Поверь в меня

Лаура работала в Москве. Очень долго и упорно боролась с Тиной и Юлей. Они усложняли контент. Брюнетка не ставила в учет личные отношения с Чемпионкой России и готовила девочек, как и всегда, на результат. Здоровье не выровнялось до конца за месяц, приходилось принимать таблетки, чтобы контролировать работу сердца. Виной было волнение перед Европой. Волна спорных мнений об успехах, которые ждут девушек на Олимпиаде, поскольку стабильностью, из трех, отличалась только Маша. Брюнетка держала бой за своих, объясняя все неопытностью 17-летней Юлии, 18-летней Тины, на фоне 20-летней Маши. Особо о Маше говорить она не хотела. И причины были — связь снова испортилась и пропала. Блондинка редко звонила, практически никогда по видео-связи, говорили они мало и валила она все на занятость и подготовку. Лукиной этот расклад не нравился. Поэтому, за 2 недели до Европы, Лукина берет три дня отпуска. И улетает. Потому что обещала наладить общение с Машей и держаться с ней рядом всегда, даже если в этот раз, именно блондинка не хотела общения. Лукина шла к дому Маши, добравшись на такси из аэропорта. У домика стоял ее арендованный автомобиль. Значит, брюнетка приехала, как раз вовремя и Маша дома. Она засмотрелась в телефон, поэтому столкнулась с кем-то на дорожке: — Извините, — она говорит темноволосой девушке на английском, отрывая взгляд и резко поднимая брови, — Маша? — А… п-привет, — девушка сглотнула, не ожидая увидеть здесь и сейчас Лауру. — Привет, — брюнетка кивнула, она все смотрела на темно-каштановые волосы, длиной до шеи, — А… а ты не блондинка больше? — Ааа… — Маша протянула и медленно кивнула, почти не дыша, — Ты чего здесь? — К тебе приехала. У меня 2 дня отпуск, потом сборы в Канаде, я вот… решила приехать пока к тебе, раз время позволяет, — она говорила, замечая лицо девушки, оно изменилось и сильно. — Ааа, ну... Ну, тогда пойдем в дом? — Да, — Лукина кивает и хмурится, — И не обнимемся даже? — Да я… в саду убиралась, кофта грязная, — Маша кивнула на свою, немного пыльную, кофту, — Не хочу тебя запачкать. — Спасибо, мне еще в этом лететь дальше. — Пойдем, — она пошла к дому первая и Лаура насторожилась, от того, что Маша слишком худая, в отличии от прошлого визита. — А ты чего опять так похудела? — она спросила спокойно. — Да? — Маша нервно заправила волосы за ухо, — Не знаю… видимо, много тренируюсь, — она прошла в дом, оставляя дверь открытой, — Я переоденусь, а ты проходи, чувствуй себя, как дома, — она сразу пошла в глубь первого этажа. Лукина поставила небольшую дорожную сумку на пол у двери и поймала Фею, которая, с колокольчиком на ошейнике, подбежала и попросилась на руки: — Привет. А ты все краше и краше, — женщина погладила светлую голову кошки, — Пушистая, — кошка замурчала, потеревшись об руку. — Ты голодная? — Маша вернулась в толстовке, почти такой же, что и до, только белой. — Я… нет, нет, на, — она передала кошку Маше и та зашипела на нее, прыгая на пол и убегая, — Ого… — Ненормальная… — Маша усмехнулась, потирая новую царапинку на кисти, — Ты тут хочешь остаться или… — Или, как скажешь ты, — Лаура видела в Маше что-то совсем отстраненное, чужое и очень… очень незнакомое. — Оставайся, я тебе уступлю свою комнату и… — А мы… Мы все? — В смысле? — Ну, мы не можем рядом спать? — А, нет, можем, просто… Можем. Да, можем, — Маша кивнула ей, натянув улыбку. — Не хочешь, там, ну… Кхм, прогуляться? — Я? — Маша спросила. — Я чет растерялась, — Лаура выдохнула и присела на край спинки дивана, доставая из кармана свою упаковку таблеток. — Тебе плохо? — Маша печально сложила брови. — Нет-нет, это так… чтобы не волноваться, — Лаура сглотнула, — Вернее, волноваться, но без последствий. — Водички? — Я так, — она съела таблетку и посмотрела на полку с обувью, — Ты одна жить стала? — Угу, — Маша