Зомбиленд на троих

      Коридоры перед ними кишат зомби, но Леон ловит странное во всей этой головоломной ситуации — Судном дне, как выразился капитан, — умиротворение, точку внутреннего равновесия, позволяющую мыслить максимально трезво. Он стреляет в мертвецов как в картонные фигурки в учебном тире, методично и скупо, точно в голову. Даже если не точно — ничего, не страшно, вторая попытка есть, как и третья. Капитан — вот он, рядом, и в руках у него пушка явно побольше размером и калибром, чем “матильда”. Мысль, насколько бесконечны запасы патронов, распиханных у капитана, похоже, везде, отчасти беспокоит Леона, но чужая бронированная уверенность действует сильнее любых мыслей.       Пару раз попадаются зараженные собаки, но сейчас, в нужном настрое они оказываются целями лишь ненамного сложнее зомби. Да, они быстрее, да, маневреннее, но совершенно точно не умнее. Леон всаживает пулю точно в мутный глаз и мысленно рисует себе двадцать из десяти.       — Неплохо, — даже капитан отмечает это, оглядывается через плечо, и Леону чудится странный блеск из-под очков, точно у него светятся глаза.       — Я был лучшим в своем выпуске, — отвечает Леон спокойно, не пытается себя хвалить, просто озвучивает факт биографии.       — И что же лучший в своем выпуске искал в полиции Раккун-сити? — голос капитана спокоен, но где-то под этим спокойствием все равно зарыта насмешка.       Леон пожимает плечами.       — Ну знаете, вся эта реклама… Молодой динамичный мегаполис, город будущего. Я подумал, чем не хороший старт карьеры для молодого динамичного офицера полиции, — он улыбается мимоходом, точно забыв о творящемся вокруг, точно погрузившись на миг в солнечные лучи, заливавшие готовый принять его с распростертыми объятиями живой город. — Людям везде нужна защита. И мне здесь понравилось, когда я приехал.       — Да-да, город будущего, логово Амбреллы, — хмыкает капитан и больше никак не реагирует на искренний рассказ.       Леон чувствует горчащий обидой укол, он почему-то ожидает большей реакции. Впрочем, не время для душевного раздрая, капитан вообще весьма странен, можно только надеяться, что в своей странности он не откажется от откровенного разговора позже, когда они… Найдут того, кого он ищет? Спасут кого смогут? Сами спасутся из агонизирующего города?       Леон не знает верного ответа.       В коридорах тюремного блока почти пусто, несколько бывших людей из охраны, кто-то в гражданском. Зато в камерах полно мертвецов, стонущих, воющих, тянущих сквозь решетки полусгнившие руки.       — Кажется, здесь искать бессмысленно, — замечает Леон, стараясь держаться строго посередине коридора.       — Если здесь только зомби, то выйдем в основное здание другим путем и поднимемся в офис, — отвлеченно отвечает капитан, тщательно рассматривающий в свете мощного фонарика каждую камеру и ее бывших обитателей.       Судя по отсутствию хоть сколько-то яркой реакции, среди мертвецов нужных ему людей нет, и в Леона это вселяет определенный оптимизм. А потом из самого конца коридора, который кажется глухим тупиком, громом небесным звучит голос.       — Эй, эй, там, с иллюминацией! Тут кто-то живой?       Леон от неожиданности вздрагивает, но не кричит ничего в ответ, только чуть ли не бегом успевает за резко прибавившим шаг капитаном.       Он добирается до последней в ряду камеры на какие-то секунды позже, но видит уже что-то неимоверно странное, что-то, опять выкручивающее сознание. В камере — молодой мужчина, крепкий, все с той же нашивкой СТАРС, вжимающийся всем телом в решетку, стискивающий ее кулаками до побелевших костяшек. Взгляд совершенно бешеный, распахнутые до предела глаза, в которых неверие и ослепительный гнев. Леон бы сказал, что мужчина в камере видит перед собой одновременно покойника и злейшего врага, которого сам с удовольствием в покойника бы превратил.       — Вескер! — буквально рычит он, дергает решетку так, что она дрожит. — Как, блядь?!       — Да, Крис, твои глаза тебя не обманывают, — капитан подходит к решетке издевательски близко, так, чтобы буквально пара сантиметров воздуха отделяла его от возможности быть схваченным за жилет. Голос его на произнесенном имени тянется ядовитейшим медом, и Леона снова пробирает мурашками.       Поименованный Крис снова ругается и рвется на волю, а потом замечает Леона.       — Беги! Беги отсюда, давай, парень! — он кривит губы почти в отчаянии. — Эта продажная гнида и тебя не пощадит!       — Хватит смущать офицера Кеннеди, у него есть свое мнение на этот счет, не так ли? — капитан поворачивается, смотрит с едва уловимой насмешливостью, а Леон не знает, что сказать и сделать.       Факты сбиваются в какой-то уродливый неразборчивый ком, информации слишком мало и слишком много одновременно, два офицера спецподразделения друг против друга, один в заключении, второй спас его самого, а еще вокруг чертовы зомби, и что-то где-то глухо и тяжело долбится как будто в стену.       Крис прислушивается и рявкает снова:       — Да вали ты уже!       — Я сам решу, куда мне валить, и у меня есть свое мнение! — внезапно даже для себя взвивается Леон, хочет добавить, что он офицер при исполнении, а вот Крис в заключении, и еще надо выяснить, за что именно, но не успевает.       В стену за спиной Криса что-то врезается с такой силой, что штукатурка идет трещинами, и даже брови невозмутимого капитана — Вескера — начинают ползти вверх.       — Неужели вот так? — спрашивает он явно у самого себя и деловито оглядывает коридор, замечая явно что-то удовлетворительное за плечом Леона.       Леон окончательно и бесповоротно перестает понимать, что тут происходит.       В стену что-то бьется снова и снова, что-то очень мощное, очень тяжелое, выбивающее в пространство камеры уже куски старых темных кирпичей.       — Что это за дрянь? — тихо восклицает Леон, уверенный, что за стонами и грохотом его не услышат.       — Биооружие, — Вескер слышит и даже отвечает. — Ультимативная форма. Венец творения, если угодно.       В голосе его звенит откровенная концентрированная злость, он скидывает дробовик с плеча и бесцеремонно пихает им Леона в грудь.       — Держи и действуй по команде.       Подтверждения Вескер не ждет, точно совершенно уверен в Леоне, что удивляет самого Леона.       Он хватает оружие, кивает, действительно готовый к любому приказу, хоть и предполагает, что его назначают огневой поддержкой. Крис в камере вжимается в решетку уже спиной, лицом к опасности, не проронив больше ни звука, готовый драться голыми руками. Леона, с одной стороны, поражает такая отчаянная храбрость, а с другой — задевает то, что Крис совершенно не надеется на помощь. Точно они его тут бросят наедине с этим ультимативным биооружием!       Кирпичные осколки брызжут из проломленной стены шрапнелью, часть ее осыпается на пол, открывая смутно видимый в пыльных клубах почти человеческий силуэт.       — Ты что еще за?.. — вопрошает было Крис у шагнувшего к нему существа, как-то слишком стремительно для своих размеров распрямившегося во все полтора человеческих роста.       Вескер неуловимым движением оказывается у Леона за спиной, дергает, судя по звуку, рычаг. Коридор отзывается неслаженным лязганьем открывающихся дверей и влажными шлепками упавших зомби. Крис выкатывается из камеры кубарем, и Леон понимает, что это не потерянное равновесие, а осознанный маневр. Отточенные рефлексы опытного бойца, повидавшего уже множество нестандартных ситуаций, почти автоматический анализ ситуации, позволяющий тренированному телу использовать любой шанс.       — Уходите! — перекрикивает топот и стоны мертвецов Вескер, закрывая камеры обратно, не столько от зомби, сколько пытаясь запереть проломившее стену существо.       Тот оказывается быстрее, успевает просунуть между сходящимися створками руку, не дать им сомкнуться, и как будто вообще не чувствует боли. Леон за эти мгновенья успевает его относительно рассмотреть — серую кожу, помятое, как только что из прачечной, лицо, совершенно дурацкий старомодный плащ и не менее дурацкую шляпу. Тот, кто это все придумал и реализовал, имел поистине ублюдочную фантазию.       Леона резко дергают за плечо.       — Пошли отсюда! — это Крис, он полон мрачной решительности и чем-то очень недоволен, оглядывается через плечо, как тип в плаще с усилием, превышающим все мыслимое и немыслимое, выдирает с мясом двери камеры, а навстречу ему с ленивой кошачьей плавностью выходит по дуге Вескер, доставая из ножен поблескивающий сталью и позолотой нож.       Леону сейчас очень хочется нарушить приказ, никуда не идти, стоять и палить до последнего патрона в мятую серую рожу, но что-то подсказывает — бессмысленно. Да и Вескер явно из того типа людей, для кого пожертвовать собой, прикрывая других, скорее, глупость, чем подвиг.       — Надеюсь, они все тут сдохнут, — цедит сквозь зубы Крис, хватает Леона за плечевой ремень на бронежилете — какой, черт возьми, ставший уже знакомым жест — и пытается тащить за собой. Леон молча и решительно отталкивает его руку дробовиком.       — Надеюсь, ты мне все расскажешь, — он выделяет голосом это “все”, надеется, что звучит хоть сколько-то внушительно, и отступает в незамеченный ранее узкий коридор.       Крис смотрит какое-то мгновение с глубоким недоумением и стискивает челюсти до желваков.       — Непременно.       Они бегут вперед, Леон, не удержавшись, все же оглядывается напоследок, и понимает, что лучше бы этого не делал. В мешанине из зомби и типа в плаще ему чудится капитан Вескер, бегущий по стене и вспарывающий мятое серое лицо ножом с золотыми звездами.       Участок все так же темен и безучастен, участок все так же в крови, импровизированных баррикадах и теперь дважды мертвых телах. Под ногами хрустит крошево из стекла и дерева, а за окнами, где заколоченными, где на скорую руку заклеенными оградительными лентами, город рыдает взахлеб холодным осенним ливнем. Крис, все еще безоружный, старается держаться впереди, двигается быстро, но без лишней суеты, профессионально. Коридоры и офисы, зачищенные Леоном, пусты. Он не уверен, что убил всех зомби, но, по крайней мере, новые сюда не дошли.       Первый активный мертвец встречается на лестнице, стоит, нелепо упираясь в стену в кровавых разводах и гортанно хрипит. Если бы Леон был один, он бы просто обошел его тихо — ширина лестницы позволяет, но Крис атакует первым. Подлетает, рывком разворачивает на себя и бьет со всей силы и ярости кулаком в челюсть. Удар у него пушечный, из живого человека наверное надолго выбил бы сознание, но зомби только с хрипом разворачивается вокруг своей оси, неприятно хрустя костями черепа. Крис хватает его за пояс и плечо, приподнимает и как мешок швыряет с лестницы вниз.       Леон смаргивает и словно выныривает из неведомой тяжелой глубины, где болтался с самого тюремного блока. Осознает себя в полной мере, где он стоит, что у него болит и что он до сих пор стискивает в правой руке пистолет, а дробовик неловко, как ребенок — плюшевого мишку, прижимает к груди. Он смотрит вниз, где скинутый зомби бестолково корчится на полу, но встать из-за переломанных костей точно не может, смотрит на перекошенное лицо Криса и молча протягивает ему дробовик.       — Спасибо, — Крис неловко улыбается и легко хлопает Леона по плечу. — Давай, тут уже немного осталось.       Леон молчит, он понял почти сразу, что их путь лежит в офис СТАРС. Зачем, тоже, в общем-то понятно: нужно оружие, нужна защита, патроны, может быть, что-то еще, а Крис точно знает, как открыть оружейную комнату спецотряда, не поддавшуюся Леону.       На втором этаже тоже идеально тихо, тише, чем на первом, и, может быть, даже чище, если не считать измочаленную пулями ту самую красную тварь, валяющуюся наискось между горшками с какими-то фикусами.       — Нихрена же себе, — комментирует Крис, поддевает монстра носком ботинка, вызывая мелкую вибрацию голых мышц. — Не думал, что увижу эту дрянь здесь.       — Это ликер, — отзывается задумчиво Леон. — Капитан сказал, что это называется ликер.       Крис тяжело вздыхает и цокает языком, аккуратно кладет ладони Леону на плечи и с пристальной тревогой заглядывает в глаза.       — Так. Сейчас мы зайдем, запрем дверь, переведем дух, и я тебе все расскажу об этом капитане, окей? — он как выплевывает с отвращением слово “капитан”.       — Не забудь рассказать, за что тебя заключили под стражу, — совершенно серьезно кивает Леон и пронзительно смотрит в ответ.       — Не забуду, — хмыкает Крис, но губы кривит скорее печально. — Мне нечего скрывать, офицер Кеннеди. В отличие от очень и очень многих других людей, в делах и делишках которых я обязан был разобраться.       Он припечатывает кулак к стене, снова пинает дохлого ликера и более жизнеутверждающе заявляет:       — И надо добыть пожрать. А то, знаешь, в последние дни про подвал все совсем забыли.       Леон неловко хлопает его ладонью в ответ, попадает куда-то почти по локтю и едва заметно улыбается.       — Давай ты будешь звать меня Леоном, а не офицером Кеннеди?       — Да как скажешь, офицер Кеннеди, — отзывается Крис и сам громко смеется, и Леону на мгновение кажется, что все будет хорошо. Не имеет права быть плохо, когда рядом такой человек. Да и человек этот тоже не может быть плохим. Просто не может, не в этом случае. Он сам улыбается ярче, искреннее, не думая, не оценивая самого себя, имеет ли он право на улыбку в разгар Апокалипсиса.