Поверь в меня

Маша зашла в ледовый дворец и сразу узнала, что в здании Лукина. Теперь у нее был опознавательный сигнал для Третьяковой — парфюм. Девушка зашла в офис, доставая на ходу листы допуска из сумки, когда остановилась и изменилась в лице, видя довольно близкий разговор, губ в губы, брюнетки и директора спортивного комплекса: — Извините… — Не-не, Машуль, проходи, я уже ухожу, — Лев с улыбкой прошел до нее, — Ты сегодня какая-то красивая. — Со съемок, — она кивнула. — Рекламу сняли? — Выбирай смотреть гран-при, и финал не пропусти, — Маша наигранно произнесла, натягивая улыбку. — Ты прям так в ролике улыбалась? — Нет, мне сказали, что это похоже на колики бегемота и просили не самодействовать, — она развела руками. — Слава Богу… — он усмехнулся и ушел. — И что ты, при параде собралась сегодня кататься? — Лукина была на удивление холодной. — Эм… Я просто разрешение принесла, — она протянула лист. — Даже папа подписал? — Мамину же не надо подпись? — Ну не знаю, а чего она не подписала? — В этой войне мой союзник только отец. — Смотри, придет если и будет слезы лить, не буду даже разговаривать, обе пойдете домой. — Угу. — Тренироваться вообще-то можно и сегодня, Михаил вернулся вчера. — Да? Какой у них там результат? — А ты не смотришь? — Неа. — Буше 8-я, вторая даже в топ-15 не заползла. Может Чемпионка России даже не от нас будет. — У Мари что-то случилось? — Я откуда знаю. — Как это откуда?! Если ваша спортсменка, лидер до, вдруг стала… — Лидер до, была ты, остальные сейчас никто. И точка. — Она может лучше. — Пусть доказывает, — Лукина развела руками, — Идешь на тренировку или что? — Да. — Без боевого раскраса тогда. — Между прочим, это дорогой раскрас. — Тебе словно 28, а не 18. Умойся и иди работай. — Вы тоже, — Маша кивнула ей и развернулась, — Вы кстати, производили впечатление человека со вкусом, оказывается… не особо. — Дверь там, — Лукина бросила на нее прищур. — Она кстати, запирается, — Маша усмехнулась и ушла. — Наглая, — брюнетка помотала головой, улыбнувшись немного. Маша поправила хвост и проехалась по льду ощущая его под ногами: — О, какие люди, — на льду появились спортсменки группы, в неполном составе. — И вам привет, — Маша кивнула. — Появилось время в графике? — Нет, узнала, что вы все залажали гран-при, авось с ее храмотой быстрее Чемпионкой станет, — Лукина не дала поясничать девушкам, — Все на лед, плановая раскатка. Ты, — она указала на Машу, — С ними. — Поняла, — девушка кивнула, зная, что прыжки не будут иметь смысла, без разминки. Маша дала полную нагрузку стандартной тренировки, поэтому заметно устала, сильнее, чем другие, но при этом еще не так, чтобы уходить. А значит, тело вырабатывает форму. Блондинка проехалась рядом с Мари и нахмурилась: — Ты чет… странно… Мари? — М, — девушка посмотрела на нее. — А ты не под шафе случайно? — Случайно, иди катайся, а от меня отвали, лады? — она махнула рукой. Маша решила не лезть, отмечая, что девушка действительно захмелевшая, но выяснить это, был план лишь, после тренировки: — Мария, — Михаил подъехал к ней с удочкой, — Ну что, попрыгаем? — Волнуюсь, — Маша пожала плечами. — Мы потихоньку будем, перекидные, бабочки, потихоньку. — Хорошо. Девушка была готова к прыжкам, поправляя агрегат: — Давай, сперва, на месте, почувствуй, как реагирует нога, — он попросил ее попрыгать, — Я немного придерживаю. — Хорошо, — Маша подпрыгнула и приземлилась, резко поджимая ногу с травмой. — Что? — Не останавливайся, дай ей привыкнуть, — Лаура указала на Машу, работая с Ксюшей, которая боролась над правильным заклоном, — Повыше чуть-чуть, а на приземление приседай. — Поняла, — Маша снова