Ego

      Этьена выволокли из таверны под обе руки. Проигравшего и кровно заработанные ливры, и камзол, отобранный у мёртвого голландца, и золотое кольцо, привезённое с Карибов, толкнули на мокрый камень тротуара лицом вниз. Надравшийся в стельку Этьен не успел защититься руками и прочесал нос.       — Благодарю вас, — пробасил знакомый голос рядом.       Очухаться не успел. Единственное, что он увидел перед тем, как его начали мутузить, высокую фигуру в широкополой шляпе с перьями и с обезьянкой на плече. Из рук тавернских вышибал его заботливо приняли крепкие руки матросов из его команды. Двое схватили его так, чтобы не рыпался. Третий и четвёртый принялись за дело. Да с таким остервенением, будто он украл у них что-то.       Первый удар пришёлся в морду. Прочёсанный камнями нос хрустнул под чужим кулаком. Этьен встрепенулся в железной хватке мордоворотов, но те толкнули его плечи ногами, заставляя сесть. Второй удар полетел в подбородок и выбил искры из глаз. Уроды держали крепко, не давали упасть, скукожиться, закрыться. Он отрубился, а затем очнулся весь в крови. Она текла со лба, из носа, с дёсен. Наконец, ему дали упасть. Отпустили ставшие ватными руки. Этьен распластался на тротуаре, словно отдыхал после трудной работы на палубе.       На чёрном небе виднелись яркие звёзды. Он только сейчас увидел, насколько яркими они были. Как россыпь драгоценных камней. Всю эту россыпь Этьен собрал бы себе.       — Ну что сказать, я вижу, кто-то наступил на те же грабли, — на грудь надавили ногой, обутой в тяжёлую ботфорту. — Я надеюсь, ты протрезвел.       Звёзды загородила шляпа с перьями.       — И ты меня отлично слышишь.       Этьен повернул голову. Озлобленный капитан высился над ним, словно мачта.       — Как ты меня выследил, чёрт? — просипел Этьен.       — От тебя за милю прёт туалетной водой моей дочери, скотина, — ответил капитан. — Я же предупреждал, что сдеру твою собачью шкуру, если ты ещё раз к ней приблизишься.       Спьяну Этьен не сразу вспомнил, о какой дочери идёт речь, а потом коротко хохотнул, сплюнув кровь на носок ботфорты.       — Она сама приблизилась ко мне, Дюгэ, — ломаная улыбка застыла на его лице.       Этого капитан не стерпел. Он сам вмазал по носу. Звёзды на миг исчезли. Всё на миг исчезло. Этьен попытался повернуться и встать, но капитан прижал его подошвой сапога.       — Ты боцман от бога, Этьен, но твоя страсть к воровству, а тем более воровству у своего капитана, делает тебя настоящим дерьмом. Сначала ты украл мою индейскую трубку, и я тебе это простил. Затем ты спиздил мой мушкет, и я закрыл на это глаза. Но моя дочь… это сокровище, которого твоим мерзким пальцам не следовало касаться.       Он прекрасно это знал. Но когда пришёл этим вечером в её спальню, думал лишь об одном:       — Я люблю её, Дюгэ…       Верзилы подле капитана засмеялись, как гиены. Капитан замолчал. Казалось, вечность прошла, прежде чем он заговорил:       — Что-что? — он наклонился к лицу Этьена.       — Я люблю её, — твёрже повторил боцман.       — Твою мать, — всплеснул руками капитан. — Он её любит! — обратился он ко всей улице. — Нет, вы слышали? Этот червяк любит дочь герцогини! Ту девушку, что завтра выходит замуж за губернатора этой сранной провинции!       Вся улица ржала. Вышибалы, хозяин таверны, шлюхи, облепившие моряков, сами моряки и даже патрульные, которые вместо того, чтобы остановить драку, ставили на то, сколько продержится Этьен. Проиграли, он слишком живучий. Потому что чтобы быть боцманом на корабле такого урода, как Дюгэ, надо постараться.       — Ты спрашивал её, хочет ли она замуж за этого напудренного старика? — прохрипел Этьен.       Улица заржала пуще.       — Когда дело касается сорока тысяч ливров в месяц, у девушки не спрашивают. Без разницы, чего она хочет. А вот ты, поганец, если ты любишь её, ты поймёшь, что не следует тянуть её за собой на дно.       Этьен горько усмехнулся на слова капитана. Холод камней под головой снимал боль. Он обессиленно опустил руки. На небе из звёзд сложился её портрет. Не девушка, а бриллиант, выросший среди дерьма этого города, пропахшего смолой и дёгтем верфей. Бриллиант, который он украл у капитана также легко, как и чёртову индейскую трубку. Бриллиант, принадлежащий ему. Не отцу-корсару, не матери-герцогине и уж тем более не губернатору. Бриллиант со звучным именем Габриэль, с копной золотых локонов и лучистыми глазами цвета весеннего неба. Бриллиант, пахнущий розами.       Она сияла среди звёзд, а он погружался в холодную чёрную бездну. Но сколько бы ему ни угрожали, у него не выдрали бы её из сердца. Не выдрали бы ни один день из их жизни. Ни её отец, ни мать, ни грёбанный губернатор, этот надменный ушлёпок де Боаурнуа.       Этьен сглотнул подступивший к горлу ком. Он вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, брошенным отцом в порту. Улица смеялась, столпились усатые громилы, на него пялились, как на лужицу помоев, слитых хозяином таверны из окна. Однако теперь капитан не заманит его добрыми речами и пироженым.       — Поднимите его, Оливье, — гаркнул Дюгэ.       Этьена насилу поставили на ноги и, подхватив под руки, куда-то повели. Смеха он больше не слышал, только плеск волн, да постукивание капитанской трости о тротуар.       — Ты мальчишкой пришёл служить ко мне на шхуну, помнишь? — уже спокойный тоном заговорил с ним капитан.       — Забыть бы это дерьмо, — сплюнул Этьен.       — А ведь это тебя спасло от участи пожирать портовых крыс. Я пожалел тебя, как собственного сына, потому что своего сына у меня не было. Вы все мои сыновья, парни. И у всех вас была сестра. А ты, Этьен, самая неблагодарная скотина, которая воровала деньги, что я копил для твоей «сестры». Не пойми неправильно, я знаю, что некоторые сволочи в команде тебя натравили. Они в своих байках нарочно превращают меня в демона. А разве может демон так заботиться о своей дочери?       Жадный старый жид, пусть и не еврей вовсе, а настоящий француз. Да, Этьену известно о том, как капитан заботился о своей дочери. Мсье Дюгэ всё ценное тащил себе. Из кожи вон лез, отбирал у своих людей добычу, — всё ради бесценной доченьки, ради её приданного и выгодного замужества, которое ей устроила мать. Вот только Габриэль не выдали замуж, её сбагрили губернатору, у которого месяц назад умерла жена. И этот старик согласился жениться повторно, лишь посмотрев на неё.       Когда герцогиня узнала, что дочь её давно не девица из-за какого-то там матроса, она поторопила свадьбу. Завтра Габриэль выйдет замуж за нелюбимого человека ради выгоды матери и отца, ради высокого положения в обществе.       — Я научил её мухлевать в картах. Она выиграла у одного лавочника тысячу ливров, — с улыбкой вспомнил Этьен. — Теперь она может сама себе добыть деньги.       — Она умница, — согласился Дюгэ. — А вот ты разочаровал меня, Этьен. Разочаровал настолько, что у меня нет сил прощать тебя.       Они остановились напротив фрегата. Этьен воззрился на это тёмное громадное пятно. Покачиваясь, оно скрипело.       — Свяжите ему руки и бросьте в трюм, — лениво сказал капитан.       Этьен засмеялся. Пока ему заламывали и связывали руки, он хохотал во весь голос. Даже когда захлопнулся люк трюма, он лежал в темноте и смеялся.       — Зря я взял то пирожное… - подумал вслух Этьен.       Не будь того пирожного, он бы ни за что не пошёл служить к Дюгэ, не встретился бы с Габриэль и не влюбился в неё до потери рассудка.