Ночная охота

— Поднимай аккуратней! Смотри! Сейчас соскользнёт! — закричал Акихиро, который толкал инвалидное кресло с сидящей в ней матерью наверх по лестнице. Изуку же в это время тащил её на себя, стараясь не отпустить. Женщина во время всего этого действия закрывала свои глаза ладонями и сильно громко пищала, когда мальчики по неосторожности резко толкали коляску. Но была одна радость. Это был последний пролёт, и вскоре они окажутся дома. — Давай, Зуку, поднажми, нам чуть-чуть осталось. — Да тяну я, тяну, — недовольно пропыхтел Изуку, сильно потянув на себя бедную коляску, и наконец-то прокатил её вперёд по площадке. Когда мальчики удостоверились, что коляска стоит ровно и не собирается никуда укатиться, позволили тяжело задышать, кладя руки на колени, восстанавливая свои силы. Но вдруг они услышали еле слышный всхлип со стороны женщины. Братья сначала подумали, что мама, может, от смеха, но, посмотрев на неё и увидев, как её плечи легонечко дрожали, поняли, что это вовсе не так. «Мама плачет…» — подумал Изуку, быстро приблизившись к женщине с одной стороны коляски, стараясь разглядеть лицо женщины. Акихиро тоже встал рядом с матерью, только с другой стороны, и взволнованно присел, кладя свои руки на колени женщины. — Мама, что такое? — взволновано спросил Изуку, поглаживая её по волосам.       Женщина, которая до сих пор закрывала глаза руками, лишь отрицательно повертела головой, что-то бурча, видно, скрывая свои слёзы от сыновей. Акихиро не понравилось непонимания ситуации. Он не любил, когда что-то происходило, а он не понимал этого, поэтому он взял маму за руки и развёл их в сторону. Это могло показаться грубым, но упрямость в их семье передалось от матери, так что такие действия лишь из-за ситуации. Потому что прямо перед ними открылась рыдающая женщина, с красными пятнами на лице и мокрыми щеками от слёз. — Ма-ам, почему ты плачешь? — строго, как их лечащих врач, когда они от лекарства отнекиваются, спросил, смотря прямо в глаза матери, которая случайно поймала взгляд сына и лишь сильнее расплакалась.       Изуку на всё это не смог спокойно смотреть и крепко-крепко обнял маму, недовольно взглянув вниз на Аки. Тот лишь закатил глаза и тоже полез в объятия, тихонечко нашептывая: — Ма-ам, ну мы же за тебя очень волнуемся. Мы тебя сейчас в плохих условиях поднимали на третий этаж, и если во время всего этого сделали больно, то скажи, пожалуйста, нам. Ты не должна держать всё в себе. Или ты боишься признаться, что у нас Зуку — полный слабак и девушку себе не найдёт? — пошутил он и на свою шутку услышал недовольное "Эй". Женщина от нашептывания своего сына слегка пришла в себя и тихо лишь сказала: — Я теперь обуза для Вас…       Оба мальчика застыли. Изуку не ожидал услышать такого от своей мамы, но больнее всего ему от слов, которые ранее он говорил про себя. Беспричудный ребёнок, без всяких талантов, обуза для своей семьи. И слыша сейчас, как мама обзывает себя обузой, Изуку резко отстранился и, чуть ли не крича, сказал ей: — Ты не обуза! И никогда не будешь ею для нас.       Инко и Акихиро увидели, как сжимающий кулачки Изуку начинает плакать. Женщина от вида плачущего сына снова зашмыгала носом и часто заморгала, сдерживая слёзы, а Аки смотрел на это всё с непонятливым выражением лица. Он редко плакал. Чтобы он заплакал, нужно что-то очень серьёзное, как смерть родственника или животного. В остальных случаях он и слезинку не прольёт. Поэтому он считался в семье стержнем среди плакс. Он уже хотел подтянуться за братом для объятия, как тот резко продолжил. — Если бы у меня была причуда, то смог бы не допустить всего этого! Аки смог убрать причуду того злодея, он мог бы тебя защитить, если бы только вместо него меня злодей вырубил... В этом всё я виноват! — Изуку уже кричал через слёзы. Инко в шоке заплакала в ответ, а Акихиро дал подзатыльник брату. — Ты идиот, если так думаешь! Ты ни в чём не виноват, а виноват тот мудак, что сделал это с мамой. Поэтому не смей винить себя в этом. Твоей вины нет!       