Поверь в меня

Лукина шла с бумагами, прописывая свои пометки, когда остановилась на трибуне: — Рано, нет? — М? — Маша посмотрела на женщину, пока шнуровала коньки, — Я на заточку ходила пораньше, а то там потом очередь. — Тренировка только в 8, сейчас 7:15. — Ну и хорошо, я посижу, — Маша взяла второй конек. — Уладила вопросы с родителями? — Пока я не прыгаю, их все устраивает. Вернее, папу, — Маша кивнула и достала из рюкзака эластичный бинт. — Значит, готовься, ладно, — брюнетка заметила, что Маша снимает с себя носок и становится видно, как от края стопы, идет вверх, по лодыжке, шрам, — У тебя была операция, а не просто гипс? — Угу, — девушка спокойно ответила, бинтуя ногу, — У меня был перелом со смещением, я 4 месяца была на растяжке, потом, вот, 2 месяца училась ходить, теперь неделю учусь кататься, — Маша сказала спокойно. — Ты полгода восстанавливаешься? — женщина впервые слышала. — Это проблема? — она испуганно посмотрела, — Нету значит шанса? — Есть, просто… насколько хорошо ты залечила место перелома? — Двух, — врач команды прошел на помост, — Залечено на 87% — Это на 57% больше, чем давали, — Маша кивнула, надевая обратно носок и с трудом залезая в конек. — Лучше бы ты отдыхать ушла, Маш, — мужчина печально заключил. — Вы сами разрешение подписали. — По здоровью есть допуск, но нельзя рис… — Есть допуск по здоровью, значит и все, — Маша затянула шнурок покрепче и поднялась, проверяя удобность, — Я буду пытаться. Вот, если не поеду за месяц — ну, тогда и поболтаем опять. — Будет больно. И очень, — он вздохнул, — Ты забыла, как мучилась? — Поверьте, Василий Геннадьевич, это незабываемо, — Маша улыбнулась ему. — И стоит опять рисковать? — Если я поеду, то да, стоит, — девушка собрала светлые волосы в пучок, — Можно покататься сейчас? — А потом, что будешь делать? — Лаура безразлично посмотрела на нее. — Еще кататься. — Ты через 30 минут загнешься. — Вы же сказали, загнусь — не ваши проблемы, вот и не обращайте внимания. — Катайся, — Лукина вернулась к бумагам, сдаваясь. На удивление, Маша ни раз не пискнула. Она покаталась одна, затем, посидела на лавке и ровно с приходом остальных, начала тренировку с группой. Не раскатываясь, как девушки, Маша просто делала, что могла, а именно — скользила по кругу. Ей не нравилось это, было скучно, но она старалась. До конца тренировки был еще час, а Третьякова начала потеть, лоб и лицо краснели, дело было не в нагрузке, а в… боли. Нога стала просто сходить с ума от нагрузки за раз. Но девушка не отступала и не подавала виду. Лукина так сосредоточилась на работе с другими, что вообще забыла, что где-то должна ползать Маша. Лишь, когда блондинка попала в поле зрения, Лаура о ней вспомнила и подъехала, прокатываясь рядом, держа руки за спиной: — Как самочувствие? — Терпимо, — Маша сглотнула, ей было больно так, что в глазах погасли все огоньки, зажженные надеждой. — Я разрешаю тебе уйти. — Но… — Я разрешаю тебе уйти. Через час занятие в зале. Приведи себя в порядок и отдохни. — Поблажки не нужны, я буду дальше кататься. Как они все. — На здоровье, — она тут же переключилась на работу с другими. Маша проводила взглядом подруг из раздевалки, которые уже пошли на тренировку в зал. Сама она, наконец-то взялась за расшнуровку. Нога так болела, что она даже не могла вытащить себя из конька. Капли слез покатились по щекам, было невыносимо больно. Впервые, так сильно: — Так, время уже пошло, все ушли в зал? — Лаура зашла в раздевалку, — Че сидим? Быстрее