Show must go on!

Стас осторожно дотронулся до руки Максима. Больше не придется спать на полу, глотая пыль. Слушать дурацкую музыку Голополосовского мобильника. Есть подгоревшую яичницу, мотаться по Москве, бездумно играть в сегу. - Давай завтра? - Что? - сонно ответил Макс. - Давай завтра снимем. Прям с утра сядем, отберем видео и снимем. Максим повернулся к Стасу, подложив руку под голову. - Ну, ок. Только студии нет, звука тоже, да и монтажу я не так как Виталий. - Плевать, сделаем на фоне стены, это не так важно. - Хорошо. Я же обещал. Максим улыбнулся, придвигаясь ближе. Стас дал себе слово подумать. Но все откладывал. Не ужасалась душа внутри, не ударяла молния в темечко. Рвать на голове волосы тоже не хотелось. Все шло так, словно ничего удивительного или аморального не произошло. Так и надо, говорит окружающая обстановка, так и должно быть. Клюнув Макса в губы, Стас зажмурился, ожидая продолжения. Во время секса парни совсем не разговаривали. Да и зачем? Стас уже знал, что послезавтра будет сидеть в самолете. А вечером упадет на привычную кроватку под звуки гудящего компьютера. Вот тогда настанет время задуматься над всем произошедшим. Стас по-хозяйски провел по спине Максима рукой, залезая под боксеры. Теперь он делал одновременно два дела: сминал губы и попу Голополосова, подражая в ловкости Цезарю. Макс напоминал котенка, доверительно отзывающегося на каждое прикосновение. Особенно Стасу нравилось, когда Макс старался взять на себя доминирующую позицию. Только получалось слюняво целоваться, а потом замирать, вопросительно заглядывая Стасу в глаза. И вот тут Давыдов с ленцой позволял себе вступить. Опрокидывал Макса на спину, подминал под себя, позволяя рукам плутать по телу. А потом, после жалобно-просящего всхлипа, дотрагивался до члена. Сейчас все повторилось в точности. Голополосов дрожал в предвкушении разрядки, привычно отвернувшись, бедрами толкался в руку Стаса. Но сегодня Давыдов решил все изменить. Если уж падать, то падать до конца. Подхватив Макса под попу, парень перевернул партнера на живот. Ничего не понимающий Максим хлопал глазами и только при прикосновении к драгоценному, догадался. Обернувшись, Максим испуганно ловил взгляд Стаса. Это уже серьезнее взаимной дрочки, и, возможно, больнее. Но Давыдов держал спокойное лицо, словно знал, что делать. Это успокоило Макса, заставив поддаться на расслабляющие ласки. Закрыть глаза, уперевшись лбом в подушку, и отклячить зад. Вот когда у Стаса впервые за долгие годы вспотели руки. Пускай Макс старательно держался, чтобы не кричать, но все прекрасно чувствовалось. С первого раза Стас промахнулся. Второй тоже прошел вскользь, так сильно было все сжато. А в третий раз Максим вздрогнул всем телом, напрягшись, словно собака перед броском. Стас успокаивающе гладил вспотевшую спину, продвигаясь глубже сантиметр за сантиметром. Горячие волны ударялись одна о другую. Стас только чудом сдерживал желание начать двигаться так быстро, как нравится. Робкие всхлипы удерживали получше канатов, но вскоре даже этого стало недостаточно. Мышцы сокращались, обхватывая член Стаса так плотно, что приходилось выдыхать сквозь зубы, дабы не заорать. Казалось еще движение, и экстаз превысит все ранее ощутимое им в жизни. Пообвыкнув, Макс стал сам провоцировать осторожного Стаса на движение. Стараясь смотреть только на профиль тяжело дышащего друга, Стас расслабился. Больше его не волновало, больно ли Максу или нет. Член входил легко в узкое пространство между мышцами, принося огромное удовольствие с каждым движением. Мысли свелись к вздохам, выдохам и медленным, словно лавина