Поверь в меня

Маша проснулась только к вечеру и резко села: — Чего? — Лаура отвлеклась от телефона. — Ща-ща-ща, — Маша встала повертела шей. — Затекло? — Альберт увидел ее попытки размять шею. — Как стрельнуло, ау… — Дай-ка, — мужчина осторожно взял ее шею и надавил ей на несколько мест. — Ау! — Маша поморщилась, — Вы чего так больно-то? — У тебя защемило, а я тебе обратно поставил, легче? — Эм… — Маша даже не поняла, что отпустило, — М, да, — она кивнула осторожно. — В этом я что-то понимаю, — мужчина усмехнулся, от ее осторожного кивка. — Спасибо. — Обращайтесь, — он вернулся на диванчик. — Тебе надо нормально отдохнуть, — Лукина смотрела на девушку с легкой улыбкой. — Фух, слушайте, вроде просто Лукина, а внизу прессы, словно, тут сама министр. — Черт… — брюнетка вздохнула, посмотрев на Мари. — Как мой будущий друган? — Маша кивнула на живот Мари. — Поел, поспал, вернее я, а значит и он, — она развела руками, — Всё, давай, топай отдыхать. — Я только проснулась. — Ну, топай поесть, поиграть, не знаю, но пару часов передохни-ка. А то… опять прибьет. —Ты вредная такая, — Маша вздохнула. — Это я еще не рожаю, — она улыбнулась, поднимая ее и садясь на стул, — Так, Лукина? — М? — Как здоровье? Помогло зарубежное средство? — Я местного производства, — Маша взяла свою кофту с улыбкой. — Тебя узнают внизу. — Ладно, — она кивнула и взяла телефон, — Всё, я на телефоне, скоро вернусь, — Маша поцеловала брюнетку в щеку. — Не торопись. — Хо, посмотрим, — она улыбнулась, — Чего-нибудь принести? — Угу, — она подозвала ее и шепнула на ухо. — Поняла, — Маша улыбнулась и посмотрела на Мари, — Что? — Ничего, — девушка помотала головой, — Лисы вы такие, конечно. — Все пока, — Маша ушла с улыбкой, но увидев звонок на телефон, притормозила, — Алло, — девушка вдохнула, отвечая, — Да. Что? — она остановилась у двери, потому что в коридоре было шумно, — Я да… Да, в России. Угу, — блондинка достала из сумки бумажки, — Угу, я поняла. Да. Ну, — она посмотрела на часы, — Через 25 минут. Конечно. Да, до встречи, угу, — девушка поморщила нос и вздохнула. — Че, куда зовут? — В Федерацию, — Маша натянуто улыбнулась. — В смысле? — Мари нахмурилась, подаваясь немного вперед. — Всё нормально, я скоро приду. — Может с тобой съездить? — Мари подняла брови, — А то взяли моду на тебя давить, нет? Маша подумала и махнула рукой, натягивая улыбку: — Я сама. Все под контролем. — Чьим? — Пока, — Маша ушла, немного потирая ладони, которые замерзли от возникшего волнения. — Блин, — Мари взяла телефон и набрала Юру, — Привет. Слушай, Маша поехала в Федерацию. Да-да-да. Ааа… он сам звонил? Откуда он-то знает, что Маша тут? Пф, серьезно? Ну и козел, — Мари вздохнула, — Ладно. Хорошо-хорошо. М? Да поела я, все пока, — она улыбнулась и сбросила, — Павел вызывает Машу. — Чего? — Лаура изменилась в лице. — Тихо-тихо, Юра поедет. Подстрахует. — Нет, какой Юра?! Что он сделает-то? — Лукина взяла телефон и набрала тренера, — Жень, привет. Да, все хорошо, спасибо. Можешь поехать в Федерацию? А… ты тоже в курсе. А в чем вопрос? Что? — брюнетка нахмурилась и долго вникала в разговор, — Я поняла. Угу. Да, пока. — Чего? — Мари посмотрела на нее. — Машины результаты могут аннулировать… за Россию. — Почему? — Альберт удивился, поглядывая за дочерью. — Проблемы в документах… Она вообще не допущена до чемпионата. И сезона. — Чего? У нее контрольные пройдены в