Поверь в меня

Лаура проснулась от того, что рядом кто-то лег. Брюнетка открыла один глаз и увидела светлые волосы и немного припухшие, но все такие же красивые и тёплые глаза: — Привет, — она ей шепнула. — Привет, — Маша кивнула, подвинувшись чуть ближе к ее лицу, — Я тебя разбудила? — Нет, я и так бы уже проснулась, — Лаура улыбнулась ей, и погладила щеку, — Ты как? — Проснулась и захотелось к тебе. — Это хорошо, — она улыбнулась и поцеловала ее губы, обнимая талию к себе, — Люблю так просыпаться. — Угу, — Маша кивнула и снова ее поцеловала, обнимая к себе за шею. Лукина немного приподнялась, чтобы целовать ее самой и плавно спустилась на шею. Маша улыбнулась, от приятного чувства: — Зайдет кто-нибудь, — блондинка шепчет. — Да кому я сдалась? — Лаура улыбнулась. — Мне, родне, докторам, — Маша с улыбкой немного сжимала ее волосы, — Лаура… — Я не могу ничего с собой сделать, — брюнетка целует ее шею. — Да-да, я ей поставлю капельницу и вернусь, — медсестра сказала кому-то, останавливаясь в дверях и глядя в коридор. — Кхм, — Маша поднялась и пересела на стул, делая вид, что читает какую-то рекламку с тумбочки Лауры о профилактике ЗОЖ. — Доброе утро, — женщина прошла до Лукиной. — Доброе, — брюнетка кивнула. — Уже гости? Вообще вас одну не оставляют, да? — Переживают, — Лаура посмотрела на лекарство, — Опять в вену? — Угу. Осталось две, — она готовила раствор и посмотрела на Машу, — Много прославленных фигуристок вас навещают, воспитанницы? — Да, — Лаура кивнула, — Маша лучшая из них. — Учитывая, сколько она здесь, еще и вы лучшая у них. — Факт, — Маша кивнула. — Вы знаете, — женщина поставила капельницу, — Это на час. Потом процедуры. Но вот в тихий час не будет ничего и врача, так что дождитесь этого времени. — Дождаться? — Угу, — женщина с улыбкой перевернула буклетик в руках Маши, который она держала вверх ногами, — Хорошего дня, я приду через час. — Спасибо, — Лаура кивнула, стараясь сдержать улыбку. Женщина вышла и Маша закрыла лицо, засмеявшись: — А ты говорила, — Лаура засмеялась, видя ее красные щеки. — Уже медсестры знают, что я к тебе не просто так прихожу, — Маша с улыбкой взяла ее за руку. — Ты не умеешь действовать в стрессовой ситуации, — Лаура поцеловала ее лоб. — Зато ты их организуешь, даже простым поцелуем. — Благо, ты мне отвечаешь, — Лукина засмеялась. Они пол дня болтали вообще обо всем, что можно. Лукина проходила параллельно процедуры по укреплению здоровья. Маша поела сама и покормила брюнетку, когда принесли обед. Вообще, Лукиной не особо нравилась больничная еда, но пока они болтали с Машей, она и не заметила, что поела и что возлюбленная тоже перекусила. Они улеглись рядом, а в отделении стало намного тише и спокойнее: — Во сколько завтра рейс? — В 11, — Маша вздохнула, поглаживая ее спину, — Я приеду к тебе. — Может я проводить схожу? — Неа, — Маша помотала головой, — Я буду спокойнее, если оставлю тебя на это время под присмотром доктора. А то прошлый разъезд оказался очень тяжким в итоге. — Тоже верно… Сама не заметила, что совсем съехала. — Зато я заметила, но тебе же надо упереться. — Я ненавижу признавать и ощущать свой возраст. Особенно рядом с тобой. — При чем тут это? Лаура, плохо стало от стресса. А он и в 16, и 25, и 40, одинаковый, — Маша нахмурилась. — Просто я постарела. — Какая ты дурная, — Маша помотала головой, — Ну просто… ой, боже, — Маша вздохнула, — Вот умная, но дурная, — Маша посмотрела на нее и улыбнулась, — Видимо поэтому я тебя люблю, да? — Еще я неплоха в постели, отлично целуюсь, м, и готовлю, а шутки у меня... — Ой, все-все-все, — Маша засмеялась, целуя ее, — Хороша до