Поверь в меня

Заканчивался, отведённый на подготовку, месяц до Чемпионата Европы. О том, в какой форме Мари, Лаура знала и видела, они проводили онлайн тренировки и консультации стабильно на неделе. Разборы и прочее. О Маше же, ей можно было только гадать. Блондинка железно отказалась от помощи на расстоянии. Она не воспринимала ничего от нее. Только Михаил и Евгений. Брюнетка это понимала и не настаивала. Ее работа в Москве тоже кипела. Было приятно вернуться в родные просторы. Ее тепло и счастливо встретили девочки. Воспитанницы, перешедшие с ней, хорошо вписывались в группу. А вот в Снежном были потери. Из 10 оставшихся спортсменок, с допуском были Мари, Маша и Лика. Остальные, просто, тренировались, а после ухода Лауры, две, из их десятки решили плюнуть, завершая карьеры и уходя окончательно из спорта. Маша работала рекламой, попутно тренировкам. Девушка стала лицом банка спонсора. Еще у нее было несколько съемок и интервью. Лукина такие вещи читала с опаской. Но Маша, ни разу не сказала плохо о ней. Нет. Наоборот, блондинка везде хвалила и благодарила, признавала успех и, самое главное, говорила, что они продолжают работу. Лаура же, о Маше сказала раз, когда ее поймали на одном из спортивных мероприятий, и то, дежурную фразу, что все идёт своим ходом и будет видно. На чемпионат Европы, Мари и Маша прилетели раньше, Лауры и Тины. В первый день тренировки, девушки вышли на лед и на легкой волне начали тренироваться. Иногда болтая и смеясь, девушки бодро работали: — Доброе утро. — О, с приездом, — Евгений и Михаил по-очереди обняли Лукину. — Спасибо. Как вы тут? — А, вон, девчонки, — Михаил показал на подружек. Маша и Мари взявшись за руки раскружились, еле останавливаясь и смеясь над этим. Лаура улыбнулась от привычной картинки весёлых подруг. Мари перекрасила волосы в темный, а у Маши был чуть короче хвост. Но Лукина видела изменения еще в рекламе: — Маша? Мари? — Евгений крикнул им. — Опа…— Буше прошептала, стирая улыбку. — Только не хами, — Маша поехала с ней рядом. — Привет, — Тина перехватила их раньше. — Привет, — Третьякова искренне улыбнулась, обнимая ее, — Как добрались? — Спасибо, хорошо, — девушка обняла Мари, — Вы тут как? — Да неплохо, — Буше доехала до борта первая, — Здрасьте. — Доброе утро, — Лукина кивает. — Тина, ты опять выросла? — Михаил с улыбкой обнял ее через бортик. Маша стоит немного глядя себе под ноги и улыбается, когда к ней обращается, на английском, девушка из Канады. Они о чем-то общаются и Маша шепчет Мари на ухо: — Да ладно? Серьезно? — Угу. — Я хочу! Да! Надо… блин, где она? Я на секунду, — Буше поехала через площадку за девушкой. Маша встала, держа руки за спиной и разглядывая рисунки на льду, оставленные коньками: — Маш, а кататься не планируешь? — Евгений развел руками. — Вы же звали, — Маша посмотрела на него. — А, точно. Надо заявлять контент на короткую, что решила-то? Два или три? — Тройной аксель, — Маша кивает. — Большой риск, — Лаура смотрит на заявку и видит аксель, каскад и еще один аксель, но в два оборота, — Зачем такие траты? Это короткая. — Это Европа, — Маша говорит ей увереннее и брюнетка мотает головой. — Прокат увижу хоть раз в живую и заявим то, что ты осилишь. — Конечно, — Маша слышит в этом вызов, не хотела реагировать и уже реагирует. — Вперед, на раскатку, — Михаил ей кивает и девушка начинает тренироваться, — Мы работали долго над формой и она выкатывает такой контент. Аксели оба стали стабильные и… — Я увижу