Америке. И… — Я не знаю, Мари, — Лукина занервничала. — Так, еще сейчас, из-за нее, давай, опять сляг, сильнее, — мать Лукиной хмуро подошла к дочери, — Успокойся. — Что успокойся?! Она лучше всех откатала! Какой аннулировать?! Она Чемпионка России. Сезон олимпийский! Он ее гасит! Просто вот так, легко, не из-за чего! Машу затаскали и задолбали разбором бумаг и сбором объяснительных. Павел давил на нее и сильно. Он ждал от нее объяснений, почему девушка вообще вернулась и не в Америке. Маша устало объясняла, что вернулась по семейным обстоятельствам. Ненадолго. И всё в этом духе, ни один раз. Блондинка шла к больнице, когда на пути попалась группа поклонников фигурного катания: — Маша, можно, пожалуйста, фотографию. — Давайте только все вместе, — блондинка кивнула, натягивая маску вежливости. — Как Лаура Альбертовна? — Она скоро поправится. — А вы ей можете передать от нас? — ребята протянули Маше корзину фруктов и букет. — Конечно, — она кивнула. — Удачи на Европе. Мы очень рады, что ты победила. — Спасибо, — Маша вежливо кивает и улыбается. Лаура оживилась, когда пришла Маша через несколько часов отсутствия: — Твой фан-клуб передает скорейшего выздоровления и фрукты, — Маша поставила на тумбу корзину и показала букетик. — Красота. — Да, — блондинка пошла к вазе, где было уже много цветов и поставила туда же новый букет. Лаура посмотрела на ее вид и на родителей, которые сидели на диване: — Как встреча? — брюнетка спросила аккуратно. — Павел меня ненавидит… уже прям не скрывает, — Маша усмехнулась, — Хреново все, извините, — она сказала родителям Лукиной, — Документов нет. Эм, квалификацию не хотят засчитывать потому, что в Америке другая система. Хотя летом говорили, что все подойдет… И вишенка на тортике, они считают, что я поеду на Олимпиаду запасной, в лучшем случае. И моя квота… По нулям, — Маша поджала губы, — Я, получается всё в сезоне. Закончила. — Подожди. Я уверена, что это все надо просто решить и… — Решение есть, — Маша кивнула, — Пройти завтра квалификацию. — Как ты ее пройдешь-то без тренировок? — Лаура нахмурилась. — Тренировка в 6 вечер. Эм... Женя обещал что-то помочь. Только… Я вообще-то с травмой еду домой… куда мне прыгать еще? — Какой травмой? — Лукина удивилась, сразу окидывая ее взглядом. — Больной очень, — Маша показала свое плечо, задрав рукав. — Откуда? — Вылез вчера днем… После падения с 4-го, — Маша вздохнула, — Я не могу с руками вверх прыгать, это очень больно. Специально всё, да? — она пожала плечами, — Он меня воспитывает? "Нельзя Маша приезжать," — а я приехала. И сразу все посыпалось. — Помоги-ка мне, — Лукина отбросила одеяло. — Что… Что ты делаешь? — Маша подошла к ней, — Лежи. — Нет, еще чего?! Давай, вон оттуда одежду принеси-ка. — Ты обалдела? — Маша нахмурилась, — Лукина! Я не для этого сюда летела! Лежи! — Пошли они все нахер, извините, — брюнетка сказала родителям, — Поехали значит, сперва, в Федерацию, а если они будут выпендриваться, поедем тренироваться. Давай. — Нет, — Маша нахмурилась, — Не зли меня! Ляг. — Нет. — Ляг! — Нет! — Лаура на нее крикнула, — Нет. Я сказала, что мы будем решать это вместе. Значит — будем. Дай мне одежду. — Лаура… — Держи, — Альберт передал дочери одежду, от чего и Маша, и мать Лукиной, на него хмуро посмотрели, — Она не успокоится. Быстрее съездите — раньше вернетесь. — Тебе плохо станет и я буду виновата! — Маша посмотрела на