Show must go on!

- Нет, - отрезал Голополосов. Макс в два раза увеличил громкость, показывая, что разговор закрыт. Но Давыдов не хотел сдаваться так просто. Перехватив пульт, Стас сделал звук меньше, но не успел открыть рот, как потерял управление. - Макс! - заорал парень. - Да перестань, давай поговорим! Максим игнорировал Стаса, делая вид, что увлечен кино. - Детский сад какой-то! - упорствовал Стас, но Максим зашвырнул пульт далеко за диван. Ситуация оказалась тупиковой. Раздосадованный Стас перестал делать попытки достучаться до Макса, погрузившись в фильм. Злость потихоньку угасла, но появилось что-то совершенно другое. Стас чувствовал, что происходит что-то неуловимое, необъяснимое. Казалось, Макс сидит слишком близко, а в воздухе повисло напряжение. Иногда Максим поворачивал к нему голову, словно размышляя, но быстро отворачивался. Давыдов вспомнил прошедшую ночь, когда Голополосов поцеловал его. Теперь находиться с ним в одном помещении стало тягостно. Что-то было не закончено между ними, и это что-то мешало обоим. Самое отвратительное, что Стас не мог найти этим ощущениям названия. Каждое движение Макса словно утраивалось. Вот Максим засовывает руку в пакет с чипсами, настороженно бросая вороватый взгляд. А после чешет затылок, меняет положение тела, вздыхает, тянется, зевает. Голова сонно склоняется набок. Голополосов клюет носом, но все же засыпает. Синеватые разводы телевизора расчерчивают узорами лицо с приоткрытым ртом. Максим во сне посапывает, иногда причмокивая губами. А Стас слишком поздно ловит себя на том, что улыбается. Что двигается ближе, дабы голова Макса не ударилась об пол, подставляет колено. - Блять, - рефлекторно дернувшись в сторону, Стас все же убирает в последнюю секунду ногу. Телевизор щелкнул, переключившись на телевизионные каналы. Голополосов, проснувшись, осоловело огляделся. Конечно, это для Стаса прошла целая вечность с момента разговора, а Максимка просто заснул. Офигеть! - Что такое? - растирая глаза, произносит Макс. - Ничего, блять, - хлестко отвечает Стас. - Абсолютно, блять, ничего! Максим растерянно смотрит на Давыдова, и от этого взгляда в Стасе что-то умирает. Все напряжение, в котором латыш находился последние полтора часа, старается найти выход. Недоумение, страх, смятение, стыд, - все замешалось в один большой комок теста, причиняя дискомфорт. Кажется, вот-вот и ответ найдется. Эмоции получат название, но Стас боится. Подсознание уже знает, оно догадалось, но страх блокирует. Нет, нет, нет. Давыдов знает, что мир рухнет если... - Ты че, испугался? - старается угадать Максим. - Хы, детский же фильм! Давыдов молчит, сверля Макса взглядом. Едва видная улыбка, искривившая губы москвича, исчезла. Больше игнорировать настроение Стаса Макс не мог. - Эй? Да что, блять, такое-то? Стас хотел сказать, но слов не было. Поэтому он просто встал и направился в ванну. Как такое вообще можно вслух произнести? Стас умылся, но легче не стало. Ком в горле мешал дышать, а на свое отражение стало тошно смотреть. Докатился, колено подставляет. В следующий раз по голове погладит, за ушком почешет. Это же ненормально, аморально, противоестественно. Стас все же поднял взгляд на отражение. Испуганное выражение лица слегка отрезвило латыша. И правда, как девочка. Если есть проблема надо решать её. Сейчас это непонятное чувство, творившееся с ним рядом с Максом. Возможно, наилучший способ – это обсудить? Например, позавчерашнюю ночь, да и вчерашнюю. - Гениально Стасик, вперед! - Стас злобно щелкнул отражение по лбу. - Пять балов! Как ты себе это представляешь? "Ой, Максим, давай обсудим наш секс? Тебе ничего не кажется странным? В тебе ничего не поменялось, а то я тут странные эмоции испытываю. Не поможешь разобраться?" А потом вы обниметесь, разрыдаетесь, перепихнетесь и пойдете по радуге в сопровождении пони. Стало