накатывающим чувствам. Оргазм ощущался совершенно по-другому, нежели раньше. Теперь приближение развязки Стас чувствовал заранее, словно нарастающий шум. С каждым движением острота удовольствия увеличивалась, становясь почти невыносимой. Это удивительное состояние он хотел удержать как можно дольше. Стас резко вышел из Макса, позволяя тому повалится на бок. Голополосов тяжело дышал, смотря на Стаса безотрывно. Давыдов, совершенно не соображая, что делает, лег рядом, зажав в своем кулаке сразу два члена: свой и Максима. На лице Голополосова остались дорожки от слез. Подчиняясь внутреннему порыву, Стас прошелся по ним языком, ощущая отрезвляющий вкус соли. А потом нежно, едва касаясь, целовал Максима в губы, глаза с слипшимися от слез ресничками, щеки, волосы. Пока Максим не задышал часто-часто, как делал это всегда в преддверье оргазма. Прикрыл глаза, помогая руке Стаса выбирать правильный ритм. А Стас смотрел в разгорячённое лицо с приоткрытыми губами. Ловил каждый вздох, считая секунды. Где-то билась одна сумасшедшая идея, безумная, дурацкая. Лишь бы не отключится, дотянуть. Максим сдавлено всхлипнул, задерживая дыхание, и в этот момент Стас поцеловал друга. Оба члена забились в руках, выплевывая сперму на влажные от пота тела. Давыдов ликовал. Не было ничего слаще поцелуя во время оргазма. Словно ты ртом поймал самый радостный крик человека. Будто съел чистую энергию счастья. На секунду реальность стерлась, перестала существовать, - только Максим и вкус солнца. - Здорово, - выдохнул Макс. - Невероятно. Стас вздрогнул, приходя в себя. Максим уже ковылял к двери, намереваясь сходить в душ. Давыдов смотрел на голую спину любовника, понимая, что это первый и последний раз. *** - Нет, мне совершенно не нравится голая стена, - упрямился Максим, разглядывая обои в коридоре. - Именно поэтому я использовал плед! - Знаешь, твои обои выглядят так же эпично, как и ковер. Люди запомнят их. Максим надулся на слова Стаса, сколупнув отходящий у косяка край. Ни дать ни взять обиженный ребенок, поставленный в угол на горох. - Да брось ты, Макс. Это же хорошо. - Да ну тебя в срань, Стас, - вспылил Максим, с силой хлопая кухонной дверью. Давыдов тяжело вздохнул, продолжая думать, как поудачнее расположить штатив с Максиной камерой. В течение этого утра Голополосов срывался уже трижды, так что Стас заработал иммунитет. Позвенев стаканами, Макс вернулся, скептически оглядывая совместное творение. К вешалке с помощью проволоки прикрепили настольную лампу. С другой стороны проделали то же самое. Получилось ярковато, так что в итоге два самодельных софт-бокса падали едва ли не на голову. Зато картинка прекрасно освещена. Стас сверил последние сантиметры, так что оставалось лишь встать в кадр. - Давай, ты будешь первым. Макс изумленно посмотрел на Стаса, смутно ощущая, что где-то уже это видел. - Не, давай лучше ты? - Давай вместе? Давыдов улыбнулся, а Максим стоял, не в состоянии оторвать глаз. Это то, что ему снилось несколько дней назад. Улыбающийся, милый Стас в своей зеленой футболке, со слегка взъерошенными волосами, тянет за руку в кадр. В окошке жк-экрана отобразились оба, красная лампочка мигала, говоря о том, что запись идет. - Ты чего? Макс только покачал головой. - Ну же, говори, - шепнул почему-то Стас. - Забыл? Снова это покачивание. Стас недовольно нахмурился под сдержанный смешок Макса. Сейчас стало так хорошо, так тепло. Вне кадра Максим держал Стаса за руку, но никто этого никогда не узнает. Стоя так близко, можно различить запах шампуня для волос, а еще тепло тела. Так бы и стоять, не секунду, а вечность. Нагнувшись, Голополосов