давай. — Я сейчас, — она сидела опустив голову. Брюнетка бросила бумаги на стол и подошла к ней, присаживаясь, чтобы видеть лицо: — Больно, да? — Я терплю, вы сами сказали. — Во-первых, есть разница, между: «я лечила перелом и походила в гипсе», против: «я 4 месяца была на вытяжке и 2 месяца учусь ходить», — Лаура посмотрела на конек, — Выбраться не можешь? — Неа, — она помотала головой. — Поэтому надо было уходить раньше, чтобы к залу ты была уже хоть немного живая, — брюнетка растянула шнурок, затем практически выпустила его из петель, растягивая до максимума, — Давай, потихоньку. — Угу, — Маша придержала себя за голень, вытаскивая ногу и сжимая руку в кулак, было слишком больно, дыхание перехватывало, — Спасибо, — она шумно дышала ртом, немного дрожа от боли. — У тебя сегодня зала не будет. Одевайся и домой. — Нет. Я смогу. Две минуты и я приду. — Ну, геройствуй, давай. Завтра ты вообще не придешь. Удачи, флаг в руки, — брюнетка поднялась и, забрав листы, ушла. Лукина наблюдала за тем, как девушки занимаются, прошло, разумеется, почти половина тренировки, когда в зале появилась блондинка. Она шла сама, без трости, только в одном кроссовке, на здоровой ноге: — На растяжку, — Лукина кивнула в сторону помощника тренера, Оксану. — Хорошо, — Маша покорно кивнула и прошла к девушке. Не хотелось бы признавать это брюнетке, но растяжка Маши была настолько хороша, что выглядела идеально на фоне всех в зале. Брюнетка от этого больше требовала с остальных, но разумеется было то, что было. Лукина поднялась и встала перед строем девушек, которые встали в линию, после тренировки: — Вот список. Это те, кто тренировались сегодня… в последний раз, — девушки замерли, — Я не пытаюсь вас обидеть. Но наши пути расходятся. Мы не сработаемся. Внизу есть номера тренерских штабов, куда вас могут взять, попробуйте у них. Остальные — завтра в 8 жду, хорошего дня и удачи, — она повесила лист на доску объявлений и ушла. Девочки столпились у доски, изучая список: — Чего?! — Яна открыла рот, — Меня выгнали?! МЕНЯ! А хромую Третьякову оставили?! Она что, долбанутая?! Маша посмотрела на отсутствие своей фамилии в списках и почувствовала, очередной, радостный прилив внутри, несмотря на усталость, она еще на плаву: — Поздравляю, еще покатаемся рядом, — Мари сказала негромко Маше. — Тебя оставляют? — Да. — Слава Богу, — Маша обняла ее. — Да, я тоже за тебя переживала, — девушка погладила ее спину, — Ты как? — Устала… — Пошли, помогу тебе добраться до раздевалки. — Пошли, — Маша, впервые, приняла помощь в виде выставленного локтя от кого-то не из семьи, потому что сил сегодня больше не было. Девушка брела по коридору, замечая, что Лукина разговаривает с родителями Яны, при чем довольно на повышенных тонах. Она переключила взгляд на идущего навстречу высокого и раскаченного парня, он еще не дошел, а она уже по детски протянула к нему руки. От этого, он немного присел, чтобы она обняла его за шею и поднял ее за талию от земли: — Как ты, котенок? — Устала, — Маша прижалась к его шее, вдыхая любимый аромат его геля для душа, после тренировки. — Прогресс есть? — он осторожно поставил ее на пол. — Какой там… — она махнула рукой. — Все впереди, — парень погладил ее щеку, — Идем? — Хромаем, — блондинка усмехнулась. — Давай, — он забрал ее рюкзак и выставил локоть. — Привет, Женек, — мимо прошла Мари. — Привет, — парень кивнул ей. — Маха сегодня молодцом, даже пару раз меня обогнала по кругу. — Да? А ты говоришь, без