брюнетку. — Не будешь. Я сама поднялась, — Лукина надела брюки и кофту, — Поехали. — Ты спятила? — Маша, — Лаура взяла ее за плечи, — Ты Чемпионка России. И никакие квалификации тебя этого не лишат. И сезон твой. Поехали. — Я отвезу, — Альберт взял ключи. — Ты за них! — жена почти выкипала от злости, увидев активность Альберта. — Я за дочь. И за человека, которого она любит. Если Машу пытается осадить Павел, поверь, мы это сразу увидим. Мы за честный спорт. Ты, я, наша дочь, ее команда, ее воспитанницы. А значит, и Маша должна быть на месте, которое заслужила. Точка. — Но… — Все, — он сказал жене и взял дочь под руку, придерживая ее. Маша смотрела на сидящего во главе стола Павла. По кабинету шел громкий спор, между Лукиной, Альбертом и им. Блондинке было стыдно, что она причина этого спора. Она видела, что любимой нехорошо, видела, что Альберт старается решить вопрос, видела, как надменно упивается властью Павел и насколько… насколько молчит мать Лукиной, заварившая кашу. Скорее всего, она сообщила, что Маша приехала. Но блондинку вообще ничего не волновало, кроме того, будет она катать или нет. И она не понимала, какой вариант ее устроит. Лаура присела на стул, когда Маша потрогала ее кисть, замечая, что лицо совсем бледное: — Паша. Давай серьезно. Чё ты хочешь? — Ха, — он засмеялся, — Хочу, чтобы лицо Третьяковой принесло максимум. — Оно приносит, — Лукина кивнула. — Ты шутишь? Что приносит? Ну, снялась она в рекламе спортивного бренда. Допустим. — А дальше? У нее было 7 контрактов. — Вы сказали привлекать, но не… не соглашаться, — Маша посмотрела на мужчину, — Я не хочу быть лицом автобуса, какой-то ерунды для лица и… и дурацких коньков. Они хотят, чтобы я была в этой одежде или коньках. Но коньки плохие. Я в них ни одного четверного не прыгну. — А зачем? Главное будь в них, — он улыбнулся. — Ты же знаешь, что она хочет победить, — Альберт смотрит на мужчину хмуро. — Победа и реклама несовместимы. Ты сделала красиво Россию. Дальше уже не получится так, как хочешь ты. Наденешь одежду от них. Потом еще… — Извините, — в кабинет зашел Юра, — Менеджер Третьяковой Марии, Юрий, — он прошел и пожал руку Павлу, даже не дожидаясь, когда он ее протянет, — Принес 14 контрактов, которые мы заключили. — Чего? — Павел засмеялся, увидев бумаги, — И что это? — Так, бренд одежды. У нас с ними реклама, плюс они оденут сборную России по фигурному катанию на тренировки, — он говорит быстро, показывая пункты, Лукина удивилась, посмотрев на Машу, которая пожала плечами, она действительно все это поработала, но не считала и не знала, откуда документы у парня, — Следом у нас фирма коньков, Мария в них не будет кататься, но она снялась в рекламе с детками, так что, малыши, которые собирают подарки со льда, будут в них на прокатах, мы обещали фотографию. Еще у нас косметика, это мы будем делать макияж и их представители на Европу и Олимпиаду, сделают фотографии и рекламу. Вот эти 4, просто просят нашивку на форме, уже сделано и будет на следующем этапе. Плюс, мы рассмотрели предложение от Федерации и Маша почти согласилась рекламировать корм для собак, который прислали, но пока вопрос, в отсутствии собаки у нее и они обдумывают условие в передаче 50% дохода в приют, условие от Марии. — У меня есть собака, — Лаура сказала Юре задумчиво. — О! Считайте все, запрос Федерации будет, снимут вдвоем их, так вообще, прибыль