Неодинокий октябрь

      Кажется, ни один из них так и не понял, как Юля Пчелкина прописалась в жизни каждого из них по отдельности и обоих вместе.       Разумеется, историей с «вампирами» всё не закончилось, и совсем скоро Пчелкина снова оказалась у них на хвосте. С новеньким телефоном, на хазинские деньги купленным. И в парике, на этот раз — черном.       Как она умудряется находить всю нужную информацию чуть ли не быстрее них — загадка. Особенно если учесть, что журналистка она еще постольку-поскольку, всего-то на третьем курсе универа. Казалось бы, мелкая двадцатилетняя красноволосая хрень, а так уверенно лезет впереди расследования, и всё сходит ей с рук. Что самое неприятное — ее ролики стремительно набирают популярность, и Петя всерьез опасается, что дальше будет намного хуже.       Словом, еще одна проблема к букету всех имеющихся. За-е-бись.       Петя залпом выпивает рюмку коньяка и морщится, когда ровно в этот же момент телефон подсвечивается очередным входящим вызовом. Пятым за последнюю четверть часа, а сколько было до того?.. Надо взять, наверное, но он не в состоянии. Нет. Он не готов.       Разумеется, Прокопенко встал на дыбы и наотрез отказался их разделять. Разумеется, он тут же подсунул им общее дело. Разумеется, Гром был этому так рад, что даже не скрывал — лыбился на весь участок.       Непонятно только, он всерьез не видит проблемы или так издевается? Ну конечно, ему-то хорошо — без мыслей о будущем, которых у него как не было в отбитые молодые годы, так и не появилось. Без загонов, вообще без проблем! Зато, видать, с надеждой, что рано или поздно перепадет секса в курилке. Или в архиве. Или прям у Прокопенко на столе — шут его знает, что там Гром предпочитает.       Пока они собачились за дела… Нет, не так. Пока Петя занимался охраной собственной жопы и рычал на вынужденного напарника в каждом нужном и не нужном случае, Юля Пчелкина тихо делала свою работу и дышала им в спины, а иногда и обходила их на пару шагов. Игорь всё порывался прийти прямиком к ней домой, соорудив на коленке какой-нибудь ордер, изъять всю технику и выписать штраф, но Петя не терял надежды вдолбить ему в голову, что так они сделают только хуже. От журналистки скрыться можно, а вот от армии ее разъяренных фанатов, которые могут дойти, кажется, до ООН, если захотят…       Словом, с присутствием поблизости наглой малявки приходилось мириться.       И кто бы мог подумать, что это обернется одному тупому майору спасением если не жизни, то кошелька и чести!       Петя в тот вечер шел по улице, уткнувшись в телефон, и потому в первый момент не понял даже, почему всё перед глазами так резко завертелось. Потом сработали-таки инстинкты, и он сумел отбиться от неумелого захвата. Но нападавших оказалось несколько, и скоро его скрутили, утащив куда-то в подворотню.       «Ну всё, приехали», — обреченно подумал Петя.       Больное сознание подкинуло образ Горюнова. На секунду показалось, что в ушах отдается эхом его крик: поговори, поговори со мной, просто поговори, блять! А потом и вовсе стало казаться, что это не только Илья, а все люди, которым он сломал жизнь. Пришли, чтобы теперь сломать его самого.       Но потом прокуренный голос гаркнул:       — Гони кошелек, карты, всё сюда! — и Петя вернулся в реальность. В свою серую реальность, где никаких чудес, ни позитивных, ни негативных, не бывает.       Он сплюнул на землю, поднял взгляд. Обычная гопота из подворотни, грязные и обозленные, как бродячие дворняги. Больные бешенством. Настолько жалкие, что не заслуживают и капли страха, поэтому Петя не боялся. Он тупо ждал, когда его приложат головой о стену — подозревая, что не рискнут, побоятся — или завалят на землю и будут пиздить ногами по ребрам.       — А пососать не завернуть? — прошипел Петя сквозь оскал.       — Ах ты ж…       — Погодьте, так он же омега, — сказал кто-то, а потом раздался мерзкий свист и отвратительный, слишком громкий гомон. — Вот так свезло!       Мозг обожгло воспоминанием, но Петя не успел поймать его и осознать. Это было неважно; он напряженно думал. Всего три человека. Он справится, но нужен фактор внезапности. Пусть решат, что он беспомощен, расслабятся, отпустят руки на мгновение — этого хватит.       Поэтому Петя на секунду сжал зубы, чтобы собраться с духом. Подумалось, что лучше быть избитым гопниками, чем произнести вслух то, что он собрался произнести. То, что когда-то так любил говорить на каждом шагу.       