все и решим. Все-таки, они мое лицо. Мне важно видеть, что обе катаются стабильно. — Конечно, — Миша начинает чувствовать ее «статус», поэтому не спорит, все-таки, она основной тренер, в этом сезоне. Лаура снова и снова поправляет Мари, ей не нравится ее работа с лезвиями. На лед для отработки и прогона приглашают Машу. Блондинка встала на точку и по залу началась громкая музыка. Девушка чуть иначе вступает и Евгений объясняет Лауре, что они немного усложнили программу. Маша допускает плохой выход из акселя и продолжает прокат. Михаил знает причину этого выхода. Программа летит дальше, Маша вместе с ней. Остальное все очень красиво, только Бильман подводит, Маша его раньше отпускает и останавливается. Зал хлопает и она кланяется. Подъезжая к Михаилу, прежде всего, он поворачивает ее спиной и поправляет на позвонках шеи пластырь: — На тройку зашла, и при выезде резко дёрнула шеей. — Я забываю, — Маша кивнула, разворачиваясь обратно и плавно подвигала головой. — Аксель три не нужно. Неоправданный риск. Бильман тоже надо убрать. — Бильман не получился из-за шеи, Лаура, — Михаил говорит ей, видя, что Маша гаснет, — А тройку мы заявляем. Беру все на себя, — мужчина кивнул Евгению и тот подтверждает тройной аксель и передает лист Оксане. — Маш, мне показалось дорожка притормозила, давай еще раз ее, — Женя говорит и та согласно кивает. — На лед приглашается Мари Буше, — Мари идет катать ангела. Маша продолжает тренироваться, поглядывая на прокаты подруги. Та без ошибок и вопросов все выкатывает. Лаура пытается что-то поправить и сказать ей, но Мари, явно, назло, валит вопросами Мишу и Женю по прокату и те отвечают. Когда выходит кататься Тина. Ее восточный образ оказывается другим уровнем. Каскадный аксель, очень красивый. Девушка в такой шикарной форме, что Маше становится немного завидно. Блондинка хлопает со всеми, после ее проката. До конца тренировки Маши исправляет дорожку шагов и пару раз прыгает аксель в два оборота. Их выступления разбили. Первой каталась Мари. Тина была предпоследней, а Маша вытянула последний номер. Блондинка вышла с Тиной в зал, разогреваясь перед прокатом. Обе на пределе собранности и внимательности. Маша потратила время на растяжку. Потом больше на разогрев, пока Тина прыгала уже аксели на полу. Мари давно выступила и ждала прокатов других, в числах лидеров. Она стала второй к этому времени. Когда на лед ушла Тина, Маша начала активнее напрягать тело и мышца. К ней пришел Михаил и снял с шеи заметный пластырь, выпуская на арену. Маша убедилась, что у нее все на месте и ничего не мешает. Блондинка выходит на лед, пока Тину громко провожают. Блондинка промчалась прыгая каскад. Оценки предшествующей девушки, она не слушала и подъехала к Михаилу и Евгению. Мужчины по-очереди давали советы. Лаура вернулась после отметок Тины. Пока Михаил настраивал Машу, взгляд, которой выглядел остро от макияжа и ее желания вникнуть, Лукина замечает на ее шее кулон сердце и удивляется сильнее, чем всему остальному. Маша переключает внимание на нее, но Лаура задумалась о кулоне и сказать ей больше нечего, она лишь кивает Маше и та начинает движение по арене. Ее представляют залу, который активно приветствует девушку. Маша проехалась поправляя платье и пряча кулон под него. Блондинка выдыхает и занимает точку. Громкая скрипка и Маша оживает с ней. Такая серьезная и одновременно уверенная. Пролетный тройной аксель сделан чисто. Следом каскад, тоже чисто. Аксель в два