пойдет. Кстати, на счет рекламы, я посовещался с супругой, она тоже согласна поддержать запрос рекламщика, которого прислали вы, про рекламу школы спорта, считайте, две Чемпионки России, — Юра говорил так быстро, подкладывая листы, что Павел просто смотрел и молчал. — И этого мало? — Альберт поднял брови, думая, что Маша правда воротит нос от работы, а на деле ерунда, — Собачий корм, и то… — Только я, как клоун, а не, как фигуристка, — Маша буркнула немного. — Твоя цена медалей, — Павел собрал листы перед собой в стопку, — Я все просмотрю. И будет видно. — Квалификация найдется? — Лаура смотрела на бывшего мужа. — Лукина, займись здоровьем, мы сами разберемся. — Нет, — брюнетка помотала головой, — Ты понимаешь, что так нельзя? Ты понимаешь что ты делаешь? Она Чемпионка всего, а ты пытаешься ее продать — рука, нога, лицо. Хорошо. Но тогда не мешай тренироваться и выступать. — Я бы на твоем месте вообще не выступал. Скандал будет, стоит только пикнуть вам неправильно. — Ты же все равно к Олимпиаде выложишь все карты на стол. Потому что тебе нужны обсуждения, реклама. — Не в таком ключе. Это будет скандал, прежде всего. Пойдут какие-нибудь фигуристки, которых ты выперла и начнут говорить, что ты их отправила от себя из-за того, что они тебе не дали, или ты смотрела, как-то не так. Поверь, примажутся все, кому не лень. Маша задумалась, что такой вариант тоже возможен, и стало как-то грустно от этой мысли. Что, просто, от того, что они любят друг друга, брюнетку могут обвинить в стольких вещах те, кто вообще не понимает, о чем речь: — В течении недели ты покидаешь Россию. Я поговорю, чтобы квалификацию пересмотрели и зачли. — Нет, — Маша говорит и все смотрят на нее, — Квалификацию я пройду. Завтра? Хорошо. Я ее пройду. — Ты не поняла, если ты не… — Если я не пройду — меня выгонят. Ладно. Но я пройду, чтобы потом, такие же, как вы, не решили упрекнуть меня в том, что я как-то легко или неправильно попала в сборную. Я пройду. — Давай-давай, — Павел улыбнулся немного, — Посмотрю, лично. Угу? — Хоть всем составом, — Маша поднялась, — Только, если я пройду… Вы оставите меня в покое. — И ты улетишь за неделю. — Да, — Маша кивнула. — Идет, — он спокойно кивнул, — Порекламируй еще что-нибудь, а то маловато… — Поняла, — блондинка кивнула и ушла первая из кабинета. Маша посмотрела на Лукину, которая вышла, держась под руку с отцом: — Ну, давай… — Чего? — Ворчи, — Маша вздохнула. — На что? — Лаура улыбнулась, — Что ты хочешь лишить шансов на споры, честным способом? Только хочется дать в лоб, что ты рекламируешь такую ерунду, — Лукина вздохнула и обняла ее, — Прорвемся. Поехали на каток. — Нет уж, вернись-ка ты в больницу. Правда. Тебе, явно, плохо. — Хм, знаешь ли, если ты возможно просрешь Олимпийские игры, просто потому, что мы с тобой вместе, я хочу сказать, что сделала все, что могла. Ясно? Поэтому поехали на каток. Женя уже ждет. — Юра, — Маша посмотрела на друга, — Спасибо. Тебе и супруге. — Разогнался как, да? — он улыбнулся, — Я крыл фактами, которые выслал твой менеджер, за 5 минут выученными. — Отлично. — Я все-таки предложу ему свою помощь. Тут тоже есть работа. И получше, чем все это… одежда, коньки, ладно, шампунь и корм для собак… уже странновато. — Угу, — Маша усмехнулась, — Придется везти Флипа, — Маша сказала Лукиной. — Привезем. Он вообще-то звездный пес. — Он булочка с корицей, — Маша улыбнулась, — Ладно, едем? — она