поцеловал раздражённого Стаса, давая этому мгновению сто Джигурды из пяти. - Дурак, - буркнул Стас, а развернувшись к камере, проговорил: - Привет, я Стас Давыдов... - Итак, поехали! - Макс перезагрузил страницу, убеждаясь, что совместный ролик загружен на Ютуб. Откинувшись на спинку стула, думалось, что это самый легкий выпуск из всех. Монтировать было не нужно, а весело. Работа шла быстро, хотя заняла столько же времени, как и обычно. Обои, конечно, раздражали, но Максим уже смирился. - Не хочешь выпить за начало совместной работы? - Почему бы нет? Максим много говорил. Стас смеялся, чувствуя отчаяние. Рука сама по себе крутила в кармане ключ от двери, а каждая секунда стала особенной. Макс слишком много говорил, улыбался, смущался, размышлял. Подливая себе, не замечал, что Стас совсем не пьет, а только чокается с ним. Обзор оживил Голополосова, снова заблестели глаза, появились странные движения руками. Давыдов понимал, что это у Макса не отнять, он словно не знал, как пользоваться двумя передними конечностями, когда не надо что-то держать или делать. А еще Максим совсем забыл, что Стас уезжает ночью. Не заметил, как Давыдов заказывал такси в аэропорт. Как аккуратно исчезли его вещи из квартиры. Даже рюкзака в прихожей не заметил. Голополосов счастливо смотрел на Стаса, улетая мыслями далеко вперед, в бесконечность. Для него Стас не уезжал, а оставался. Забыты все предрассудки на тему "жить один", испарились страхи, стерлась депрессия. Лето же за окном в душной Москве! Смотри же, Стас, лето! Эти мысли, очевидные для Максима, оказались закрыты от Стаса, который только и ждал хоть чего-то. Надеялся выложить ключ, распаковать рюкзак и забраться под простынь, где Максим посреди ночи сонно уткнется носом в плечо и закинет ногу на бедро. Но это все мечты. На Риге у Стаса завязана вся жизнь, дом, работа, семья, друзья. Там он свой, нужный, а в Москве хорошо, но только в гостях. Да и столько трудностей с переездом, регистрацией и другой мелкой хренью заставляли содрогаться только от одной мысли "ПМЖ в России". Но то, что останавливало Стаса всерьез - это страх. А если ничего не выйдет? Как мы будем жить тут? А если разойдёмся? Услужливое воображение подбрасывало красочные картинки скучной и унылой жизни в городе, которого Стас толком не знал. Тут у парня не было друзей, к которым можно пойти, если поссорился. Родителей, звонящих каждый раз, если задерживаешься. Мест, где отводить душу. Словно шаг в пустоту с края крыши. А мелочи наслаивались, громоздились. Безобидные по-отдельности и страшные вместе. Уезжать, бежать быстрее! Часы показывали три, до такси еще полчаса. Максим сладко сопел, примостившись на согнутых руках. Голова то и дело падала, на губах пьяненькая улыбка. Стас потрепал парня, задевая пальцами лицо. Максим фыркнул, попытавшись поймать пальцы, но только уронил стакан. Что ж, последнее, что Давыдов мог сделать - это дотащить Макса до кровати. Опять. - Ты такой милый, - стонал Максим, повисая на руках. – Сладкий-сладкий. Стас посмеивался над нелепыми попытками Максима поцеловаться, все время промахивающегося. По-доброму, смеялось все внутри, прощаясь. С каждым смешком к горлу подступал ком, глаза пощипывало. "Может, остаться? Просто. Остаться", - думал Стас, стягивая с Макса треники и укрывая простыней. "Подумаешь, сложности. У кого их нет? А тут... " - Голополосов сонно обнял руку Стаса, потеревшись о нее щетиной. Вздохнул, улыбнулся и заснул. Тикали часы, сопел Максим, а Стас, проклиная себя, гладил парня по голове. От нежности сильно щемило в груди. "Боже, какое счастье, что этого никто не увидит и никогда не