невозможного, да. — Спасибо, я напросилась, — Лаура засмеялась, обнимая ее, — Тебе, наверное, последний день дома не так хотелось провести, да? — Перестань, — Маша взяла ее руку, — Только с тобой и хотелось его проводить. — Я опять напросилась? — Ты точно ведь сегодня напросишься, — Маша засмеялась, целуя ее шею. — Как-то тихо да? Словно… — Все за дверью и ждут, когда мы начнем друг к другу приставать? — Угу. С другой стороны… она же намекнула, что наоборот, никого не будет, кто захочет зайти, — Лаура шепнула. — Ну да, — Маша кивнула с улыбкой, — А если честно, ужасно сильно тебя хочу. — Да? — Лаура улыбнулась, — Я не удивлена. Эта шикарная пижама, я бы тоже не сдержалась. — Теперь ты меня понимаешь? — Маша засмеялась. — Я тебя отлично понимаю, — Лаура шепнула и обняла ее к себе крепче, — Мы рискнем моей репутацией? — Угу, — Маша с улыбкой потянулась за поцелуем, — Давай без раздеваний? — Верх хотя бы можно, — Лаура прищурилась. — Нужно, — Маша сама сняла с себя футболку, было жарко и поцеловала ее губы. Лаура гладила талию и поясницу, такая она была желанная. Брюнетка нежно перешла на шею, укрываясь с ней одеялом и спускаясь к ягодицам в джинсах, сжимая их. Маша освободила Лауру от футболки и тоже начала целовать шею и ключицы, ощущая огромное возбуждение внутри себя. Блондинка подлезла рукой под резинку штанов, сжимая ягодицы. Лаура от этого немного громче выдохнула и Маша снова вернулась к поцелуям в губы. Руки сжимались в замок, пока вторые проникли к горячим местам друг друга. Маша проводит плавно по складкам и касается возбужденного бугорка: — Ммм, — Лаура прикрыла глаза от удовольствия. — Тш, — Маша с улыбкой целует ее шею. Лукина проводит чуть быстрее по ее складкам и входит, от чего Маша обнимает ее шею и втягивает в поцелуй, чтобы не шуметь. Лаура тоже ощутила, как Маша в нее вошла и это встречается протяжными звуками в губы. Пока они двигаются друг в друге, сталкиваются в постоянных жарких поцелуях, касаясь друг друга языками. Маша двигалась встречу бедрами, прося большего и поскорее. Лаура это понимала, и добавив третий палец, начала двигаться направленней: — Да-да, вот так, — Маша шепчет, ухватившись за ее плечо, — Я не сдержусь… Лаура целует ее губы очень крепко и Машу настигает волна оргазма, от чего она стонет, в ее губы, намного тише, чем обычно. Брюнетка покрывает каждый сантиметр лица и шею поцелуями: — Маша… — Я сейчас, — девушка продолжает движения в ней, стараясь довести до пика. Брюнетка целует ее губы, стараясь сдерживаться, но иногда забывается от удовольствия и немного постанывает, что Маша сразу ловит губами в свои. Она сжимает руку Лауры и целует шею, немного прикусывая. Грудь получается свою ласку и Лаура прогибается в спине, от оргазма, который схватывает дыхание и тело: — Лаура тише, — Маша засмеялась, целуя ее губы. — Господи, как же хорошо. — Всем-то не рассказывай, — Маша с улыбкой принимает ее поцелуи. — Я это не контролирую, — Лаура улыбнулась. — Это я поняла, — Маша подняла брови, — Ты нормально? — Угу, — брюнетка кивнула, поглубже вдыхая, от сбившегося дыхания. — Тогда… — Маша посмотрела на нее, — Давай еще? — Да, да-да-да, — Лаура обняла ее талию, переворачивая под себя. Родители Лукиной пришли вечером, когда Маша подпрыгивала на месте: — Это ты что, так развлекаешь ее? — Альберт улыбнулся. — Нет, здрасьте, — Маша улыбнулась им, немного сбивчиво дыша и продолжая делать дальше прыжки. — У Маши время тренировок летит, она вот, восполняет, — Лукина ела конфету, глядя на блондинку, — А я дразню конфетами. — Хочешь конфетку — надо потренироваться, — Маша кивнула. — Можно просто съесть конфету, — Татьяна