кивнула, все держа взгляд на пузырьке таблеток. — Почему? — А? — она посмотрела на лицо брюнетки. — Почему одна живешь теперь? — Мы с Францией поругались немного и… решили, что лучше жить отдельно, — Маша кивнула, — Так что, да. Я одна живу. — Тогда… Чего ты так нервничаешь? Словно, придет кто-то и придется объяснять почему я здесь. — Я не нервничаю… Просто… Удивилась, что ты тут. — Угу, — Лаура кивнула и выдохнула, — Можно у тебя в душ сходить? — Да, конечно. Идем, я тебе дам полотенце и покажу все. — Давай, — Лукина поднялась и пошла за ней по дому. Лаура вышла из душа и поняла, что Маша сидит в гостиной на диване, поджав к себе коленки: — Если ты меня не ждала и не особо рада, я могу поехать в отель. — Нет, — Маша посмотрела на нее, как испуганный котенок, — Нет, я очень рада, что ты здесь. — Да? А по лицу не скажешь… — Ну… Я просто… Я не знаю, — Маша пожала плечами, выдыхая. — Ты хочешь расстаться? Ты поэтому не звонишь, не говоришь со мной толком? М? — Нет, — Маша посмотрела на нее слезными глазами и Лаура напряглась. — У тебя тут все нормально? — брюнетка подсела к ней и посмотрела на лицо внимательно, — Маш? — Все хорошо, — Маша кивнула. — Тренируешься? — Угу. — К Европе готовишься? — Да, — она кивнула печально. — А что тогда ты такая? — Не знаю… — Не знаешь? — Лукина подняла брови, — Ну… Мне в отель поехать? — Нет, — она помотала головой. — И обнять меня не хочешь тоже? — Нет, — она снова мотает головой. — Почему? — Я не… Кхм, — она отвлеклась, потому что зазвонил телефон, — Тренировка скоро. Надо выезжать. — Посмотреть можно, как ты тренируешься? — Да. Поехали. Лаура смотрела на нее, сосредоточенно следящую за дорогой: — Почему ты теперь в моих рядах? — Каких? — Темненькая стала. — А, — Маша остановилась на светофоре, — Не знаю, захотелось что-то. — Ааа, просто так? — Угу, — она кивнула, — Какое-то чувство дурацкое… — Могла, из вежливости, сказать, что просто не идет, — Маша усмехнулась. — Нет, я не про волосы… — Лаура улыбнулась и поджала губы, — Я что-то сделала, да? Ну… Сказала или… В этом проблема? — Нет проблем. — Угу, — брюнетка видела ее лицо, — Слушай, я за сердце не хватаюсь, и если… Если ты вдруг передумала на счет нас и… — Лаура, — Маша сказала выдыхая так шумно, что брюнетка ощутила от нее раздражение или злость, — Хватит меня пытать. Я просто… День такой и все. Я отвыкла от людей и тебя и… — А раньше бросалась на шею, вот, о чем я. — Не бросилась я на шею и что теперь? — Ну, да, — Лукина отвела взгляд в окно, — Времени, видимо, мало прошло. Не так соскучиться успела, да? Это я тут бесхребетная неженка стала… Два месяца потерпеть не могу. Маша поджала губы, отвечать она не стала, просто съехала на парковку ледового дворца: — Хм, "Здесь тренируется чемпионка России", — брюнетка увидела баннер с Машей. — Как будто важно, кто тут тренируется, а не кто тренирует, — блондинка буркнула, отстегивая ремень и потягиваясь назад к сумке, от чего Лукина оказалась достаточно близко. Лаура посмотрела на ее лицо и вздохнула, на что Маша нахмурилась: — Мне не легко, прости. Я не хочу тебя кусать или обижать. А уж тем более бросать. Просто… я привыкла, а сейчас что-то меняется опять. Дай мне привыкнуть, — Маша говорит очень устало и брюнетка просто кивает, на что Маша забирает вещи и выходит из авто. Маркус с улыбкой поприветствовал гостью и коллегу: — Может с нами? Мастер класс? — он кивнул на воспитанниц. — Боюсь английского не хватит, — Лаура объясняет ему. — Не поверю, ты отлично говоришь. — Я без коньков. — У нас есть прокат, — он кивнул, — Я скажу. И принесу даже. М? — Ладно, — Лукина неохотно, но соглашается. — Отлично, — он помчался с арены, мимо Маши. — Куда это он? — девушка спрашивает Лукину, пока снимает чехлы с коньков. — Решил, что мне стоит провести мастер-класс. — Ууу, — Маша