узнает", - про себя радовался Стас, ужасаясь своим порывам. Но он уезжает навсегда, и если не сейчас, то когда? Мобильный завибрировал в кармане. Стас ответил, что выходит. Максим не проснулся, только перевернулся, отворачиваясь от Давыдова. - Прощай? - сказал Стас. - Не скучай. Максим промолчал, конечно же, но улыбнулся, когда Стас клюнул небритую щеку на прощанье. Щелчок двери, поворот ключа. Грохот старенького лифта. Ничего не побеспокоило беззаботного сна Максима. Все стало как раньше, по-прежнему, обычно. *** Первое, что почувствовал Стас, войдя в квартиру - запах еды. Прекрасный аромат щекотал ноздри, возбуждая аппетит. За две недели в Москве Стас забыл, что такое нормальная, домашняя еда. - Стасик, это ты? - мама выглянула из кухни, приветливо улыбаясь. - Привет. - Как добрался? - вытирая руки об передник, мама чмокнула сына, забирая дорожный рюкзак. - Проблем не было? - Все хорошо, ма. Где папа? - В гараже, конечно, если пойдешь к нему, зови обедать. С этими словами женщина скрылась на кухне, мурлыкая веселую мелодию. Стас зашел к себе в комнату, бросив рюкзак в угол. Единственное, что хотелось с ним сделать сейчас - это сжечь. Мама потом постирает вещи, отгладит и положит в шкаф, но этого не достаточно. Чтобы забыть все произошедшее в Москве стирки будет мало. Комната, такая же, как раньше, с плакатами, разбросанными вещами и деталями в самых странных местах. Макет самолета, винтики, шурупчики, инструменты. Полуразобранная кровать, приоткрытый балкон, компьютер. - Блять, - Стас, резко развернувшись, с силой хлопнув дверью. Нет, сейчас не стоит тут быть. В помещении, где все просто насквозь пропитано прошлой жизнью. Не сейчас, чуть позднее. - Мам, я к отцу. - Хорошо. Когда дверь открылась, отец прищурился от непривычно яркого света. - Стас, ты? - А кто еще? "Малышка", как ласково называл свою машину Стас, стояла с распахнутыми дверьми и откинутым капотом. Отец вытер руки об комбинезон, улыбнулся, но Стасу не хотелось отвечать. Внутри кипела непонятная ярость на все, что происходило. Обыденная, привычная жизнь раздражала так сильно, что даже умиротворение гаража не спасало. - Дай вон ту отвертку. Нет, правее. Стас протянул отвертку, заглядывая внутрь. - Что на этот раз? - Катушка барахлит. Слабо разгоняется, пропускает зажигание, а пару раз вообще не завелась. С виду все было в порядке. От частого копания детали выглядели как новенькие, но Стас не обольщался. Свою кроху он собирал и разбирал уже несколько сотен раз и все равно где-то что-то не работало. - Что может быть причиной? - М-м-м, вполне возможно, маломощный аккумулятор. Я только начал. И вроде все как обычно, но взглянув на настенные часы, Стас автоматически отметил, что сейчас Макс, скорее всего, делает второй заказ. Интересно, на какой он сейчас станции. Или может, в офисе зависает от нечего делать. Нет, так нельзя, это больше не его дело. - Надо её уже продать, наконец, - сказал Стас, отходя в сторону. - Достало постоянно возиться с этой грудой металла. Отец удивленно посмотрел на сына, улыбка сменилась скептически поджатыми губами. - С чего это вдруг? - Я хочу ездить на машине, а не собирать её из деталей с помойки. Устал. - Что-то произошло? - помолчав, сказал отец. - Все просто отлично. Исключая разваливающуюся груду металла. Мужчина промолчал, закрывая капот. - Пошли обедать, - сказал Стас, разворачиваясь к выходу. - Мама ждет. *** Максим заглянул на кухню, в ванну, в туалет. Стас уехал, действительно улетел обратно в Ригу. Аккуратно задвинута табуретка на кухне, помыта посуда, открыта форточка. Давыдов замел за собой следы, чтобы ничего не выдало