забрала у дочери фантик, убирая сразу в урну. — Можно, но мне нельзя, иначе, я опять увлекусь и буду полгода худеть, — Маша остановилась. — Еще минуту, — Лаура посмотрела на время, — И планка. Ты сама сказала, следить за временем. — Кхм, — Маша поморщила нос и продолжила, — Хочу уже кататься, не люблю так долго без льда. — Ты же позавчера квалификацию сдавала, — Альберт поднял брови. — У меня есть страх, что если я не покатаюсь больше недели, то спадет форма, поэтому я не люблю пропускать. А лететь еще почти два дня, так что… попрыгаю, — Маша продолжила подпрыгивать. — Ну, высота на месте, а скручивание? — Лаура подняла брови. — А не знаю, тут места мало, — Маша обернулась, — Хотя. — Аккуратно и один. — Угу, — Маша отошла и с заступом сделала четыре оборота, выходя ласточкой. — Когда ты выучила Риттбергер без Миши, я не понимаю, — брюнетка помотала головой, — Еще и такой высокий. — Все просто, я учила его с Мишей, — Маша улыбнулась, — На связи, 24/7. Он помог мне, сперва, в зале, а потом пару раз с Маркусом и пошло. — Я знала, что это он. — А то, — Маша улыбнулась и выдохнула, — А вы с концами? — она спросила Альберта. — Угу. — Я тогда… Побегаю тут? — Ты же уже? — Ну, мне надо бы... — Иди-иди, — Лаура кивнула. — Спасибо, я не долго, — девушка взяла телефон и поправила хвост, — Отдыхай. — Угу, — Лаура улыбнулась, провожая ее взглядом, — Спортсменка. — У нее важный сезон, — Альберт кивнул, — Какая она ответственная. — Неа, — Лаура помотала головой, — Я ляпнула… — Что? — Пф… Сказала, что теперь у нее есть отставание по времени, что девочки мои тренируются, а она тут со мной возится… И все. — Ты зачем? — Пошутила. А у нее… Явно, с этим пока неполадки. — А с чем у нее поладки? — Татьяна поджала губы. — Она вообще в порядке, после вчера? — Альберт скрестил руки на груди. — Это знает только Маша, — Лаура поджала губы, — Надеюсь, да. Вроде шутим, улыбается, надеюсь, что да. — А ты не хочешь прогуляться внизу? Думаю, тебе надо тоже воздухом дышать. — Хочу. Надоело лежать. — Ну, пойдем. Лукина и родители сидели в аллее парка, при больнице, когда брюнетка немного нахмурилась: — Что? Плоховато? — Альберт посмотрел на ее лицо. — А это случайно не… — она показала на человека. — Кто? — Татьяна посмотрела в сторону, куда указывает рука. Маша подошла к мужчине в костюме, убирая из уха наушник и складывая руки на поясе. Они недолго разговаривают и она начинает довольно сильно хмуриться: — Че-то встреча не ахти, — Лаура встала рядом с Машей, напротив Павла. — О, уже сама передвигаешь? — он улыбнулся. — Все нормально? — Альберт спросил Машу. — Угу, — она кивнула. — А секретничаете про что? — Татьяна придерживала дочь под локоть. — Обычный разговор, — Павел улыбнулся. — А чего она тогда такая необычная? — Альберт кивнул на Машу. — Павел сказал что… — Я тебе только сказал, — он нахмурился и строго посмотрел на Машу. — А у нее от семьи секретов нет, — Альберт встал перед Машей, — Что он сказал, Маш? — Что если теперь я уеду, он отменит наши договоренности. — Ты зачем издеваешься? То должна ехать, то сидеть, не определился? — Альберт хмурился. — Вы за кого вообще заступаетесь? Она расчетливая и наглая. Дочку вашу под увольнение подвела и жизнь попортила всем. Маша от этих слов немного опустила взгляд и Лаура взяла ее за руку, двигая немного к себе. — А еще неизвестно, она или ты жизнь всем подпортил больше, — Альберт хмурился. — Таких, как она, надо изолировать от общества. Она ненормальная, нестабильная и пожизненная истеричная особа, которая… — Альберт со всей силы врезал ему в нос, от чего Павел схватился за ушибленное место. — Послушай