протянула, — Ну давай, развлекай народ, не нагружайся только сильно. — Спасибо, я разберусь, — Лаура кивнула, отмечая, что она даже ни разу не улыбнулась, от чего не ясно, есть сарказм или она серьезно. Вообще ничего не понятно по ней. Маша приступила к раскатке, пока Лукина шнуровала коньки: — Маша, неудобно же, давай, снимай кофту и к делу, — Маркус сказал девушке, лицо которой уже покраснело от нагрузки. — Мне пока так нормально. — Тебе, явно, жарко, — Лаура говорит на русском. — Я разберусь, — Маша кивнула ей строго и поехала разминаться. — Она в порядке? — брюнетка спросила тренера. — Поговорим попозже, — он поджала губы, — Девушки, подъезжайте. Знакомьтесь. Тренер Лукина, из России. Раньше занималась с Машей, сейчас 2 и 3 место их сборной, это ее воспитанницы. Сегодня, она готова поработать с нами, поэтому давайте, плотнее раскатываемся и она поможет вам и даст советы. Свежий взгляд. Маша, мы отрабатываем вращения с тобой. — Угу, — она кивнула. Лаура работала с девушками, которые очень впитывали ее советы, сразу исправляя ошибки. Маша делала вращения и постоянно падала на коленки. Темные прядки выбивались из хвоста и она выглядела, как загнанная лошадка. Девушка, покрасневшая на лицо, наотрез отказывалась снимать с себя кофту, отказывалась позволять себя трогать или как-то вообще разговаривать с Маркусом. Больше она разговаривала со Стеллой и ни с кем и никак из помощников. Девочки к ней не подъезжали, они все друг друга игнорировали. Маша плюхается опять с вращения и переворачивается на живот, ударяя по льду и поднимаясь: — Маш, может я тебе помогу? — Лаура подъехала к ней. — Чем? — девушка раздраженно подвинула от лица волосы. — У тебя ошибка в наклоне корпуса. При смене хвата конька, ты… — Я сама это знаю. — Но не исправляешь, — Лаура подъехала ближе, — Вот здесь, когда ты берешь за конек, ты… — она коснулась Маши и девушка тут же отъехала, на что Лаура удивилась, — В общем, ты за конек пока берешься, теряешь центровку, вот, что я хотела объяснить. — Я поняла, — Маша кивнула и поехала от нее, на что женщина вообще ничего не поняла, провожая ее взглядом. — А я ничего не поняла… — Лаура сказала самой себе вздыхая и возвращаясь к работе с другими. Маркус уже всех отпустил и Лукина присела расшнуроваться, пока на льду еще была Маша: — Скорость! Маша скорость! — Маркус на нее крикнул и Маша вздрогнула, а потом зажала уши, — Извини. Извини, но я просто уже не могу тебе объяснять, — он виновато выдохнул, — Конек не держит центр, отсюда и падения. — Да я знаю! — Маша ударила зубцом по льду, от злости. — Ты неудобно опять оделась. Ты не собрана, ты опять где-то в себе и я не могу пробить это. Услышь меня. До Европы 2 недели. Девочки там, мечтают тебя осадить и закончить поток твоих золотых. Они усиляются и тренируются. А ты, словно, легко даешь им это сделать. Ты отпустила вообще все. Я не вижу огня, я не вижу желания, я не вижу стремления, да я жизни-то в тебе не вижу! — Один плохой день, а ты уже все, разочаровался, — Маша развела руками. — Потому что я вижу это неделями тут. Как вернулась, все по одному пути — наклонному, вниз. Растеряла самые простые элементы. Как их вернуть за две недели? Как кататься там, если тут ты просто не выкатываешь? Тебя так не допустят к играм. — Да и не нужны мне эти игры! — Маша сказала на русском, объезжая его и продолжая новый заход на вращение. — Просто прекрати. Хватит биться со льдом, — он поймал ее за запястье и у Маши настолько все перегорело, что она отвесила ему пощечину, тут же понимая, что сделала, — Ау, — он проложил руку к шлёпнутому месту. — Никогда меня не хватай, — Маша поехала на выход, игнорируя взгляды Лауры и Стеллы. Лукина была на парковке, ждала ее у машины, опираясь о капот. Маша подошла к авто и сняла с сигнализации: — Ты падаешь не из-за