Agony.

-Хёнджин! Что? Где он? Что происходит? Хван стоит на ромашковом поле. Что такое? Он спит? -Джинни, где ты? Феликс. Это его голос. -Ликси, где ты?! -Джинни, я же тут, сзади тебя. Обернись. И он обернулся, но никого рядом не увидел. -Ликс, это не смешно! Где ты? И где...я? Неожиданно перед ним оказывается Ли. У него в руках ромашки. И пахнет от него чем-то... приторным. Будто таблетками. Феликс стоит перед ним и широко улыбается. Но что-то в этой улыбке не так. -Джинни, обними меня, пожалуйста. И улыбка угасает, когда Хёнджин остается стоять, так ничего и не сделав. -Хёнджин, что случилось? А Хван смотрит сквозь Феликса, ничего не понимая. Феликс почти прозрачный. Буквально. -Ликси, почему ты просвечиваешься? Ты как... призрак. Ликс смотрит на свою грудь, и действительно. Он прислоняет руку к грудной клетке, но пальцы лишь проходят сквозь тело. Ли смотрит. Смотрит долго и неотрывно, а затем поднимает голову на Джина, и почему-то.. улыбается? Хван смотрит, не имея возможности что-либо сказать, продолжая смотреть на руку Ликса, что висит в воздухе наравне с грудью. -Что происходит, Феликс? И дальше Феликс произносит то, что Хёнджин боялся услышать больше всего. -Кажется, я умираю. И продолжает улыбаться дальше, словно идиот. Но затем из его глаз прыскают слёзы, дорожками скатываясь к подбородку. -Джинни, прости меня. Я не должен был признаваться, я всё испортил. -Фел, что ты говоришь? Всё нормально. -Нет, Хёнджин. Я умираю. Я так хотел этого, но сейчас мне страшно, я тебя не увижу больше. -Что т- -Не перебивай. Ликс начинает терять форму. Грудная клетка, начиная от сердца, начинает растворяться в воздухе. Ромашки выпадают из его дрожащей руки. -Я люблю тебя. Прости, что пришлось так сделать. -Сделать что? -Эти успокоительные такие сильные... Австралиец хватается за голову, а затем улыбка с его лица пропадает. И потом Феликс растворяется. Он исчез. Хёнджин не верит. Точнее просто не хочет верить. Так вот, чем пахло от Ли. Успокоительным. Хёнджин садится на траву, раздумывая о произошедшем. Ведь Ликс не просто так пришёл. Ещё и сказал, что умирает. Что за хуйня? А затем он начинает сам растворяться. Как Феликс. И последнее, что он смог выкрикнуть прежде, чем полностью исчезнуть: -Феликс! *** -Феликс! И неожиданно Хёнджин просыпается. Время на будильнике-час ночи. -Что..? Он решил прилечь после разговора с Ликсом. Сон-это возможность убежать от проблем. Но так ли всё просто? Явно нет. Что-то произошло. Хотя...Почему он так волнуется? Это просто его сосед, ничего такого. Но такие сны не снятся просто так. Ведь Феликс такой... неземной. Красивое личико, которое хотелось держать в руках. Веснушки, которые хотелось пересчитать и составить созвездие. Пухлые бледные губы, которые хотелось целовать до самой смерти. Шея, которую хотелось зацеловать всю. Маленькие ручки, которые хотелось сжать в своих больших руках и не отпускать никогда. Но в последнее время он совсем не такой. Феликс весь бледный, синяки под глазами. Он даже сам стал меньше. Не ест ведь ничего, наверное. И его депрессия... Как же это всё сложно. Не в том смысле, что Феликс сложный. Сложным был Хёнджин. Он не верил в любовь, не верил людям, никогда не отдавал своё доверие кому попало. Но Ликс другой. Ему хочется вылечить австралийца. Излечить его душевные раны, держать в объятиях, не отпуская. Он хочет дарить ему любовь. Хочет, чтобы Феликс чувствовал себя нужным. И чтобы Хёнджин был нужен Ли. И всё же.. "Я люблю его. Люблю до луны и обратно, пусть и так поздно поняв". Надо идти к Ликсу. Надо извиниться, сказать, что он был чертовски не прав. Господи, какой он идиот. Дверь в квартиру Хвана закрывается в ту же секунду, как решение было принято. - -Феликс? Хёнджин мягко стучит костяшками по железной двери пару раз, но ответа нет. Может, Ликс просто спит? Ночь ведь уже. Потом стучит ещё несколько