проще, произнеся всю эту ерунду вслух. Ополоснув лицо повторно, Стас уже спокойно смотрел на себя. Мир снова стал прежним. Бред какой-то, нет никакой тяги к Максу. Просто сказывается напряжение последних дней. Вот и придумывается разная ерунда. *** Утром все повторилось. Максим спокойно приготовил завтрак и, расставив тарелки, уставился в телек, игнорируя Стаса. Словно семейная пара! С Максом крайне приятно жить, он мало разговаривал, делал все молча и не занудствовал. Иногда обращал внимание на досадную помеху - Стаса, который просто изнывал от безделья. Больше всего Давыдов ненавидел бездействие. Дома все время забивалось какой-то ерундой или друзьями. Да еще работа, обзоры... А тут совершенно нечего делать! А впереди еще целая неделя и два дня! - Посуду сам помоешь, а я поехал, - Макс оставил корочки хлеба на тарелке и сбросил посуду в мойку, собираясь выйти из кухни. - А ты куда? - На работу, куда же еще? Это у тебя отпуск или что там? А я работаю два через два. - А где? - продолжал допытывать Стас, провожая Максима в прихожую. - Курьер, - плеер нырнул в карман, сумка через плечо, карта с полки в передний карман. Максим позвенел ключами, оборачиваясь. - Уходить будешь? Могу оставить ключи. - Возьми с собой, а? Заодно Москву покажешь! Перспектива вырваться из замкнутого пространства окрылила парня. Давыдов светился ярче лампочки. - Это скучно. Чаще всего кататься приходится из одной попы мира в другую. Центр - редко. - Ну, а вдруг? Я вообще ничего не видел. Ну, кроме Манежки и Александровского сада. Макс пожевал губу. Перспектива таскаться с багажом в виде Стаса, не радовала. Каждый рабочий день проходил нудно, на одной ноте. Приехать в офис, забрать заказ, отвезти, вернутся в офис. Иногда отпускали раньше, если заказов было мало. Летом особенно везло. К тому же, с плеером не так время тянется. А с другой стороны, Стас точно разведет его на экскурсию в выходной день, так что прокатить парня сейчас казалось выходом из положения. - Да плевать. Поехали. Только собирайся быстрее! Стас сорвался с места за сумкой в комнату, а через полминуты уже напяливал кроссовки. Макс слегка улыбнулся, хотя внутри все так и орало о том, что не стоило бы брать с собой Стаса. Ох уж эти предчувствия. Первое раскаяние настигло Максима в метро. Давыдов вел себя как классический турист. Шел, задрав высоко голову, задевал проходящих мимо людей и улыбался. А еще просил сфотографировать его на фоне чего-нибудь-стоящего. У статуй на Площади Революции, снизу на Маяковской, чтобы "Вон та мозаичка влезла". Но хуже глупой улыбки ничего не было. Пассажиры в метро странно косились на усмехающегося парня. Странно, вроде ничего такого не делаешь, но почему то в метро, если ты улыбаешься, то другие всегда смотря с неким порицанием, словно на дебила. Максим же наблюдал все это со стороны, заткнув уши плеером. А ведь и правда, среди унылых, постных лиц москвичей Станислав Давыдов выглядел как ограненный бриллиант. Рыжий бриллиант. Разбрызгивающий лучи оранжевого света в разные стороны. Заказов, доставшихся на долю Максима, было не так много, но все в разных концах Москвы. Так что Стас повидал Раушскую набережную, прошелся по Арбату, заехал в дикие дебри Отрадного и Химки. Но остался доволен. За несколько лет работы Максим успел понахвататься разной ерунды о каждом районе, в который парням приходилось заезжать. Весело посмеиваясь, шепелявя, но весьма захватывающе Макс вводил Стаса в курс московских разборок. Это незамысловатое развлечение сократило день втрое, так что домой ребята возвращались уставшими, но довольными. - Было бы здорово, если завтра довелось сгонять куда-нибудь на Войковскую или в Царицыно. Там потрясающие парки! - Ты возьмешь меня с собой завтра? - Ну, - замялся Максим, - если захочешь. - Почему бы и нет? На завтра все повторилось, а в выходные парни так