центровки. Я поняла. — Что ты поняла? — Маша забросила на заднее сиденье спортивную сумку. — Ты падаешь, потому что потеряла вес. Скорее всего, ты просто не выдерживаешь и у тебя кружится голова. — Спасибо за твою проницательность. Теперь можно мне домой? — Можно, — брюнетка отошла от машины, — Поезжай. — А ты? — Прогуляюсь. — Далеко идти. — Я тут прогуляюсь, а вернусь на такси. Разберусь. — Ладно, — она села в авто и уехала. Злость стихла к вечеру. Маша начала волноваться, когда Лаура не пришла в 9, а потом в 10 и 11 вечера. Ее телефон не отвечал и был выключен. Девушка прокляла абсолютно все в этом дне, испытывая предел своих сил и энергии. Лаура зашла в дом, стараясь не сильно шуметь, но увидела Машу, которая поднялась с дивана: — А я… Маша не дала ей договорить и очень крепко обняла: — Что у тебя с телефоном? — А что с ним? — Лаура обняла ее в ответ и посмотрела на мобильный в кармане, — А, это я забыла симку переключить, а эта тут не работает. — Я думала тебе опять плохо стало или еще что-то, — Маша прижималась к ней, вдыхая родной аромат духов брюнетки. — Прости. Я… Я просто прогулялась там. Встретила еще раз Маркуса, мы с ним посидели в ресторане. Поболтали и он привез меня сюда. Я в порядке. Прости… пугать не хотела, — Лаура обняла ее к себе крепче. — Ладно, всё, все нормально, — Маша убрала ее руки с себя и отпустила, уходя опять на расстояние. — Я честно не хотела тебя пугать или волновать. — Я поняла, — она кивнула, доставая из посудомойки посуду, сразу расставляя по местам. — Маша? — Лаура подошла к ней, — Машенька, поговори со мной. Пожалуйста. — О чем? — Маша спросила спокойно, продолжая дела. — Да не знаю. Что тебя беспокоит? Как твои дела? Что угодно, но поговори со мной. — Беспокоит, что не получаются вращения, дела от этого плохо. Я не люблю тыквенный суп. — Эм… а суп при чем? — Ты сказала, что угодно, — Маша закрыла машинку и вытерла руки. — Ты ударила тренера. — Не надо меня хватать. — Ты похудела. — Я знаю. — Ты потеряла форму. — И это я знаю. Можешь везти своим радостные вести, думаю, они будут довольны. — М… Маша... Да при чем тут твоя форма и вести?! Я говорю это только для нас и… — Почему ты не предупредила? Ну, я не могу так, Лаура! — Маша опустила голову. — Да что такого в моем приезде?! Что? Я мешаю тебе или… Мешаю? Да? — Маша молчала, — Хорошо, я поехала. Найду отель и уеду к… — Нет, — она посмотрела на нее, — Нет, я не… — Господи, как же ты меня путаешь и пугаешь! — Лаура присела на стул, потирая висок, — Ничего не понимаю и ты не даешь ответов. То люблю — то надо предупреждать… Я ждала, что ты меня встретишь радостно, а пока только чувство, что я тебе жизнь попортила и продолжаю дальше. — Нет. — Да что ты все "нет и да"?! Хоть что-то другое… другое, — Лаура потерла шею, — Дай мне воды, пожалуйста, — брюнетка достала из кармана пузырек лекарств и у Маши опять выросло волнение и страх за нее. — Вот, — девушка подала стакан и виновато посмотрела, как она запила лекарство, — Лаура… — Подожди, теперь мне надо полежать. Я так слягу обратно мигом. А мне нельзя, — Лаура сглотнула, — В гостиной мне хватит места… — Нет, мы вместе ляжем. Угу. — Без разницы уже, — Лукина поднялась и пошла за вещами в сумке. Комната Маши была красивая. Нежные оттенки белого и темно-сиреневого. Лукина заметила много книг, телевизор, напротив кровати, большой шкаф и много безделушек. Маша распустила темные волосы и Лаура отметила в них все такой же блеск Машиных волос. Брюнетка достала себе пижаму и сняла спокойно пиджак. Третьякова же не спешила переодеваться, поэтому Лукина прищурилась: — Мне выйти? — М? — Маша выбрала одежду давно, но не переоделась. —Выйти? Чтобы ты переоделась. — Нет. Нет, что ты там не видела. — Давно и все. Если надо… — Все нормально, — Маша сняла толстовку и Лукина нахмурилась, увидев