Но перспектива быть изнасилованным тремя альфами всё-таки немного хуже, поэтому Петя вскрикнул истерично:       — Да вы знаете, кто мой отец?!       В ответ раздался новый раскат смеха. Петя поджидал момент, готовился сделать рывок. Сейчас, вот сейчас…       Как вдруг стоящий прямо перед ним мудак легким движением руки вынул из-за пояса пистолет.       «Твою мать».       Петя замер, затаил дыхание. Он столько раз видел оружие, держал в руках, применял даже, видел, как его держат преступники в считанных метрах от него — но ни разу в жизни огнестрел не был направлен ему в голову.       Татуированный палец щелкнул предохранителем. Петя смотрел прямо в темное дуло пистолета — и не думал уже ни о чем, потому что мысли исчезли ровно с этим щелчком.       А потом холодный металл прижался к его резко вспотевшему лбу. Петя заторможенно наблюдал, как вторая рука гопника приближается к его лицу, грубо обхватывает подбородок; он всё ещё не дышал, когда большой палец оттянул его нижнюю губу вниз. Было мерзко до тошноты, но всё ещё не было страшно. Мозг, кажется, не понимал, что нужно бояться, и замер, как замирает на дороге олененок.       — Если не хочешь, чтобы твои мозги разлетелись по асфальту, — угрожающе хрипел низкий голос, — закрой свой рот и…       — Эй! — раздалось где-то далеко. Слишком далеко, как в тот момент показалось Пете, но на деле — всего в нескольких шагах, в арке. — Ребят, вам скорую вызвать?       И вот тут-то Петя испугался. Потому что голос принадлежал даже не мужчине, а девушке, причем слишком хорошо знакомой девушке. Он просмотрел все ее ролики на Ютубе и мог бы узнать этот голос среди пары десятков похожих.       Вот только окружившие его гопники почему-то не засмеялись и не отправили Юлю восвояси, а странно притихли.       — Может, полицию? — осторожно переспросил один из них, держащий Петю под локоть.       — Полиция уже здесь, — хмыкнула Юля, кивком указывая на скорчившегося Петю.       Пистолет исчез, вдруг понял он.       — Вы что же, — продолжала Юля насмешливо и без тени страха остановилась рядом с ними, — карманы его не проверили?       Те принялись бормотать что-то невнятное, а Петя наконец-то перехватил взгляд Юли и одними глазами стал спрашивать, какого черта происходит. Та еле заметно подмигнула.       Петя всерьез подумал, что умер, что в него всё-таки выстрелили, а может, он упал откуда-нибудь с моста или попросту потерял сознание прямо посреди улицы. А что, ему-то уже не двадцать, в отличие от некоторых!       — Знакомьтесь, Петр Юрьевич Хазин, — представила Юля весело, — майор наркоконтроля.       — Так мы ж, это, не нарики, — по-идиотски шмыгнул носом тот, что до сих пор молчал.       — Вас это не спасет, поверьте.       — Юлек, ну чего ты начинаешь-то? — сконфуженно буркнул, очевидно, главарь, по которому никак нельзя было сказать, что он две минуты назад угрожал пистолетом и планировал если не трахнуть, то сильно напугать.       Стоп, ошарашенно запнулся о мысли Петя. «Юлек»?!       — Парни, давайте-ка так, — спокойно и твердо продолжила Юля, складывая руки на груди. — Вы отпускаете майора и возвращаете ему всё ценное, а он взамен не сажает вас. Всех устраивает?       Петю не устраивало. Петю вообще, совсем, абсолютно ничего не устраивало, но его мнения, кажется, не спрашивали, а он счел за лучшее промолчать. Еще не скоро он забудет, каким жутким было дуло, направленное ему в лоб.       Когда гопники ушли, всунув ему в руки телефон и неубедительно извинившись, Петя далеко не сразу смог выпрямиться и сделать шаг. Юля, так и стоящая рядом, не знала, кажется, что сказать.       Ну давай, думал Петя, шути. Взрослого серьезного мужика спасла из передряги студенточка. Давай, смейся, издевайся, еще денег за это попроси, или сразу жопу. Вперед, чего уж ждать.       — Всё в порядке? — только и спросила Юля вполголоса.       Петя неопределенно мотнул головой и вместо ответа просипел:       — Как ты здесь оказалась?       Юля смотрела на него придирчиво и недовольно, а потом сказала, что вызовет ему такси. Чудом удалось убедить ее не провожать его до дома, потому что это было бы слишком странно и дико.       Петя не помнил, как добрался до дома, но помнил, как перетряхнул всю свою одежду, прежде чем догадался проверить ксиву. Ведь что еще он постоянно носит с собой, точно не оставит в машине и не потеряет?..       — Ах ты сука! — восхищенно выпалил Петя. В его ладони лежал жучок.       