Зачарованные

      В доме царила грубая тишина. Амала напряглась всем телом, почувствовав неприятное покалывание на кончиках пальцев. Ей страшно. За спиной был Амрит, что придавало немного уверенности и ощущения безопасности.       Девушка тяжело вздохнула и, оставив чемодан в коридоре, прошла в зал.       — Киран?       Кхан зашла в комнату и замерла. Бабушка сидела, как обычно, в кресле-качалке, уставившись на своего внука. Мальчишка мыл полы. И всё бы ничего, но Амала видела, как тряпка набирает алую жидкость, как вода в ведре окрашивается в этот же цвет. В голове пронеслись уже сотни картин того, что здесь могло произойти. Кхан заметила перебинтованные руки брата и нахмурилась. Ко всему прочему, Киран даже не услышал её, а может, не обратил внимание. Девушка нахмурилась и приблизилась к парню, выдергивая швабру из его рук.       — Киран!       — Нет! — тут же дернулся он, вцепившись в палку. Киран встретился с сестрой взглядом. Он был напуган, это читалось в его зелёных глазах. По щеке парня потекла слеза, а его губы задрожали. — Ты приехала…       Амала сомкнула губы, боясь представить, чем вызвана такая его реакция.       — Да, я здесь, Киран, — она положила руку ему на плечо, проводя ладонью вниз, касаясь его запястья. — Что произошло? — постаралась спокойно спросить Кхан, подавляя излишнюю тревожность.       Киран сглотнул и посмотрел на свои руки. Он глубоко вздохнул, качнув головой, прогоняя слезы и слабость с лица. Он улыбнулся уголком губ и пожал плечами.       — Как ты и сказала по телефону — встретил нечто паранормальное.       Амала прикрыла глаза. Она надеялась услышать другое, серьёзно.       Амрит, который всё это время осматривал другие комнаты, подошёл к ним, пробегаясь оценочным взглядом по Кирану.       — Риши? Он был здесь? — нахмурился Дубей, резко хватая парня за запястье. Он поднял его руку и немного разбинтовал, осматривая порезы.       Кхан дёрнулся от Амрита, как ошпаренный, но крепкая хватка мужчины не позволила достаточно отстраниться. Киран всем нутром ощущал опасность от этого незнакомца. Он был внешне похож на того дымчатого парня, а ещё от него исходило что-то… нехорошее. Тёмное.       Амала склонила голову, заглянула под повязку и прикрыла тут же рот ладонью.       — Боже мой…       Киран поджал губы, стараясь унять дрожь в руках.       — Да, некий Риши был здесь, — прошипел Кхан, бросая взгляд на бабулю. Парень нахмурил брови и выдернул руки из хватки Дубея. — Плевать на руки, главное — бабушка жива.       Девушка покачала головой, не зная, что сказать. Она так виновата перед своей семьёй. Оставила их в опасности, нарекла на них чёртову Кали. Во всём произошедшем виновата лишь она. И только.       Амрит прикусил губу, о чем-то размышляя. Недолго.       — Ты ничего странного не почувствовал, когда оказался в опасности?       Амала взглядом приказала Амриту заткнуться, но тот явно не был на это настроен. Киран недоверчиво прищурился и приподнял брови.       — В каком смысле? Я чувствовал лишь желание поскорее расправиться с этим уродом, — фыркнул парень. — От него исходила тьма. Он вызывал какие-то тени… в комнате было очень холодно.       Амрит вздохнул, зарываясь рукой в свои волосы. Он подумал, как мягко подвести к теме тьмы внутри него… её пробуждению. Дубей по опыту знает, что в стрессовых ситуациях контроль сложнее удержать. Рассудок затмевается и становится трудно дышать. Плохо видишь, руки трясутся, а тело ослабевает. Так остро он мог описать ощущения, потому что сам испытывал подобное каждый божий день в начале своего пути. И это было отвратительно. С годами он научился с этим бороться, но это не отменяет того факта, что мальчишке сейчас тяжело. И неизвестно, когда его отпустит.       — Ты не слышал голоса? — вдруг спросил Дубей. — Не темнело в глазах, голова не гудела?       Киран приоткрыл губы, не понимая откуда этот незнакомец узнал о его недуге.       Амала нахмурилась, посмотрела на Амрита в непонимании.       — О чем ты?       Дубей хмыкнул, видя реакцию мальчишки. Он посмотрел на Индиру, которая с нескрываемым беспокойством разглядывала их.       — Вы испытываете тоже самое… — усмехнулся Амрит. — М-да, ваша семейка та ещё… — он перевёл взгляд на девушку. — Тьма мучает твою бабушку и будет это делать до конца дней, ведь та её не приняла. А Кирана… только начинает, — вскинул брови Дубей, посмотрев в глаза парня. — Ты должен прислушиваться к голосам, чтобы они в итоге слушались тебя, — строго сказал Амрит.       Кхан скривился и посмотрел на сестру.       — Мала, что происходит? Кто это? О чем он говорит? Какая тьма?       Амала поджала губы. Она взглянула на бабушку, которая с болью прикрыла глаза. Кхан и не подозревала, что такое творится в голове бедной старушки. Ей стало безумно жаль Индиру, Кирана, свою мать… Ей не удалось прочувствовать магию. Это, наверно, к лучшему.       Девушка прикрыла глаза и, собравшись с мыслями, стала рассказывать всё. Абсолютно. Больше не утаивая какой-нибудь информации.       Разговор занял около получаса. Киран уже сидел на диване в раздумьях. Ему было тяжело поверить, но то, что он видел на кухне, не поддавалось логическому объяснению. Всё резко обрело смысл и у него были ответы на многие вопросы. Сейчас он не чувствовал себя больным, сейчас он ощутил себя значимым. Важным.       В нем скрывается безграничная сила, никто не знает на что он способен. И это завораживает…       Под чутким взглядом Амалы, парень вернулся к недавним своим раздумьям: ребёнок ли он для сестры? Он понял, что нет. Если бы она не рассказала правду, это означало бы обратное.       Амрит нетерпеливо постучал пальцами по столешнице, заставляя мальчишку выйти из транса.       — Раз ты обо всём узнал, полагаю, нам нужно придумать план, как убить Риши.       Кхан сглотнула и перевела взор на Дубея.       — Ты считаешь, это необходимо? Иначе он не отстанет? Ты ведь сам говорил, что он глуп и есть вариант, что Кали сама… приложит к этому руку.       — Господин Дубей прав, — резко отозвался Киран. — Нужно самим его прикончить. Зачем ждать? Он глуп, от того и опасен. — пожал плечами Кхан. — Если его сила перейдёт ко мне, это ведь не значит, что я должен ей пользоваться?       — К сожалению, значит, — подчеркнул Амрит. — Иначе ты станешь как… — он покосился на Индиру, кривя губы. — И очень быстро.       Киран выпрямил спину, тяжело вздыхая.       — Зато Амала будет в безопасности.       Девушка протестующе закачала головой.       — Хватит! Мне надоело что заботятся только обо мне. Амрит, ты лишился всего, из-за того же желания — обезопасить меня. Я не позволю брату пожертвовать своим… разумом, — она облизала торопливо губы. — Должен быть другой способ!       — Его нет.       Неожиданное появление Рита-Шивы посреди комнаты, заставило всех вздрогнуть, кроме Дубея, конечно.       Киран в ужасе уставился на мужчину в красивых одеяниях. Могущество. Вот чем веяло от незнакомца.       Амала моргнула, сглатывая.       — Рэйтан, что ты…       — Я его позвал, — ровно сказал Дубей. — Я знал, что ты будешь противиться, потому позвал того, к кому ты прислушаешься, — скривился Амрит. Судя по всему, это его немного задевало. Сам факт, что Кхан доверится чёртову божеству, а не ему — неприятно дергало внутри за ниточки.       