посмотрела на Альберта. — Мать, ты чего задумалась-то? — он смотрел на жену все это время. — Я ему в руки сдала вас. И теперь… он жизни не даст. Вообще никогда. Чтобы вы не делали, — до нее дошел масштаб проблем, который она оценивала и анализировала всю встречу. — Прорвемся, — Маша кивнула и посмотрела на Лауру, которая кивнула и взяла ее за руку, потягивая в сторону машины. Маша долго пыталась раскататься, но тело было в шоке от скомканных дней. Джетлаги, травмы, усталость, нервы, все в одном комке: — Ау, — Альберт поморщился, когда Маша приземлилась на пятую точку. — Маш, чуть быстрее и работай плечом, я понимаю без рук наверх сложнее контролировать ось, но надо, — Лаура смотрела за ее тренировкой внимательно, хоть и было неважное состояние. — Она уставшая, не запрыгает, — Женя помотал головой. Маша заходит на прыжок, и снова неудачно, удерживаясь руками за лед, она плюхается на пятую точку и обреченно дает себе в лоб: — Не торопись, — Евгений подъехал к ней и поднял за руки, — Работаем плечом. Больно, да. Но надо. — Угу, — Маша кивает. Она прокатывается ногами. Заходит на аксель и приземляет. Следом идет прокат дальше и она тормозит: — Давайте программу? Не люблю без смысла прыгать, так хоть сразу вкатываешься, — она вздохнула. — Конечно. Что катаем? — Короткую смотреть будут, — Лаура говорит Жене, скрестив руки на груди, — Перешнуруй правый, слабовато сидит нога. — Угу, — Маша подняла конек на выход со льда и затянула шнурки. — Все готово, — Женя приготовился включить песню. Альберт никогда не смотрел на прокаты Маши, а супруга, в принципе, не особо любила фигурное одиночников,поэтому они смотрели с интересом за процессом на льду. Блондинка встала на точку. — Пошла, — Женя включил музыку. Маша нежно вступает и следует за феей. Первый заход на прыжок и совершается неплохой пролетный аксель в 3 оборота. Девушка в образе, который очень плавно ведет всех за музыкой. Лаура немного склонила голову на бок, чтобы видеть лезвия коньков. Маша проезжает в ласточке и делает тройной оборот, но плюхается со второго, активнее поднимаясь, она выходит во вращение. Бильман и плавные руки покорили немного мать Лукиной, поскольку растяжка Маши была на высоте, тренер гимнасток такое оценила давно. Блондинка делает двойной аксель и выходит на дорожку шагов. Мелодичная скрипка и плавная Маша. Девушка вращается и останавливается, отпуская фею и глядя вверх: — Дурацкий каскад, — заключает она, вздыхая. — Потеряла скорость, отталкивание должно быть сразу, если не идет, чего бы Ойлер не подцепить? Ты должна такое чувствовать сама, — Лаура вздохнула, — Очень ты не заряжена, вот, прошлый сезон, программа хорошая, громкая и ты ее как-то живее ощущала. — Ну, давай-давайте, покатаю хоть что-то, не люблю в тишине. — Давай, — Женя кивнул, включая старую песню. Маша уже в новом образе, после передышки и готова. Резкое движение под скрипку. И высокая скорость. Она летит по арене, первый заход и сразу идеальный тройной аксель. Девушка скользит очень уверенно, все-таки музыка в нее попадает сразу, и новый каскад, тоже бы не получился, но она делает связку с ойлером, и выкатывает. Тело движется за скрипкой и уходит во вращение, Лаура внимательно следит за центром и кивает правильным движениям. Маша доходит до смены настроения мелодии. Она прокатывается по залу, делает в воздухе шпагат, а из него закручивает аксель в