оборота выходит со степ-аутом, но Маша делает ойлер и крепит тройной оборот. Заходит на вращение и в заклоне не может поймать ногу за собой, но продолжает вращение и меняет положение тела, держа ногу сбоку от себя у льда, следом выходит с прямой ногой у головы. Девушка хватается за дорожку шагов и старается все выкатать, что есть сил. Выглядит все так же уверенно и красиво. В конце она заходит во вращение и делает Бильман, красиво замирая и посвящая взгляд судьям. Все хлопают и блондинка выдыхает, немного потирая шею, пока прокатывается в центр. Она с улыбкой кланяется залу и помахав, едет к тренерам: — Чего заклон потеряла? — Михаил крепко ее обнимает. — Не смогла согнуться ниже, — Маша признаётся ему сразу, что были трудности из-за травм. — Ладно, хоть не бросила, — Евгений обнял ее следом, — На максимуме проехала дорожку, было видно. — Молодец, — Лаура тоже ее обнимает. — Спасибо, — Маша глубоко дышит, поэтому цитрус и специи пробивают внутри все, слишком приятной волной. Она надела кофту и пошла в зону ожидания. Евгений, уступил место рядом с Машей, Лукиной, а сам забрал и наспех приклеил на Машины позвонки шеи обезболивающий пластырь, чтобы ей стало легче. Лаура поправила ей воротник олимпийки сборной страны. — Вот этот сильно снизят, да? — Маша показывает двойной аксель. — Нет, ты удержалась, — Лаура смотрит на прыжок, — Ойлер, наверное, только баллы заберет. — Но не критично, — Михаил похлопал ее коленку, — Ой, судя по лицу сильно шею прихватило… — он смотрит на не получившийся заклон и гладит ее спину. — Просто не так согнулась, — Маша кивнула и посмотрела на спасенные обороты. Их показали и Маша с улыбкой помахала залу: — За короткую программу, Мария Третьякова набирает 77, 21, — и занимает промежуточное — 3 место. Девушка согласно кивает, когда видит, что у Мари четвертое место, а первая Тина, у нее 79,54. Маша поднимается и идет к Мари, обнимая подругу, которую случайно подвинула: — Как шея? — Терпимо, — Маша кивнула. — Удачи тебе тут, я в отель поеду. — Давай, — они обнимаются на дорожку и расходятся. Машу ждет пресс-конференция. С ней Тина и девушка из Франции. Перед тем, как сесть за стол, им вручают малые медали. Интервью идет на английском и Машу немного бесят вопросы о том, что ей сегодня помешало. Затем поднимается журналист из российской газеты: — Скажите Мария, как прошла встреча с главным тренером? Как оцените форму Тины Моховой, которая теперь в Москве? Как прошли тренировки? И считаете ли вы, что из-за смены локации, у Тины лучше подготовка, поэтому она лидер? Спасибо. — Эм, — Маша подвинулась ближе к микрофону, — Было приятно наконец-то встретиться всем вместе. Тренировки прошли, как и обычно, особо разницы нет. Оценивать формы других не моя задача, для этого есть судьи, но я поздравляю ее с хорошей программой. — Спасибо, — Тина кивает блондинке скромно. — По поводу смены локации… Этого я не знаю. Если ей хорошо в Москве — это просто отлично. Мы тренируемся, каждая в своем ритме и стиле, поэтому говорить, что где-то плохо, а где-то хорошо, нет смысла. — Нет желания уехать в Москву? — Я отвечаю на этот вопрос уже 1,5 месяца и ответ прежний — нет, спасибо, — она отодвигается от микрофона. Журналисты общаются еще с другими и на английском спрашивают Машу: — Заявленный контент на завтрашнюю программу включает 3 четверных Флипа. В заявке Мари и Тины их четыре, не планируете добавить ещё один прыжок? — Сейчас я не изучаю новые прыжки и заявлен мой