Девушка стиснула зубы, ловя на себе недоуменный взгляд брата.       — Это Рэйтан. Он… часть Рита-Шивы. Настоящего Рита-Шивы.       Киран не поверил, но спорить не стал. Ему сейчас хотелось пользоваться матом как никогда раньше, честное слово. Цензурных слов он подобрать не мог.       — Ладно, — выдохнул Кхан и натянул улыбку. — Как видишь, полу-бог согласен со мной и Господином Дубеем.       — Я не сказал, что согласен. — хрипло парировал Вайш, направляя взор на Амрита. — Риши надо убить, плевать насколько он опасен или нет, — пожал плечами Рэйтан. — Если мы хотим избежать страданий Кирана, есть несколько вариантов…       — Говори, — поторопила его Кхан.       Рита-Шива устало вздохнул.       — Мы можем убить Риши, и сила перейдёт к Кирану. Он может отправиться в Индию и присоединиться к дюжине. Стать правителем, служить Кали и научиться управлять тьмой. Это первый вариант, — качнул головой мужчина. — Второй: мы убиваем Риши, но, — Рэйтан посмотрел на Дубея. — Киран не принимает тьму. Он может вызвать тёмную мать и договориться, — усмехнулся Вайш. — Точнее, заключить сделку — служить ей, уехать в Индию, чтобы продолжить могущественный род с семьями дюжины. Тогда она передаст силу обратно Господину Дубею.       — С чего это она пойдёт на сделку? — фыркнула Амала. — И с чего ей возвращать тьму Амриту, если он провинился перед ней?       — А тут самое интересное, — улыбнулась Рэйтан и посмотрел, с каким-то сочувствием, на Дубея. — Она разорвёт сделку, которая связывала его с тобой, Амала. И лишит Амрита к тебе всяких чувств. Сотрёт ему память, а именно тебя.       Губы Кхан задрожали. Она не была готова к такому варианту. Дубей может вернуть себе магию, возвратиться домой и… жить дальше. Её брат тоже не пострадает, конечно, будет служить чёртовой Богине. Но это же всяко лучше, чем быть неодушевленным предметом в кресле-качалке?       Прости, бабушка.       Девушка тяжело вздохнула. Но чувства Амрита…       Она видела, как взгляд Дубея потемнел, будто он обдумывал слова. Хотя нет… нет… это было просто осознание. Он знал, о таком решении проблемы. Но вновь умолчал. Опять.       Амала стиснула зубы и сжала руки в кулаки. Скандалить сейчас сил не было. Под ногтями начало зудеть.       Девушка посмотрела в глаза Дубею. В его изумрудные, потрясающие глаза. Она тонула, захлебывалась от боли в груди.       Она боялась потерять его.       Кхан выдохнула и натянула улыбку, подняв взгляд на Вайша.       — Ещё варианты?       — Господи, Амала! — соскочил Амрит, разведя руками. — Ты уже поняла, какое решение проблемы будет лучшим, — процедил сквозь зубы Дубей. — Киран, это понял. Индира, — махнул он рукой в сторону старушки. — Так все останутся живы. Да, непросто придётся Кирану привыкнуть к жизне в Калькутте, а особенно, к дюжине, но… — тяжёлый вздох. — Он будет жив, разве это не важно?       — Стоп! — резко соскочил Киран и повернулся к Рита-Шиве. — В чем разница между вариантами? Я во всех случаях еду в Калькутту служить Кали.       — Разница в том, что в первом случае, ты не примешь тьму, которая заполнит каждую клеточку твоего тела, — пожал плечами Рэйтан. — В тебе живёт сильная, но маленькая часть того, что может тебя поглотить. Получив магию, которая передавалась из поколение в поколение — ты станешь… опасным. Ты будешь испытывать потребность… в душах. Которые тебе станут подчиняться. Ты станешь тайфуном, сметающим всё на своём пути. Твоим разумом, с большой вероятностью, завладеет Тёмная Мать. Она через тебя будет совершать всё, что ей заблагорассудится. Ты потеряешь себя во тьме и позабудешь кто ты, свою семью и… — Вайш поджал губы. — С такой энергией внутри долго не протянуть. Ты как сосуд, который может лопнуть.       — Да, Кали говорила мне об этом… — тихо сказала Амала, — Нельзя содержать в себе столько силы…       Рита-Шива кивнул, а взгляд Кирана опустился.       — Поэтому второй вариант и лучше. Ты останешься тем, кто ты есть. В Индии научишься владеть той тьмой, которая в тебе сейчас. Будешь служить, учиться, строить планы на будущее. Жить.       Кхан покачал головой, прикладывая пальцы к вискам. Он поводил по ним пальцами, пытаясь думать.       Амала посмотрела на пустой взгляд Дубея и покрылась мурашками. Ему как будто всё равно. Ему плевать, что он её забудет. Ему плевать, что он вновь станет жрецом. Он не рад и не печален. Он равнодушен. Иначе она не знает, что это за выражение лица у него.       Амрит чувствовал, как янтарные глаза пожирают его. Он не хотел на неё смотреть. Осознавая всю плачевность ситуации, Дубей для себя уже решил: он согласится на все условия Кали, лишь бы семью Кхан оставили. Да, он забудет её. Он не хочет этого. Он хотел помнить всё: их первую встречу, то притяжением между ними, её взгляды, улыбку, смех, стоны, тело, запах… Амрит прикрыл глаза, сглатывая. Он не хотел забывать, но должен. Запах… Дубей никогда не задумывался, чем она пахнет. Чем-то сладким… возможно, какими-то цветами. Ирисами? Брюнет едва заметно улыбнулся и покосился на девушку.       Она смотрела прямо на него. Глубоко дышала, что её грудь вздымалась, руками сжимала края дивана. А губами… губами игралась. Сначала она их кусала, оставляя красные полосы на нежной коже. А потом будто зализывала раны кончиком языка. Амрит склонил голову, наблюдая за этим. Что она с ним делает? Зачем? Она хочет, чтобы он взял прямо перед её младшим братом, старухой и богом? Идеальная публика.       — Хорошо, я согласен, если, конечно… Господин Дубей готов принять… те условия.       Голос Кирана отрезвил обоих. Лицо Кхан побледнело. Она не знала, что делать. Она не знала, что говорить. Не имела понятия. Первый вариант лишал её брата, а второй Амрита. И почему… почему нельзя оставить обоих?       Амала сомкнула губы и вновь вмешалась.       — Нельзя сподвигнуть Кали убить Риши?       Рэйтан пожал плечами.       — Тогда энергия всё равно окажется в Киране. Разницы нет. Так мы просто ускорим этот процесс и будем знать, что никому не угрожает опасность.       Амала раздражённо вздохнула и кивнула. Всё было бестолку. Девушка сотню, уже миллион раз пожалела, что пошла на тот ритуал. Что хотела отказаться от предназначения. Не хотела втягивать в это младшего брата. А всё случилось ещё хуже и… Чёрт, всё было бесполезно. Всё было отвратительно как тупо и бесполезно.       Кхан злилась на себя. Винила себя. Корила за каждое принятое решение. И ей искренне жаль, что она не может вернуться в прошлое и всё исправить.       — Я согласен.       Бесчувственный голос Дубея полоснул сердце Амалы словно ножом. Девушка прикрыла глаза и зарылась руками в волосы, сжимая их. Либо он, либо брат. Семья. Всегда. Она всегда должна выбирать семью, а не того, кого знает неделю. Это… неправильно. Это подло, но… Кхан не понимала, не знала, что чувствовала к Амриту. Она не может ещё ломать голову и над этим вопросом. Не может.       — На том и решили, — с лёгкой улыбкой отозвался Вайш. — Вам всем следует отдохнуть и поспать. Я прослежу, чтобы никто на вас не напал.       — Спасибо, Рэйтан, — искренне сказала Амала, мягко улыбнувшись.       