Неодинокий октябрь

      Самое обидное, что Игорь правда ненадолго поверил, что из этого может что-то получится. Еще бы не поверил, когда его в два голоса убеждали и в четыре руки обнимали! Не поверить, когда вы сидите втроем на кухне, выворачиваете наизнанку души, при этом чувствуя себя так правильно, как никогда в жизни не было, и весь прочий мир за холодным окном остаётся неважен, — как не поверить?..       Но уже утром, проснувшись с двумя макушками, красной и русой, под боком, Игорь понял: нихрена хорошего из этого не выйдет. Петя с Юлей обнимались, крепко вцепившись друг в друга, спали, как два котенка, и вот это выглядело по-настоящему правильно.       Они справились, они стали отличной парой, даром что бета с омегой, и никакой хмурый мужик им для идиллии не нужен. А зачем? Чтобы опять всё испортил? Опять всё хорошее, что оказалось в его дурацких руках, поломал до основания?       Да даже если и попытается. Если и будет шанс, что он научится быть… нормальным… Разве им это нужно?       Но Игорь пообещал, что они попробуют, так что свои мысли запихивает поглубже и не спешит ими делиться. Когда Юля просыпается и выползает к нему на кухню, он натягивает на лицо улыбку и даже, кажется, не совсем замирает в ступоре, ощущая на губах короткий поцелуй.       Юля внимательно смотрит на него, но ничего не говорит и ни о чем не спрашивает. Уходит в душ, а потом из спальни показывается и Петя, такой же взъерошенный и сонный.       — Доброе утро, — сипит он, падая на стул и кутаясь в стащенное с кровати одеяло. Игорь быстро делает еще одну порцию кофе и ставит рядом с ним. — Спасибо… Охренеть, я думал, мне приснилось.       Игорь, садясь напротив и пряча взгляд за своей кружкой, вопросительно мычит, хотя, конечно, прекрасно понимает, о чём речь.       Петя отхлебывает кофе, а потом вдруг протягивает руку и касается его лица кончиками пальцев. Игорь даже дышать перестаёт и смотрит прямо на него, мысленно капитулируя. Нет, не сможет он просто притворяться, что всё хорошо, не сможет!.. Если Петя решит требовать ответов, да хотя бы просто честности перед ними и перед самим собой, Игорь не сможет ему врать.       Но Петя ни о чем не просит — пока нет. Сидит, так и водя задумчиво кончиками пальцев по его лицу, оглаживает нос, скулы, контур губ, особенно мягко гладит шрам на брови, поправляет челку. Игоря как будто заворожило, и он может лишь беспомощно и открыто смотреть на Петю в ответ.       Они сталкиваются глазами, и вот тут до Игоря неожиданно доходит.       Они теперь вместе. Снова. Спустя одиннадцать лет.       И на секунду он вдруг видит перед собой того самого пацана, которого буквально поймал в объятия у черного хода клуба, молодого парнишку, которого едва успел удержать от непоправимых ошибок…       — Гром, это реально твой номер или у меня с бодуна глюки были? — без всяких приветствий спросил Петя спустя почти неделю, неожиданно позвонив, когда Игорь уже перестал ждать.       — Мой…       Петя весело засмеялся в трубку.       — Это точно судьба, Игорек.       …В которого так быстро влюбился, как школьник, которого полюбил — и которого бросил, как только стало сложно.       Теперь-то он бы его не отпустил — схватил бы и держался, держался изо всех сил. Знать бы еще, что самому Пете это действительно нужно.       Хлопает дверь ванной, и Петя, вздрогнув, отводит ладонь от лица Игоря и утыкается в кружку. Юля приносит с собой аромат фруктового шампуня, нагло ворует у Пети кофе, и тот расплывается в такой счастливой улыбке, что Игорю опять становится тошно от самого себя.       Петя так давно не улыбался из-за него. Игорь только и умеет, что заставлять страдать — или злиться. Или, максимум, хотеть. Но вот так улыбаться… Так улыбаться Петя стал с Юлей.       Игорь уходит в душ, скользнув ладонью по спинам обоих, чтобы не было так заметно, насколько паршиво он себя ощущает.

