Поверь в меня

В холле спортивной школы собиралось много людей и это удивляло проходящих рамку спортсменов: — Что за толпа? — Лукина убрала в спортивную жилетку ключи от машины, становясь в очередь — А это фан-клуб, — Михаил стоял скрестив руки на груди, пока через турникет проходили спортсмены хоккеисты. — Чей? — Третьяковой, — Мари встала рядом с ними, поправляя на плече рюкзак, — У нее сегодня 18 лет. Вот, приехали. — Пф, она вчера закончила, вряд ли придет, — брюнетка фыркнула. — Придется. — Буше вздохнула, — Если она и не захочет, наш Лев вызвонит ее. — Она не придет, — Михаил помотал головой, — После травмы она не появляется на публике, а тут такое скопление народа… — Значит, своих пришлет, это же Маша, — Мари поздоровалась с парнем хоккеистом, давая ему кулачок. — Маша тут? — парень встал рядом с девушкой. — Вроде, нет, — Буше продвинулась в очереди. — Что, как там у вас новая тренерша? Жесткая? — Очень, — Лаура обернулась на него. — Ой, здрасьте, — он кивнул и посмотрел на Мари, которая закатила глаза. — Это она! Маша! — все вдруг стали громко кричать. Третьякова выглядела, конечно, красиво, в платье и белой кожаной косухе, но глаза были печальные, за ней шел отец, а у входа тут же появился директор спортивного комплекса: — Пропустите нашу чемпионку вперед, — он попросил очередь, из проходящих контроль, отойти. — Спасибо, — Маша скромно сказала, когда все подвинулись. Лукина прищурилась от того, что девушка шла, держа под руку отца, без трости и делала она это быстрее, чем вчера. Маша скромно улыбалась повышенному вниманию, раздавая автографы и делая фотографии: — Опять лицом торгует? — с Мари рядом встала темноволосая фигуристка, Яна. — Видно же, что попросили прийти, — Буше помотала головой. — А раньше, на ее месте, была ты. — Я на нем и осталась. У Маши день рождения, поэтому поклонники пришли, имеет право, она действующая чемпионка России и Европы. — Осталось немного, — Яна самодовольно фыркнула и проскользнула между хоккеистами, быстро проталкивая рюкзак и проходя рамку. — А мы тут очередь вообще-то стоим, — Буше недовольно махнула рукой. — Спасибо, — Маша кивает группе девушек, которые вручают ей воздушные шары с цифрами 1 и 8. Она очень долго фотографируется среди букетов и шаров, сперва, с гостями, затем уже с работниками центра. Девушка откровенно устает от внимания и в перерывах между снимками уже не улыбается: — С днем рождения, — к Маше подходит Михаил и протягивает скромный букет. — Спасибо, — девушка улыбнулась ему и обняла. — Заходи потом чай попить, — он шепнул. — Постараюсь. — Фотографию. Вставайте, Михаил, а где еще тренерский штаб-то? — Лев оглядывается, — Лаура Альбертовна, Евгений, давайте сюда скорее. — Я откажусь, спасибо, — Лукина мотает головой. — Когда еще будет шанс сфотографироваться с чемпионкой России и Европы?! Идем, — он берет женщину под руку и сопровождает до Маши. — С днем рождения, — она из вежливости говорит стоящей рядом с Мишей девушке. — Спасибо, — Маша кивает. Лукина встала рядом с Машей, с другой стороны встал Лев, двигая Михаила, по обе стороны встали тренера. Фотографировал Владимир, отец Маши: — Отлично, готово. — Лаура Альбертовна, а вы приехали тренировать Машу нашу, да? — кто-то из поклонниц спрашивает жизнерадостно и с большой надеждой. — Посмотрим, — брюнетка не стала портить момент. — Мы уже очень ждем тебя на льду, надеемся, будут еще новые программы, очень скучаем, — девушки сказали Маше. — С…спасибо, — она болезненно сглотнула, — Я отойду, ладно? — Куда? — Владимир шепчет дочери. — В туалет, пап. Ты тоже тут звезда, пусть пока с тобой пофотографируются, — она болезненно обходит его и прихрамывая идет в сторону раздевалок. Брюнетка шла следом в офис, замечая, как Маша устало облокачивается спиной о стену и выдыхает, глядя под ноги: — Нормально? — Угу, — девушка кивнула спокойно, не поднимая головы. — Точно? Где твоя трость? — Трость в машине, — Маша усмехнулась, — Стыдно с ней ходить. — Пф, почему это? Ты с травмой и восстанавливаешься, это не… — Это слабость, — она посмотрела на нее, и Лукина увидела тяжелый и замученный взгляд, — Это доказательство того, что я не вернусь. Там, за дверями, люди, которые в меня верили и ждали, а в конце недели я должна буду сказать, что завершила карьеру. Они ехали поздравить с днем рождения, в надежде, что уже скоро я покажу какие-то успехи… Угу. А я всё. Откаталась. Это… Паршивое чувство. — Вообще-то, поклонники, это не только про успех, но и про падения. От