Киран почесал затылок и нервно усмехнулся.       — Только я не понял с какой целью ты нам помогаешь, — неуверенно произнёс парень.       Рита-Шива тихо рассмеялся и посмотрел на Амрита.       — У нас с Господином Дубеем свои обязательства перед друг другом.       Мальчишка, как и его сестра не поняли, что это значит. Но никто возникать не стал. Киран направился укладывать спать бабулю, попросив Амалу не лезть к нему с помощью. Пожалуй, им нужно сейчас побыть вдали друг от друга. Каждому стоит всё переварить и потом поговорить. Кхан спорить не стала, она взглядом попросила Дубея следовать за ней. И так, они оказались в её спальне.       Амрит зашёл за девушкой. Замок на двери щёлкнул и Амала замерла посреди комнаты. В её голове было столько слов, которые она хотела сказать ему. И столько отчаяния, из-за которого она не могла этого сделать.       Брюнет оглядел прямую, как игла, спину Кхан и криво ухмыльнулся. А он не хотел ничего говорить. Даже не знал, что именно должен сказать. Да и должен ли? Дубей посмотрел в окно. Он вспомнил, как наблюдал за ней там, под фонарным столбом. Не то чтобы он пялился, он изучал… Однажды он застал девушку в одном нижнем белье: она притворялась, что поёт в микрофон, хоть и держала в руках расчёску. Амрит запомнил слова неизвестной песни, что доносились из её приоткрытого окна:       Обними меня сильнее, обними меня скорее.       Ты очаровываешь меня.       Это жизнь в розовом цвете.       Дубей прикрыл на пару секунд глаза, вспоминая, как она плавно двигалась под воображаемую музыку.       Когда ты целуешь меня, небо вздыхает,       Я медленно закрываю глаза.       И вижу жизнь в розовом цвете.       Длинные каштановые волосы легко спадали по её хрупким плечам, и смешно крутились следом за хозяйкой, когда та кружилась вокруг своей оси.       Когда ты прижимаешь меня к своему сердцу,       Я нахожусь в мире,       Где цветут розы.       Он не знал, что у них так мало времени быть вместе. Он даже не думал об этом. Почему-то та сделка, их притяжение к друг другу, убедило его в том, что они повязаны. Вместе. Навсегда.       Когда ты говоришь, ангелы поют на небесах.       И даже повседневные слова превращаются в песни о любви.       Как наивно и глупо. Пока он живёт той жизнью, которая у него, он никогда не сможет быть с ней рядом. Они разные. Их миры слишком отличаются. Он подверг её опасности, разрушил ей жизнь и жизнь её брата. Но больше такого не повторится.       Отдай мне свое сердце и свою душу.       И жизнь будет всегда       В розовом цвете.       Ведь это последняя их ночь вместе, которую он запомнит.       Жизнь в розовом цвете.       Амала медленно повернулась к Амриту. Дубей увидел сквозь мрак комнаты, как блестели её глаза от горячих слёз. Он хотел как-то её утешить, сказать, что всё будет хорошо и он всегда будет рядом.       Но больше врать он не мог.       Амрит улыбнулся и подошёл к девушке. Он прикоснулся холодными руками к её щекам и смахнул маленькие водяные горошины с её лица. Взгляд Дубея был серьёзным и… слишком проникновенным.       — Я не позволю тебе больше плакать из-за меня, слышишь? — тихо спросил Амрит.       Амала хватала губами воздух, стараясь сильнее не разрыдаться от этих слов. Она сглотнула и, чуть приподняв острый подбородок, кивнула.       Хорошая девочка.       Дубей улыбнулся и убрал её волосы за спину. Он провёл кончиками пальцев по её ушкам, чувствуя как её тело подрагивает от нежных прикосновений. Амрит наклонился к горящему личику и едва успел коснуться её губ, как вдруг Амала буквально накидывается на него. Именно, что накидывается. Врывается в его рот как ураган. Проводит влажным языком по его зубам, небу. Дубей не ожидал, но быстро подхватил её порыв.       