раз. Опять ответа нет. -Ликси, прошу, впусти меня! Я был неправ. Я люблю тебя, Феликс. Открой, прошу тебя... В душе ураган, хочется Ликса рядом. Хван не перенесёт, если он его не увидит. И неожиданно дёргает за ручку двери. Открыто. Блять, дверь была открыта. Неужели Феликс забыл её закрыть? Но это как-то неправильно-входить без стука в чужую квартиру, ещё и когда дверь открыта. Но, отбросив все принципы, Хван заходит. Пахнет чем-то странным, как в его сне. "Успокоительное...". Хёнджина охватывает паника. Что с Феликсом? И вдруг замечает, что в ванной горит свет. А Хван боится. Боится заходить. Боится увидеть Феликса. Боится увидеть его глаза, что были полны боли, как во сне. Но больше он боялся увидеть его глаза закрытыми. "Хёнджин! Соберись!" И Хван заходит. Сердце делает кувырок, скатывается по желудку и снова возвращается на место, не переставая сохранять бешеный пульс. Феликс лежит в ванне. В одежде. На бортике ванны лежит какая-то коробочка, но Хёнджин знает, что это. Успокоительное. Хван подлетает к Ликсу, что стал ещё бледнее, начиная бить его по щекам. -Ликси! Но мальчик в ванной лишь лежит, не подавая признаков жизни. "Неужели я опоздал..? Я не мог..." Но у него есть шанс. Хоть и маленький, но есть. Ведь Феликс отключился недавно, потому что не мог решиться. Ликс-безнадёжный романтик, даже со своим расстройством. Он надеялся, что Хван его остановит и скажет те три слова, что Феликс хочет услышать уже вот около трёх недель. Хочет попробовать его губы, хочет чувствовать руки Хёнджина у себя на талии, хочет, чтобы Хван покрывал его шею поцелуями. У Ликса по Хвану была настоящая ломка. - Хёнджин вытягивает тело из ванны, которое почти ничего не весит. "Какой же он худой..." Надо вывести таблетки из организма, пока они не подействовали окончательно. Хван ставит Феликса на колени перед туалетом и идёт за водой. Надо спровоцировать рвоту, чтобы вывести токсины. Феликс едва в сознании, и уже начинает снова отключаться, но его подхватывает Хёнджин. -Ликси, я здесь. Но он сейчас совсем не воспринимает этот мир. -Ликси, отзовись, прошу тебя. Но нет. Феликс сейчас на грани, одно неверное движение-и его больше нет. -Мне придётся сделать так, чтобы тебя вырвало, но ты не переживай, я рядом. Господи, Хёнджин, зачем ты это говоришь? Он ведь не понимает. Хван пытается залить воду в Феликса, но у того закрыт рот и ничего сделать нельзя. Джин набирает воды в рот, хватает Феликса за шею, немного придерживая затылок, и целует, заливая жидкость в рот напротив лежащему и заставляет проглотить, немного надавив на линию под кадыком. Он не может потерять Ликса, просто не может. Он не выдержит вот так, когда полумертвый любимый человек почти лежит, не приходя в себя. А Хёнджин видит это и уже не выдерживает. Держится за последнюю ниточку, чтобы не поехать головой окончательно. Он ставит Ли на колени ещё раз и просовывает два пальца в чужой рот, доставая до горла. С первого раза ничего не выходит, и Хёнджин давит сильнее. На этот раз выходит, и Феликс давится, а затем его начинает рвать. Хван держит его за волосы, не давая им испачкаться. Феликс весь мокрый от ванны, худой, со впалыми скулами, сейчас блюет от большого количества таблеток. Зато живой. Живой в руках Хёнджина-его невзаимной любви. Ликси жив, он, мать твою, жив. Когда рвота заканчивается, Хван осторожно снимает с него одежду и даёт свою футболку, в которой пришёл. Она была больше на размера два точно. А на Феликсе футболка висела почти до колен и болталась. И Хёджин понимает, что Феликсу надо поспать. И желательно с ним, потому что Хвана так и будут мучить его чертовы кошмары, где Ли-улыбающийся мертвец, что плачет, а в его улыбке слёзы распадаются на атомы. Хёнджин склоняется над Ликсом, задвинув его волосы на чёлке за ухо. Феликс еле может говорить, наполовину открывает глаза, и не может сфокусировать