Поверь в меня

Лукина пришла с небольшим опозданием, девушки уже раскатывались на льду. Брюнетка изучила взглядом, кто на месте: — Так, ну, Третьякова сдулась уже, да? Не встала, небось, сегодня, — женщина сказала Михаилу. — Я здесь, — Маша сидела на лавке, позади них, перешнуровывая коньки. — Она первая пришла, — Михаил кивнул в сторону девушки, — Зашнуровалась просто слабо. — Сегодня работаешь с Оксаной на льду, — брюнетка сообщила ей. — Работаю? Как? Я же ползаю, практически… — Пора укрепляться. Она поможет. — Да, — Оксана стояла у бортика на льду. — Хорошо, — девушка выпрямилась и прохромала к спуску намного сильнее, чем дни до, выходя на лед и проезжая вперед. — Характер… отвратительная вещь иногда, — Евгений поджал губы, — Куда, вот, она? Еле дошла вообще сегодня. — У нее есть цель, иногда даже выше характера, — Лаура взяла бумаги, — Буше и Фаева, давайте, отрабатываем сегодня скольжение, — брюнетка поехала к ним, включаясь в работу. Маша снова и снова падала на лед от упражнений, которые давала ей Оксана и девушку это выводило из себя: — Через 40 минут жду всех в зале! — Лаура подала свисток, и девушки поехали на выход. Мари, на дорожку, успела прокрутить, недалеко от Маши, Сальхов в 3 оборота, идеально выезжая: — Встаешь? — она подъехала к подруге, сидящей на льду. — Да, я сейчас, вы не ждите, — Маша махнула рукой с улыбкой ей и Оксане. — Хорошо, — они поехали рядом, обсуждая только что совершенный девушкой элемент. Маша обреченно легла на спину, закрывая глаза сгибом локтя: — Воспаление легких еще заработай к своим проблемам, — Лукина усмехнулась. — Сейчас выедет машина для заливки льда, она меня переедет и конец нашим проблемам, — Маша крикнула, не поднимаясь. — Переходим в зал. Это значит, что и ты. — Да, иду, — она, сперва, села, а потом встала на колени, поставив здоровую ногу, она попыталась подняться, но травмированная нога снова заболела, от чего Третьякова плюхнулась на пятую точку, — Да я ненавижу это все! — она зло ударила лед, закрывая лицо руками. Лукина проехала до нее и протянула руку: — Поднимайся, не торопись. — Я сама смогу. — Встань сейчас так, потом будешь сама, — Лукина взяла ее руку и помогла встать на ноги, — На выход. — Не могу, — Маша поджала губы. — Ты почему, если устала, не скажешь? Оксана тут тебе упражнения дает, а ты задом лед трешь. — Потому что я не слабачка! И Оксане скажи, что я встать не могу, потом все будут это обсуждать. — А так не видно? — А так они только гадают. — Толкайся потихоньку, — Лукина придержала ее за руку, проскальзывая рядом, — Завтра у тебя выходной. — Но… — Выходной. Учи-ка ты правила — со мной не спорят. Я не мама, не папа, не твой шкаф, в виде человека. — Женя тафгай, ему надо быть крупным и это все мышцы. — Я знаю, видно, просто… вот ему закатывай скандалы и топай ногой. А тут, я сказала — ты сделала, ясно? — Если я буду делать то, что вы хотите, то я никогда не поеду. Вы меня домой гоните через 10 минут. — Потому что я способна видеть, когда идет работа на прогресс, а когда ты просто трешь задом лед. — Много внимания моему заду. — Слишком часто ты его на лед усадила сегодня, — Лукина помогла ей забраться на трибуну, — Проведи завтра выходной с пользой. Навести врача и убедись, что нога выдерживает нагрузку, понятно? Я не шучу. — Поняла. — Жду в зале, — она обошла ее и ушла. Мари очень хотела покачать пресс, но сегодня их было 5 и она осталась без пары: — Давай помогу, — Маша отложила свою индивидуальную тренировку. — Спасибо, Маш, — девушка оживилась. — Красивый Сальхов был сегодня, — она села на ее ноги. — Обычный же, — Мари качала корпус с легкой улыбкой. — Пф, мне теперь все обычное, это что-то запредельное. — У тебя был Сальхов в четыре оборота, я хочу