Следователь по особо важным

12.10.2002

      Взрослая женщина, удерживая в руках рабочую сумку, забегает в помещение ярко окрашенного детского садика, постукивая небольшими каблучками. Разноцветные коридоры с вывешенными на них весёлыми картинками для поднятия настроения и эти символичные почётные доски с лицами гордостей каждой детской группы. А вот табличка «Игровая комната группы А-4» и приветливая воспитательница, что добродушно улыбается каждому ответственному родителю, спешившему забрать своё чадо поскорее домой. — Боже мой, успела! — шумно выдыхает и улыбается женщине, склоняясь в приветственном поклоне. — Да что вы, не торопились бы! — смеётся воспитатель. — Вы как всегда вовремя, госпожа Им, — обе женщины лишь посмеялись и продолжили улыбаться друг другу. — Гюн-а, сынок, я пришла за тобой! — зовёт она своего сына и присаживается на корточки, раскрывая руки, чтобы нежно обнять ребёнка и поднять на руки. — Здравствуй, сынок. — Мама, мама! — кричит мальчик, крепко обнимая самого близкого для себя человека. — Госпожа Им, можно с вами поговорить насчёт Чангюна? — вдруг лицо воспитателя кардинально изменилось и насторожено смотрело на мать, изредка переводя свой взгляд на маленького ребёнка. — Да, конечно, что-то случилось? — перепугалась женщина. — Сына, иди переодевайся, — госпожа Им опустила ребёнка на пол и слегка подтолкнула в сторону шкафчиков для одежды. — Это касается Чангюна? — Да, — замялась женщина, нервно поправляя волосы. — Я уже не первый раз замечаю за мальчиком странности, но сегодня… Он нас очень напугал. — Боже! Что случилось? — Мама! Я собрался! — прокричал радостный Гюн и подбежал к матери, цепляясь на полы осеннего пальто. — Гюн-и, иди пока что поиграй с друзьями. Я скоро подойду, и мы пойдём домой. — Вы ведь знаете, что сегодня мы ходили на экскурсию всей группой в ботанический сад, — серьёзно проговорила женщина. — Так вот во время экскурсии ко мне подошёл ваш сын и сказал, что видел какого-то взрослого мужчину в порванной одежде, который сказал ему про одного из наших мальчиков в группе. Что якобы растения не только дают жизнь, но и могут навредить, а после указал пальцем на этого мальчика. И буквально спустя пару минут после нашего с Гюном разговора с одного из деревьев упала огромная ветка и чудом не придавила этого ребёнка, — воспитательница помахала своей рукой у лица, стараясь немного освежить кожу. — Но самое главное, что в том саду на тот момент никого, кроме нас и экскурсовода не было, и ни о каком мужчине не может быть и речи. Я не знаю, что это такое, но не могли бы вы поговорит со своим сыном, — на все слова воспитателя мать Има лишь шумно вздохнула и слегка улыбнулась, оглядываясь в сторону собственного ребёнка. Она понимает о чём идёт речь. — Да, конечно, я поговорю с ним, — улыбнулась дама и вновь позвала мальчугана к себе.       Выходя из корпуса, женщина взяла сынишку за руку и широким шагом направилась домой. — Ну, что, сын мой, что сегодня было? — мать наигранно ухмыляется и тут же начинает заливисто смеяться с недоумевающего лица младшего. — Кого ты сегодня спас, мой герой? — Сехо, мам, — спокойно произнёс Чангюн. — Но там правда был дядя, такой взрослый, странный дядя, да ещё и в порванной одежде, но он там был, а воспитатель Кан мне не поверила, хотя мои слова сбылись, — прокричал ребёнок, активно размахивая руками. — Мама, я не вру, я правда видел. — Тише, тише, ти~ише, — мама погладила его по детским шелковистыми прядям, широко улыбаясь сыну. — Я верю тебе, конечно верю.