максимум. Но я подумаю об усложнении программы. — Тина, а вы работаете над четверными? — Да, я осваиваю еще один четверной, чтобы добавить его к чемпионату Мира. — Значит, будет пять? — Хотелось бы. — Мария, а вы собираетесь усложнять? — Нам бы Европу откатать, а дальше будем работать, а там, как скажут мои тренеры. — Лаура Альбертовна, в недавнем интервью, сказала, что у вас сейчас пик формы, это значит, что три четверных прыжка, ваш предел? — Я не знаю свой предел, но если она говорит, что это предел — то возможно, это так. Я не буду спорить или подтверждать. Это не моя работа и задача. Я лишь выхожу кататься и делать то, что умею. — После триумфа в России, многие считают, что вы не сможете удержать результаты, как вы… — Я бы не хотела комментировать слова «многих» или обсуждать результаты Чемпионата России. Сейчас новый Чемпионат, новые баллы и прокаты. Какой будет результат я и вы узнаем только завтра. Спасибо. — Да, давайте отпустим девушек отдыхать, — ведущий конференции видит раздраженную Машу, уставшую француженку и спокойную, как удав, Тину, — Несколько фотографий вместе только. Маша делает пару снимков и забирая телефон, первая выходит из зала, раздраженно снимая бронзу с шеи и проходя мимо тренеров молча, уходит в раздевалку. Тина подходит к ним и Михаил немного улыбается ей: — Как прошло? — Свернули раньше, видимо, заметили, что Маша психует. — Чего психует? — Завалили вопросами про нас, про Москву, четверные и что не удержит результаты России. — Что они все пристали к ней? — Михаил собирает руки на поясе, — Опять начнут писать, что она случайный игрок. Уже надоели. Если мне надоели, как они ей надоели… Маша быстро переоделась, поэтому вышла из раздевалки, сразу, как пришла Тина: — Все уже? — Евгений смотрит на нее. — Угу, — она кивнула. — Сейчас дождемся Тину и можно… — Я сама доберусь, — Маша мотает головой, — Мари уже обратно идет с Юрой, мы погуляем. — Завтра второй день. — Я сказала погуляем, а не улечу в соседнюю страну и приеду к 8, — Маша хмурится. — Иди-иди, — Михаил ей кивает и девушка уходит, — Не трогай ты ее, сказал же, что ей непросто, — мужчина шепнул. — Что непростого? — Евгений скрестил руки на груди. — Я не психолог, а вот жена моя считает, что Маша еле-еле из депрессии выползла, поэтому не надо ее трогать. — Депрессии? — Лаура подняла брови. — А, Маша у нас недели две вообще кататься не хотела. Я как думал, после России устала. Но в итоге жена говорит, что ударилась в любовь к крестнику — значит пытается что-то компенсировать. Мы с ней и так, и эдак говорили, но она вообще ни с кем. Мари, я так понял, она от себя отселила. Круг доверенных лиц предельно сократила. Отец приходил, просил с ней поплотнее поработать. Ну, мы смотались на сборы в Воронеж, на два дня, поклонники ей подарили котёнка и она вроде начала работать, вкаталась. Сейчас, конечно, огромный спад, шея беспокоит. — А спина? — Спину мы подлечили, понятно не до конца. Но, что есть. А шею на отработке Сальхова сильно дернула. — Сальхова? — Мы усилятся пытались. Уже нет, — Михаил кивнул и развел руками, — Чемпионка России очень тяжело переносит титул, в этот раз. Но мы работаем. Не переживайте. — Ладно, — Лукина ощущает внутри огромное чувство вины за состояние Маши в эти 1,5 месяца. Третьякова шла с парочкой по городу, когда Мари на нее внимательно посмотрела: — Ты вообще мягкая с ней. — С кем? — С Лукиной. — Мари, — Юра хмурится. — А что мне, как ты, топать ногами на льду? И что это