каскаде. Вращение, с новой силой, из которого она выпрыгивает в дорожку шагов. Идет азарт, блондинка очень уверена в движениях, дугах, поворотах и крюках. Она вращается очень быстро, делая Бильман, оборот вокруг себя и она замирает, направляя взгляд в них: — А вот это уже Чемпионка, — Женя улыбнулся. — Красиво, — Альберт ей похлопал. — Спасибо, — Маша взяла салфетку, — Три-три не идет сегодня… — Завтра может легче прыгнется, надо только отдохнуть. Поэтому, все. На сегодня, — Лаура посмотрела пометки, — Замечания есть, но в основном, по закрутке. — Угу, — Маша кивнула ей. — Попробуй завтра поработать плечом посильнее, угу? — Да, — девушка кивает согласно, а Альберт замечает, насколько есть разница, они на льду и тренерстве, и они вне арены. Машу оставили дома, где она и остановилась. А родители повезли Лукину обратно в клинику: — Слушай, — Альберт поправил одеяло дочери. — М? — женщина подвинула осторожно руку с капельницей. — А у Маши правда талант. Так… в образе. — Угу, — Лукина кивнула. — Скажи ведь, — Альберт посмотрел на жену. — Ну… — она протянула, — Неплохо, да. Только падает. — Когда надо, не падает, — Лаура улыбнулась, — У нее новая программа на России была. Мастер и Маргарита. — Ого… это же… Ты катала перед уходом из спорта. С партнером своим. — Я немножко ей помогла по музыке, они ей поставили ее там. И… это так красиво. Вы не видели, наверняка. — Покажи, — Альберт поднял брови. — Не… Дождитесь Олимпиады, вот там… Там будет на что посмотреть. Я уверена. — Если допустят. — Допустят, она стойкая. Осилит и это. Каталась же после похорон отца. — Я смотрю, очень важный пункт ее жизни, — Альберт кивнул, — Ты и он. — Да. И один пункт покинул мир, так что… Мне нельзя. — Только попробуй, — мать Лауры показала ей кулак, — Я тебе такое устрою. — Да я нормально… — Да не геройствуй, нет ее тут. Паршиво — видно же. Паша еще этот… — Альберт вздохнул, — Хорошо, что ты его бросила. — Или он меня. — Ты его, если развелась. — Ну да, — Лукина вздохнула, — Пусть до конца сезона поиграет. Дальше мы все. — Что вы все? — Пап, мы прятаться тоже устали. Два года… Куда еще? У меня кольцо было… когда она уехала. — Что? — родители сказали одновременно. — Угу. Она всё. Воздух, земля, вода, не знаю… Я без нее жизни не чувствую… И я верю, что она тоже. Я знаю… вы оба хотите внука, мужчину с крепким плечом и верного, я знаю. Но иногда, жизнь дает другие пути. И есть у меня Маша, для которой, я крепкое плечо, а она мои крылья, жизнь, все в общем-то. И то, что она младше или она это она, не знаю… вообще мне роли не играет никакой. Я просто хочу быть с любимым человеком. И я буду. Даже если все будут против нас. Даже если мир конкретно охренеет. Буду. Потому что люблю. — Я не против, — Альберт развел руками. — Что? — Лаура удивилась. — Очевидно… Мы не учитывали, что ты не просто в нее влюблена... это не игра, а любовь. И большая. И ответная. И… такая, знаешь… живая. Она тебя подстегивает, ты ее. Вы друг за друга. Это важно. Важнее пола и возраста. — Спасибо. — На меня не смотрите, — мать Лукиной помотала головой, когда Лаура посмотрела на женщину, — Да, пусть она тут, да пусть вышло все не очень к ней… Но. Я не приму. Я действительно хочу тебе все то, что ты назвала, а не ее. — А что, с ней это невозможно? — брюнетка подняла брови. — Нет, — она помотала головой. — Разберемся, отдыхай, — Альберт вздохнул, — Хватит уже. День долгий.