О неизбежности боли и нежности

      Школа во время уроков ужасно пустая и гулкая. Будто становится больше в размерах. И кажется, что даже малейший шорох сразу услышат везде — от выхода на крышу до кладовки со швабрами на первом этаже.       Они где-то посередине — в коридоре между корпусами, которые соединены на уровне второго этажа. Сьюзан влезла на подоконник. Нора сидит прямо на полу. Сомнительное решение, но ей попробуй возрази. Да и пол вроде чистый.       Они молчат уже минут десять, и, наверное, так и будут сидеть до звонка. Вот бы просто пойти домой — но у дежурного учителя на первом этаже точно будут вопросы.       На лестнице раздаются шаги. Кто-то медленно и уверенно поднимается к ним.       Сьюзан боязливо вжимает голову в плечи. Шаги затихают — этот кто-то решил подняться ещё выше, на третий этаж.       Нора смотрит на неё насмешливо.       — Да не боись ты, — шепчет она заговорщически. Это «не боись» куда больше подошло бы её дурацкому братишке Блэйду. — Сегодня дежурит эта, как её, крашеная такая. Мы её сразу услышим.       — С чего это? — ворчит Сьюзан. Поправить бы эту грубиянку Нору, но, к своему стыду, Сьюзан и сама не помнит, как зовут «крашеную такую».       — Она на каблуках всегда ходит, — объясняет Нора, показывая пальцами шагающего человечка. — Цок-цок-цок. Ни с чем не спутаешь.        «Ты чего, готовишься в международные шпионки?» — хочется спросить Сьюзан. Но если начать язвить, Нора тоже съязвит, а у неё это лучше получается. К тому же Сьюзан слишком устала. И проголодалась ещё.       — А, — только и отвечает она. И снова они молчат.       Нора качает головой из стороны в сторону, будто в ритм музыке. Хихикает над чем-то своим. Морщит нос. Совсем не похожа на ту Нору, которая сидит в классе с прямой спиной, откидывает волосы за плечи небрежным жестом и подавляет всех своей идеальностью. С чего это перед Сьюзан она показывает себя настоящую?       — Ску-учно, — капризно тянет Нора тем временем. — Пышка, расскажи что-нибудь.       Сьюзан моментально вспыхивает. Ну уж точно не из-за их нежной дружбы!       — Мы из-за тебя тут торчим, а ты ещё развлечений требуешь? — злобно шипит она. На лице Норы расцветает довольная-предовольная улыбка.       Может, Нора и не показывает себя настоящую. Скорее, ей просто нравится доводить Сьюзан до белого каления.       И не только Сьюзан. Да будь Клинтоны старинным рыцарским родом, точно бы написали на гербе что-то типа: «Беси. Раздражай. Издевайся». Норе нравится ходить по краю, вроде как и не оскорбляя людей, но и не имея в виду ничего хорошего. Как вот с этим дурацким «Пышка». «Ну я же прямо не обозвала тебя жирной, так что и злиться не на что» — вот что говорят её потрясающе честные глаза.       — Так уж и из-за меня, — смеётся Нора. — Я за себя заступаться не просила.       — Я и не заступалась, — фыркает Сьюзан. Заступаться за Нору Клинтон? Да это от неё нужно защищать всех окружающих.       Просто как защитишь замдиректрисы? Ей же не скажешь: «Да посмотрите вы внимательно на эту хитрюгу бесстыжую. Она не такая дура, какой прикидывается. Она прекрасно помнит, какой длины юбку надо носить, и что нужно забирать волосы. Да она сама этой гривой цепляется за всё подряд, и ругается потом на пол-коридора. Она вас просто провоцирует. Ей спорить нравится, и нравится, когда люди на неё злятся. Ну ненормальная она, понимаете?». Так что Сьюзан приходилось выслушивать оживлённые дискуссии, едва не переходящие в банальный срач каждую неделю, когда замдиректрисы вела у них общественные науки.       Сегодня она не выдержала. Да даже не то что не выдержала — просто когда Нора в пятый раз начала про «А вот в правилах школы не прописано…», Сьюзан пробормотала (видимо, слишком громко):       — Да какого хрена мы тратим на это время от урока?       Замдиректрисы уже была здорово на взводе, так что выставила из кабинета и Нору, и Сьюзан. Не то чтобы они сильно расстроились: Нора вообще была в восторге, что до такого человека довела. А Сьюзан в чём-то понимала госпожу замдиректрису. И ещё не то чтобы ей хотелось слушать про то, как работают банки.       — Да ла-адно, — Нора даже встаёт с пола, и становится со Сьюзан лицом к лицу. — А вот спорим, ты просто не устояла перед моим очарованием?       — Может, музыку послушаем? — кротко спрашивает Сьюзан, доставая наушники. С Норой невозможно нормально взаимодействовать, её можно только отвлечь. Как гиперактивного ребёнка. Или Карриашу.       — Ты наверняка слушаешь какой-то отстой, — хмыкает Нора, но тем не менее, садится рядом на подоконник, и наушник берёт. И зачем-то пристраивает голову у Сьюзан на плече.       Сьюзан страдальчески закатывает глаза. Нора щурится так, будто всё ради того и делалось. Будто всё, начиная со спора на уроке, было её хитрым планом.       А может, она просто хочет, чтобы Сьюзан так думала. Или хочет, чтобы Сьюзан думала, что она так хочет.       Это же Нора Клинтон. Фиг её поймёшь. Можно только смириться, и не обращать внимания, и…       — Я за тебя тоже как-нибудь заступлюсь, — вдруг произносит Нора. — Ты мне говори, если что.       — Больно надо, — отрезает Сьюзан чуть более грубо, чем хотелось бы.       Плечо быстро затекает. Сьюзан неловко косится на Нору, но ничего ей не говорит.       Потому что ей даже говорить с этой невыносимой девчонкой лишний раз не хочется, ясно? Именно поэтому.