тоже поставить на сезон, правда, пока не особо идет, — девушка вздохнула. — Идет, — Маша помотала головой. — Разве? — Ты Сальхов сегодня перекрутила на пол оборота, уже есть перекрутка тройных, значит, скоро будет четверной. — Она, между прочим, дело говорит, — Лукина наблюдала за тренировкой, допивая кофе из стаканчика. — Я правда скоро смогу прыгнуть? — Буше удивилась. — Главное тройной стабилизируй, — Маша улыбнулась, — А так, прыгнешь, явно. — Раньше только ты его прыгала из всей группы. Ты вообще у нас впереди всех начала учить это. — И какой итог, да? — она улыбнулась печально, опуская взгляд, — 50, — девушка кивнула ей, поднимаясь и возвращаясь к растяжке. Мари с сочувствием посмотрела на подругу, понимая, что ее развитие в прыжках и привело к травме, которая теперь определила ее жизнь. Буше поднялась и продолжила тренироваться на тренажерах. — Бауэр еще способна делать? — Оксана смотрела на Машу. — Угу, — она легко прогнулась в спине назад и выпрямилась обратно. — А твою короночку во вращении? — Михаил удивился, что Маша так легко прогнулась в спине и сделала это правильно и хорошо. — Какую? С ногой вверх из заклона? Бильман? — Да. Маша пожала плечами и посмотрела на спиннер на полу: — Даже не думай, — Оксана пригрозила ей пальцем. — Попробуй, — Лаура кивнула Маше, видя, что ей хочется, — Под нашим контролем-то можно. Третьякова прошлась к тренажеру, для отработки вращений и поджала губы, не понимая, как ей закрутить тело так, чтобы не толкаться больной ногой: — Не закрутишься потому, что травмированная нога нужна для толчка, — Михаил встал с ней рядом. Маша задумалась и поставила здоровую ногу на спиннер, просто закручивая руки к себе, как при вращении в прыжке. Девушка поняла, какое ощущение ее ждет, поэтому нахмурилась. Собрав силы, она оттолкнулась ногой и тело закрутилось по спирали, а девушка скрестила руки, делая винт, но пугаясь, что скорость не та, тело не под контролем и она прервала вращение, теряя равновесие, но оказалась в крепкой хватке Михаила: — Смогла, — Маша посмотрела на него открыв рот, — Закрутилась немного, хоть и херня вышла. — А нога как? — он тоже был удивлен. — При отталкивании больно, но… Потом она в воздухе, так что не плохо. — Только выход невозможен без второй ноги. — Пусть хоть так, — Буше улыбнулась, — Молодцом, Маш, — девушка похлопала ее плечо, собираясь домой. — Спасибо, — она улыбнулась и посмотрела на Михаила, — Еще разочек можно? — Только разочек, — он усмехнулся, понимая, что ему придется ее опять поймать. Маша прикинула силы и снова, оттолкнувшись ногой, закрутилась вокруг себя. Девушка подняла ногу за спиной, над головой, в ласточку, немного перетягивая выше и совершая несколько вращений, а потом опуская и находя силы, спрыгнула на пол той же ногой, что и вращалась и посмотрела на тренера: — Что? — А это было хорошо, — он кивнул с улыбкой. — Да? — Маша пожала плечами, — Странное чувство. — Какое? — Словно… Как раньше, — она махнула рукой, — Ладно, мне хватит впечатлений, — она задумчиво посмотрела на пол, — Можно идти? — девушка обратилась к Лукиной. — Да, — она кивнула, обращая внимание, что Маша снова загорелась, успех в мелочах ее оживлял. Третьякова зашла домой, когда родители вышли на звук двери: — Чего такая веселая? — Пап, — Маша взяла его за руку, очень воодушевленная и живая — Представляете, я сегодня ласточку на полу смогла закрутить и выйти, сама, — она улыбнулась счастливо, — Я что-то еще могу, ого, да? — Ты умница, — мужчина, впервые, за долгие дни, увидел в ней счастье, от чего обнял к себе крепко, — Просто умница. — Спасибо, что вы разрешили еще попытаться. Я осторожно, правда. — Конечно, — мужчина кивнул, улыбаясь, но в глубине души ужасно за нее переживая.