успехов, — парень улыбнулся блондинке. — Она врет, — Маша усмехнулась, укладывая голову на его плечо. — До свидания, — Мари дошла до Лукиной быстрее, прощаясь первая и уходя совсем. — А, как у вас игра? — Третьякова спросила его. — Победную забросил, — парень кивнул возлюбленной. — Класс, — Маша улыбнулась. Парень хоккеист, уже почти второй год, был ее парнем и они всегда поддерживали спортивный интерес друг друга. — Вон, она даже еле идет, как можно ее оставить?! — Яна указала на Машу, ругаясь с Лаурой. — Ее полгода не было, зачем ее вернули?! Не понятно! — мужчина, похожий на Яну, ее отец, был солидарен с дочерью. — Вообще-то, она никуда не уходила. Может ее и не было, но место ее, — Женя ответил мужчине. — Ты вообще молчи! Вьешься все вокруг девчонок, кабан здоровый! — женщина, мама Яны, махнула на него рукой. — Я вьюсь только вокруг своей девушки, а ваши девчонки сами липнут. Решили, что, если я хоккеист, то мне интересны все, да, Ян? — Женя усмехнулся. Маше было не очень удобно, что завязался какой-то вообще спор, куда ее приплели: — У нее вообще, вон, отношения, а у нас всегда запрет был, — Яна кивнула на Машу. — Ее личная жизнь и ее персона, в целом — мне не интересны, — Лукина сказала безразлично, — Маша в клубе числится, пока не было чемпионатов России и Европы, только появятся новые чемпионы, разумеется, можно говорить о полном исключении ее из списка. Сейчас это резерв ее места. Она может не приходить и все равно будет числиться. А вот вам, надо заняться, лучше, поиском новых мест, и поскорее, отсеянные девушки уже делают звонки в клубы, а там мест тоже не много, — Лаура развела руками. — Вы тут новенькая! Нихрена не смыслите! Сколько вам там на лапу занесли?! Ах да, вам же натурой надо, да?! Поэтому вас из Москвы выгнали?! Спали с родителем спортсменки, а она на вас жалобу подала! Вы же… — Слушайте вы! — Маша вдруг разозлилась, — Вы не имеете никакого права, что-либо обсуждать. Это лично дело тренера, что и как он делает в свое свободное время! Если бы Яна была достаточно уверенной в себе, она бы не валялась сейчас в ногах у Лауры Альбертовны, а нашла новый клуб и доказала всем, что она на своем месте. Чего тут мериться заслугами?! Вот выйди в сезон и покажи, кто, о чем должен жалеть. — Тебе что ли доказывать? — Яна окинула взглядом девушку, — Ты без палки ходить-то не можешь, не то что кататься, я тебя щелкну двумя пальцами. Знаешь, стать чемпионкой России и Европы, дойти до Мира и сделать то, чего ты не смогла, будет супер легко, вот увидишь, — девушка улыбнулась ей, — А ты давай, попробуй кататься с тростью, может хоть так перестанешь держаться за бортик. Великая фигуристка, смех, да и только. — Слушай ты, — Маша удержала Женю, который вдруг разгорелся агрессией. — Вы пожалеете, — отец Яны сказал Лауре и они ушли всей семьей. — Еще бы всек ей, — Маша усмехнулась, отпуская парня и переводя взгляд на Лукину, — До завтра? — До завтра, — женщина кивнула и посмотрела на очередную фигуристку с родителями за спиной, которые вместе вернулись в дворец, — Ой, Господи… — Может нам остаться? — Женя спросил брюнетку, — Для спокойствия. Вы смотрите, я вообще-то хоккеист, легко могу припечатать, если разболтаются. — Спасибо, лучше доставьте Третьякову домой, а то еще пару минут и придется выносить. Дай Бог, чтобы не вперед ногами, — Лаура помотала головой. — Тоже верно, — он кивнул, — Удачи тогда. — Угу, — женщина кивнула. — До свидания, — Маша взяла Женю под руку и они пошли на выход.