Lullaby for James

      С наступлением рассвета все становится (будто бы) как прежде. Произошедшее ночью они не обсуждают, и Джеймс ведет себя так, словно ничего и не было. Гельмут делает вид, что верит ему.       Они быстро и скромно завтракают в гостинице и отправляются в город. Им удивительно везет с погодой: к утру дождь прекращается, и среди облаков на небе даже появляется солнце. На улице еще не слишком жарко, почти приятно, хотя Гельмут все же предпочел бы более прохладный климат или все тот же дождь. Зато Джеймс, кажется, чувствует себя вполне комфортно, несмотря на то, что на нем темная джинсовая куртка и бессменные черные перчатки, скрывающие металлическую руку. О, а еще солнцезащитные очки, которые ему, по мнению Гельмута, чертовски идут, но он об этом предусмотрительно молчит.       У него самого нет очков, и он вынужден постоянно щуриться от ярких солнечных лучей и прикрывать лицо ладонью. К этому, конечно же, можно привыкнуть, и раньше ему приходилось бывать и не в таких неприятных условиях, но Гельмут все равно чувствует раздражение. В конце концов, он больше не военный и не обязан что-либо превозмогать. В какой-то момент его терпение заканчивается, и он уже намеревается отыскать ближайший магазин и купить себе наконец солнцезащитные очки, и тогда Джеймс неожиданно достает из кармана куртки вторую пару. Гельмут искренне возмущен подобным издевательством, но Джеймс только смеется в ответ на его претензии и упреки. Джеймс вообще сегодня пребывает в подозрительно хорошем расположении духа. Гельмуту, с одной стороны, нравится видеть его таким, а с другой — непривычно и самую малость неуютно от мысли, что эта радость может оказаться напускной.       Город Кито нравится Гельмуту, несмотря на климат и погоду. Много небольших улочек, разноплановая архитектура, непривычная природа. Он наконец-то чувствует, что отдыхает, пусть и понимает, как мимолетно, на самом деле, это чувство. Здесь он свободен, здесь он просто человек, как и множество других, со своим молчаливым прошлым, до которого никому нет дела. Здесь он ощущает себя живым. Интересно, для Джеймса это тоже так? Гельмут ловит себя на мысли, что хотел бы, чтобы Джеймс тоже чувствовал себя просто человеком сейчас и не думал и не вспоминал о прошлом хотя бы до наступления новой ночи.       Солнце поднимается выше, и Гельмут предлагает отдохнуть в каком-нибудь уличном ресторанчике. Джеймс легко соглашается, и еще какое-то время они тратят на поиски подходящего места. Наконец они устраиваются в тени за одним из столиков небольшого кафе, в стороне от шума и суеты главных улиц. Гельмут усмехается про себя, думая, что они вдвоем здесь меньше всего похожи на иностранных туристов.       Пока Гельмут обменивается вежливыми фразами с хозяином заведения, решившим лично принять у них заказ, Джеймс не отрывается от смартфона, с кем-то увлеченно переписываясь. Это выглядит странно и в то же время естественно. Когда хозяин кафе уходит, а Джеймс, очевидно, заканчивает переписку, Гельмут как бы между прочим интересуется, кивая на лежащий рядом с ним на столике смартфон:       — Осваиваешь современные технологии?       Джеймс непринужденно и даже очаровательно улыбается.       — Да, мне нравится. Всегда нравилась техника, так что, можно сказать, наверстываю упущенное.       Гельмут понимающе кивает. Ему ужасно любопытно, с кем Джеймс переписывался сейчас, но он не решается спросить. Лежащий на столе смартфон вдруг вибрирует, и Джеймс снова отвлекается на него. На его лице постепенно появляется искренняя улыбка. Гельмут вопросительно выгибает бровь, и Джеймс, заметив это движение, неожиданно протягивает смартфон ему. Гельмут с интересом переводит взгляд на экран.       И невольно выдает удивленное «О…», когда видит там фотографию белой шипящей кошки на фоне разбитого горшка с каким-то растением.       — Это Альпин, — поясняет, тем временем, Джеймс. — Пришлось оставить ее на Уилсона, пока я в отъезде, и она… недовольна.       Гельмут слегка усмехается, все еще не до конца отойдя от удивления, и возвращает смартфон.       — Не думал, что у тебя есть кошка.       — Я тоже не думал, что она у меня будет. — Джеймс улыбается немного смущенно. — Она как-то увязалась за мной на улице, когда еще была маленьким котенком. — Он разводит руками. — Пришлось забрать ее с собой. Я планировал отдать ее Сэму, но они… скажем так, не сошлись характерами. Поэтому она осталась со мной.       — Сэм, должно быть, в восторге, — ехидно замечает Гельмут, вспоминая фото. Джеймс тихо смеется, опустив голову:       — О да, пишет, что больше не будет пытаться ее погладить.       Гельмут задумчиво улыбается в ответ.       — Мой сын Карл хотел, чтобы мы завели кошку, — меланхолично говорит он вдруг, глядя на проходящую мимо их столика пару с ребенком. — Но жена не соглашалась. Была уверена, что ему не хватит терпения ухаживать за животным.       Джеймс, кажется, хочет сказать что-то одно, но затем словно бы сам себя одергивает и произносит:       — Дети часто такие. Моя младшая сестра очень хотела собаку, а когда родители ее купили, выяснилось, что с собакой она хочет только играть. Всем остальным после работы занимался я. — Он коротко улыбается, но в голосе слышна отчетливая грусть. Гельмут невольно думает, что зря затронул эту тему. Он сам уже смирился со своей потерей, но смирился ли Джеймс со своей?       Гельмут даже не знал, что у Джеймса была (есть?) сестра.       — Поэтому теперь ты предпочитаешь кошек, — не слишком изящно пытается сменить тему он, но Джеймс хватается за эту фразу как за спасательный круг.       — Очевидно, — небрежно пожимает плечами он. — С ними как-то проще.       Лежащий на столе смартфон вновь вибрирует, словно желая опровергнуть его слова.       — Кажется, Сэм не разделяет твоего оптимизма, — ухмыляется Гельмут, поймав на себе быстрый взгляд Джеймса. Почти такой же веселый, как и несколькими минутами ранее.       — Что ж, у него еще достаточно времени, чтобы изменить свое мнение.