взгляд. Часть таблеток ещё в организме, но Ликсу уже лучше. -Хёнджин? Ты... Блондин поворачивается на лежащего, и наблюдает, не отрывая глаз. -Солнышко, ты жив. Я здесь. Феликс полностью раскрывает глаза, не веря. -Что ты здесь делаешь? Почему ты не у себя? -Ликси, мне приснилось, что ты умираешь. Ты стоял на ромашковом поле с цветами в руках, а потом растворился. Феликс, я думал, что потерял тебя. Пусть это прозвучит странно, но спасибо, что забыл закрыть дверь. Ли не смеет лезть, дальше слушая. -Я слишком поздно понял,что люблю тебя. Когда я увидел тебя в ванной, почти умершего, я понял, что не оставлю тебя больше. Затем Хван дарит Феликсу короткий чмок в лоб и продолжает говорить. -Я хочу просыпаться с тобой каждый день, целовать тебя днём и ночью. Ты моя первая мысль утром и последняя перед сном. Я люблю тебя, котёнок. Я могу принять твою любовь, пока не поздно? Будешь моим парнем? Ликс отрывается от реальности с этими словами. У него гул в ушах, гроза эмоций, и он не знает, что ответить. -Хёнджин... Перед глазами всё плывёт, и Феликс чувствует влагу на глазах. Дышать становится трудно, и мир рушится. -Ликси, не хватит слов, чтобы сказать, как я виноват перед тобой. Я сделаю всё, что ты скажешь. На что Феликс отвечает: -Пошли спать, я очень устал. *** В кровать Ликса помещалось два человека, так что зажиматься им не пришлось. Они ложатся лицом друг к другу. Никто не может сказать ни слова, ведь слова тут лишние. Ли глядит в самую душу, заставляя спину Хвана покрываться мурашками. И почему-то бабочки, что лежали в животе мёртвым грузом, неожиданно затрепетали. И они засыпают. Отбрасывают всё, что было до этого, и наслаждаются сном. И друг другом. *** -Эй, Ликси, это просто кошмар, прошу тебя, не плачь. Под утро Феликсу приснился кошмар. Приснилось, что Джинни его покинул. Растоптал и оставил умирать прямо на улице, в грязной луже надежд, самобичевания и боли. Ликсу от таблеток до сих пор плохо. Но он держится. Пока у него есть Хёнджин, ничто не заставит его вернуться к таблеткам снова. Хван успокаивающе гладит парня по спине, нашёптывая нежные слова и признания. И неожиданно Феликс прерывает его лепет. -Джинни... От такого прозвища в свою сторону у Хёнджина сердце делает тройное сальто. -М? Хван сидит сзади, поглаживает плечи Феликса и жмётся к нему всем телом. И тут сердце уже который раз пропускает удар. -Джинни, поцелуй меня. Шок пробивает тело Джина, и он не двигается. Затем разворачивает Ликса к себе. -Если будет неприятно, скажи. -Да к чёрту. И в следующую секунду Губы Хёнджина впиваются в Ликса. Хван теряет контроль, но не делает больно Феликсу. Мягко и трепетно сминает его губы, а затем слегла посасывает верхнюю, на что Ли выпускает изо рта томный вздох. Руки Хвана ложатся на щеки и шею брюнета, желая быть ближе. Желая полностью им завладеть. Хёнджин отрывается, оставляя между ними один сантиметр, и проводит своим языком по губам Ликса. В ту же секунду они опять сплетаются в поцелуе, но более страстном и требовательном. Феликс мягко цепляет язык Хёнджина своим. Хван валит австралийца на кровать, нависая над ним и снова отдаёт самого себя в этот поцелуй. И его прошибает понимание. Поцелуй действительно чувственный. Он не ведёт к сексу, нет всей этой вульгарности. Их языки не борются за главенство, а лишь плавно проскальзывают рядом друг с другом. И чёрт, Ликсу сейчас очень хорошо. Он не уверен, сможет ли дать Хвану ту любовь, на которую тот рассчитывает, но ему всё равно сейчас. Сейчас только он и уже его парень. Феликс отдаётся Хёнджину весь, не жалея ни капли себя, и жмётся к горячему телу. Затем они разрывают поцелуй, потому что воздуха не хватило. И если бы они не нуждались бы в воздухе, то целовались бы до смерти. -Джинни, я люблю тебя. Хван мягко прижимает маленькое тельце к себе, обнимая за талию. -И я тебя, мальчик, поцелованный солнцем.