дает или меняет? — Маша! Она ноги об тебя вытерла и… — А я знаю, сама! — она сглотнула. — Ха. Ты ее даже сейчас любишь, да? После, вот таких действий в сторону клуба, тебя, после переезда и предательств? Любишь?! Ты дура значит. Маша смотрит на нее пожимает плечами, потому что подруга права. И нет у Маши никакой злости, желания ругаться или спорить, ничего нет к Лауре плохого. Словно, уже все забыть успела. — Бесполезно тебя лечить, медицина бессильна, — Буше махает рукой и обнимает ее, — Продержись еще чуть-чуть. — Да, — она кивает и отпускает ее, — Я отдохнуть хочу. Шея что-то совсем болит, а вы погуляйте хорошо. — Давай. До завтра? — Ага, — Маша обнимает их по-очереди и уходит. — Жалко ее, — Юра поджимает губы, — Они про уход тренера все спрашивают, а никто же не знает, что ушла еще и ее любовь. — И хорошо, что не знают, иначе, это был бы вообще конец Машке. Пошли. Третьякова устало бредет к себе, потирая шею, которая ноет от усталости. Блондинка только легла на кровать в номере, где в этот раз жила одна, как в дверь стучат: — Войдите, — она говорит немного зевая. — Привет, — на пороге Лукина. — Угу, — Маша кивает. — Василий Геннадьевич полчаса назад хотел тебе выдать мазь, но тебя еще не было, я обещала передать. — Да, спасибо, — она протягивает руку к тюбику. — Держи, — Лукина отдает ей мазь и смотрит на ее лицо, — Так болит? — Что именно? — Маша усмехнулсь, читая название мази, — Да, прихватило после заклона что-то сильно, — Маша вздыхает и кладет мазь на тумбу, — Спасибо, перед сном намажу. — Сейчас надо, чтобы быстрее сняло боль и потом еще. — Я намажу, спасибо. — Давай я помогу? — Ну я, как вы и сказали, еще на пике формы, так что, смогу сама это сделать. — Что я сказала? — М, что у меня пик формы, хотя откуда вы это знаете можете, товарищ тренер? — Я бы знала, если бы ты сама меня не отгородила от тренировок. — Выбора не было, вы забрались везде в мою жизнь, а после отъезда, словно, даже больше и сильнее, чем до, — Маша болезненно поморщилась, пока поднималась. — Ну я же не сама, — Лаура развела руками. — Точно, все у вас кто-то… — девушка прошла мимо нее, к комоду с вещами, — Все нормально, я тут не умру, можете меня оставить, я уже научилась справляться сама. — Зачем сама, если я предлагаю помощь? — От вас мне больше вообще ничего не надо. — Значит, ты все еще злишься? — Ха, — Маша обернулась на нее, снова положив руку на шею и закрывая глаза от болезненного чувства. — Хватит дурью маяться, иди сюда, — она взяла мазь и посадила ее на кровать, — Завтра катать, а она тут играет в попозже или сейчас. — Я не умею играть, — Маша говорит устало. Лаура сняла пластырь с шеи и подвинула немного цепочку лески кулона, что почувствовала Маша, и взялась за сердечко, дабы оно не мешало: — Как в Воронеже сборы были? — Лукина осторожно нанесла прохладную мазь. — Отлично, на удивление, — Маша улыбнулась, — Окружили меня со всех сторон своей добротой, даже стыдно. — Стыдно? — Что переживать заставила… Подрасклеилась, вот и повезли меня. Лев еще этот, козел. — Чего он? — Считает, что убыточно нас держать восьмерых и все Михаилу грозится прикрыть группу. — Почему… почему восьмерых, десять… — Закончили две, — Маша помотала головой, — Без квалификаций и сезона без тренера, смысла не видели, вот и ушли. Счастливые вроде, мы с Мари их видели. Даже завидно было первое время. Ну, и Лев нам все чемоданы собирал. Ему Михаил объясняет, что никуда никто не едет и мы тренируемся в прежнем