О неизбежности боли и нежности

      Знаете, следует осторожнее гулять по пустынным галереям старого замка в горах. Мало ли кто может вас там поджидать: чья-то неупокоенная душа, коварные убийцы… Разгневанная старшая дочь семейства.       Нарис вздрогнул, когда Лара вышла из тёмного угла. Вид у него сразу стал загнанный, хотя за спиной простирался коридор. Убегай — не хочу. Не хотел. Конечно же, не хотел. Губу, вон, закусил, и веснушки чётче проступили на лице, побледневшем от решимости. Ясно было — не отступит, дурак упрямый. Не пристало благородному почти-что-рыцарю просто так покидать поле битвы. Даже если это просто спор с девчонкой.       Лара, в общем-то тоже отступать не собиралась. Она атаковала, да ещё и в лоб:       — Тебе что, жить надоело?       Вообще, мама хорошо её воспитывала. Много раз объясняла, что сначала нужно вежливо спросить, а уж потом кричать на человека. Да, даже если он тебя до смерти разозлил. У всех могут быть свои причины, и так далее. Но она уже вежливо расспрашивала — вчера подкинула ему письмецо под дверь, а сегодня сестрёнка передала ей его обратно. Без ответа. Без единой пометки. Без объявления войны.       Ну вот и получите теперь, юный господин Гарриэт. Будет вам война.       Юный господин Гарриэт делал вид, что его очень интересует происходящее за узким замковым оконцем. Лара на всякий случай покосилась в ту сторону. Происходило там ровно ни-че-го. Лара сделала вид, что меняет тактику.       — А помнишь, как год назад мы целовались под во-он той ёлочкой? — мечтательно вздохнула она, подождала, пока взгляд Нариса затуманится, и кровожадно продолжила. — Вот под этой ёлкой тебя и закопают.       — Лара! — жалобно вскрикнул он, и… рассмеялся.        Надо же, оказывается он мог оскорбить её ещё больше.       — Нет уж, — отрезала Лара как можно жёстче. — Для вас я теперь исключительно леди Эйгэт. Доброй ночи, и прощайте!       Она прошла мимо оторопевшего Гарриэта, и зашагала дальше по коридору. Шанс она ему дала. Вроде бы. А не хочет — и пусть живёт, как хочет. Плакать она не будет, путь даже не надеется!       — Лара! — позвали сзади, но она не обернулась. Была её очередь быть упрямой. — Ларинна! Да постой же ты!       Нарис — милый, вежливый мальчик Нарис — крепко схватил её за руку.       — Стой, — повторил он ещё раз, как дурочке. — Дай мне объяснить.       А она и правду была дурочкой. Потому что принялась вырываться.       — Н-наобъяснялся уже, — пропыхтела она, пытаясь разжать чужие пальцы. — И так всё ясно — отец тебе, поди, невесту нашёл. Которая не рыжая, и не кричит на пол-замка, и под ёлкой не грозится закопать, и отпусти руку, больно же!       Он послушался. Лара стояла, растирала след от пальцев, оставшийся на запястье, и почему-то не уходила. Может, потому что Нарис смотрел на неё немного устало, но всё так же упрямо.       — Всё не так, — тихо произнёс он, но оправдываться не спешил.       — А что я ещё должна была подумать? — Лара сморщила нос. — Мы не виделись с весны, потом ты приезжаешь, и делаешь вид, что знать меня не знаешь. Что это такое, а, Нарис Гарриэт?       — Я… Я…- начал он, но что-то замялся. И глаза опустил в пол. Эй, он же плакать не собирается?       Лара обеспокоенно потянулась к его щеке. Это прикосновение вышло другим, нежным, не оставляющим следов.       — Что-то случилось? — спросила она, уже заметив, что по его лицу расползается старая-добрая дурацкая улыбка.       — Да не помирился я с отцом, — Нарис вздохнул досадливо. — Так что не искал он мне невесту, и это хорошо. А плохо то, что… Ну…       — Что-о? — Лара уже не столь нежно ущипнула его за щёку.       — Ну, — Нарис старательно не смотрел ей в глаза, и вид постарался принять такой, будто его ничего сейчас не волновало. — Денег у меня, наверное, никогда не будет.       И вот теперь уже Лара совсем невежливо и ни капельки не тактично рассмеялась. Просто ей вдруг стало так легко и хорошо.       Всего-то навсего? Ну и дурак же он.       — Ой, — фыркнула Лара, худо-бедно отсмеявшись. — Да у тебя их и не было.       — Знаешь что… — начал Нарис, кажется, впервые за весь этот глупый разговор возмутившись. Но Лара живенько его перебила. Да уж, не тянула она на леди Эйгэт.       — Знаешь, прежде чем отдаляться от меня, чтобы я нашла кого получше, хоть бы спросил, чего я сама хочу! Тебя мама этому не учила, а, Нарис?       Конечно же, он прослушал всю эту прочувствованную тираду. Только и спросил, весело сверкнув глазами:       — Значит, просто Нарис?       — И даже Риссе, — очень серьёзно кивнула Лара. — Куда уж тебе больше-то, дураку.       А он правда выглядел, как дурак — взял её несмело за обе руки, моргал часто-часто. Его обозвали, а он будто от этого самым счастливым на свете стал.       — Я так скучал, — тихо-тихо признался он.       Лара крепко обняла его — а то ведь так и не решится.        — Я тоже, Риссе. Я тоже.