя на всё это, конечно, будет реагировать сдержанно, как полагается хорошему мужу — гладить по голове и говорить, что это не вина тренера, что всегда нужно брать в расчёт человеческий фактор. А может поможет справиться со стрессом иным способом.              — Mon cher? — зовёт Петя.              Ответа не слышно, вместо него закрывается дверь в ванную. Он тяжело вздыхает и возвращается к прерванному приходом Андрея занятию — скользит пальцами по синтезатору, к которому подключены беспроводные наушники, и перебирает клавиши, чтобы найти то самое идеальное звучание. Когда произведения великих классиков прошлого надоедают — что, вообще-то, редкое явление, — он любит импровизировать что-то своё. Редко вставляет в концертные программы, но такие зарисовки очень нравятся Андрею.              «В них весь ты», — говорит он, целуя в висок, когда Петя играет короткие мелодии. И этого достаточно для того, чтобы убедиться, что всё не зря.              Тёплые руки ложатся на плечи, когда Петя совсем этого не ожидает. Андрей губами прижимается к шее и оставляет осторожные поцелуи тут и там. Как будто дразнит. Они вместе уже достаточно давно, чтобы угадывать желания друг друга по таким деталям.              — Андрэ? — Петя отвлекается от синтезатора и слегка поворачивает голову, чтобы глазами уловить нахмуренные брови и закрытые глаза. — Чего ты?              — Я устал, — выдыхает тот, горячим дыханием обдавая шею, которая тут же покрывается мурашками. Удивительно, что тело всегда реагирует на него как в первый раз.              — Хочешь на коленки? — Уголок рта приподнимается в улыбке. Они оба знают, о каких коленках речь.              — Угу, — бормочет Андрей ему в домашнюю футболку и ведёт руками по торсу к резинке домашних брюк. — Можно?              — Конечно, amour. Плохой день?              — Ну так. Comme ci comme ça.              — Ты подготовился?              — Конечно, — ладошка в петиных штанах с нажимом водит по члену, который твердеет от таких поглаживаний. — Я не помешаю?              — Ничуть. Садись.              Петя слегка отодвигается от инструмента и приглашающе хлопает по бёдрам. Они у него красивые и удобные. Андрей от них без ума, как и от всего Пети целиком.              Он наконец огибает стул и встаёт напротив. На нём длинное растянутое худи — его или петино? они давно перестали париться над такими вещами, как раздельный гардероб, — которое доходит почти до колен. Петя совершенно справедливо предполагает, что под ним ничего нет, раз он пришёл с просьбой.              У Андрея маленькие проворные ладошки. И если ему что-то хочется, что-то нужно, то он довольно решительно ими работает. Вот и сейчас он без лишних прелюдий шипит Пете, чтобы тот приподнялся, и слегка спускает серые штаны вместе с бельём, чтобы дать себе доступ к члену.              У всех свои способы борьбы со стрессом. Кто-то пьёт ромашковый чай, кто-то закидывается валерьянкой. Женя выпивает. Коллеги ходят бегать. Петя слушает бесконечные плейлисты с классической музыкой на ютубе или спит, предварительно открыв окно.              А Андрею нравится сидеть на члене. Даже секс так не помогает разгрузить голову, как банальное чувство наполненности. Тепло изнутри отвлекает от ненужных мыслей, а если поёрзать, то можно услышать, как Петя тянет воздух через сжатые зубы, и почувствовать железную хватку его крупных ладоней на талии. Но сегодня у него совсем не игривое настроение.              — Я точно не буду отвлекать? — ещё раз спрашивает, обхватывая ладошками петину шею.              Тот улыбается понимающе и легко качает головой.              — Точно. Ты никогда меня не отвлекаешь.              — Фу, — морщится Андрей в ответ на такие сопливости, но опускается на петины бёдра и достаёт смазку из переднего кармана худи. Покрывает вязкой прозрачной жидкостью всю длину, вытирает руку о собственную кофту — всё равно давно уже пора затеять стирку, — и направляет член в растянутое отверстие.              Оба тяжело выдыхают: Петя от того, как хорошо и узко внутри; Андрей от того, как приятно член скользит внутрь, растягивает стеночки и наконец заполняет его.              Он расслабляется и кладёт голову на петино плечо, пока тот успокаивающе гладит его по спине. Шепчет:              — Я надеюсь, у тебя всё хорошо?              Андрей утвердительно мычит и прикрывает глаза. Теперь всё точно хорошо.              — Я посижу так, ладно? — он еле-еле замыкает губы и не совсем уверен, что Петя разобрал его бормотание.              — Сколько угодно, — оставляет поцелуй за ухом и двигает стул обратно к инструменту. Андрей коалой висит на нём, но в целом — это вполне нормально явление. Он просто устал, просто почему-то нервничает. — Я поработаю в наушниках, м?              — Да, пожалуйста. Извини.              — Ничего, — Петя снова проводит руками по клавишам. Незамысловатая мелодия щекочет уши.              Вероятно, дело не просто в трудном дне. Обычно даже после утомительных тренировок из Андрея удаётся вытянуть больше пары слов, но сегодня какой-то особенный случай. Зная его любовь к самокопанию, самозакапыванию и самозахоронению под тяжёлыми беспочвенными мыслями, Петя даже не сомневается, что тот снова что-то себе надумал и сейчас развивает эти невесёлые мысли. Но об этом он обязательно спросит позже, потому что теребить Андрея в такие моменты бесполезно — подожмёт губы, встанет и закроется в ванной, тратя горячую воду, чтобы Петя поздно вечером принимал душ под холодной.              Вот что бывает, если выбрать неудачное время.              Андрей мотает ногами, трётся лбом об острое плечо, обвивает руками петину талию и сцепляет их на спине. Петя на несколько секунд прижимается щекой к русой макушке, отчего Андрей слегка сжимается вокруг его члена, а затем подаётся ягодицами слегка назад, словно в попытке насадиться ещё глубже.              У них своя семейная идиллия. Пусть немного странная, не всем понятная, откровенно смущающая — ладно секс, явление привычное и почти приличное, но нечто, что называют модным английским словом cockwarming, — это даже нелепо.                            — Пе-еть, — спустя какое-то время подаёт голос Андрей и поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом.              — Чего тебе, обезьянка? — отвлекается тот от инструмента и кладёт руки на тёплые андреевские бёдра.              — Тебе не скучно жить?              Петя вскидывает брови и пытается уловить на лице Андрея хоть один намёк на то, что могло вызвать такой вопрос.              — Ну-у, — тянет он, рассеяно шершавыми ладонями водит по нежной коже, — я думаю, что вполне всем доволен.              — Ты не понял, — трясёт головой Андрей, чёлка спадает ему на глаза. — Я спросил не доволен ли ты, а не скучно ли тебе. Это разные вещи.              В этом дело? Андрею… скучно?              — К чему ты ведёшь, Андрюш? — Петя откидывается на спинку стула и аккуратным движением заправляет непослушные волосы ему за ухо. Вероятно, пора бы постричься, но тот решил «по-модному» отращивать. Ради Бога, Петю вообще всегда и всё устраивает.              Андрей поджимает губы и отводит взгляд. Смотрит в зашторенное окно, на серый продавленный диван, книжные полки, на которых нотные тетради соседствуют с раритетными винтажными учебниками по фигурному катанию, смотрит вниз на своё худи. Куда угодно, только Пете не в глаза.              — Поговори со мной, — просит тот, ведя по щеке, большим пальцем приглаживая кончик брови. — Мы же договорились. Ты знаешь, что я не умею читать мысли.              — Умеешь, — мямлит Андрей, перебирая ткань футболки на петиной спине.              — Я могу прочесть мысли любого в этом зале. Кроме твоих.              Андрей фыркает и несильно пихает его.              — Что? — улыбается Петя. — Я думал, тебе нравятся «Сумерки». Лев влюбился в овечку, все дела.              — Глупая овечка, — по дрожащим губам понятно, что он тоже едва сдерживается, чтобы не ответить на улыбку. Вероятно, с Петей невозможно долго дуться, даже если очень хочется.              Андрей вообще на него редко обижается. Не потому что Петя весь такой идеальный принц за белым роялем, а потому что он как-то слишком быстро угадывает причину и справляется с недовольством до того, как оно успевает перейти в фазу открытого конфликта. В основном, Андрей обижается на мир за пределами этой квартиры, хотя тот, в общем-то, этого не заслуживает.              — А лев просто мазохист, — Петя тянется, чтобы легко мазнуть губами по щеке. Андрей морщится, но ему безусловно это нравится. Лёд тает. — Может быть, ты всё-таки расскажешь, что происходит? Я, кажется, не в курсе.              Андрей сдавленно стонет и утыкается обратно в плечо. Петя буквально везде: глубоко внутри, его руки обнимают, а щека опять ложится на макушку. Ему не отвертеться, как бы ни хотелось.              — Это сложно объяснить, — указательным пальцем ведёт по спине, рисуя одному ему понятные линии. В глаза смотреть не хочется, поэтому он устремляет взгляд в деревянный пол. Как олдскульно. — Мне просто кажется, что что-то не так, а я не могу понять что.              Он чувствует, как Петя напрягается, выпрямляется на стуле и подтягивает Андрея чуть сильнее на себя. Ему не нравится направление, в котором движется их разговор.              — В каком плане? — голос звучит мягко, успокаивающе, Андрею почти хочется плакать от нежности, которая сквозит в петиных словах. Привыкнуть к тому, что кому-то он правда интересен, кто-то бескорыстно и постоянно готов уделять ему необходимое внимание, кто-то будет подмечать малейшие перемены в его настроении и не пускать их на самотёк, почти невозможно.              Понимать, что кто-то тебя настолько любит.              — Я правда не знаю, Петь, — бормочет в плечо и сцепляет лодыжки под стулом. Вероятно, у Пети уже затекли ноги, Андрей понимает, что далеко не маленький. Но ему правда нужно посидеть, ещё чуть-чуть.              — Это связано с работой? — предполагает Петя.              — Не-а. Всё в порядке, несмотря на то, что… ну, сезон. Идёт со скрипом, конечно, но идёт.              — Так, bien. Это хорошо. Тебя так крысы расстроили?              — Чего-о-о? — сдвигает брови Андрей и легонько хлопает его. — Ты про утро? Это соседство, с которым можно смириться. Реально, давай приручим парочку?              — Мне вполне хватает заботы о тебе, так что к домашним животным я как-то не готов. Только если ты правда хочешь… — Петя кладёт руки на шею и самыми кончиками пальцев зарывается в волосы на загривке.              — Я сам могу о себе позаботиться.              — Поэтому ты оставил утреннюю неприятность до моего подъёма? — шутливо упрекает он.              Андрей вздыхает. Он и правда так сделал, но подумал, что Петя, как всегда, не будет возражать. Просто возиться с этим ему как-то… совсем не нравится. Об этом даже думать отвратительно.              — Короче, дело не в крысах, да? — Плечом чувствует кивок и продолжает мягко массировать кожу головы, пока ищет хоть какие-то указатели на то, что не так. — Дашь подсказку?              Андрею бы самому кто подсказку дал, сам он тоже не понимает, почему вдруг всё стало ощущаться таким странным.              — Дело во мне? — тихо спрашивает Петя и его пальцы в волосах замирают. Потому что ему правда страшно услышать утвердительный ответ. — Я что-то не то сделал? М-м-м, сказал? Что-то не так с… э-э… сексом?              — Петь, — Андрей отклоняется назад и ловит его лицо ладошками раньше, чем тот успевает закончить последнее предложение. Ему немного стыдно оттого, что он стал причиной тревоги, написанной на лице напротив. — Петя-я, ты точно не при чём. Ты правда-правда нигде не провинился, иначе бы я тебе сообщил. Помнишь? Решаем проблемы сразу, все дела. И с сексом, — он приподнял бёдра, а затем вновь опустился, как бы намекая, что петин член вообще-то ещё внутри, — всё в порядке. Это никак не связано с тобой.              Глаза у Пети теплеют, руки опускаются обратно на талию. Андрей мягко водит по его скулам и честно-честно заглядывает в глаза. Ему чертовски не хочется, чтобы он сомневался в себе.              — Тогда я тебя не понимаю, amour, — сдаётся Петя и лбом прижимается к его лбу. Прикрывает глаза и тяжело выдыхает прямо ему в губы. — Ты же не можешь тревожиться без причины. Почему тебе скучно?              — Я не зна-аю, — тянет Андрей и тоже смыкает веки. Может быть, с закрытыми глазами будет лучше думаться. — Мне кажется, что-              Его реплику прерывает писк телефона. Стандартная айфоновская мелодия ужасно раздражает и оказывается ужасно не к месту.              — Блять… — выдыхает Андрей и поднимается. Покидать тёплое местечко не хочется, но надо. Можно было бы проигнорировать звонок, а вдруг это что-то важное? Изменения в правилах, новые травмы, новые даты или…              Его немного ведёт, пока он идёт к дивану, на который бросил телефон, когда выходил из душа. Ноги затекли не только у Пети.              На экране высвечивается входящий звонок в WhatsApp и имя Жени. Как не вовремя. Вот его, пожалуй, можно было бы сбросить, но Андрей уже смахивает пальцем вправо и прижимает телефон к уху. Бросает виноватый взгляд на внимательно наблюдающего Петю и одними губами говорит: «Женя».              Тот кивает и поворачивается обратно к синтезатору.              — Алло? — говорит он в трубку.              — Приве-е-ет, — очень громко отвечают ему. — Привет, Андрей! — Он морщится и понимает, что его друг пьян. В вторник, среди рабочей недели. Значит случилось что-то серьёзное.              — И тебе привет, Жень. Ты выпил? — спрашивает так, словно очевидных доказательств недостаточно.              — Да, — хихикает Женя. — Наверное, много.              — Что-то случилось? — Как приятно, что чужие проблемы помогают отвлечься от собственных.              Петя, видимо, услышал его реплики, потому что раздаётся звук проезжающихся по полу колёсиков. Он подходит, трогает за локоть и беззвучно просит поставить на громкую связь. В конце концов, Женя и его друг. Даже более давний.              — Случилось, — подтверждает тот и икает. Прелестно. — Ты не представляешь, кого я встретил.              Что ж, Андрей действительно не представляет. У них осталось не так много знакомых, чтобы рассказывать об их встречах, но это должен быть кто-то по-настоящему особенный. Таких он что-то совсем не припоминает.              — Кого? — отвечает за него Петя.              — О-о, Пе-е-етя, — слышно, что он улыбается. — Привет, Петя!              — Здравствуй, Женя. Кого ты там такого встретил, что пришлось напиться во вторник?              — Марка. — Его тон словно серьёзнеет за мгновение.              — Какого Марка? — Они недоумённо переглядываются. У Жени в окружении вообще нет Марков.              — Из школы. Ну, того Марка! Андрей ты должен помнить, — подчёркивает он слово «должен».              Петя вопросительно смотрит на Андрея, который хмурит брови, пытаясь вспомнить хоть одного Марка из школы. Они выпустились десять лет назад, большинство некогда знакомых лиц давно уже стёрлись из памяти. Одноклассников по имени Марк у них точно не было.              — Ты прикинь, — как ни в чём не бывало продолжает Женя, — он работает мальчиком по вызову. Ну, ты знаешь, я иногда таким грешу, хоть ты и не одобряешь, но вам-то легко говорить, вам не нужно ничего такого делать, а я… — он продолжает трепаться и Андрею кажется, что ещё немного и тот впадёт в истерику.              Петя отключает микрофон с их стороны.              — Я понял, про какого Марка он говорит, — почти шёпотом говорит он.              — М?              — Помнишь он после выпускного вечера на неделю или типа того пропал? Ты чуть с ума не сошёл. Он с тем мелким тогда тусова-              — Бля-ять, — тянет Андрей и звонко ударяет себя по лбу. — Точно, другого быть не может. Он ещё сказал, что я должен его помнить. Если это он, — переводит взгляд на телефон, из динамика которого Женя путанно, но бодренько вещает про то, какие они с Петей классные и вообще, если честно, он им завидует, потому что бла-бла-бла, — то это серьёзно. Это правда пиздец.              — Настолько…? — трёт виски Петя.              — Просто кошмарно.              — Э-э-эй, — зовёт Женя. — Мне кажется, вы меня не слушаете.              Андрей включает микрофон.              — Слушаем. Скажи, это тот самый Марк, который тогда тебя…              — Поцеловал? — перебивает Женя. — Да, этот. А теперь мы переспали.              — Чего? — в унисон восклицают Андрей и Петя, сталкиваясь взглядами. Андрею теперь кажется, что всё, что его беспокоило не имеет смысла, потому что вот, у человека действительно проблемы.              — Нахуя, Жень? — спрашивает он.              — Ты не слушал? — обиженно говорит тот и сдавленно хихикает. Опять. — Он прос-ти-тут. Шлюха. Спит с людьми за деньги. И со мной за деньги переспал.              — А дальше? — напряжённо встревает Петя.              — А дальше мы…                            Разговор затягивается надолго, потому что Женя вполне ожидаемо в какой-то момент начинает плакать, захлёбываться словами и громко выть. Иногда его вдруг прорывает на смех. Андрею и Пете совсем не смешно. Не смешно ни с того, что они встретились в таких обстоятельствах, ни с того, что договорились что-то там попробовать построить. Андрей уверен, что Женя пожалеет. Петя думает, что пожалеет Марк, но он не настолько близко с ним знаком, чтобы делать хоть какие-то выводы.              Андрей уговаривает Женю пойти принять душ, умыться и лечь спать. Петя тихонько выключает синтезатор и уходит в спальню, чтобы разобрать их собственную кровать. Он моет стоящие в раковине кружки, когда Андрей второй раз за день подходит к нему со спины и обнимает, устало выдыхая в лопатки.              — Он уснул? — бросает через плечо.              — Не знаю, — шепчет Андрей. — Вроде. Я надеюсь, по крайней мере. Это жесть какая-то.              — Согласен.              Петя закрывает кран и вытирает руки висящим неподалёку вафельным полотенцем. За окном давно стемнело и сумрак кухни разбавляет только горящая над раковиной неоновая лампа. Обстановка довольно интимная, но их слишком вымотал разговор с чертовски пьяным и расстроенным другом.              — Пойдёшь в душ? — спрашивает он, поворачиваясь и устраивая руки на андреевских плечах.              — Да, надо отмыть всё-таки задницу. Не самое приятное ощущение.              — Мы так и не договорили, кстати, — напоминает Петя.              Андрей качает головой и мягко целует в губы.              — Уже не сегодня. Как-нибудь потом, ладно? Может быть, я разберусь уже к тому моменту, — роняет он, разворачивается и босыми ногами шлёпает по направлению к ванной комнате.              Петю такие условия не устраивают, но он не в силах спорить. Разговор выдался действительно утомительным, Андрею завтра — как и всегда — рано вставать, так что он не будет настаивать сегодня. Но ему не нравится мысль о том, что Андрея что-то тревожит в их, в общем-то, вполне приятной и устоявшейся жизни.