***

      Не то чтобы он всерьез надеялся, что они не заметят. Но хотелось бы, чтобы иллюзия нормальности и полного счастья протянулась подольше, чем три дня.       Все эти три дня Игорь торчит на работе — и даже не потому, что прячется, а из-за вполне реальной запары с новыми делами. Он ведет себя, как обычно, так что никто из коллег не задает никаких лишних вопросов, и только Дима Дубин в какой-то момент тормозит его у кофемашины.       — Игорь, у тебя… — осекается, думает секунду. — У вас всё хорошо?       Ага, значит, уведомили. Кто, интересно?.. Да точно Юля, с Петей они никогда не ладили. Видимо, Игорь не выглядит особо счастливым в новообретенных отношениях.       — Нормально всё, — отмахивается он и грозно сверкает глазами. — Никому, надеюсь, не растриндел ещё?       Дима обиженно дуется.       — Я не идиот и вроде как твой друг… Да неважно! Не растриндел, не переживай!       И уходит, деловито задрав нос. Ну вот, теперь ещё и перед Димой извиняться. Игорь, впрочем, мало об этом беспокоится, как и о чём-либо ещё.       В пятницу он, как обычно, сидит в управлении допоздна. И только когда входная дверь хлопает и позади слышится цокот каблуков, Игорь хмурится и недоуменно смотрит на часы. Подумаешь, всего-то… Почему второй час ночи?..       — Так и знала, что ты здесь, — заявляет Юля как будто даже без претензий.       Игорь тихо выдыхает. Потом выпрямляется, разминает шею, протирает уставшие глаза и только тогда решается повернуться на стуле и посмотреть на Юлю. И тут же на несколько секунд подвисает, потому что в длинном черном пальто, строгом костюме и сапожках на каблуках она выглядит… просто божественно.       Он до сих пор не может толком осознать и понять, что чувствует к ней. Может, потому что раньше не влюблялся в бет и не до конца понимает, как с ней, при всём при том до умопомрачения красивой и умной, обращаться. Он точно восхищен, даже заворожен… Но влюблен ли? Наверное да.       Юля изучает его в ответ, и взгляд у нее совершенно нечитаемый.       — Прости, — вздыхает Игорь и неловко ведет плечами. — Заработался. Честно, я на часы только сейчас посмотр…       — Я не поэтому пришла, — мягко перебивает Юля. Тут же исправляется: — Вернее, поэтому тоже, но я хотела с тобой поговорить.       Приехали.       Игорь складывает руки на груди, отводит взгляд.       — О чём, — и это не звучит, как вопрос.       Юля вздыхает, молча берет ближайший к себе стул и садится. Складывает ладони на спинке, опускает на них подбородок и продолжает внимательно смотреть на Игоря — всё это он видит краем глаза, потому что не может полностью ее игнорировать.       — Скажи, что тебя беспокоит, — просит Юля. — Просто скажи, не нужно бояться этого.       — Ничего я не боюсь, — невнятно буркает Игорь.       Он не уверен, говорит ли правду. Ведь разве можно назвать это страхом? Он просто не понимает, в чём смысл, не верит, что получится что-то хорошее, и не хочет рисковать тем, что уже было. Но пытается, отчаянно пытается, потому что Петя — и Юля — просили. Меньше всего на свете он хочет причинить им боль, вот и молчит.       — Молчание ни к чему хорошему не приведет. — Юля медлит, потом повторяет тише: — Скажи, чего именно ты боишься? Почему прячешься и не доверяешь, хотя мы всё это обсудили?       — Да я просто не хочу опять всё испортить! — всё-таки не выдерживает Игорь под таким напором (таким аккуратным и попадающим в самую суть). Он вскидывает голову и смотрит прямо на Юлю, надеясь так точнее донести мысль. — Он рассказал… Петя рассказал тебе, чем у нас с ним всё закончилось в прошлый раз?       Игорь не ожидает, что в ответ прилетит спокойное:       — Да, — поэтому сбивается и теряет мысль. А Юля продолжает: — Игорь, вы были совсем молодые, творили ерунду, совершали ошибки.       — Мы были, как ты сейчас, — замечает Игорь, и это осознание немного выбивает из колеи.       Охренеть, насколько она младше — и насколько умнее их обоих, вместе взятых.       — Но вы — другие люди, — настойчиво продолжает Юля, — с абсолютно другим воспитанием. Да и дело даже не в возрасте, а просто в том, что ты изменился, и Петя тоже.       — Я особо умнее не стал.       — Ты волнуешься о нас, а это уже о многом говорит. Хотя я с тобой согласна, ты по-прежнему думаешь за других. И ты уверен, что лучше всех знаешь, кто что чувствует.       Игорь возмущенно поднимает брови.       — С чего такие выводы?       Юля пожимает плечами как будто равнодушно.       — Сам проанализируй свои поступки и подумай.       И что тут, спрашивается, думать… Игорь снова закрывается, неопределенно ведет плечами. Долго соображает, пытаясь правильно сформулировать мысль — это ему никогда не удавалось, но сейчас, наверное, надо попытаться.       — Я не знаю… зачем начинать… что-то настолько сложное, когда очевидно… когда знаешь, что ничем хорошим оно не закончится… потому что я сделаю вам больно, и вы останетесь вдвоем, — медленно, по слову проговаривает он и сильнее обнимает себя руками. Ну вот, опять сказал какую-то ерунду, от которой Юля сейчас отмахнется. Вот почему он настолько сложный и неправильный?!       Но Юля неожиданно говорит так же тихо и искренне:       — Хочешь скажу честно? Я думаю, что это как раз я окажусь лишней и это вы останетесь вдвоем.       Она говорит это с явной улыбкой и так спокойно, но при этом с такой непоколебимой уверенностью, что Игорь переводит на нее ошарашенный взгляд и долго и недоверчиво изучает ее лицо. А потом сводит брови и мотает головой, чувствуя неожиданное желание прямо сейчас ее обнять.       — Ты… ты что, Юль. Вы же идеальная пара, ну!       — А вы — истинные, — парирует Юля, и вдруг у Игоря в голове что-то со щелчком встаёт на место. — Всегда были и будете. И вы никогда не полюбите меня так, как любите друг друга. Это просто правда, Игорь, и я говорю это в первый и последний раз в жизни, имей в виду.       А Игорь снова мотает головой. Еще никогда он не приходил к осознанию чего-то настолько же резко и четко, как сейчас. Он поднимается на ноги, протягивает Юле руку, и когда та рассеянно вкладывает в нее свою, тянет ее к себе и обнимает так крепко и одновременно осторожно, как только может.       — Ого, вау, — удивленно выдыхает Юля, неуверенно обнимая его в ответ. — Ты чего, эй?..       — Никакие мы не истинные, — быстрым шепотом говорит Игорь, утыкаясь лицом в ее плечо; на каблуках она совсем немного ниже, и это непривычно, но приятно. — Но если бы и были, ты же… ты… без тебя…       Он позорно скулит, не зная, как правильно сказать. И Юля успокаивающе ведет губами по его шее, гладит по спине, просит не торопиться, раз он пока не готов.       — Ты только всегда береги его, — шепчет Юля, прижимаясь крепче.       Игорь мелко кивает и молчит, проклиная свое неумение формулировать. Но, оказывается, иногда прикосновения бывают красноречивее любых слов.       И только намного позже, прокрутив все возможные слова в голове по миллиону раз и в миллионе комбинаций, Игорь наконец-то понимает, что хотел сказать.       «Даже если мы истинные — без тебя у нас не получается. Мы никогда не были идеальной парой и не могли даже поговорить друг с другом, как следует, пока ты не появилась. Я всегда думал, что третий в отношениях — это как бонус, а оказалось, что он точно так же важен. Что без одного всё будет разваливаться. И ты, Юль, с самого начала была нам нужна, и ты так нужна нам теперь. Без тебя нас нет».       Он далеко не сразу произносит это вслух, а когда произносит — уверенный, что Юле никакие подтверждения не были нужны и она про всё это знает, — она неожиданно плачет и говорит «спасибо».