того, что ты сломалась, они же не перестали верить в тебя. Они здесь. Там. Рады просто, что ты есть и все. — Посмотрим, — девушка процитировала ее слова, — Я даже ехать не хотела. Просто команда от Льва… и я тут. — Ну, значит, это нужно для имиджа. — Нахер мне имидж, если я вообще никто, — Маша усмехнулась, — Ладно, что уж там… — Ты учила четверные, да? — Лаура поджала губы. — Прыгала на соревнованиях в прошлом сезоне. Тулуп и лутц. — А аксель, как выучила? — Это был эксперимент с Михаилом… Он поставил мне его на удочке. Но… Я не знала, что перетащила его уже на лед. Прыгнула пару раз, а в итоге в самый ответственный момент, на глаза всего мира, навернулась, потому что перекрутила тройной… Вот такое вот фиаско, — она печально поджала губы, — Лучше бы тройные прыгала всю жизнь. — И не была чемпионкой России и Европы. Программы хорошие были на сезон. — Откуда вы знаете? — Посмотрела. — М, — Маша протянула, — Их поставила Ольга Сергеевна Ханова, великая, без кавычек. — Почему, великая без кавычек, не здесь? — Она здесь. В сердцах. В памяти… Умерла через месяц после моей травмы. — Давно у нее тренировалась? — С 6 лет. В 12 она перешла тренировать взрослых, а я перешла с ней, — Маша кивнула, — Поэтому, извините, но тренера я в вас не вижу и не увижу, даже если бы вернулась, вряд ли бы сработались. — Ну, тогда, тем более, хорошо, что ты уходишь. — Угу, — Маша кивнула, — Точно, — девушка кивнула снова, словно, сама себя в этом только что убедила, — Я пойду, похромаю вернее. — Еще раз, с днем рождения. — Спасибо, — Маша усмехнулась и побрела к дверям. — Если будет совсем паршиво, приходи потренировать кого-нибудь, авось твое. — Вряд ли, но спасибо. Лаура долго высматривает взглядом спортсменок, сегодня они слишком раздражают ее. Все не то и не так. Ей не нравятся их руки, их движения, сегодня все какие-то вареные. Брюнетка отправляет всех в раздевалку и на тренировку в зал. Снова отмечая фамилии тех, кто точно не пойдет дальше. Евгений пытается поспорить за воспитанниц, но Лукину не волнуют его аргументы и попытки. Женщина сидела в офисе и изучала список спортсменок, пытаясь вспомнить имена и лица, но в голове все смешалось. Брюнетка бросила лист и поднялась, собираясь домой. Она вышла в холл и удивилась, что, среди подаренных букетов в корзинах и просто букетов, сидит на стуле Маша, подперев голову и глядя в панорамные окна этажа: — И чего ты сидишь тут? — женщина прошлась до нее. — Я? Не знаю, — Маша посмотрела на нее, — Думаю. — Про что? — А что, нет поводов? — она усмехнулась. — У тебя день рождения. Нормальные люди с друзьями или родней проводят этот день. — А я не могу, — она кивнула медленно, — С родней — никаких разговоров о коньках, сетование на здоровье и советы, чем себя занять, если не спортом. С друзьями — они все из фигурного, а значит, только про лед разговоры, а значит… игра на больном. И вот итог, мне нахрен не сдался собственный день рождения, — она развела руками. — Ты домой торопишься? — Неа. — Идем. — Куда? — Давай быстрее, ты пока доковыляешь тысячу лет пройдет, шевелись. Давай, говорю! — Че вы так со мной разговариваете? Я даже не ваша воспитанница. — Пока еще моя, давай-давай, шевели своей пятой точкой. — Вы, конечно, ужас, а не тренер… — Маша поднялась и похромала за ней следом, уже используя трость. Они прошли в зал для ритмики: — И что тут? — Вставай к балетному станку. — Зачем? — Встань туда! — женщина хмуро указала на станок у зеркал. — Ладно, — Маша неохотно прошла. — Помнишь движения программы своей короткой? — Какой из? — Прошлогодней. — Ну да. — Делай. — Чего? — Маша засмеялась. — Делай, говорю. — Да не буду я, — она скрестила руки на груди. — Сделай движения из начала программы и перейди в те, где дорожка шагов. — Что, руками все делать? — Как чувствуешь и сколько можешь, — брюнетка села на лавку, — Давай. Маша нахмурилась, но почему-то решила попробовать. Девушка поставила трость к зеркалу и повесила на перекладину свою кожаную куртку. Осторожно проходя к центру, девушка принимает начальную позу программы. Проделывая движение, она плавно совершает движения руками, вспоминая в голове музыку из программы. Она легко поднимает свои ноги, образуя прямой угол и снова производит движения руками. Это выглядит не сложно, но ей становится больно в ноге и она останавливается: — Ладно, все, помечтала и хватит, — Маша поджала губы. — Да уж, — Лукина скрестила руки на груди и поднялась, — Поняла, чего я сегодня цепляюсь ко всем. — Чего? — Маша