подпрыгнула пару раз и зажмурилась на последнее приземление, — Пф… — Ммм, сильно больно? — Лаура подъехала к ним. — Почему-то до колена пронзает. — Это второй перелом реакцию дает, который в голени был, — Михаил кивнул, — Давай-ка повременим, нужно консультацию врача получить. — Василий Геннадьевич, а чего делать, если при прыжке в колено отдает? — Лаура посмотрела на врача на трибуне. — Наколенник снять, — он улыбнулся, — Она всегда в них так. — Ааа, точно, — Маша протянула хмурясь, — У меня же нервный узелок выше расположен, — девушка сняла наколенник, — Еще раз? — Давай, — Михаил кивнул. Маша делает прыжок вверх, приземляется и пожимает плечами: — Лучше. Не прям безболезненно. — Но потерпеть есть силы? — Пока да. — Ну вперед, — Лаура кивнула и продолжила работу с другими спортсменками. Третьякова вспоминала заходы на прыжки, как закручиваться, и самое главное, приземление. Ни одного удачного, везде ее вытягивал от льда Михаил: — Повезло, что ты пушинка, иначе беда, — мужчина вздохнул, — Лаура Альбертовна сказала, что у тебя двойной оборот на полу получился. — Угу. — Попробуй оборот, раз перекидные не понимаются. — Если перекидка не идет, как на оборот-то идти? — Ну попробуй. У тебя же всегда психология такая. Легче сложное, чем простое. Волчок ты до сих пор на попе заканчиваешь? — Да, — Маша кивнула, — Хорошо, только удержите, пожалуйста. — Конечно, доверься. Я держу, точно. — Угу, — она кивнула. Маша проехалась по кругу и начала заход на лутц спиной, только она даже не подпрыгнула нет, она просто остановилась, держа руки на поясе: — Не могу. — Нога? — Страх, — Буше сказала проезжаясь рядом с Машей, — Ты чего с лутца пошла-то? Начинай с Сальхова. База. — Я выучила лутц на полу, — Маша пожала плечами, — Сальхов можно попробовать конечно. — Давай Сальхов, — Михаил кивнул, — Потихоньку. Давай, Мари, покажи, правильно только, в один оборот. — Хорошо, — девушка проехалась немного назад и проехав, поднимает одну ногу, осторожно скользя и совершая элемент. — Поняла? — Угу, — Маша кивает и готовится повторить. Девушка заходит спокойно на прыжок, разумеется пасует и едва не плюхается на живот: — Нормально, попытка была, еще раз, — Михаил улыбнулся, — Смотри, ты не думай, что ты его в слепую прыгаешь, нет, я его держу и контролирую. Под конец прыжка, я не дам сильно коснуться льда, удар смягчится. И ты не упадешь. — Я и понимаю, и все равно, есть что-то… — Ну это нормально. Но я поймаю. — Хорошо, — Маша вздыхает и снова делает заход. Девушка решает не давать больше слабины и выезжая, совершает неконтролируемое количество оборотов, приземляясь и выезжая: — Что? Даже на один не докрутился? — Маша сложила брови домиком от взгляда Михаила. — Ты двойной прыгнула, докрутила причем. — Смешно, — Маша усмехнулась в слух и посмотрела на других, ее прыжок не ускользнул от внимания, — Что? — Двойной, — Евгений заключил, — А одинарный где? — Я не понимаю силу закручивания, — Маша обреченно вздохнула. — Да ты почти не прикладывай силы, просто оборот и все, — Михаил кивнул, — Давай снова. Маша идет на прыжок: — Куда ты на лутц зашла? — мужчина увидел приземление тяп-ляп, но опять в два оборота. — Я забыла, что мы сальхов скачем, — она дала себе в лоб. — Ты это видела, — Михаил посмотрел на Лауру. — Угу, — брюнетка подъехала с ухмылкой, — Как нога? — Больновато вот этот был, но Михаил меня напугал, чего вы орете, уже пошла, ловите да и все. — Факт, — он согласился. — Почему двойные идут, а одинарные нет? — Лаура удивилась. — Потому что четверные изучены, — Мари проехалась снова вокруг Маши, — Подруга, ты, вообще да, базу с двойных представляешь? — Да нет, просто