сюда, сынок, — он взял его за шею, — Если Лаура или Маша, пострадают от того, что ты знаешь больше, чем положено, я тебе обещаю, я затаскаю тебя по судам, за то, что ты разгласил их личную жизнь. А за оскорбления в сторону Марии, ты еще ответишь, поверь. — Она всех вас потопит! — он краснел от боли в носу, — Маленькая др… — Еще тебе прописать?! — Альберт Васильевич, не надо, пожалуйста, — Маша взяла его за руку, — Пожалуйста, давайте просто уйдем. Пожалуйста, — она говорит очень настойчиво и он толкает от себя мужчину и взяв за руку Машу, кивает жене и дочери на больницу, и они все уходят. Маша постукивает ногой, глядя на пол, а Лаура понимает, что дальше будет хуже, особенно отцу: — Фух… — Что? — все посмотрели на нее и Маша поднялась, обнимая ее за шею. — Все будет нормально, успокойся, вдохни поглубже, давай, — Лаура делает глубокий вдох, — И медленно выдыхай, не торопись, — девушка шепчет и она выдыхает, — Ляг, пожалуйста. — Это так не кончится, — она мотает головой, пока Маша провожает ее к кровати и укладывает на место. — Прошу прощения, — по двери палаты постучала высокая женщина, — Лаура Лукина? — Да, — брюнетка кивает. — Я представитель международного союза фигурного катания при России, — она с улыбкой прошла и протянула руку, — Елизавета Зотова. — Очень приятно, — женщина жмет руку, — Ааа… чем обязана такой встрече? — Поступила жалоба… а я, как раз, была тут. Как представитель Федерации. — Приплыли, — Альберт поджал губы, — Я Альберт Лукин, отец. И, все проблемы, связанные с Павлом — моя вина. — Нет, — Маша говорит ему, — Я виновата. — Скорее я, — Татьяна встала рядом с мужем. — Хм, — Елизавета улыбнулась, — А раз уж столько виновных, может я узнаю все от и до? — А может вы нам поможете? — Маша посмотрела на нее и потом на Лауру. — Правда, может дадите совет, — Лаура кивнула Маше и взяла ее за руку, потянув, чтобы блондинка присела на край кровати. Зотова практически вникла во все подряд и вздохнула: — Тут знаете, вас, только ваши права защитят. — Федерация не поможет? Или союз? — Татьяна вздохнула. — Есть шантаж, есть получаемое за этот шантаж, но… К сожалению, вы сами дали кошке мышку. — Хм, — Лаура посмотрела на Машу, которая оказалась мышкой в этой ситуации. — Он может запрещать мне лететь или нет? — Маша спросила ее. — Может. Он отвечает за перемещения спортсменов сборной. Скорее всего, он это объяснит тем, что впереди Европа и вы… вы должны соответствовать лицу члена сборной, а значит, быть под присмотром. — Ну, то есть, я выиграла медали, мне их дали, а в замен забрали мою свободу? — Маша усмехнулась. — Жестокая сторона медали, это обратная. И она всегда такова. Я откажу ему в претензии по поводу конфликта с вами, Альберт. Скажу, что провела беседу и вы признали вину, ну, так, для галочки. По поводу вас двоих… Ну, тут только… отнять карты. И он не сможет водить, как хочет. — Меня лишат тренерской аккредитации? — Скорее всего. Разбирательство могут начать. Даже больше… если об отношениях заявит он, а не вы сами… ему поверят больше, — Елизавета пожала плечами. — Фух, — Маша устало потерла лоб. — Тебе отдохнуть пора, — Лаура говорит Маше, от чего она на нее хмуро смотрит, — Да-да, иди домой. Завтра лететь. Надо выспаться. — Хорошо, — Маша кивает, — Рада знакомству. — Взаимно, — представительница Федерации кивнула ей. Маша зашла в офис Павла, который сидел с распухшим носом и пил виски: — Можно? — Что тебе надо? — Я хотела… Хотела извиниться, за Альберта и всю эту ситуацию. — Поздно каяться, девочка, — он усмехнулся. — Пожалуйста, — она встала возле стола, — Можно мне улететь? Без проблем. Пожалейте Лауру… она же