Зарёванный Зуку обнял своих родных крепко, уткнувшись носом в волосы брата. Женщина же поглаживала их по волосам и сделала вид, что не обратила внимания на ругательство сына, да и просто нет настроения у неё, чтобы наказывать за что-либо своих крольчат. Ведь всё-таки её мальчики — это благословение небес. Инко во время беременности всё время твердили, что она проходит с осложнением и что вообще один из детей может родиться мёртвым, но она чувствовала, как будто между ними тремя была уже особая связь, благодаря которой женщина знала, что с её сыновьями все хорошо. Это чувство несколько раз появлялось в течение жизни, но это было так редко и еле ощутимо. Однако Инко могла чувствовать, когда её дети в опасности. Все ей твердили, что это просто материнский инстинкт, только женщина считала и дальше, что это что-то больше материнского предчувствия. Поэтому сейчас, если её крольчонки, которые ещё маленькие, говорят, что будет всё хорошо, Инко возьмёт и поверит в это тоже. Живут же как-то люди, просто нужно ко всему приноровиться, и всё пойдёт как по маслу. — Крольчата мои, давайте войдём уже в дом. А то мы прямо на проходе стоим, — поторопила ребят, вытирая слёзы.       Мальчишки послушно отстранились от неё. Зуку стал открывать дверь, а Акихиро аккуратно стал завозить коляску внутрь. Их квартира не предназначена для человека с инвалидной коляской. Слишком тонкий коридор, куча мебели, что попадается под колёса. Еле затолкав коляску в гостиную, они смогли наконец спокойно выдохнуть и позволить себе отдохнуть. И хоть мальчики уверили, что она не является для них обузой, женщина, до сих пор виновато опустив голову, скрывала свои непрошеные слёзы. Однако резкий хлопок Акихиро напугал её, и она, подскочив от испуга, посмотрела на своих детей. Акихиро же, серьёзно настроенный на разговор, осмотрел всё вокруг и начал говорить, командным тоном: — Так, нам сейчас нужно в первую очередь дозвониться до отца, чтобы всё рассказать, — на этих словах Инко снова опустила голову. — А потом, я думаю, надо начать поиски новой квартиры, желательно на первом этаже. Изуку, ты иди звони отцу, а я залезу в интернет и поищу, какие есть варианты. Мама, ты отдыхай, — нежным голосом сказал ребёнок, нежно обнимая женщину. — Врач сказал, что тебе нельзя напрягаться в ближайщий в месяц. — Хорошо, Аки — тихонечко ответила она, поглядывая на обоих сыновей. — Зуку, можешь мне, пожалуйста, принести книгу. Она в моей комнате на тумбочке лежит.       Изуку кивнул и ушёл, а в это время женщина подозвала к себе младшего и, приобняв, начала что-то нашёптывать. Акихиро сначала не мог разобрать, что она говорит, но, прислушавшись, он услышал, как женщина извиняется. Мальчик снова почувствовал себя раздражённым, и будь мама Зуку, то он бы дал подзатыльника, да посильней, но мама не Изуку, поэтому он лишь отстранился и посмотрел в глаза женщины с укором. У Инко от взгляда сына в внутри будто что-то разбилось. Она потерянно смотрела на него, а испугавшийся изменений эмоций мамы мальчик, осторожно спросил, всё ли у неё хорошо. —Аки, всё хорошо... просто я будто вспомнила что-то забытое. Не волнуйся.       Ему ничего не оставалось, кроме как поверить, и он просто решил сходить на кухню и принести маме плед и воды. К этому времени вернулся и Изуку с книгой. Он вопросительно посмотрел на обоих, но младший глазами показал, что потом всё расскажет. Они решили оставить её одну в комнате и пошли в свою, закрывая дверь, чтобы женщина их не услышала. Они вообще могли этого не делать, потому что начали переговариваться мысленно. "Что случилось пока меня не было?", — укоризненно спросил Зуку, садясь на кровать. Акихиро не отходил от двери и просто облокотился об неё. "Да особо ничего, мама снова начала плакать, а когда посмотрела на меня, то вдруг посмотрела так, будто впервые меня увидела. Сказала, что вспомнила что-то забытое".       