его короткого пребывания. А еще таблетка аспирина рядом со стаканом воды, ровно по центру кухонного стола. И больше ничего. Ни записки, ни прощания. Макс сел за стол, выпил таблетку и включил ящик. Под монотонный бубнеж телевизора пришло понимание, что на работу он сегодня не пойдет. Позвонил, отпросился, запоздало осознавая, что зря. Но было поздно. Внутри еще ничего не случилось. Автоматически двигаясь по квартире, Максим снимал самодельные софт-боксы, откручивал проволоку от вешалки. Вытащил фотоаппарат, выключил компьютер и забрался под простыню. - Ты чего? - одними губами говорил Стас, смотря на Макса. Голополосов, глупо улыбаясь, покачал головой. - Ну же, говори, - продолжает шептать Стас. - Забыл? Тогда Стас сильнее сжал руку, подталкивая к речи. Но Максу было все равно. По лицу медленно расплывалась умилительно-сахарная улыбка влюбленной пятнадцатилетней девочки. "Словно дурак, - думает Макс. - Дебил". И тут он наклоняется, целуя Стаса. Все выглядело даже лучше, чем ощущалось в момент поцелуя. Глаза Стаса расширились от удивления, на щеках вспыхнул румянец. "Как девочка. Нет, мы оба как бабы. А я еще и придурок умилительный". От отвращения к себе Макса затошнило. Две недели назад он был обычным парнем, который смотрел порнушку, обожал девочек с большой грудью и пошло шутил с парнями. А теперь превратился в жалкого педрилу, готового разревется от незначительного поцелуя. - Дурак, - сказал Стас в камере. Максим остановил, перемотав на пару секунд назад. - Дурак, - перемотка. - Дурак. Дурак. Дурак. Дурак. Дурак. Дурак. Дурак. Дурак. Камера полетела на пол, а Макс сжался в комочек, сражаясь с собой, чтобы не заплакать. Ну уж нет, он не раскиснет. Не даст ЭТОМУ пустить в душе корни. Ничего не было. Ничего не было. Все вранье. Ничего не было. Через какое-то время Максим заснул в духоте Московской квартиры. А утром собрался, умылся и поплелся на работу. Ведь ничего не было. Жизнь продолжалась.

*Месяц спустя*

Порой до ручки могут довести всякие мелочи. Например, новички, приходящие в магазин, чтобы получить бесплатный мастер класс. - Наборы "киты" это, грубо говоря, "дрова" - полностью разобранные модели самолетов, которые вам придется с нуля собирать самостоятельно, - пацан смотрит на Стаса, словно тот Иисус. - В набор входят: рейки, полосы бальзы, бруски и фурнитура. Но это довольно сложно для новичка. Я бы посоветовал начать с чего-то полегче. Парень кивает, от чего Давыдову кажется, что вот сейчас граница терпения закончится, переходя в неуправляемую ярость. Самое ужасное, что, судя по выражению лица, этот объект мало что понимает из сказанного. А меньше всего на свете Стас любил рассказывать на пальцах. - У нас есть учебно-тренировочные радиоуправляемые модели, помогающие освоить азы. Они дешевле чем "киты", и их не так жалко бить во время учебы. - А инструкция прилагается? Стас выдыхает, вдыхает. Да что же это такое? В последний месяц с настроением творилась какая-то ерунда. Раньше на такие вопросы в душе ничего не колыхалось. А теперь - фонтан эмоций. - Конечно. Стандартная упаковка. - И сколько в латах? - М-м-м, самая дешевая будет 275 лат. - Нифига себе! Паренек хотел еще что-то спросить, но на счастье начальник решил прервать этот фарс. - Стас, тебя к телефону. Давыдов кивнул, ища глазами Лешку. - Леш, подмени меня. В подсобке Стас плотно закрыл за собой дверь, ощущая, что вот сейчас можно расслабиться. Не нужно держать лицо, быть милым и добрым, собеседнику все равно не видно. - Алло. - Давыдов! Привет! - раздался знакомый голос. - С тобой связаться сложнее, чем увидится с президентом. - И тебе привет, Руслан. - И