Он поделился с Громом своим соображением, что если тебе мешает что-то, на что ты не в силах повлиять, стоит попробовать извлечь из этого пользу. Гром только отмахнулся — а через пару дней сам рассказывал, что встретил Юлю в казино (Петя надеялся, что смущение на чужих щеках ему померещилось) и она помогла собрать столько материала, сколько он сам и не надеялся.       В другой раз Петя с красными от недосыпа глазами писал в недавно появившийся чат с Юлей и слезно просил спасти его еще раз — настолько было хуево. Информацию, которую он искал двое суток подряд по всему интернету, Юля скинула в полном объеме и с кучей дополнений всего через два часа.       Коньяк нихрена не согревает и, что хуже, не туманит голову так, как хотелось бы. Петя берет в одну руку снова трезвонящий телефон, выползает из-за стола и плетется на кухню в надежде откопать на полках что-то крепче.       Наполнив стакан, он дожидается, когда звонок сбросят, и всё-таки открывает телеграм. Сообщений в одном из закрепленных чатов столько, что даже странно, как Игорю хватило терпения их написать, а не притащиться к нему в квартиру.       Ах да, он же не знает адреса. Но мог бы узнать — номер телефона же в прошлый раз так легко нашел.       «Я в порядке», — скидывает он, не читая ничего из того, что пришло выше.       Краем глаза выцепляет маты, «Петь» и «переживаю».       Еще на несколько минут Петя зависает в прострации, тупо глядя прямо перед собой и не видя кухонной стены. На губах до сих пор сладко, и это раздражает до трясучки.       Они удивительно хорошо сработались. Игорь перестал возникать, Юля перестала устраивать им подлянки, а Петя искренне радовался, что подружил новую полезную знакомую с напарником. Еще им периодически помогает Дубин, а с ним — какой-то странный неформал с необычным прозвищем. Словом, команда собралась поистине супергеройская!       Но какие супергерои без личной драмы, верно?       Петя так и не понял, что и в какой момент пошло не так. Теперь, вспоминая, он думает — да с того самого вечера, когда Юля отбила его у гопников ровно теми же словами, какими давным-давно в детстве отбил Игорь. Судьба у Пети, видать, такая — попадать в переделки. Принцесса в беде, епта!       Которую всегда спасет ее принц или другая принцесса. Взмахнет алой кисточкой и раскрасит серую реальность яркими красками.       Он не осознавал, просто не думал ни о чем таком. Когда они вместе пошли на задание под прикрытием и сидели в засаде с колотящимися от нервов сердцами, когда потом еле отбились, но получили то, зачем пришли. Когда прибежали в какой-то двор и почему-то по-идиотски смеялись, как дети.       Он не думал, когда столкнулся глазами с веселящейся Юлей.       Он понял, как сильно попал, когда осознал себя самозабвенно целующим ее, такую маленькую и хрупкую под руками. На губах было сладко и немного липко от блеска; его никогда не смущала косметика на лице партнерши, и он, кажется, успел даже немного соскучиться по этому ощущению.       Поцелуй был короткий, но вкусный. Они оторвались друг от друга и сразу же опустили руки; оба оказались взъерошены и перепуганы, растерянно хлопали глазами, как пятиклассники.       «Она же младше почти на пятнадцать лет, — отчаянно думал Петя, сидя в незаведенной машине. — Ей же всего двадцать. Мы же совсем разные. Мы же не влюблены. У меня же есть Игорь…»       Эта мысль едва не столкнула его в настоящую истерику. Пришлось хватать сигареты и судорожно закуривать, надеясь так прогнать мысли.       Он приехал в участок, чудом не попадая в аварию, целенаправленно подошел к столу Игоря и выпалил:       — Гром, выйдем побазарить?       Проходящий мимо Цветков резко сменил траекторию и подрулил к ним, присвистывая.       — Оп-оп-оп, у нас тут намечаются разборки?       Игорь подозрительно посмотрел на Петю, но спрашивать ничего не стал. Поднялся, отмахнулся от Цветкова и первым пошел на задний двор.       В те полторы минуты, которые понадобились, чтобы выйти на улицу и снова закурить, Петя успел пятьдесят раз пожалеть, что затеял этот разговор, обругать себя, но только не придумать хотя бы один достойный повод, почему надо молчать.       Игорь только и успел, что открыть рот, когда Петя снова выпалил, пристально глядя ему в глаза и следя за реакцией:       — Мы с Юлей поцеловались.       Он ожидал чего угодно, но не грустной улыбки после совсем короткой паузы. Не понимающего кивка, не отведенного в сторону взгляда. Игорь пожал плечами и проговорил немного невпопад:       — Я, честно говоря, так и думал, — и только по тому, как глухо прозвучал его голос, Петя понял: ему больно.       — Горь, — начал он бездумно и тут же прикусил губу, но потом решил, что плевать, слишком важный момент, чтобы стесняться собственных чувств. — Горь, это ничего еще не значит. Мы можем… не знаю…       — Блин, Петь, — устало вздохнул Игорь, потер рукой лицо. — Хватит уже. Ты же сам сказал, что ничего не выйдет, да?       Петя отчаянно пытался подобрать слова, но просто не мог. А еще на Игоря ворчал, что тот в человеческую речь не умеет, — ага, кто бы говорил.       Как объяснить, что его желание быть рядом с истинным всё ещё слабее панического страха, что тот снова от него уйдет? Как сказать, что попросту не может довериться, что всё внутри противится этому и отчаянно избегает боли? И что Петя до сих пор, даже спустя столько времени, в глубине души считает себя виноватым, потому что именно он оказался тогда недостаточно хорошим, недостаточно любящим, недостаточно…       И самое главное: Петя точно знает, что смог бы это объяснить, просто забил бы хрен на свою гордость, разревелся и сказал, как есть — если бы только Игорь спросил. Просто задал вопрос и послушал ответ.       — Ты же всё истинного найти хотел, — продолжил Игорь с какой-то необъяснимой уверенностью. — Так может, это она? Я слышал, бывает такое, что бета. А даже если нет… С ней-то всяк проще будет, да?       Пизда.       — Короче, это самое. — Игорь застопорился, и Петя поклялся самому себе, что ударит его, если он выдаст «совет да любовь». — За меня не переживай, вот.       Он, кажется, хотел уйти, но почему-то не двигался с места. Ждал чего-то?.. Петя не знал, что сказать. У него столько мыслей, но ни одной правильной, потому что прав Игорь. С Юлей будет проще, с Юлей будет хорошо.       Он смотрел Игорю в глаза — и почему-то снова слышал эхом в голове:       поговори со мной       поговори, просто поговори, блять, со мной       А потом еще, совсем тихо: «Море есть у нас. Обязательно покажу!» Петя не уверен, что действительно помнит голос Игоря, но это точно его слова. Он прокручивал их в голове столько раз, что не сомневается в их реальности.       Петя уехал домой сразу, никого не предупредив. Поэтому, наверное, Игорь теперь обрывает телефон. Что надумал себе, интересно?       В ответ на сообщение снова раздается звонок, и Петя машинально принимает вызов. Из трубки слышится встревоженное, бешеное какое-то:       — Скажи что-нибудь. — И сразу же: — Скажи, Хазин, а то мало ли кто стырил у тебя телефон и пишет мне вместо тебя.       Это даже забавно. Но Петя, лениво хмыкнув, отвечает:       — И что, ты бы не догадался, что это не я?       Игорь шумно выдыхает еще на середине фразы. Медлит; Петя думает, что он не ответит. Но Игорь вдруг тараторит быстро-быстро, совсем для него нехарактерно:       — Ты же знаешь, что я бы понял сразу же, потому что знаю тебя слишком хорошо. И сейчас знаю, что я тебе опять больно сделаю, если попробуем, и ты тоже это знаешь, да? Петь, нахуй нам это не сдалось, будь счастлив — с Юлей или с другим кем-то, всё равно. Пожалуйста. И прости, если что не так… Зла не держи.       К концу внезапной речи Петя сидит на полу и кусает кулак, чтобы не разрыдаться в голос. Игорь сбрасывает звонок сам, и Петя даже знать не хочет, почему тот прощался. Переезжает? Пошел прыгать с моста? Или просто уговорит Прокопенко наконец-то освободить их друг от друга?       Больно он сделает… Неужели не понимает, что больно вот сейчас?!       Петя снова берет в руки телефон и листает до нужного номера. Тормозит, смотрит на время. Второй час ночи — трубку просто не возьмут, а даже если возьмут, что скажут? Нахер пошлют, что спать мешает.       Он привык справляться с болью сам. В самые худшие дни своей жизни он был один, но сейчас не покидает стойкое ощущение, что если рядом с ним не окажется близкого человека, он просто рассыплется на части. И больше себя уже не соберет.       — Юль, — звучит еле слышно, приходится откашляться. — Юль, я…       — Сейчас приеду, — отзываются сонно-хрипло, но без малейших сомнений.       Петя так и застывает с рукой, поднесенной к мокрому лицу. Вот так просто?.. Он же даже ничего не сказал…       Думать нет сил. Надумался уже. Так что он прислоняется затылком к шкафу за своей спиной и прикрывает глаза. Мысли текут в неправильную сторону, и вот он уже снова плачет, прикусив губу до крови и всхлипывая так, что содрогается всем телом.       Они с Игорем так и не сходили на Финский залив.