05.02.2003

— Мам, а во всех сказках побеждают только хорошие герои? — Честно, сынок, есть такие сказки, в которых победу одерживает отрицательный персонаж, но это на самом деле не всегда плохо. Мы привыкли к тому, что, если герой показан с плохой стороны, но он такой на самом деле, но мы никогда не задумываемся о том, что может происходить с ним в жизни. Может быть он лишь хочет таким казаться, а на самом деле он обычный, весёлый и добрый человек. Поэтому прежде чем кого-то осуждать, нужно обязательно во всём разобраться. Плохие люди не всегда по истине плохие. — Мама, я обещаю, что буду тем самым хорошим героем! — улыбается мальчишка и обхватывает женщину у самой шеи. — Я всегда буду помогать всем и защищать мир от плохих людей! — Хахаха, мой герой! Я знаю это! Ты будет настоящих защитником и самым смелым и лучшим героем! — мама обняла сынишку и нежно поцеловала его в лоб. — Ты у меня особенный! Такие как ты будут самыми настоящими героями. Так, а теперь живо спать, а то завтра в садик не встанешь. — Хорошо, мамуль, — Гюн тут же запрыгнул под одеяло и повернулся лицом маме. — Спокойной ночи, мамочка. — Спокойной ночи, сынок! — женщина щёлкнула выключатель лампы, прикоснулась губами к мягкой щеке сына и вышла из комнаты.

26.07.2004

— Гюн-и, ты куда сначала хочешь пойти: на горки или на колесо обозрения? — женщина счастливо прижимала детскую ручку. — Мама, пошли сначала купим сладкой ваты, я так хочу сладкую вату. Пошли, пошли, пошли! — мальчишка уже вовсю тянул чужую руку в сторону небольшого вагончика со сладкой ватой, намекая не недорогую, но такую вкусную покупку. — Хорошо, мой проказник, пошли!       Дорога была коротка настолько, что до заветного вагончика как рукой подать, как вдруг ребёнок резко останавливается, отпуская руку родной матери. — Сына, что случилось? — недоумевала женщина.       Перед глазами застывший ребёнок, боящийся чуть ли не шелохнуться с места. И эти пустые глаза, словно стеклянные, на которых тут же наворачиваются кристально чистые слёзы. — Сынок, посмотри на меня, — мать села на колени перед ребёнком, давно позабыв о том, что на них начали обращать внимание прохожие парка. — Мама, — начинает плакать Чангюн. — Мама, она смотрит на меня, мама~а, — ребёнок словно в оцепенении не может даже глаз отвести от прямого направления, где нет ничего, кроме весёлых семей и далее располагавшихся развлекательных аттракционов. — Мама, мне страшно, мама. Она… он-на идёт ко мне, ты разве не видишь, мама?! — кричит мальчик. На тропинке уже стала собираться толпа любопытных зевак, совсем не понимающих о чём и от чего кричит этот с виду здоровый ребёнок. — Гюн~а, посмотри на меня, посмотри, — женщина как может пытается растрясти замертво вросшего в асфальт сына, касаясь каждой конечности детского тела.       «Господи, он весь ледяной!» — Мама, она вся в крови, мама~а, — Им так и не перестаёт плакать, роняя на пол горькие слёзы. — Я не хочу, я не могу так больше! Я не справлюсь! — Сынок, что она делает? Скажи мне, что она тебе показывает? — Я не понимаю! Она… Она вся в крови, мама! Мне страшно! — Я рядом, сынок, я рядом! Посмотри на неё ещё раз. — М-машины, она показывает на машины! — ребёнок тут же указывает пальцем на виднеющуюся через негустые деревья парковку. — Это машины! — Тише, тише! — Мама, она улыбается! Я не могу, не хочу! — ребёнок начинает быстро крутить головой, хватаясь за собственные волосы, и наконец срывается с места, пугая всех рядом стоящих людей. Женщина тут же хватает сына за летнюю футболку и притягивает к себе, прижимая как можно ближе к груди и быстро поглаживая по взмокшим от испуга волосам. — Всё, сынок, всё уже позади. Тише, всё хорошо, я рядом, — она ощущает, как собственная блузка начинает намокать от детских слёз, а следом в душу смотрят пара чёрных бусин, словно творение кукольного мастера, что вложил в них всю теплоту и нежность. Она со всей материнской любовью оглядывает родные донельзя глаза и в ту же секунду замечает тоненькую струйку алой крови, что последовала из носа. Из сумки показался любимый сыном платок, коим она осторожно вытерла следы сильнейшего стресса. Тишина… И громкий крик из конца тропинки, по которой они так весело шагали несколько минут назад…       Горки…       Женщина тут же поднимает Гюна с колен и быстрым шагом, растолкав всех стоящих вокруг них, направилась к источнику крика. Перед глазами показались любимые её ребёнком горки. А самое главное, это машинки…       Толпа испуганных людей и плачущие родители, чьи дети чудом не выпали из кабинок-машинок карусели, что внезапно дали сбой и сошли с команды, курсирующей работу двигателя. Территория оцеплена, пара кабинок вообще слетели с креплений, а кричащие мамы и папы дико рвутся достать бедных детей с поломанного аттракциона. — Мама, я снова оказался прав, — Чангюн тихонько потирает жгущие от слёз красные глаза. — Всё хорошо, мой дорогой, ты у меня настоящий герой.

