Шоколадные слёзы

Лестница, поворот, снова лестница...откуда их столько? Гермиона бежала, не разбирая дороги. Перед глазами застыли строки письма. А в сердце — чувство вины. Кудри хлестали по лицу, прилипая к мокрым от слёз щекам и тут же разлетаясь в разные стороны. Больно. Больно. Больно. Девушка яростно сжала пальцами волосы у корней, скривившись в немом крике. Ноги не слушались, подвели. Она упала. Темнота.

***

…Снова…добрые зелёные глаза, очки, лохматые тёмные волосы. — Мат! Гарри засмеялся, радуясь победе. Рон только недовольно фыркнул и скрестил руки на груди. — Давай заново, я должен отыграться! Ещё секунду дуется, а после улыбается. Усыпанное веснушками лицо, рыжие пряди, спадающие на нежные голубые глаза. Гермиона сидела с конспектом в руках, наблюдая за друзьями. Она…что она сделала потом?...Снова… Грейнджер распахнула глаза, дёрнулась, чтобы встать, но ощутила тупую боль в висках. Кажется, она ударилась, когда упала. А сейчас она где?.. Гермиона с трудом приподнялась на локтях, осмотрелась. После пробуждения всё немного плыло, но гриффиндорка смогла определить, что она находится не посреди Хогвартса. Это радует. В ушах зазвенело. Не до конца осознавая, что с ней произошло, она вновь отключилась.

***

Холодно. Бешеный стук сердца, отдающий в голову, не позволял нормально соображать. Дрожь во всём теле не унималась. Ком слёз, отчаяния и боли засел в горле, перекрывая дыхание. 1…2…3… Ещё секунда и она умрёт. Задохнётся в собственной истерике и страхе. Ещё секунда и… Гермиона резко дёрнулась в постели, делая вдох. Что с ней вообще было?.. Грейнджер попыталась вспомнить, но сознание отказывалось работать. Любые попытки думать оканчивались неудачей. Что происходит?! Девушка вскочила, смахивая с лица растрепавшиеся волосы. Темно. Через окно в просторную комнату лился лунный свет. Уже так поздно?.. — Очнулась наконец! Ну слава Мерлину… Гермиона повернулась на голос во тьме. Нечёткий силуэт Мадам Помфри плавно, словно призрак, приблизился к кровати. — Г…— Сипло. Как же много надо было кричать… Гермиона прокашлялась, но всё же нашла в себе силы спросить. — Где я?.. — В больничном крыле, милая. — Я...как…что произошло? Я помню, я… Слова давались с трудом. Мысли — ещё труднее. И всё же гриффиндорка смогла воспроизвести в памяти некоторые моменты вечера. Письмо от Гарри, она ушла с ужина, а потом…потом… Гермиона напряглась, что тут же отозвалось головной болью. Помфри уложила девушку обратно на подушку и протянула ей Успокоительное зелье. — Когда тебя принесли, ты была без сознания. Судя по твоему состоянию, от сильного стресса или страха. Ребята с твоего факультета нашли тебя. Они сказали, что ты сильно плакала и, видимо, была в истерике. Дрожала и еле позволила себя поднять. Помфри ласково провела ладонью по непослушным локонам девушки, Гермиона даже увидела в этом жесте что-то материнское. Вымученно улыбнувшись, прикрыла глаза. — Сколько я так пролежала? — Несколько часов. Уже глубокая ночь, но не могу же я оставить одну свою особенную пациентку. От этого слова, почему-то, стало мерзко. Особенная. Но спорить сил не было, поэтому Грейнджер лишь молча отвернулась. — Сейчас я в порядке? Гермиона приподнялась, вглядываясь в застывшую улыбку на лице женщины. — Да, но…ещё один подобный «сеанс» может закончиться хуже. Я не знаю, что стало причиной такой…реакции, но с уверенностью заявляю, что повторять не стоит. Гермионе вновь хотелось разрыдаться, рассказать Помфри всё, что сейчас творится у неё в голове и в сердце, но она лишь кивнула, принимая от волшебницы рецепт по применению различных Успокоительных зелий. Всем ведь плевать, что она там чувствует, так?