увлеклись приставкой, что забыли обо всем на свете. О разговоре с зеркалом, сексе, странной напряжённости. Уходя в игру, Стас даже не замечал, как порой Максим смотрел на него, будто знал что-то. Он просто убегал от своих мыслей, и весьма успешно. Пока не наступили последние три дня перед отъездом Стаса в Ригу. Впервые Стас встал первым. Максим развалился на кровати, раскинув руки, с силой вбирая воздух в легкие. От такого храпа мог проснуться даже слон, но в квартире был только Давыдов. Решив оставить соне возможность самому готовить завтрак, Стас включил компьютер. За это время набралась масса почты. Большую часть занимали письма с просьбами вернуться в обзоры. Другая часть - от людей, которые потеряли Стаса в Риге, но ни одного сообщения от Сержа или Виталия. Оставив почту от фэнов на потом, Стас открыл единственное привлекающее внимание письмо. Руслан писал много и абстрактно. Расписывал, как он сожалеет о том, что бросил друга, но Стас все еще помнил обиду, поэтому отвечать не стал. Некоторые письма Усачева даже не открыл, надеясь прочесть их после того, как переварит случившиеся. Уж больно хорошо умел пускать пыль в глаза милый и покладистый мальчик Руслан. Давыдов разочаровался в Усачеве, но все же не удалил непрочитанные письма. Возможно, в Риге захочется пересмотреть свое решение. Сейчас об этом думать не хотелось. Максим завозился на кровати, неуклюже сбив телефон на пол. Сонно матюгнувшись, потянулся поднять и свалился. Спросонья Максим бывал таким беззащитным, что порой вызывало сомнение его одинокое существование. Ну, не может такое неуклюжее, ранимое создание жить одно. За ним же обязательно требуется присмотр. Но Макс справлялся, научившись интуитивно обходить острые предметы даже в бессознательном состоянии. - Давно встал? - Не, с полчаса. - Отлично. Иди. Готовь. У меня выходной. С этими словами Голополосов провалился в забытье, не поднимаясь с ковра. Стас сдержано фыркнул, но поплелся на кухню. Вчера они оба умаялись, бегая по трущобам Московских спальных районов. Макса даже собака за штанину укусила, когда через забор лезли. А ночью Стас проснулся от зудящего чувства, будто кто-то смотрит. В темноте сложно понять, так оно или нет, но стоило повернуться, как все прекратилось. Иногда подобное накатывало. Хотелось развернутся к Максиму и наконец спросить, что происходит. Разобраться до конца, как теперь жить с тем, что было. Ведь такая новость перечеркивала все, что было у Стаса раньше. Девушек, секс, жизнь. Но Максим молчал, а Стас не хотел теребить этот улей первым. Оставалось надеяться, что в Ригу он уедет, ничего не поняв, а после просто забудет. - Вкусно пахнет. Что готовишь? - Что-то. Стас и вправду не знал, что шипит на сковородке. Разбил яйца, а затем стал кидать все подряд. Теперь странная масса пузырилась, приманивая потрясающим ароматом. Максим сидел на табурете, подобрав ноги, разглядывая занятого Стаса. Он ни о чем не думал, просто смотрел. Глядя на Давыдова, он успокаивался. Становилось радостнее, словно так все и должно быть. Максиму очень нравились эти ощущения, но порой Стас передергивал плечами, словно старался сбросить назойливый взгляд. Тогда Голополосов отворачивался, удивляясь тому, что вообще смотрел. Вот и сейчас Стас поежился, повернувшись боком, чтобы видеть соседа. - Ну, что ты так смотришь? Наконец, не выдержал Стас. - Сам не знаю. Просто смотрится на тебя. - И ночью тоже? - Наверное. Повисло молчание. Стас разложил ароматный деликатес по тарелкам. Налил кофе, шумно плюхаясь на стул. Хотелось бы назвать такое утро обычным, но что-то зрело, и оба парня это чувствовали. От такого ожидания Давыдов стал нервозным, хотелось разрешить все прямо сейчас, но что-то тормозило. - Блять, я так не могу. Стас отшвырнул вилку в сторону. - Что происходит? С того самого дня что-то творится, и меня это напрягает. Мы