режиме, а он — да как вы это представляете и бла-бла, фух, достал. Все достали, если честно. Болтают-болтают. Мари на тебя так взъелась, словно ты ей в кашу плюнула лично. Я ее устала слушать, так что Юра наконец-то ее забрал в свою квартиру с концами. — Одна теперь совсем? — Не одна. У меня кошка. — Кошке подарили кошку? — Я теперь мать почти, — Маша улыбнулась, вспоминая о пушистике, который сейчас был у родителей Юры дома, — Уже скучаю по ней. — Как назвала? — Фея, — Маша пожала плечами, — Подарили поклонники. Я ревела полчаса, потому что не особо ожидала. — Миша говорит, ты еще сына окупировала… — Крестник стал совсем смешной, быть рядом хочется все время. И я не компенсировала, если он это сказал, — Лаура улыбнулась, от ее слов, втирая мазь сильнее, — Просто он искренний, дети же всегда чистые и милые. — Ты имеешь полное право на меня злится… — Тогда почему я не злюсь, не понимаю, — Маша вздохнула, — Хоть одну бы гадость сказать, нет… — Я со страхом первое время читала и смотрела, а потом почему-то успокоилась. Ты еще и говорить стала, что мы работаем все так же. — Это условия Миши. Я не работаю с тобой, но говорю обратное. Меня это устраивает. — А меня нет. Я не вижу твои прокаты. — Сегодня и завтра увидишь, — Маша кивнула. — Это не то. — Да все уже не то и не так, — блондинка кивает, — По-моему уже все втерла. —Да, — она закрывает мазь и поднимается, вручая ей обратно. Маша замечает на руке все те же часы и браслет с Бильманом, от чего становится как-то и приятно, и обидно. Лукина проследила за ее взглядом и поняла, что она выцепила. Брюнетка осторожно поправила кулончик, от чего Маша прикрыла глаза и выдохнула: — Ладно, я отдыхать буду, — она избегает взгляда и хочет пройти, но Лукина ее не пропускает, а вместо этого обнимает. Маша ощущает такой прилив тепла внутри, что становится больно и одновременно очень спокойно. Она укладывает голову на ее плечо и всхлипывает, сразу заливаясь слезами, которые не показывала уже почти месяц людям, но лила в одиночестве: — Я так скучаю, — она произносит и Лауре бьет это в сердце. — Я знаю, прости, — Лаура целует светлую голову, — Прости меня, — она шепчет и у самой навернулись слезы, — Прости…— брюнетка крепче ее обнимает. Маша берет ее за шею и целует губы, от чего внутри все обратно просыпается. Все, чего так не хватало. Лаура ее очень крепко обнимает за талию, боясь хоть на секунду потерять снова. Маша держит ее щеку, все крепче целуя и выдыхая от слез: — Все, иди, зачем ты… все, — она закрывает глаза от болезненной реальности в смеси с противоречивыми чувствами. — Не пойду, — Лаура мотает головой и снова ее целует, ощущая внутри такое тепло от того, что Маша сейчас рядом, сердце бешено бьется. Блондинка ей сдается и обнимает, отвечая на поцелуй и держась за руку на талии. Девушка переходит поцелуем на ее шею, от чего Лаура не может даже думать дальше. Маша смотрит в ее глаза и на губы: — Ты торопишься? — Нет, — Лаура мотает головой, — Вообще нет. — Сделай для меня кое-что. — Что? — брюнетка держит руки на ее талии. — Перейди границу, — брюнетка мотает отрицательно головой, на что Маша ловит ее щеки, — Я когда-то сказала, что уверена, что это должна быть именно ты. И я этого хочу. Здесь, сейчас, с тобой. Потому что, сколько бы ты не сделала… Я… я очень люблю тебя. И это не меняется вообще. Я только сильнее тебя люблю и скучаю. — Ты понимаешь, что мы вернемся каждая на свое место опять? — Поэтому я и прошу тебя, — Маша