Настоящее время

      Парень лежит в своей кровати, гулко, словно задыхаясь, глотает воздух, стараясь наполнить им свои лёгкие на полную. Не получается. Он ворочается в постели, то раскрываясь, то вновь закутывая себя в пушистый кокон из мягкого одеяла.       Кошмары…       На лбу уже собирается не известно какая по счёту капелька пота, скатываясь с белоснежной кожи на подушку, а с глаз, словно тогда, в детстве, катятся кристально чистые слёзы. — Нет, мама, мама… Нет! Нет!!! — кричит Им и в этот же момент вскакивает с подушки.       Его всего трясёт, словно осиновый лист, бьёт крупной дрожью, как никогда ранее. Парень пытается отдышаться, глотает воздух, как спасительных круг для тонущего, да как-то не особо помогает. Он срывается с кровати и несётся на кухню, желая остудить палящее тело прохладной водой.       На улице ещё ранее утро. Чангюн всегда был ранней пташкой. Нуууу… Относительно всегда. Весь пол в квартире усыпан тонкими солнечными лучами, пробивающимися сквозь створки жалюзи и выстраивая незамысловатый графический рисунок на паркете кухни. Свет от холодильника становится единственным источником света в этой пока ещё темной комнате, потому Гюн ставит бутылку воды на стол и медленно поднимает с окна жалюзи, заливая солнцем добрую часть своей квартиры.       Горло наконец обдаёт приятная жидкость, спокойствием разливаясь по жилам организма и охлаждая изувеченное кошмарами тело. — Это тебе не поможет, — парень тут же поворачивается в сторону шума, в истерическом припадке выплёвывая воду на пол. Это просто не может быть… — Т-ты… Ты кто блять такой?! — кричит Чангюн, хватая из гарнитура кухонных нож. — Будешь убивать мертвеца? — нагло усмехается собеседник. — Ты самый логичный человек, Им Чангюн. — Уходи, уходи прочь! Тебя, нет! Нет! Ты просто плод моего воображения!!! — Но я есть, и я прямо перед тобой, — спокойно проговаривает Чжухон и делает пару шагов вперёд. — Я не могу, не хочу, не надо, оставьте меня в покое! — Чангюн, успокойся, посмотри на меня. Я не то, что ты видел раньше…       Гюн помнит в каком виде он видел этого парня в последний раз. Это жуткое зрелище. Изуродованное в мясо тело с прорезанным горлом и пропитанное собственной кровью. И эти глаза… Они же сейчас прямо заставляют всмотреться в них и как тогда, в детстве, не отводить взгляд ни на миллиметр. — Я здоров, я не больной! Уходи, оставь меня в покое! — кричит Им и плачет навзрыд, оседая на пол кухни, отбивая затылком сзади стоящий гарнитур. — Я не могу и не уйду, пока ты не выполнишь то, что должен. — Я не псих, ты понял меня?! — парень вскакивает с пола и кидается к кухонному проёму, словно пулей вылетая с кухни. Ему нужно позвонить… Срочно… Хосок. Он точно выслушает. Ему нужно дружеское плечо и просто человек, что выслушает его речевой поток. — Ты не посмеешь ничего ему рассказать! — вдруг напротив снова оказался Чжухон. — Ты же помнишь, что было с тобой, когда ты противился воле. — Мне насрать на тебя! — Чангюн, не играйся! Ты же сам знаешь, что будет только хуже! — рычит старших, всё сильнее изменяясь во внешнем виде.       