Изуку задумался, а Аки не стал ему мешать. Ему показалось очень странным, особенно с другими его наблюдениями, но раскрывать истину сейчас он не хотел, поэтому просто молча стоял в комнате в тишине, нарушающей только бурчанием старшего. Вдруг резко по всей квартире раздался звук падающей посуды. Мальчики выбежали из комнаты, чтобы увидеть, как их мама сидит среди разбитой посуды и голыми руками пытается собрать осколки. — Руки прочь! — испуганно закричал приказным тоном Акихиро и, быстро оказавшись возле матери, попытался взять её на руки и посадить на стул. Изуку помог ему с этим, а после того, как у них это получилось, старший пошёл убирать осколки с пола, а Аки осматривал руки матери. — Зачем ты голыми руками стала их убирать? Ты же могла пораниться.       Инко лишь зарыдала. Аки посмотрел на неё с болью. Он понимал, что она пыталась приготовить ужин, на часах почти время этого, только вот, он просил её отдыхать, а она не послушалась. Он просто обнял её, давая женщине выплеснуть все эмоции. Где-то он слышал, что если все тревоги рассказать, то они будут меньше тревожить. Может так и с эмоциями? Если наплакаться от души, то больше не будешь плакать?       Изуку убрал осколки и подошёл к обнимающимся. Он стал понимать маму, которая с болью смотрела на его истерики. Ему сейчас тоже больно смотреть на то, как мама себя калечила, а сейчас плачет. Мальчик хочет её утешить, но не знает, что можно сказать ещё, чтобы мама поняла. Поняла, как они сильно любят её несмотря ни на что. Он лишь вслед за братом обнял любимую маму в знак поддержки.       Когда женщина успокоилась, то мальчики помогли ей пересесть на мягкий диван в гостиной, укрывая её пледом. — Хочешь позвоним папе? Мы ему уже давно не звонили, он, наверное, волнуется.       Женщина боялась этого звонка. Если муж узнает, что она стала инвалидом, то больше всего боялась реакции отвращения с его стороны. Хисаши довольно серьёзный человек и за время совместного проживания Инко заметила, как он не любил изъянов в чём-либо. Но рано или поздно они должны сообщить ему о случившемся, поэтому ей стоит перебороть свои страхи и поговорить с мужем.       Ребята взяли телефон и, удостоверившись, что сейчас у отца уже утро, позвонили, включив громкую связь. На всю комнату раздались долгие гудки. Раз они пытались дозвониться, два, три, семь, — отец всё не отвечал. Все трое заволновались. Обычно отец отвечал им сразу, если не находился на задании. Но вроде он говорил, что будет свободен по утрам как раз для звонков с семьёй. Когда они уже в восьмой раз хотели позвонить, то услышали звонок. На телефоне отобразился неизвестный иностранный номер. Инко взяла трубку. Долгое время она сидела, внимательно вслушиваясь в слова говорящего. Только после каких-то слов незнакомца, мама прикрыла рот ладонью, а на глазах появились слёзы. Она уронила телефон и задрожала. Изуку стал обнимать маму, а Акихиро взял телефон, чтобы узнать, что такого маме сказали. — Здравствуйте, это сын Мидории-сан. Она не может больше говорить, можете, пожалуйста, повторить, что вы сказали ей. — Здравствуй, Мидория-кун. Я напарник твоего отца, и мне жаль такое сообщать, но твой отец умер на последнем задании. Акихиро не мог поверить в сказанное, его отец всегда казался сильным и непобедимым. Так как так оказалось, что такой человек просто погиб на простом задании? А как же теперь они будут без него? Мама и Изуку очень сильно любят отца и потеря его сильно ударит по ним. — ...агенство будет Вам выплачивать посмертные пособия...       Звонок завершился. Аки выключил его. Изуку, обнимающий маму, заинтересовано посмотрел на брата. Аки со слезами на глазах посмотрел на него в ответ. "Папа... он... умер..."