я силы не рассчитываю. — Плохо. Отсюда перекруты. Надо понимать технику, — Лаура вздохнула, — Твоя цель одинарные, двойные не засчитываю, — брюнетка поехала дальше. — Вот это политика, — Маша вздохнула. — И волчок, — Лукина крикнула не обернувшись. — Давай еще немножко и потом повращайся просто, — Михаил улыбнулся девушке. — Хорошо. Маша слезла с удочки печально разводя руками, ни одного успешного приземления с прыжка. Нога разболелась, но время отработать вращения было. Девушка плавно зашла на волчок, приседая к земле и плюхаясь на попу. — Сильно садишься, — Евгений подал ей руку, — Начни с вращения по кругу, закручивая, следи за тем, чтобы корпус не отклонялся, выводишь ногу вперед, скорость вращения не сбавляешь, переводишь ногу вбок и подъем, выезд. — Поняла, — она внимательно держала в голове его слова. Вот она заходит на круг, волчок начинает вращение к земле с ногой вперед и наклоном головы к ней, следом Маша перехватывает конек, поднимаясь и вместо завершения, она поднимает ее к голове, делает обороты и выезжает, как положено: — Ты каждый элемент из начального резко выводишь в уровень выше, что за сочетание такое, — он усмехнулся, — Отлично, что он сохранился, это вращение стоя с ногой вверх у тебя второе после Бильмана, — он гордо кивнул, уходя на трибуны. — Это был опять не волчок, это была связка, — Лаура усмехнулась, — Начальные элементы, Третьякова. Только их. — Ну Бильман же коронка, как я его… на потом. — Его прибереги, — женщина улыбнулась и продолжила тренировку. — Волчок, так волчок, — Маша вздохнула. Она проделала его еще пару раз, но то и дело забывалась и выезжала с каким-нибудь еще любимым прицеплением в виде заклона и движения рукой, словно узор, или падала на пятую точку. Середины не было. Она решила сделать элемент в последний раз, объявили завершение. Только Маша зашла на элемент, уже собралась присесть, держа левую ногу немного поднятой, как на большой скорости, при отработке, уже ненавистного Мари акселя, она сталкивается с блондинкой, роняя ее смачно на лед: — Буше! — все повскакивали от такого неожиданного для Маши столкновения, девушка даже и не была на пути прыжка, она держалась недалеко от борта, потому что иногда брала перерыв, и держалась за него, давая ноге побыть навесу. Сейчас Маша лежала на боку, перед глазами были звезды, в голове все шумело, бедро ныло и больше всего девушка боялась пошевелить своей ногой: — Маша, ты как? — перед Третьяковой опустился Михаил, что она не сразу поняла, — Маша? — Ммм, — она зажмурилась, звезды бегали. — Доктора, — он поднял руку, обозначая Василию, что тот все же нужен. — Нога как? — Евгений осторожно придерживал ее за руку, когда она села. — Нога… — Маша пару раз моргнула, в глаза просто все двоилось. — Подождите с ногой, головой ударилась, — Лаура осадила мужчин, — Все в раздевалку, готовьтесь к залу. — Сколько пальцев видим? — Василий выставил перед Машей руку. — Два, — она болезненно закрыла глаза потирая виски рукой, — Что это было? — Машуль прости, я не хотела, — Буше виновато смотрела на подругу, которая сидела на льду. — Что с ногой, Василий Геннадьевич? — Подожди про ногу, давай с головой, — он протянул ей нашатырь. — Фу, — Маша поморщилась, — Башка болит, — она потрогала волосы и распахнула глаза, отрывая руку и глядя на пальцы, окрашенные в кровь, — Ну неееет… — Тихо-тихо, подожди, — он поднялся на колени и увидел небольшое рассечение, — Так, нам скорую, пожалуйста, вызываем, — мужчина схватил сухие салфетки. — Сейчас, — Евгений поспешил к тренерскому мостику за телефоном. — Фу, мне дурно, — Маша поморщилась от того, что в голове стало шумно. — Не отключайся