До ушей доносится звук гудков, который с парой подходов сменяется таким родным и уже любимым голосом. Чангюн всегда уважал Хосока хотя бы за то, что ему можно звонить всегда и в любое время — он всегда ответит, что бы не происходило. — Х-хосок? Ты сейчас не занят? — пытаясь успокоится, проговаривает Им. — Друг, ты чего? С тобой всё нормально? — испуганно произносит старший. — Чангюн, ты не посмеешь! — Хо, нам нужно встретиться и желательно прямо сейчас! — шмыгает носом Чан. — Л-ладно, как скажешь. На нашем обычном? — Да, через 15 минут.       Чангюн плевать хотел на то, в каком хуёвом состоянии он сейчас прибывает. Он просто игнорирует присутствие мертвого у себя в квартире и быстро несётся в ванную, где приводит себя в порядок, и выбегает из квартиры лишь бы не видеть то, что плелось за ним из комнаты в комнату.       В кафе уже сидит Хосок. Блять, ну просто идеальный друг. Парни привычным образом, как это уже у них повелось, приветствуют друг друга, обнимаясь, пока старший замечает неистово сильную дрожь в теле Чана и настороженно оглаживает его спину в попытке хоть немного устранить недавно прошедшую истерику. — Ты мне ведь объяснишь, что с тобой случилось, ибо выглядишь ты, мягко говоря, ужасно. — Обещай мне, что ты просто выслушаешь меня и не будешь задавать лишних вопросов, — протараторил Гюн, сглатывая собственный страх. — Не перебивай пожалуйста. И я пойму, если ты мне не поверишь, — Им берёт в руки чашку горячего кофе, что уже успел заранее заказать Хосок, и делает спасительный глоток любимого напитка. — Э~эм, ну~у, ладно. — В общем… — младший начал свой монолог, как прямо за парнем заметил уже сильно пугающего его человека. Или это всё-таки не человек. Парень не мог даже и глаз отвести от этого до ужаса отвратительного и злого лица, что своими пустыми глазами смотрело словно в душу, пытаясь выжечь там дыру или так полностью сжечь дотла. — Я, кхр, кхг, ахкр, — парень попытался откашляться и сделал небольшой глоток кофе, но в один момент понял, что даже сглотнуть его не может.       Тело сковало жутчайшей судорогой, а горло будто бы заледенело, отказываясь сокращать мышцы в попытках вогнать в лёгкие новый поток кислорода. Парень схватился за горло руками, в конвульсиях снося со стола стойку с сахаром и корицей. Голова закружилась, а попытки вдохнуть снова не увенчались успехом. — Чан. Чан! Чангюн, э-э-э! Позовите врача, быстрее!       Хосок тут же подбежал к уже свалившемуся со стула другу и начал расстёгивать его куртку. Чангюн медленно, но верно задыхался, пытаясь самостоятельно одолеть столь внезапный приступ. Кожа уже покрылась багровым цветом, а в голове пронёсся уже до боли знакомый голос. — Я же предупреждал, что будет хуже…       Чангюн пытался разобрать в помутневших глазах, хоть что-то окружающее его, и увидел стоящего рядом Чжухона с натянутой на его изрезанном лице наглой и такой пугающей улыбкой. — Х-хор-хорошо, я-я я п-пон-нял… Я п-понял, — вырвалось прямо из груди, а труп перед глазами томно победно засмеялся и погладил ледяными руками родную макушку. — Чангюн!!! — Всё хорошо Хо, хорошо, успокойся! — Им откашливался, лёжа на полу кофейни и дружелюбно похлопывал старшего по бедру. — Не волнуйся, просто в горло что-то попало. — Ты издеваешься надо мной? В горло что-то попало?! — кричал Хосок.       Парни оба шумно выдохнули и извинившись перед всем персоналом и напуганными клиентами вновь сели за столик. — Так что ты хотел мне сказать? — Чан оглянул глаза друга и увидел Чжухона, что вновь скинул голову в сторону и приложил холодный палец к губам. — Да так, ничего важного…