кивает и снова ее целует. Лаура отвечает на ее поцелуй и кивает: — Я тебя тоже очень люблю, — Лукина смотрит на нее, — Очень. — Я знаю, — Маша кивает. — Да. Я тоже хочу сейчас, — брюнетка шепчет ей. Маша обнимает ее и целует намного страстнее. Лаура освободила ее от одежды, параллельно это же сделала и Маша. Брюнетка нежно целовала ее и ощущала такой жаркий ответ. Маша только не отпускала ее руку, сплетая в замок очень крепко. Не хотела ее терять. Брюнетка плавно спускалась по телу языком, она слишком скучала по всему, что связано с ней. Мягкие поцелуи по животу и бедру, касание к точке, от чего Маша немного прогибается в пояснице, опуская вторую руку на ее голову и зарываясь пальцами. Брюнетка не торопится что-то делать, поэтому плавно двигает языком по точке и возвращается к лицу Маши: — Скажи, что ты правда хочешь, — Лаура целует ее губы. — Очень хочу, — Маша кивает ей. — Только не бойся, — она нежно целует ее и опускает руку к разгоряченному лону. Маша обнимает ее, прикрывая глаза и все громче вдыхая. Лукина входит одним пальцем и Маше это не доставляет дискомфорта, она очень возбуждена и хочет продолжения. Лаура немного двигается так и добавляет второй палец, от чего Маша сильнее сжимает ее руку и брюнетка останавливается, снова посмотрев на Машу, которая сглотнула и кивнула. Лаура целует ее губы и делает глубокое движение на нее, от чего Маша зажмурилась, ощущая сильное давление внизу живота. Но Лукина тут же добавляет палец на клитор и водит совмещая с очень осторожными движениями вперед и назад. Ощущения сменяются и как только блондинка ослабляет сжатие руки, которую вообще не отпускала, Лукина поцелуями спускается к ее груди и доставляет большее удовольствия так, от чего Машина боль притупляется и ей уже приятно. Лаура старается облегчить процесс и сделать все максимально приятно для блондинки. Поэтому она окончательно расслабляется и уже стонет от удовольствия. Пару толчков и Машу накрывает оргазм, от чего она снова крепко сжимает руку и обнимает второй Лауру к себе ближе. Лукина мягко и нежно целует кожу, оставляя пару следов на груди, слишком увлекается. Маша меняется с ней местами и огромное внимание уделяет губам. Ей совершенно не важно, что они расстались или разъехались, она очень ее любит, и это самое важное в эту минуту. Девушка настолько нежная, но одновременно страстная. Она тоже оставляет на груди отметины, за что Лукина немного сжимает ее ягодицу и Маша улыбается, продолжая движение вниз. Брюнетка видит наконец-то Машину улыбку, которая самая настоящая с ней. Язык танцует плавный танец по любимому телу, и задевает напряженный бугорок, от чего Лаура тоже сжимает их сплетенные пальцы. Маша входит, не останавливая движение языка. Лаура выпускает светлые волосы из хвоста, ее пряди коротких волос ложатся до плеч и брюнетка зарывается в них пальцами. Маше это доставляет удовольствие так же сильно, как сейчас хорошо Лукиной. Девушка ощущает, что Лаура просит ее вернуться к лицу. И Маша снова целует желанные и любимые губы, от чего Лукину накрывает волна оргазма и она крепко ее обнимает к себе, хоть сама и прогнулась в спине, поднимая голову выше. Маша нежно целует шею, которую вытянула Лукина, давая ей время придти в себя. Лаура целует в губы уже сама, очень нежно обнимая за талию. Маша лежит у нее под рукой и ощущает, как брюнетка поглаживает волосы, пока Маша все так же держит руку, не отпускает даже на секунду: — Насколько больно вышло? — Ммм, я думала