Одна его рука сжала копну пышных волос, вплотную притягивая её лицо к себе, не давая возможности отстраниться. Не позволяя ей вдохнуть или выдохнуть. Не желает её отпускать от себя. Амрит яростно терзал рот девушки, кусал её губы, облизывал её зубы и сплетал с ней языки. Жадно, безумно, горячо. Вторая его рука рывком опустилась с её лица на ребра, больно надавив на девичьи кости. Кхан ахнула ему в губы, руками, неожиданно, рвя его рубашку прямо на груди.       Дубей зарычал и рывком подхватил Амалу на руки. Он крепко сжал её бедра, а она обвила ногами его талию. Остатки рубашки плавно скатились по плечами Амрита, раскрывая его тело. Кхан провела ладонями по кубиками его пресса и груди, очерчивая мускулы и одобрительно простанывая ему в губы. Она наклонила голову, чтобы углубить поцелуй, чтобы глубже проникнуть в рот жреца. Чтобы запомнить его на вкус, чтобы он запомнил её. Чтобы она знала, какой он. Везде. Всё, что ему нравится, всё, что приносит ему удовольствие. Дубей сильно укусил Кхан за губу, что пошла кровь. Она жалобно пискнула, чуть запрокинув голову.       И потом она падает. На мягкий матрас и большие подушки. Амрит сверху, грубо оставляет её кровавые губы и начинает целовать её шею, её ключицы, постепенно расстегивая её рубашку. Амала скулила под ним, извивалась как змея, руками хватала его за волосы, а ногами спускала его брюки. Они ему не нужны.       Дубей распахнул рубашку девушки и провел языком от её ключицы к грудям. Сначала к одной, потом к другой. Рукой он ловко подцепил лямки лифчика и с треском их порвал, откидывая ненавистную ткань в сторону. Амала громко застонала от обжигающего дыхания и воспаленного языка. Словно она попала в ад и её бросили в котёл, но там было так хорошо. Боже, пусть она там и останется.       Девушка упрямо задвигала бёдрами, попадаясь ими в руки Амрита. Он тут же стал спускать с неё штаны, пальцами надавливая на нежную кожу Кхан. Амала промычала и опустила взгляд на Дубея.       — Амрит, пожалуйста…       — М?       Его влажный язык не давал ей вздохнуть. Её сосками уже можно было резать предметы — настолько они были твердыми и чувствительными. Жрец пользовался этим: целовал её грудь, рукой водил по стройному, уже полностью голому телу. Она была идеальной. Он не может забыть это. Он не хочет забывать это.       Он не готов это забыть.       — Я хочу тебя…       Сбитое дыхание, рваные вздохи и хриплый голос — всё выдавало её. Она на грани. Он знает. Амрит сладко поцеловал её, приподнявшись на локтях, по бокам от её головы. Девушка удовлетворенно промычала и ногой резко спустила с его бёдер боксёры. Дубей усмехнулся в губы Кхан и вдруг отстранился, дергая её за бедра ближе к себе. Толчок и он в ней.       Они громко простонали в унисон. Было плевать, что их может кто-то услышать. Сейчас было настолько плевать, что сдерживаться нет смысла. Сдерживаться невозможно. В ушах приятно зазвенело, смешиваясь с удовольствием.       Все мысли Амалы будто исчезли. Испарились. Словно тревоги не было, словно пару минут назад не было серьёзного разговора с Рита-Шивой и её младшим братом. Словно её жрец, всегда будет рядом.       Амрит вновь навис над ней, позволяя ей обнять себя за плечи, а ногами обвить его бедра. Дубей рычал, опустив голову ей на плечо, вдалбливался в её тело, как сумасшедший, как озабоченный. Как будто это его последний раз. Хотя… так и есть. Это его последний раз с ней.       А завтра снова — жизнь в чёртовом розовом цвете.