О неизбежности боли и нежности

      Дует тёплый летний ветер, и по глади озера пробегает рябь.       В деревне озеро зовут то ли Святое, то ли Светлое — монастырь же в двух шагах. Но Трис зовёт его «наше озеро». Наше — его и Мика, ведь тут они поклялись быть братьями. Наше — его и Илько, потому что сюда он раз за разом убегал в детстве, а она его раз за разом находила. Наше — Триса и его младших. Они часто сюда ходят. И сейчас они тоже здесь.       Трис с Панитом сидят почти у самой воды. Панька то набирает полные ладони песка, то высыпает его обратно. Трис сосредоточенно отковыривает кору с отломанной в рощице ветки. Это они вроде как вместо мечей взяли — будто Паньке снова лет пять, а Тристану шесть. И всё равно умудрились убегаться и умахаться.       А вот кое-кто ни капли не устал. Чуть в стороне вдоль берега носится их сестрёнка Орси с маленькой Ринной на спине. Они обе смеются, кричат, а Орси ещё и ржёт время от времени — лошадь изображает.       Ради Ринны они сегодня и пошли гулять. Потому что она заявила, что уже стала совсем взрослая, и её можно брать «в лес». Ну, поводили её по роще, вроде бы ребёнку всё понравилось. А родителям, наверное, не понравится, что они таинственно исчезли после обеда, но это уже не для маленьких забота.       Трис всё на себя возьмёт. Он же старший. «Всё» — это просто укоризненный взгляд отца и не слишком долгая нотация. Ну, может ещё мама уши надерёт. Но всё равно, пусть всё Трису достанется. Так оно по-справедливости.       Немного странно снова быть старшим. Там, далеко, в столице, во дворце, он всего один из многих глупых мальчиков. Там есть братец Вен — старше на целых десять лет. Там есть Мик — старше и по годам, и по положению.       А здесь… Здесь всё по-другому. Трис немножко отвык от этого, но так роднее и проще. И легче дышится.       Он встаёт, расправляет плечи, делает глубокий вдох. Да. Гораздо легче.       Панит смотрит на него снизу вверх тоскливыми глазами. И воздух сразу застревает у Триса в горле.       — Ты чего? — осторожно спрашивает он.       — Да так, — шмыгает носом Панька. — Ты скоро опять уедешь. А мы за лето на озеро ходили только один раз. Вот так вот, вместе.       — И нескоро, совсем нескоро! — начинает оправдываться Трис. Оправдываться — это неприятно, почему-то почти как врать. — И я снова приеду!       — Ага. Через год, — мрачно говорит Панит, и вот не должно так быть. Он обычно куда доверчивее и добрее. — Потом ещё через год. А потом ты совсем вырастешь.       Трис не выдерживает. Вздёргивает его на ноги, и принимается горячо убеждать:       — Ну и что, ты тоже вырастешь! Помнишь, что я раньше всегда обещал? Что мы вместе станем рыцарями, и будем служить королю, Мику, то есть, и у нас будут всякие приключения. Я от своих слов не отказываюсь. В жизни не откажусь!       Они отражаются в озёрных водах, и прямо поверх их отражений вновь пробегает рябь. Трису представляется, что, когда вода успокоится, она отразит их из будущего. Старше, выше, шире в плечах. Сильнее, чем сейчас, способных со всем справиться. Они и умнее станут, наверное.       Вдохновлённый этой фантазией, Трис торжественно протягивает Паньке ветку.       — Клянусь своим рыцарским мечом, — изрекает он.       Братишка, кажется, всё ещё ему не верит. Но, по крайней мере, улыбается.       — Вы чего это? — выдыхает запыхавшаяся Орси, наконец подходя к ним. Ринна у неё на закорках всё так же счастливо хохочет.       — Да вот, думаем, что будет, когда мы вырастем, — отвечает Трис, а то ведь ещё не отвяжется. Орси громко фыркает, как и полагается коню.       — И чего тут думать? Я вот стану девой-воительницей, уеду в дальние края, и там у меня будет огромадный ужас сколько приключений. А вы так дураками и останетесь!        — Очень может быть, — вздыхает Тристан, и забирает у неё младшую. Устала же, но ни за что не признается.       Ну, может и устала, но домой Орси несётся впереди всех. Так что Панит получает возможность ещё раз серьёзно спросить у Триса:       — Ты правда обещаешь?       — Обещаю, — кивает Трис, придерживая задремавшую Ринну.       Обещать неприятно, хотя Трис вроде как и не врёт. Он просто и правда вырос, кажется. Когда вырастаешь, ты уже не можешь ни в чём не сомневаться. Мысли всякие лезут в голову.       Например, вот такая мысль: а что, если будущее, которое он пообещал Паниту — всего лишь рябь на озёрной воде?