в больнице. Ну, вы ее муж... были им… Ей и так плохо. — Ты слишком дофига хочешь, — он поднялся, — Что тебе там… Бабы нравятся? Я тебе сейчас расскажу, что нет ничего лучше мужчин, — он допил остатки виски и резко дернул ее за руки на себя и впился в губы. Отвратительный, мерзкий поцелуй, пропитанный крепким алкоголем, пусть и качественным, но слишком неприятным: — Пусти! — Маша пытается выпутаться, — Отпусти меня! — Я всегда добиваюсь того, чего хочу! Любишь бабу эту?! Значит терпи, — он отвесил ей звенящую пощечину, и заломил руки за спину. — Пожалуйста, отпусти! — Маша залилась слезами, — Нет-нет, не надо! — Заткнись! — он снова больно ударил ее и сжал горло посильнее, стягивая с себя штаны с ремнем и укладывая ее на стол животом, при этом держа крепко волосы, — Я не позволю никому меня унижать! Никому! И ты будешь получать то, что заслуживаешь! Не смей орать! — он снял с нее штаны и сильно ударил по пятой точке, стягивая трусы, он проводит грубо рукой по промежности. — Ммм! — Маша попыталась закричать, но он больно шлепает опять лицо и зажимает рот, вставляя в нее свой член, грубо смазанный слюной. Маша зажмурилась, это было не то… Это было больно. Это была не нежная Лаура, а грубый мужик, который с силой совершает на нее движение, ударяя бедрами о ягодицы. Маша пытается его отпихнуть и царапает руки: — Пусти! Пусти! — Маша орет в его руку, заливаясь слезами. — Заткнись! — он сильно ударил ее головой об стол и сжал волосы. И она заткнулась. Она знала, что просто придется ждать. Наверное, когда то ждала и Лаура… Чтобы все просто закончилось. Грубые движения раскачивают ее тело по столу. Ее это не возбуждает. Ей это не нравится. Это больно. В этом есть только чувство боли и жжения. Болит все и сразу. Слезы текут. На полу лежит карандаш, он укатился, когда мужчина уложил ее так на стол. Она смотрит на него. Пусто. Просто видит его и ничего больше. Она понимает, что он почти закончил. Стал быстрее. И когда он кончает, ложится на нее сверху, не выходя. Он целует ее шею и Маша жмурится, боится, что снова сделают больно. Но нет. Он отходит от нее и надевает ей обратно белье: — Одевайся, — он звучит очень громко для нее, хотя сказал это наоборот хрипло. Маша надела свои джинсы, спущенные до колена: — Вали в свою Америку. Я не скажу никому о том, что ты с Лукиной. Но и ты молчи. Ясно? Ясно?! — Да, — она кивнула покорно. — Вали. Маша тут же уходит. Мари открыла дверь и увидела на пороге заплаканную Машу: — Маш? Ты чего? — она осторожно завела ее за руку, — Мань? — Мари… — она зарыдала обнимая. — Тш… Ты чего? Ты чего плачешь-то? Случилось что-то? — Мари отпускает и видит очень красную щеку, на шее красные следы, — Маш? — девушка нахмурилась. — Кто пришел? — Юра вышел из комнаты, — Маш, ты чего плачешь? — он подошел к ней и только попытался тронуть плечо, как она вся сжалась. — Не трогай ее, — Мари убирает его руку, — Не трогай. Иди… это… Иди в аптеку. — Зачем? — он удивился. — Я тебе сейчас… Так, — она взяла листок и написала название лекарства, — Вот это купи и сразу сюда. Понял? — Угу, да, — он взял листок и ушел. — Маша, — Мари взяла ее за руки, — Ничего… Ничего, все… Все закончилось. Слышишь? — Мари… — Маша зарыдала. — Тш… тш-тш-тш, — она обняла ее голову, — Тш… Мне так жаль… мне очень жаль… Тш… — Я сама виновата, я виновата, — Маша рыдала в голос. — Тихо-тихо, — Мари опустилась с ней вмести на колени и взяла за лицо, — Слушай меня. Ты не виновата. Нет. Ты ничего не хотела. Он сделал это сам. Он сделал это. И это его вина. Он животное. Не ты. Кто бы это не был. Поняла? Я… Я понимаю тебя. И я сделаю так, как ты захочешь. В