очень похудевшее тело. — Это уже проблемы, Маша. — Я знаю, — она кивнула, не глядя на нее, — Ты права, что голова кружится. — Ты зачем себя до такого довела-то? — Я не сама, — она пожала плечами, — Просто не голодная и не… — Котенок, ну ты же знаешь, что это обман тела разумом и есть ты хочешь, просто не испытываешь в этом достаточно активной потребности, — Лаура подошла к ней, — Маша, надо есть. Все же будет хуже. — Я знаю. — Почему тебя все еще не окружили с этим вниманием? — Я не подпускаю никого к себе. — Почему? — Мне так легче. — Видишь же, что нет. Маша, — Лаура потянулась потрогать ее щеку, а она зажмурилась, от чего женщина хмуро забрала руку к себе, — Маша? — Ложись спать. — Стоп, — брюнетка преградила путь, не прикасаясь к ней. — Пожалуйста… просто ляжем спать. — Почему ты зажмурилась так? — Испугалась, — Маша кивнула. — Чего? — Что ты больно сделаешь. Всё?! Не много ответов я тебе должна?! — она вскипела и ушла из комнаты. — Ты сейчас еще и разозлилась на меня? Маш, что происходит? — Я как попугай, весь день тебе говорю, что все НОР-МАЛЬ-НО! — она произносит злобно по слогам. — Вот этого я тоже не ожидала, когда летела сюда через пол страны. — Да плевать мне, че ты там ожидала! Ваши ожидания — это только ваши проблемы! Разочаровалась? Да и катись тогда! Все вообще катитесь! Оставьте меня одну! Не трогайте просто меня! Я что блять много прошу?! Я хоть о чем-то могу просить?! Хоть раз! — она так перекипела, что со злостью бросила, еще недопитый стакан с водой, об пол, — Я ненавижу это все! Как вы меня все достали! Как же я ненавижу все! — Маша снова со злостью бросает со стола что-то из не разобранных еще вилок и ложек. Она достигла предела. — Да прекрати! — Лаура поймала ее руки и обняли. — Нет! Отпусти! Отпусти! Пусти! Отпусти! — она стала так кричать и вырываться, что несколько раз поцарапала Лауру по рукам и случайно шею. — Ай, Маша, да мне больно же! Остановись! — Лаура встряхнула ее за плечи. — Убери руки от меня! Убери! Я прошу, просто не трогай меня! — Всё! — Лаура развела руки в стороны и Маша тут же ушла на улицу, забирая с крючка джинсовку и влезая наспех в кроссовки. Лаура смотрит на битое стекло и на разбросанные вещи вокруг. Понятно, что это срыв. Непонятно, от чего. Лаура еще сметала остатки осколков, когда Маша вернулась. Ее не было почти два часа. Девушка сняла джинсовку и прошла в кухню, забирая у Лукиной веник и совок: — Ложись иди, — она звучит хрипло и устало. — Я вызывала такси, поеду в отель. Улечу в Канаду через день и все. Не буду мешать тебе. Маша слышит ее слова очень тихими, разочарование и страх. Маша отворачивается в сторону, от того, что тело дрожит от слез. Лаура сглотнула и поджала губы: — Ну, что мне сделать? Я не понимаю… впервые в жизни не понимаю тебя совсем. Даже на грамм. Помоги мне. Я же стараюсь. Я же говорю с тобой, Маша. Я терплю. Я говорю. Я стараюсь. Видишь, не то все… ну, помоги мне, пожалуйста. Что нужно сделать, чтобы тебе не вредить? Хоть что-то скажи или... Машенька, пожалуйста, я очень хочу понять тебя или помочь... Маша отложила веник и обняла ее шею, закрывая глаза и заливаясь слезами. Только Лаура собралась обнять ее в ответ, как Маша почувствовала это и замотала головой: — Нет… только не трогай меня, — она шепчет, всхлипывая. — Не трогать тебя в ответ? — Лаура нахмурилась от ее просьбы, — Совсем тебя не трогать? — Угу, — она прижимается к ее шее сильнее. — Хорошо, — Лаура опустила руки, не касаясь ее, но прижимаясь немного головой к ее голове. Девушка стала успокаиваться и Лауре тоже с ней стала спокойнее: — Что-то с тобой случилось, да? — брюнетка шепчет ей осторожно. — Я лягу в гостиной, — Маша отпустила ее и ушла в ванну, утирая ладонью слезы. — Ладно… — брюнетка выдохнула, больше не желая ее терзать и трогать, отступая от расспросов.