это чуть… приятнее, — Маша улыбнулась и посмотрела на нее, — Но думаю, с тобой это был возможный максимум безболезненности. Ты же сама должна знать, как это. — Ой… Извини, но это было… — она задумалась, — 20 лет назад, — брюнетка удивилась цифре. — Тебе было 16? Ничего себе. — Не самые яркие воспоминания, конечно… Не помню по ощущениям. — Зато я запомню, — Маша улыбнулась. — Я надеюсь, что тебе это завтра не помешает. — Это никак не связано. Я думаю. Ну да… коленки дрожат. — Маша, — Лаура засмеялась, целуя ее в лоб. — Надеюсь, эти ощущения пройдут к утру. — Если что, дай знать. — При всех? Какая ты смелая. — Маша, — женщина вздохнула. — Да я шучу, — девушка взяла ее руку и положила на свой низ живота, — О, вот так приятнее намного. — Может я переборщила? — Не-не-не, все нормально, правда, — Маша улыбнулась и поцеловала ее, утыкаясь в шею, — Правда. — Хорошо, — Лаура погладила ее живот и провела второй рукой по волосам, — А где теперь мои любимые светлые волны? — А они теперь короче, — Маша вздохнула, — Надоело возится. Мари пошла красить свои, а я за компанию обрезала свои. Вот, теперь так. — Красиво. Я уже, конечно, видела, но… — Видела? — Я твоя ярая поклонница и у меня есть последний журнал с тобой. — Ааа, — Маша удивилась с улыбкой и посмотрела на ее губы, — Не отпускаешь ты меня, Лукина, а как жить дальше? — Так и жить, видимо, — Лаура пожала плечами, — Ты меня не то что не отпускаешь, ты, словно, прочнее засела. — Это да, — Маша соглашается и вздыхает, — Мари сказала, что я слишком добрая к тебе. — Права. — Ага, а она слишком к тебе… Словно, ты еще и с ней год встречалась. — Ну почти. Вы зад к заду, а мне пришлось там протиснуться тоже. — Она меня убьет… — Что подпустила меня так близко? — Что опять выть как собака буду. — Выть? — Ну, ты еще не уехала я расстроилась, как ты видела… все видели… — Меньше всего на свете, я бы хотела сделать тебе хоть как-то больно и плохо, Маш. Я не думала. Ни о чем, кроме себя. — Просто, ты действовала, как… Как ты из начала. Но стала ты немного другая, — девушка поджала губы, — Мужа скрывать конечно… — Маша, да не муж он мне. Ну… бумажками да. А так нет. — А мы погуглили, — она улыбнулась, — Пара вы симпатичная. — Только моя пара ты и люблю я тебя, — Лукина вздохнула и посмотрела на ее лицо, — Тебе надо отдохнуть. — Я знаю, оттягиваю момент, когда ты пойдешь к себе. — Надо-надо, тебе лучше одной спать к завтрашнему дню. — Да, — она соглашается, — Еще пять минут, — она прижимается к ней. — Я тоже очень по тебе соскучилось, честно, — Лукина гладит ее плечо. — Угу. — Что угу? — Лукина посмотрела на нее, — Ааа. Проблемы с доверенным кругом… — Его больше нет, вообще, — Маша пожимает плечами, — Никому и ничего. Вот мое кредо. — Это не правильно. — Есть Михаил. Только ему. Извини, но… он меня сюсюкает с 12 лет, чтобы я не вытворяла. Так что… я его круг, а он мой. — Справедливо. — Я знаю, что нет. Но…я не забыла все равно сам момент. Остыла просто к этому. — Ладно, — брюнетка вздыхает и отпускает ее руку, — Мне уже пора, а ты отдыхать должна. Шею еще раз намазать? — Давай. Лаура нанесла средство и пока она его втирала, лежащей на животе Маше, она стала задремывать. Лукина улыбнулась, что девушка заснула. Поэтому она осторожно собралась и пошла к двери: — Спасибо, — Маша произносит глухо, — За все. — Люблю тебя, — она говорит ей с легкой улыбкой. — А я тебя больше, — Маша отвечает уже совсем проваливаясь в сон. Лаура кивает печально и уходит.