посмотрела на женщину в отражении зеркала. — Слишком у тебя плавные движения. После твоих прокатов, я надеюсь увидеть что-то похожее, но этого нет. Теперь ясно, откуда такая критичность у меня. — М, да, Ольга Сергеевна долго боролась со мной за это, — Маша прошла к станку и взяла касуху, — А можно покататься? — Сейчас? — Ну да. В последний, так сказать, раз. Раз уж мне 18 и карьера помахала рукой. — У тебя есть коньки? — Они всегда тут, — девушка кивнула. — Нельзя оставлять коньки в ледовом дворце, не все порядочные люди. — Если я принесу домой коньки, скорее всего их выбросят в окно, — Маша усмехнулась. — Покатайся, — брюнетка кивнула, — Я предупрежу. — Спасибо. Над льдом горел всего один прожектор, вторая половина арены была темной и зал. Девушка ступила на лед и осторожно проехалась: — Тренировать не так уж и плохо. — Да, все так говорят, — Маша посмотрела на брюнетку, — И что, даже не горит в груди желание выйти самой? — Ну, я тренирую с 20 лет, уже 11 лет, ничего подобного не испытываю. — Вы были парницей, да? — Откуда ты знаешь? — Гугл, — она улыбнулась, — Но я узнала раньше. Вы себя выдаете. — Чем? — Не любите коллективную работу, — девушка усмехнулась и прокатилась вокруг себя, — Эх, я соскучилась по этому чувству. — Какому? — Когда мнешься у выхода, выходишь на пятиминутную раскатку, даешь пару кругов, пока на всю арену объявляют: Чемпионка России, чемпионка Европы, Третьякова Мария, Россия, и зал встречает, — Маша оглядела трибуны, вспоминая это чувство, — Волнуешься, надеешься, что все сможешь, встаешь на точку, — она встала в центре, — Секунды, уже не страшно, надо вживаться в образ, — она встает в позу своей короткой программы, — И музыка. Вступаешь, — Маша открывает глаза, совершая начальное движение своей программы, прокатываясь немного ногами по льду, останавливаясь при болезненном чувстве в ноге, — В голове могу, а в жизни уже нет, болезненная реальность и пустые трибуны, — Маша усмехнулась и проехалась снова по кругу. — Ну, давай попробуем, — Лаура задумчиво потерла подбородок. — Чего? — Маша усмехнулась, — Жалеть меня не надо тут, не поверю в ваше милосердие. — Да плевать мне на твои чувства. А вот, что талант у тебя невероятно развит, это факт. Такое я умею признавать и видеть. — Я не вернусь в форму к сезону и не… — И не надо. Этот сезон не будет твоим, это железно. Но если ты вернешь скорость и скольжение, это уже будет победа. Ты сможешь быть в шоу. Как минимум, это шанс кататься дальше. Да, не медали, но… — Правда можно? — Маша загорелась от ее слов, как спичка. — Все зависит от тебя. Твоей родни. Если они будут бегать сюда, как вчера — нет, ты не вернешься уже. Если ты найдешь силы через боль кататься, привыкать и учиться, то да… Да, ты сможешь что-то вернуть. — Я хочу, — она кивнула, — Очень. — Месяц, — Лаура посмотрела на нее, — Не поедешь — уйдешь сама. Красиво, с благодарностями. — Хорошо. — Тренировки, как у всех. Без поблажек. Устала или больно — свободна. — Я поняла. — Сомневаюсь, но ладно, попытка не пытка, — брюнетка взяла ключи от машины, — Проваливай со льда, иди домой и решай вопросы с родней. — Хорошо, — девушка поехала на выход. — Все, до завтра, — женщина собралась уйти. — Лаура Альбертовна? — Что? — Спасибо, правда. — С днем рождения, Третьякова, — она кивнула и ушла. Маша зашла домой и увидела в кухне тортик, пары кусков уже не было, а значит, не особо родители переживали за дочь: — Пап, мам, — она зашла в гостиную. — О, пришла наконец-то, — Владимир отложил ноутбук, в котором печатал, — Где была? — Во дворце, — девушка села с ним рядом и выдохнула, — Я еще не ухожу. — Что? — Светлана нахмурилась, — Маша, тебе мало?! — Никто не говорит о прыжках, нет… Только скольжение пока. Она сказала… — Кто сказала?! — Лаура Альбертовна, — Маша посмотрела на мать, — Она сказала, что есть еще форма, просто нет скольжения. Если я встану на коньки, то есть шанс хотя бы в форматах шоу оставаться. Я хочу кататься. Очень. Я не могу без этого. — Никаких прыжков? — Владимир посмотрел на нее. — Нет. Я ползаю по льду, какие мне прыжки… — Тогда катайся. — Что?! — Светлана была не согласна, — Ты хоть себя слышал?! Она опять упадет и снова по кругу?! Вы представляете, что будет если… — Ей 18 лет. Теперь это ее решения. Только ее. Мы должны ее слушать и доверять, если решила, — мужчина выдохнул, — Тренируйся. Моя поддержка у тебя есть. — Спасибо, я не подведу, — блондинка, впервые, за долгое время, ощутила внутри счастье, обнимая отца.