же вроде решили, что ничего не было. - Ты о чем? Максим спокойно положил вилку около тарелки, но дрожащие пальцы сказали Стасу больше, чем требовалось. - Ты прекрасно знаешь, о чем я. Смотришь на меня, словно следишь. И этот поцелуй, когда ты был пьян. Макс, если что-то есть, надо это решить. - Я хотел проверить... Стас заготавливал слова, но оборвал себя. - То есть... проверить? О, так ты помнишь, что было? - С поцелуем. Помню. Я хотел понять, что нас толкнуло на это. Думал, если поцелую тебя, что-то будет. Максим посмотрел на Стаса взглядом, от которого у Давыдова скрутило живот. - Но только сильнее запутался. - В чем ты мог запутаться? Я парень, ты парень, куда яснее-то? - Если так, то почему мы переспали? - голос Макса дрогнул. - Как получилось, что спьяну я захотел тебя, а ты меня? Если мы два натурала, то такого просто не могло произойти. Стаса бесила сама мысль, что Максим прав. А так же то, что он не знает ответа на этот вопрос. Но хотел бы понять. Черт возьми, многое бы отдал, чтобы понять, с какого рожна Станислав Давыдов позволил Максиму Голополосову засунуть член себе в задницу. Чем он тогда думал, и как себе это аргументировал. Но сознание не давало ответа. - Блин, - выдавил Стас. Максим помолчал, но Стас видел, что парень давит в себе что-то. Словно не решаясь произнести вслух. - Что? Говори уже. - Слушай, - выпалил Макс. - Давай еще раз. - Что еще раз? - оторопел Стас. - Поцелуемся. Давай еще раз, но только нормально. И посмотрим, что будет. - Нет! Определенно нет! Даже не думай. Стас вскочил из-за стола, спасаясь от Максима в комнате. Но от Макса ли? Голополосов вошел в комнату минутой позднее. Сев рядом со Стасом на диван, парень проговорил: - Давай так. Если ты сделаешь это для меня, я буду сниматься в обзорах. С тобой. Давыдов смотрел на Максима, но не видел его. Что это значит для Макса, - вернутся в обзоры? Это значит больше, чем поцелуй на диване для Стаса. Еще одна попытка. Это крик души. Это мольба о помощи, ведь для Максима обзоры - все. А для Стаса? Что для Давыдова обзоры? Жизнь, где он сам диктует правила. Стас не стал ничего говорить. Наклонившись к Максиму, парень прижался губами к губам. Теплые, мягкие, как у девочки, губы Макса подрагивали. Слегка помедлив, Голополосов робко задвигал губами стараясь углубить поцелуй. Ну что же, французский так французский. В комнате стало душно. Слышно, как гудят трубы в туалете. Хлопнула дверь на лестничной площадке. Для ребят эти звуки стали громкими, оглушительными. Язык Максима проник в рот, и Стас ощутил, как внизу живота заныло. "Влип", - пронеслась шальная мысль. Шорох одежды. Фырканье. Сейчас все завершится, но не тут-то было. Дрожащими пальцами Максим коснулся шеи Стаса, робко цепляясь за волосы. А затем замер. Сердце Стаса стучало быстро и громко. Этого просто не могло быть, но парня бросало в жар, а ладони потели. Голова кружилась, но отвращения не было. Максим явно ждал каких-то действий, по-детски перебирая пальцами пряди на затылке. Доли секунд, - либо оттолкнуть, либо продолжить. Давыдов неуверенно провел рукой по спине Максима, почувствовав, как сладко засосало под ложечкой. Возможно все так же, как и в ту ночь, но вряд ли. Скорее всего, они разделись быстро и нелепо, как в юмористическом шоу. Неуместные, пьяные прикосновения и быстрый секс, больше напоминающий заколачивание гвоздей. Но сейчас, абсолютно трезвый, Стас ощущал легкий трепет Максима под его руками. Голополосов старательно удерживался от постыдных на его взгляд порывов, закусив губу. Поцелуй закончился, но Стас не убирал руки с талии Максима, а тот не отпускал волос на затылке. Парни сверлили друг друга взглядом в полном молчании. У Макса участилось дыхание, четко билась венка на шее. Глаза метались то к губам, то снова встречались. А подрагивающие пальчики выдавали хозяина даже сильнее всех