больницу? — Нет-нет, нет, я это не выдержу, — Маша плакала. — Это твое право, — Мари кивает, — Нет, значит нет, — она сглотнула, — Нет, значит, нет, Маша. Слышишь? Сейчас пойдем в душ. Юра принесет таблетку, чтобы не забеременела, не дай бог. Да? — Маша кивает, — Я здесь. Я с тобой. Не бойся. Тебя никто не обидит. — Не говори Лауре, я умоляю тебя, — девушка крепко сжимала руку подруги, жалобно смотря в глаза Мари. — Нет. Конечно нет. Нет. — Угу, — Маша всхлипнула. — Мне очень жаль, Маша, — Мари обняла ее к себе, поглаживая голову. Юра сидел в кухне, когда пришла Мари: — Она в порядке? — Спит, — девушка села с ним рядом и взяла за руку, выдыхая усталость, — Ее изнасиловали, Юр, — девушка шепнула. — Что? — он изменился в лице. — Она не сказала, кто и что… Может не знает. Но… Лаура не должна знать. А ты ее не трогай. Ладно? Она тебя испугалась. — А как… в больницу или полицию… — Не хочет. Имеет право. Мы фигуристки… Мы на слуху. Это выльется в свет. Нет. Не надо. Завтра она улетит. Будет легче. Сама сказала. — Но… Может Лауре стоит знать? — Не сейчас. И Маша должна сама сказать. Понимаешь? Это… это дело ее. Тело ее. Право ее. А ее этого лишили сейчас. Не трогай ее и ничего сам не делай. — Ладно. Я понял. — За что ей это все? — Не знаю… — он поцеловал любимую в макушку, обнимая. Маша проснулась утром и постаралась себя убедить, что она в полном порядке. Блондинка вышла из комнаты и посмотрела на Мари, которая завтракала: — Привет, голодная? — Привет, я чай попью только, — Маша помотала головой, стараясь выглядеть бодрее. — Хорошо, — Мари кивнула и посмотрела на нее внимательно, — Мы тоже сегодня решили уезжать обратно в Питер. Так что… Лауру доверишь родителям и врачам? — Угу, — Маша кивнула, заваривая себе чай. — Ты хочешь делать вид, что ничего не случилось? Я просто сделаю так, как тебе будет лучше. — Мари, чтобы не случилось, пожалуйста… Лаура не должна узнать. — Ты сама скажешь. Потому что ты не выдержишь ее касаний к себе. — Я ее люблю, и не хочу делать больно, а это будет больно. — Врать будет тоже больно. Особенно, если любишь. — Все, я хочу, чтобы ты сделала вид, что все нормально. — Хорошо, — Буше сглотнула, — Я не лезу. Твое право. Я тебя понимаю. И уважаю. Это не определяет тебя. Это говорит лишь о том человеке. Поняла? Не замыкайся, пожалуйста. — Я в порядке, — Маша кивнула. — Повторяй чаще, чтобы поверить. — Угу. Лаура смотрела на время и понимала, что у Маши до вылета осталось 1,5 часа, но она еще не пришла. Родители брюнетки были в палате, поскольку хотели тоже попрощаться с Машей: — Извините, задержалась, — Маша зашла в палату с цветами, следом шли Мари и Юра. — Сколько у тебя там вещей, если ты так долго укладываешь их? — Лаура улыбнулась увидев ее. — Думала меньше, — Маша вручила ей цветы и поцеловала щеку. — Ого, что это у тебя за след на шее? — брюнетка увидела круглый синяк. — Это Юра, вчера у Машки шею прихватило, втер мазь, чет передавил, — Мари ответила за подругу. — Не болит? — Лукина посмотрела на блондинку. — Нет, — Маша помотала головой. — Ладно. У тебя все нормально? Какая-то ты… грустная, что ли? — Уезжает человек, конечно, — Альберт скрестил руки на груди. — Тоже верно, — Лаура посмотрела на нее, — Все взяла? — Угу. Коньки, форма, чемодан, — Маша кивнула. — А вы чего приехали-то, провожаете? — Лаура посмотрела на Мари. — Не-не-не, мы тоже улетаем в Питер, через 2 часа, — Буше развела руками. — Бросаете меня все тут? — Ты сама в работе утонешь скоро, — Татьяна усмехнулась. — Угу, — Маша кивнула. — Зотова рекомендовала нам обратиться в полицию или федерацию выше, если Паша перейдет в наступление, — Лукина