the (ink)writober au collection of dead poets

      Тодд Андерсен является тем типом учеников, которые ну очень стараются, однако, успехов не добиваются. Такую горькую правду он сам себе навязал, как повязку на шею.       Нил ему часто говорил: "Это не так, дуралей ты этакий. Бессмысленно просто так навешивать на себя несуществующие недостатки".       — Отстань, сколько раз тебе твердить, что ты ошибаешься! Я совершенно не такой, как в твоих дурацких балладах! — восклицает парень, чуть ли не со слезами на глазах.       — Дурак ты, если не видишь очевидного, — проговорил Нуванда, держа карандаш меж зубов и вороша непослушные волосы парня. Тот не хочет замечать его ехидной улыбки и с раздражением отворачивается и надевает наушники, которые ему, по его же просьбе привезли из дома родители. В их академии запрещена музыка и вообще какое-либо время препровождение, которое могло бы доставлять радость. Но Общество мёртвых не собирается просто так сдаваться и когда по всей академии пошли слухи, что у старшеклассников появилось самодельное радио многие чуть ли не поклялись на крови, что будут молчать лишь бы им разрешали слушать его хоть по выходным. У них чуть ли не образовались списки, по которым они определяли, когда и сколько людей должно прийти, чтоб послушать новости. Благо, они сами их составили, и парням не пришлось париться по этому поводу.       Сон обуревал парней, Нил склонился над учебником и заставлял себя прочесть ещё хоть пару страниц.       Боже, какая же это глупость, вы бы знали, читать про экономику страны и тому подобные, никому не нужные мелочи.       Вдруг Нил поднялся с места и, захлопнув учебник, молча, удалился. Все с удивлением уставились на удаляющегося в свою комнату парня, и только Тодд не проводил его взглядом. Казалось, что из-за музыки он не слышал и того, как в мыслях читает конспекты по латыни.       Спустя ещё сорок минут сосредоточиться было уже практически не реально, поэтому, Тодд, не вынимая наушников из ушей, кивнул Обществу и удалился вслед за соседом.       Когда дверь за ним закрылась Нил, в полной темноте без зазрения совести и какой-либо прелюдии впился губами в тонкую полоску губ Тодда.       Когда он отпустил щёки парня, наушники уже валялись на полу.       — Чёрт, если они сломались, тебе крышка, — раздражённо говорит Тодд.       И только Нилу известно, что раздражается он крайне редко и уж точно не из-за тех глупых «баллад».