***

Гермиона порывалась уйти сразу, но Помфри настояла, чтобы девушка осталась в больничном крыле до утра. Порция зелья Сна без сновидений не оставили Грейнджер шансов на спор. Рано утром Гермиона вернулась в гостиную Гриффиндора. Первое, что она сделала, так это смыла с себя все остатки вчерашних слёз. Казалось, стоило девушке расслабиться, так очередной поток влаги из её глаз утопит хозяйку. Гермиона и не расслаблялась. Через тяжесть в груди и засевшие в горле рыдания Грейнджер пыталась привести себя в порядок, но дрожащие руки и неработающий мозг не позволяли совершить даже самые элементарные действия. Вскоре гриффиндорка оставила эту затею, решив, что нужно хотя бы добраться до Большого Зала. Она уже пару дней почти ничего не ела. Истощение — последнее, что ей сейчас надо. Гермиона шла, изредка ловив на себе сочувствующие взгляды. Это из-за того, что она вчера лежала полумёртвая посреди коридора, или...Девушка зашагала быстрее, почти врываясь в Большой Зал. Множество взглядов тут же устремилось на неё. Гермиона подумала, что вряд ли это из-за вечернего «происшествия». Реальная причина определилась сразу. Быстро пройдя к своему месту за столом, Гермиона старалась вовсе не открывать глаза, ведь в руках каждого студента был Ежедневный Пророк. С крайне убийственным для девушки заголовком.

***

Когда ты слизеринец, а особенно сын пожирателя, а особенноТеодор Нотт, тебя не особо волнуют описываемые газетами смерти и пропажи. Ты уже настолько привык к крикам боли и отчаяния, что это обычное дело. Есть главные добрые герои, которые всегда побеждают и с ними ничего не случается, есть зло, которое до последнего верит, что победит(но добро, разумеется, сильнее), а есть просто все остальные. Масса, чтобы поместить на фон за добром и злом. Они умирают, они страдают. Они редко кому-то интересны. Они могут умирать. Могут хоть все разом подохнуть. Но никто этого и не заметит. Они могут умирать. Зло может умирать. Добро — нет. Тогда какого чёрта на первой же странице Пророка жирным шрифтом написано «Рональд Уизли, герой войны и близкий друг Гарри Поттера мёртв»? Тео наблюдал, как все реагируют на эту новость. В Большом Зале было как никогда шумно. Взгляд слизеринца остановился на ковыряющей что-то в своей тарелке Грейнджер. Она явно перенесла случившееся тяжелее остальных. Это ведь не какая-нибудь влюблённая Лаванда Браун вчера лежала трупом посреди Хогвартса, а Гермиона Грейнджер, умнейшая ведьма своего времени, героиня войны, сильная и независимая Грейнджер, которая днём ранее рыдала на полу в коридоре, пока не отключилась. Свидетелями этого шоу стали многие студенты, идущие с ужина. В том числе компания слизеринцев. В том числе Теодор Нотт. Не то что бы кучерявая всезнайка волновала Нотта, но ему было крайне интересно (впервые!), что теперь будет со святым Гриффиндором после случившегося. Тео любил наблюдать. И следующей его целью может стать Гермиона Грейнджер. Но ради чего?

***

— Гарри, пожалуйста! Растрёпанная, убитая, вся в слезах. Гермиона быстро спускалась по лестнице за стремительно подходящему к выходу из школы Поттеру. Он словно бы не слышал её. Или не хотел слышать. Она наконец догнала его, схватив за рукав, но он тут же выдернул руку. — Гарри… — Я уже говорил тебе, Гермиона, нам не о чем с тобой разговаривать. Студенты столпились вокруг знаменитой пары, наблюдая за перепалкой. — Гарри, но он был и моим другом тоже! Я тоже любила его! Гарри… — Это всё из-за тебя, Гермиона! Ты виновата! — Я?.. — Да, ты! Поттер резко развернулся к девушке, от чего та немного отступила назад. Никто ещё не видел Гарри Поттера таким злым и подавленным одновременно. Стекло на очках треснуто, волосы торчат в разные стороны, глаза красные. И не на кого попало злится. А на Гермиону. Свою Гермиону Грейнджер, с которой прошёл через столько всего. — Ты, ты, ты, только ты и никто больше! Если бы ты не написала тогда…если бы не ты…всё было бы нормально! — Гарри, ты не понимаешь, что говоришь. Пойдём, я… Она сделала шаг к нему, но он отступил. — Не подходи ко мне. И не смей приезжать. Рон бы не оценил. Он выдохнул, хотя явно не успокоился. — Я приехал только поговорить с директором МакГонагалл. Не с тобой. С тобой… Он отвернулся. — С тобой нам не о чем говорить. Поттер вышел из Хогвартса, направляясь к месту, из которого можно будет трансгрессировать. Гермиона пошатнулась, но не упала. Она обернулась на профессоров, спустившихся на крики, после на собравшихся учеников. Слёзы потекли из глаз сильнее прежнего, когда она поймала на себе насмешливые взгляд слизеринцев и неоднозначные взгляды других факультетов. Грейнджер всхлипнула, с трудом сделала шаг, ещё один. Студенты расступились, но она остановилась. Повернулась к Слизерину и…улыбнулась. — Понравился спектакль? Обратилась уже ко всем. — Антракт. Расходимся. И разрыдалась, побежала к лестнице, ведущей вниз. В подзмелья.