посмотрела на блондинку. — Я думаю, он еще продержится, — Маша поднялась и отошла к окну, от одного упоминания о нем, стало внутри грязно и больно. — Думаешь? — Мы дали пару реклам еще, — Юра кивнул, ощущая руку Мари в своей. — Ну… Еще может перехватит в аэропорту ее, — Альберт поджал губы, — Может проводить? — Я сама, — Маша помотала головой, — Спасибо. — Ну, тогда пора ехать, — Мари посмотрела на время, — У тебя регистрация заканчивается через 35 минут, а еще досмотры и пробки. — Да, — Маша кивнула согласно, посмотрев на время. — Значит надо ехать, — Лаура поднялась и подошла обнимать, сперва, Мари и Юру, — пока они потом прощались с Татьяной и Альбертом, брюнетка подошла к Маше у окна, — Все будет хорошо, да? — Да, — Маша кивнула. — Я тебя очень люблю и мы скоро увидимся. Я на связи. Всегда. Хоть у нас ночь, хоть утро, угу? — Угу, — она снова кивает, — Я тебя очень люблю, — внутри Маши кипит все и сразу, от боли, до любви, от стыда, до злости, все и сразу. — А я тебя очень люблю, — Лаура кивнула и обняла ее. Маше жглось объятие, хотелось ее оттолкнуть от своего тела, но при этом хотелось очень обнимать, потому что это же Лаура. Блондинка посмотрела в потолок от того, что захотелось плакать, поэтому она погладила ее шею, держась крепче за плечо. — Тш… все будет хорошо, — брюнетка погладила ее спину и Маше стало снова жгуче тяжело внутри. — Все, а то я еще больше начну реветь, — она ее отпускает. — Тоже верно, — брюнетка кивнула и посмотрела на ее лицо, — У тебя точно все нормально? Какая-то ты… не такая, не знаю. — Обычная, — Маша пожала плечами, — Грустно просто… — Понимаю, — брюнетка кивнула, — Ладно, долгие прощания — лишние слезы, да? Мы скоро будем вместе. — Угу, — Маша кивнула. Лаура очень хочет ее поцеловать, но не может сделать это при родных: — А я кстати, смотрите, сделала УЗИ тут, пока не уехала, — Мари протянула им телефон, отвлекая. — Целуй, — Маша шепнула. — Да, — Лаура улыбнулась и коснулась ее губ поцелуем, понимая, что Маша не такая чувственная или не сильно отвечает, — Кхм? А только я целую? — она шепнула. — Извини, — Маша сама ее поцеловала, но не выходило ничего внутри, поэтому покатилась слезинка. — Тихо-тихо, все, тш, все хорошо будет, — Лукина утерла ее слезы и улыбнулась, — Чемпионат Европы выиграешь? — Еще не знаю. — Хм, значит да, — Лаура улыбнулась и поцеловала ее лоб, — Я тут уже скучаю и поэтому звони чаще. — И ты, — Маша закрыла глаза выдыхая. — Пора, — Юра заключил. — Все, давай, хорошо долететь, позвони, когда доберешься до пересадки. — Хорошо, — Маша кивнула и подошла к родителям Лауры, — Приглядите еще, пожалуйста, за ней. — Обижаешь. Мы не ты… строгие будем, — Альберт кивнул с улыбкой, — Не расстраивайся. Вы скоро встретитесь. Мы тут посовещались с женой… Возможно, олимпийские игры мы посетим, как зрители. — Да? Я добуду вам билеты, — Маша кивнула. — Будет отлично, — Татьяна кивнула, — Ну, хорошо добраться, — Татьяна погладила ее плечо. — Спасибо, — она кивнула и посмотрела на Альберта. — Без слов, я все сам знаю. Не за что, — он обнял ее и она задержала немного дыхание, потому что это было нужное ей объятие, но и одновременно очередное жжение от касания. — Спасибо, — она прошептала. — Все, увидимся очень скоро, держим за тебя кулачки, — он кивнул и отпустил ее. — Нам очень пора, Мах, — Мари смотрит на время. — Все-все-все, иди, все, на телефоне, — Лаура помахала ей рукой, — Люблю тебя. — И я, — Маша помахала рукой с сердечком и ушла с Мари и Юрой. — Фух, — Лаура выдохнула, присев на край постели. — Ничего… Скоро встретитесь, сама-то тоже верь в это, — Татьяна погладила спину Лукиной. — Да.