только, — Лукина снова поднесла к ее носу вату. — Мари, а ты-то как? — девушка подняла немного уже открытые глаза на подругу. — Да я нормально, не знаю, как так вышло… — Да?! — Лукина поднялась резко и взяла ее за плечи заглядывая в лицо, — Амбре может твое ответ на вопрос?! Ушла из дворца, чтобы я тебя не видела тут сегодня. — Я не нарочно и… — Живо! — Ладно, — она отправилась на выход. — Нога что? — Михаил спросил девушку. — Мм, сейчас, — она осторожно подвигала коньком и резко дернулась вперед. — Приехали… — Василий открыл рот, — Черт… где там скорая-то?! — Вон, каталку везут. — Нихрена! Я блин даже без сознания туда не лягу, — Маша возмутилась, — Нет, увозите эту фиговину! И так весь мир видел как меня на ней уперли, еще сейчас?! НЕТ! Я тогда не поеду, Василий Геннадьевич. — Сами доведем, — Михаил кивнул. — Что случилось?! — на помосте появился Женя, которому сказали про падение девушки, парень уже был во дворце их тренировка шла следом. — Блин… — Маша поморщила нос услышав его голос, — Я живая. — Ты обалдела?! — он проскользил до них в обуви, — Третьякова! Два года, одно и тоже! — Ну поэтому ты меня и любишь. И не ори, у меня купол треснул. — Сплюнь! — Василий и Михаил сказали одновременно. — Где каталка-то? — Женя огляделся. — Сопротивляется, — Лаура помотала головой. — Ой, эту только пулей в лоб туда уложишь, — парень вздохнул и подошел к возлюбленной, — Цепляйся. — Цепляюсь, — Маша взялась рукой за его шею и плечо, — А Лаура Альбертовна тебя шкафом зовет. — А еще бугай и танк, меня все так зовут, — он кивнул ей, поднимая под ноги к себе. — Ау-ау-ау, — Маша поморщилась от боли в ноге. — Заморозим может? — Василий посмотрел на Машу. — Нет, пусть доктора снимают конек, — Маша помотала головой. — Тоже верно, — Женя осторожно понес ее к сотрудникам скорой на руках, — Тебе надо есть больше. — А пятая точка клонится к земле, — девушка вздохнула, — Лаура Альбертовна? — М? — Мои вещи… — Я возьму и привезу, пока ты в больнице. — Спасибо, — она кивнула, укладывая голову печально на плечо Жени. Маше накладывали швы на голове, когда пришла Лукина: — Держи вот, телефон и одежда. — Спасибо, — она кивнула. — Что сказали? — Швы и легкое сотрясение. Недельку полежать надо будет. Без льда. — Разумеется, — она кивнула. — Нога нормально, кстати. От нагрузки просто заболела уже, там укол отпустил. — Это радует. Сотрясение пройдет. — Вы с Буше не так строго, пожалуйста… У нее явно что-то… — Ты права, — брюнетка кивнула. — Что? — Разводятся родители. — Серьезно? — Маша открыла рот, а потом зашипела от боли. — Чуть-чуть еще, — медсестра накладывала шов, — Все. Я принесу рецепт на лекарства, подождите здесь. — Хорошо, — девушка кивает, — А вы не подкините домой? — А шкаф где? — Кхм, — Маша подняла брови. — Хорошо, Евгений твой где? — Он поехал на тренировку, как только сказали, что я не умру, — Маша улыбнулась. — А то что у тебя сотрясение? — Ладно, я просто вызову такси. — Нет-нет, отвезу конечно. Так… К Буше претензии будут? — Да какие там претензии? Ну, протаранила, да я же так… волчок крутила. — Ты даже еще не присела, она тебя из вертикального положения вышибла. — Нормально, — девушка махнула рукой, — Прогресы жалко. За неделю все забуду. — Господи, ты хоть когда-нибудь о фигурном катании не думаешь? — Угу. — Когда? — Когда сплю, — девушка улыбнулась ей, — Дома мне трындец правда. — Давай я объясню. — Да я придумаю что-то, не парьтесь. М, а вы… у вас время хоть есть подвезти меня? Не хочу ругаться с директором комплекса. — Ты почему так много болтаешь? — Лукина возмутилась с улыбкой, — Влетела утром, а постучать? Так быстро входить, можно и об дверь закрытую