остальных проявлений возбуждения. Это толкнуло Стаса на продолжение. Робко клюнуть в верхнюю губу. Потом замереть, словно балансируя на лезвии ножа. Каждое резкое движение могло разрушить хрупкий момент. Напугать либо Стаса, либо Максима своей абсурдностью. Снова допустить вмешательство здравого смысла. Макс словно размышлял о верности того, что они оба сейчас делали. Отвечать Стасу он не спешил, но все же решился, тихо вздохнув, сдаваясь. Подумать можно и потом. Теперь поцелуи больше не были такими осторожными и робкими. Взяв эту базу, парни дали волю рукам, проникая под футболки друг друга. Пальцы исследовали каждый мускул, пуская по нервам теплые волны удовольствия. Все вокруг стало важно, каждый звук что-то значил. Стасу казалось, что по легкому наклону головы Максима он угадывает желания. Слегка скривилась губа, - стоит помедлить; усмешка, - поторопиться. Такие ласки больше походили на борьбу с четкими, резкими выдохами и свистящими вздохами. Стас остановился, стоило пальцам задеть край тренировочных штанов Максима. Голополосов тоже замер. Заглядывая в глаза Максу, Стас задавал вопрос. Слова тут были совершенно не уместны, потому что в одном взгляде помещались все мучавшие обоих вопросы. А стоит ли? А что будет потом? Кем мы станем? Как жить? Согласен ли ты на это? И утверждения, прячущиеся за этими вопросами. Мы больше не станем прежними. Жизнь изменит русло. Возможно, ты больше никогда не сможешь спать так же сладко, как сейчас. А все потому, что если продолжить, память услужливо не сотрет эти воспоминания. Сознание не спрячется за "был пьян". Эти действия лягут камнем на душу, если быть неосторожным. Макс кивнул. Едва-едва, но Стас увидел это движение. Рука потянула за резинку, стягивая штаны до бедер. Макс привстал, позволяя ткани свалится на пол. Переступив, отбросил их в сторону. "Ну, вот и все", - подумал Стас, обреченно смотря вниз. Макс возбужденный, но по-прежнему стесняющийся, крепко прижал коленки друг к другу и смешно подогнул пальцы на ногах. Это нелепое, детское проявление страха вызвало в Стасе целую волну, омывшую теплом сердце. Он позволил Максиму раздеть себя, а затем увлек его за собой на диван. Лежать голышом перед другим парнем, было так же страшно, как облажаться во время первого раза. Несмотря на поцелуи и обоюдное возбуждение, парни боялись, что что-то пойдет не так. Боялись причинить боль или неудобства. Оба до дрожи надеялись, что это не шутка и сосед не встанет, оставив тебя в глупом положении. Исследуя друг друга, парни порой улыбались, нервно пряча восхищение от прикосновений. Когда Стас впервые коснулся члена Макса, тот сдавлено хохотнул, прикусив губу. Но Стас сделал наоборот, толкнувшись в руку партнера показывая свое желание. С каждым движением прикосновения становились смелее. Вздохи глубже, поцелуи жарче, а потом Максим кончил. Стас только успел расслышать сдавленный всхлип, когда в руку вылилась теплая жидкость. - Извини, - прохрипел Максим, неуклюже размазывая остатки по пузу. Стас вымучено улыбнулся, но Максу не требовалось объяснений. Взяв член друга в руку, он стал дрочить, сверяясь с все сильнее учащающимся дыханием. Стас привычно дернулся, желая оттолкнуть, но не успел. Поддавшись порыву, Максим резко нагнулся, ловя выливающееся семя губами. Давыдов застонал впервые за все время. Оргазм остро пронзил все тело, как никогда раньше. Но действия Макса заставили ощутить это в три раза острее. Схватившись за короткие волосы парня, Стас содрогнулся еще дважды и обессиленно повалился на диван. - Значит все же... - сказал Максим, ложась рядом. - Да. - Блять, - подвел черту Максим, от чего Стас устало улыбнулся. Возможно, это гормоны, бегущие по венам. Эндорфины причудливо изменяли мысли. Но Стасу казалось, что с души свалился огромный булыжник и дальше все будет гораздо проще. Интересно только, в чем?