***

      Касикоми дождалась, когда семья Мидории скроется из виду и, сев обратно в свою машину, поехала в направлении своего дома. Она чувствовала вину за случившееся с Мидория-сан, поэтому часто навещала её и какое-то время жила с мальчиками, следя за ними, пока мама проходила реабилитацию после операции. А в день выписки помогла им на своей машине добраться до дома. Она хотела помочь мальчикам донести Мидорию-сан, однако они упёрлись и сказали, что сами со всем справятся. Каси ничего не оставалось, кроме как уступить им и отдать свой номер телефона, прося звонить, если потребуется помощь в чём-либо.       Но, сделав всё для них, чувство вины всё не хотело уходить. Из-за этого ей стало труднее работать. Неудачно, что у неё причуда, связанная с эмоциями. Отец её — беспричудный, а вот мама была с мутационной причудой облика кота и возможностью воздействовать на эмоции других людей. Касикоми родилась лишь с ушами и хвостами, но также она может ощущать эмоции людей и воздействовать на них. Ей бы с такой причудой на психолога, а не полицейского, только вот почему-то девушка когда-то упёрлась и решила, что будет спасать людей, почти как герой. Однако, проработав уже год, она поняла, что это совершенно не её. Она запоминает всех жертв и каждую неспасённую душу она ставит в себе укор, что не смогла помочь, не смогла спасти. И вот даже сейчас, с семьёй Мидория, не может себя заставить перестать винить. И даже её напарник её уверял, что виноваты те злодеи, но Касикоми продолжала винить только себя.       Завернув в гараж, она остановила машину и пошла внутрь дома. Везде была темнота, лишь подозрительное свечение исходило из гостиной. Касикоми быстрыми шагами пошла туда и увидела, то, что и ожидала. Её отец снова не послушался её и, потревожив свой постельный режим, сидел и смотрел новости. — Кхм, я вроде тебе запрещала вставать с кровати, — строго она напомнила ему.              Мужчина, выглядевший как смерть, повернулся и виновато откашлялся кровью. Касикоми быстро подошла к нему и помогла вытереть её. — Вот почему с тобой, как с маленьким надо? — Прости, дорогая, но я не могу спокойно сидеть. В мире случаются преступления, и я не могу им помочь. — Но тебе самому нужна эта помощь, и если ты продолжишь нарушать свой постельный режим и тревожить рану, то ты не сможешь вернуться к своему делу. Поэтому я надеюсь на твоё благорасудие и что ты наконец-то начнешь следить за своим здоровьем, — девушка приобняла его одной рукой и сразу отстранилась. — Ты кушал сегодня?       Тошинори отрицательно покачал головой и Каси, стараясь не вспылить, пошла на кухню делать им кушать. Последнее время они вместе сидели на пюрешкиной диете из-за травм старшего. Девушка, конечно, могла не следовать ей, но она хотела подержать отца.       Пока девушка доставала подогревать еду, мужчина медленно пришёл на кухню и сел на стул, опираясь о стенку. Было очень заметно, как трудно стоят ему лишние телодвижения, но этот упёртый человек не может спокойно лежать, ничего не делая. И Касикоми это ужасно понимала. Поэтому она искала способы, как уследить за отцом и разнообразить его досуг. Вот был бы кто-то, кто мог сидеть с отцом пока она на работе. "Вот была какая-то сиделка..."       Касикоми подпрыгнула на месте сразу после этой мысли. Ведь это выход из ситуации, и он не будет скучать, а она волноваться за него. Осталось только воплотить план в реальность. Кто бы мог сидеть с её отцом? "Вот был кто-то из знакомых, кто мог за маленькую плату сидеть с её отцом или жить с ними..."       И вот Каси вспомнила ребят с матерью, которым тоже сейчас тяжело. — Папа, помнишь я тебе рассказывала про семью, на которую напали в переулке? Сегодня выписали женщину. Ты бы видел, как мальчики отважно и упёрто помогали матери забираться на третий этаж. — А ты не предлагала своей помощи? — За кого ты меня принимаешь? Конечно, предлагала, но только упрямые мальчишки от неё отказались. Они такие милашки.       Тошинори странно посмотрел на свою дочь, пытаясь предположить, что у неё в голове. Он, конечно, понимает, что она уже взрослая и когда-нибудь наладит свою личную жизнь, но сейчас у неё даже парня не было, чтобы думать о своих детях. — Тебя так впечатлили эти дети? Ты столько о них говоришь последнее время. Неужели своих хочешь?       Касикоми пискнула и, покрасневшая, повернулась к своему отцу, чтобы выразить протест. Она не могла понять, что могло привести её отца к таким мыслям. — Чего ты такое говоришь? Каких мне детей, я сама ещё ребёнок. — А мне кажется, ты уже достаточно взрослая, чтобы завести свою семью. — Отец, не начинай, — вдруг зазвонил телефон. Касикоми подняла трубку. — Алло, это Касикоми Яги. "Мисс Яги, прошу... приезжайте... у нас отец умер".