Ego

      — Когда это случилось? — Клод стукнул о стол дном опустевшей кружки и воззрился на Фабьена с ухмылкой; боцман явно захмелел. — Не усну ведь, покуда не узнаю!       Фабьен отпил прямо с горла бутылки. Он прокашлялся — ром обжёг горло, закурил трубку с травой, купленной в борделе Сен-Мартена, и заговорил в тоне сказителя:       — В лето 912-го Роллан Нормандский — так его звали, — заключил договор с Карлом Простоватым.       — Помнишь, словно это произошло вчера, — хохотнул друг.       В таверне «Вечерняя тень» почти не осталось людей — английские моряки сдрыснули отсюда, стоило одному из них нарваться на мсье де Мэтелю; несколько французов из портовых работников дремали за столиком напротив; хозяин заботливо протирал кружки. Лишь храп и жужжание мух нарушали тишину. Лица боцмана Клода Маршаля и капитана Фабьена Анри де Мэтелю освещала одна свеча, да и от той остался уже жалкий огарок.       — Я ведь рассказываю по твоей просьбе, имей уважение! — возмутился Фабьен. — Отец мне поведал это ещё когда я носил юбки. Каждый раз он добавлял, что это важно. Мой дед рассказывал моему отцу, отец — мне, а я — тебе. Ибо мой сын ещё очень мал для этой херни.       — И сам вижу, что важно: эта история поди передавалась в вашем роду с молоком матери. Сколько лет-то прошло?.. Восемьсот? Больше? Вы сумасшедшие, Фабьен, помнить это.       — Да, — кивнул Фабьен и выпустил кольцо дыма. — Мой отец, разбогатев, буквально ворвался в Версаль с требованием продать ему клятый титул, который его предок потерял.       — Что ж… — боцман хлопнул по столу ладонью. — Я сейчас достаточно пьян, чтобы слушать вашу варварскую ересь!       Фабьен деловито поправил камзол:       — В общем… этот самый Карл на деле оказался не столь Простоватым. Когда мой предок вместе с названным братом Ролланом топили в крови Франкию, Карл, озабоченный желанием построить империю Карла Великого, придумал идеальный способ подчинить себе племена викингов. Он дал им земли и свою прекрасную дочь Гизелу, готовую к рождению наследников. Не придумай Карл столь хитрый план, не появилось бы и Нормандии.       — О, и какова же была эта Гизела?       — Откуда я могу знать? Меня там не было, Клод! Наверно, красива, привлекательна, умна… Бог с ней — не важно, какая она была. Важно, что ей чертовски не повезло в то лето. У Роллана уже имелась жена. И, судя по всему, гораздо красивее и умнее.       И вот менее красивая и умная Гизела скучала одна, пока Роллан занимался привычным ему делом — калечил других людей. О ней беспокоился лишь папенька: Карл Простоватый послал к дочери двух своих самых мощных гвардейцев, чтобы они защитили её от Роллана, если тот примется калечить и её. Только Роллан тоже был не последним олухом в провинции: прознал он о деянии тестя да послал разобраться с его людьми своего верного товарища.       — Должно быть, твоему предку было жутко обидно возвращаться с молотилки в Бретани, чтобы начистить морды каким-то пездюкам.       — Об этом предание, увы, молчит, — вздохнул Фабьен с сожалением. — Он убил двух ставленников короля, но на поле боя отправился лишь через пару седмиц.       — Дай угадаю: эта Гизела оказалась настолько тупа, что не заметила, как очутилась в его койке?       — Да насрать на эту Гизелу, Мон Дьё! Она наверняка и не поняла, что он взял её и заделал ребёнка. Представь теперь глаза законного супруга, с которым её венчали в церкви: вернулся с битв, а она — брюхата! Верный друг его клялся, что все три недели в пути его задержала непогода, однако ж злобные языки посчитали срок и указали Роллану на названного брата…       — И он избил его и выставил за дверь?       — Я ведь уже сказал, что Роллан не был простаком. Он нихуя не сделал ни жене, ни моему предку. Ребёнок родился поздно — это указывало на какие-то лишь этим варварам понятные приметы измены внутри дружины…       Наступил праздник. Гизела рожала. Вечером разрешилась она красивым здоровым сыном. Роллон вышел к гостям, держа ребёнка на руках. Мальчика тут же должны были крестить, а крёстным отцом назначили моего предка. И тут перед священником и толпой народа Роллон зарезал младенца: вспорол ножом от лба до живота.       Клод молча затянулся табачным дымом и отвёл взгляд.       — Тогда лишь Роллан вытурил моего предка за дверь и не пускал ни на порог, ни в дружины, имя его повелел стереть из саг и погодных сводов. Это всё в точности было. Конец.       За столиком напротив спящий мсье опрокинул кружку с пойлом, и боцман с капитаном обернулись на звук, точно на явление древнего призрака.       — Не рассказывай это Франсуа, — после короткого молчания вымолвил Клод.       — Мне придётся. Он должен знать всё. Даже то, что его бабку нарекли ведьмой, что ей выкололи глаз в портовой драке на одной из баз деда, и что в ответ она перевешала всех обидчиков у входа в ту таверну…       — …и что после смерти он отправится в Вальгаллу, — подмигнул боцман и поднялся.       — Ты едва стоишь на ногах, — заметил капитан.       — Твои рассказы придают им твёрдости! Сам дойду до порта, сам возьму шлюпку, сам и доплыву до нашего корабля!       Сделал он всего шаг из таверны и… повалился в ближайшие кусты. Капитан с остатками сил попытался было поднять друга, но упал рядом — так они вместе и проспали до самого утра, что страшно огорчило Его Светлость мсье губернатора Сен-Мартена, который не ведал о родословной месье де Мэтелю, как и не знал, что таковые манеры корсара приняты в иных кругах за вполне обыденные.