лицом убиться. — Я знала, что вы на работе. — Откуда? — По запаху, — она сказала и дала себе в лоб, — В смысле… по духам. — М, — брюнетка закатила глаза, — Стук в дверь это этикет. — Запирать дверь тоже, — Маша подмигнула ей и поднялась, — Я хочу домой. — Вот, рецепт, — медсестра вернулась с листом, — Поноет шов немного, но скоро пройдет все. — Спасибо, — они с Лаурой сказали одновременно. Маша, сперва, смотрела за дорогой, а потом болезненно потерла глаза рукой: — Тебя опять укачало? — брюнетка немного приоткрыла окошко с ее стороны. — Мелькает все быстро, — она помотала головой, — Господи, на ровном месте… — Бывает, сама же сказала. — Она могла мне ее повредить. — В любом случае она тебя покалечила, — брюнетка кивнула, — И имеешь полное право иметь претензии и… — Нет, я же не про это. Это, как ей там паршиво, что она решила придти датая? — Эмоциональная была, да. — И вы ушли? — Ты без шмоток своих была. — Да пофиг на кроссовки, если речь о людях. — Да?! Ну тогда и плевать на твою башку, иди пешком. Будешь выступать, иди сама. — Бросите в центре города?! — Вообще по-барабану. — М, конечно, я травмировалась у вас на тренировке, а вам плевать… А хотя! Точно! Вас же отмажет ваш мужик, наш директор! — Ты увидела один разговор и решила, что… — Губы в губы люди не говорят! — Да?! — Лукина резко взяла ее за шею, разворачивая лицом к себе и приближаясь сильно к губам блондинки, — Хочешь с тобой буду говорить губы в губы?! М? — она произнесла так, что Маша чувствовала ее теплое дыхание. — Вы ненормальная, — она отвечает ей так же. — И что, теперь ты мой мужик, раз мы так разговариваем?! — брюнетка смотрела в ее глаза, впиваясь голубыми холодными радужками и чуть расширенными зрачками, в глаза, цвета темного шоколада. — Отпустите, — Маша сглотнула, но не от страха, а от какого-то напряжения внутри. — Меньше болтай о том, чего не знаешь и что тебя не касается, маленькая еще для этого, — женщина отпустила ее и вернулась к дороге. Остаток пути они ехали в тишине. Брюнетка припарковалась у подъезда и передала Маше с заднего сидения ее вещи: — Неделю не появляйся даже рядом со льдом. — Меня сразу выпрут, — Маша усмехнулась. — Предупрежу охранника. — Ну нет уж, я еще парня своего встречаю во дворце с тренировок. — Тебе даже к тем, кто катается, опасно приближаться. Шагай давай. — Привет, Льву Юрьевичу, — Маша улыбнулась, — Мне надо тоже его как-то звать, а то, вы Женю шкаф называете. — Зови, — брюнетка усмехнулась от того, что Маша ходит по тонкому льду, — Будешь звать его так, чтобы я говорила с тобой опять губы в губы? — Вы странная, — Маша закатила глаза, — Спасибо, что доставили, правда в комплекс услуг вашего такси входит какая-то дичь, но… О, вкусах не спорят, Левушке привет, — она ей подмигнула и ушла. — Третьякова… — Лукина протянула, провожая ее взглядом. После долгой нотации об опасности спорта, блондинка прерывает родителей, ссылаясь на усталость и уходит в свою комнату. Плюхается на кровать и смотрит в потолок. В голове сразу всплывает разговор губы в губы. Что это вообще было? И почему, так смешно и одновременно интересно. Теперь Маша знает, что ее шея и волосы пахнут цитрусом с корицей, а глаза настолько холодного голубого оттенка, что выглядят, как магниты, хочется в таких утонуть. И у нее есть небольшой шрам на лбу, она его не замечала никогда, но пока лицо было, так близко, успела разглядеть. А губы тонкие, но ей не пошли бы другие. Ой, и у нее есть очертания ямочек на щеках, тоже красиво, слишком симпатичное лицо. Стоп. Какое симпатичное лицо?! Это тренер. И это было ее глупой шуткой. Очередное проявление «величия и важности». Да и только.