это все? Да я целый месяц просидел на телефоне, потратил кучу денег на звонки тебе домой, а ты "И тебе привет?" Зря ты так, Стас, зря-зря-зря. Где овации? Фейерверки? Радость в голосе? Нет, этот день никогда не закончится. А если и закончится, то точно не чем-то хорошим. - Ты вообще, дома ночуешь? - Редко, но бывает. А что, собственно, случилось? - Как что? Ты разве не в курсе? - Ну, извини. Я месяц, как в интернет не захаживал. Руслан замолчал, почувствовав, наконец, что собеседник совсем не настроен шутить и прикалываться. - То есть, ты совершенно не в курсе, какой резонанс создал, сняв обзор вместе с Максом? Вот даже не догадываешься? - Мне это не интересно, если честно. Знаешь, времени нет совсем, столько работы навалилось. И вообще, я завязал с обзорами, а тот выпуск был просто рецидивом. - А зря. Вы сделали это настолько успешно, что вами заинтересовалось несколько компаний. Они готовы вложится в этот ваш "рецидив". Стас фыркнул. Настроение испортилось окончательно. Сегодня должен был быть третий день, как мысли о Москве не приходили в голову. Но надо же было Руслану дозвониться. Давыдов просто увидел, как счетчик в голове обнулился. - Мне все равно, Руслан. Лучше расскажи, как у тебя дела, - попытался сменить тему Стас. - Да ты дурак что ли? Или нет, может, ты не Давыдов? Ау, парень, позови Стаса, он мне срочно нужен! - Перестань рефлексировать. Я вырос из всей этой хрени, и оставь меня в покое, - тут стоило бы положить трубку и вычеркнуть Руслана из жизни, но Стас не сделал этого. Вместо этого парень сел на стул, словно готовясь к долгому разговору. Стас с трудом, но признался себе, что рад слышать Руслана, которого игнорировал столько времени. - Я не верю тебе, друг. У тебя настоящий талант, ты получал от этого большое удовольствие. Вы работали, даже когда есть было не на что! Сейчас на кону стоят большие деньги, а ты воротишь нос. Если это из-за того, что случилось во время пьянки, то это ты зря... - Чего? - Стас выпрямился, а Руслан закашлялся, соображая, что сболтнул лишние. - О чем ты? Руслан молчал, раздумывая, стоит ли говорить другу. - Усачев, о чем ты говоришь? - Слушай, это была не моя идея. Собственно, поэтому Мэддисон выслал меня из города. Стас потер пальцами переносицу. За месяц Давыдов напрочь забыл, каким болтливым мог быть Руслан, когда загорался какой-то идеей. - Говори уже. - Эм, как бы так выразится. Это про ваше "утро" с Максом. Вы налакались в такие щи, что на ногах едва стояли. Где-то около подъезда Макса, ты выскользнул из рук Ильи, приземлившись попой на остов лавочки. И ребятам пришла в голову мысль пошутить над вами, итогом чего стал "голубой утренник". Повисло молчание. Стас сидел в оцепенении, по спине бегали мурашки. Все произошедшее в Москве напоминало страшный кошмар. Всего лишь шутка, расколовшая жизнь на "до" и "после". А ведь ни Стасу, ни Максу в голову не приходило, что это могло быть шуткой. Обычной шуткой, как накрашенные ногти или разрисованное лицо. - Стас? - неуверено позвал Руслан. – Стас? - Почему ты сразу мне не сказал? Почему не оставил записку со словами "А-ха-ха, мы вас накололи"? - Извини. Я думал, ты все вспомнишь и итак надаешь мне по шее. Но ты, видимо, не вспомнил, а Мэд запретил тебе говорить, желая чуть-чуть продлить шутку. - Я тебе перезвоню, - выдавил Стас, кладя трубку на рычаг. - Давыдов! Ты где там застрял? - начальник стучал в дверь. Стас встрепенулся, бросившись открывать. - Немедленно работать, а то не видать тебе премии. Стас проскользнул мимо разгневанного босса, устремляясь к рабочему месту. Рефлексовать было некогда. Не сейчас. Может, позднее?