Середина низости

Поздно тогда, когда я уже отписалась до небывалого довольному Артёму, который получил мое согласие на то, чтобы я поехала тусоваться с ним, и его компашкой. Сегодня значительно потеплело, на мне была облепляющая не чтобы тонкую, нормальную фигуру кофейного цвета майка, все тот же любимый кулон, шорты и красные истёртые кеды. Я сидела на качелях, с музыкой в наушниках, в ушах играла любимая песня, смешанной с металлом и роком. «You are the sun You are the only one...» Я вздрогнула, когда на мои плечи опустились широкие ладони, а когда я обернулась, увидела довольно ухмыляющуюся мину Артемыча. — Не боись так, детка, со мной ты сегодня оторвёшься по полной, — он подал мне руку, и я с наигранной улыбкой приняла её; Артем припарковал свой мотоцикл не так далеко от дороги, рядом с потрёпанной временем и жизнью, детской площадкой, От которой дальше тянулась дорога и трасса, по которой ездили и гоняли машины. — В какую заброшку мы поедем? Ты ведь не будешь нарушать правила? — встревоженно распрашивала я его по пути. — По ситуации посмотрим. Ты что не расслышала, Настён, что-ли? Видно как ты боишься, пади впервые тебя будет катать на мотоцикле настоящий мужчина, — Артем, шутливо, ткнул меня рукой в плечо. — Не зазнавайся так сильно, у тебя даже пока голос не до конца сломался, что бы называть себя "настоящим мужчиной" — хмыкнула я, теперь по правде растянувшись в улыбке. Он столько раз подкалывал меня, и почему бы, теперь самой не оторваться? — А у тебя есть свои острые коготки... Не зря ты так похожа... — Сравниваешь меня с моей мамой? Ты ее в лицо, и в жизнь не знал, так откуда берешь сравнения? — холодно произнесла я, садясь на бампер мотоцикла. "Милое" личико Артема, вновь растянулось в странной изогнутой ухмылке, будто бы он радовался своим собственным, похотливым мыслишкам. Садится вперёд, надевает сверху на свою голову синий шлем, с принтом огненного пламени по бокам; я обхватываю его руками за талию, стараясь крепко держаться, и дрожа внутри от длительного ожидания худшего. Мотор неожиданно взревел, Артем выкрикнул через шлем что-то нечленораздельное, то ли мне, то ли самому себе; и мы покатились на всей скорости так, что я чуть поддалась назад, сдерживая крик. Гляжу на переполненную трассу, и уже жалею обо всем; Артем ловко увиливает, объезжая многочисленные скопления машин, в ушах дует ветер, не заколотые волосы развиваются на ветру чёрным шлейфом. Слышно сердцебиение в ушах, ощущается сильный прилив адреналина в кровь, но внутри же мой голос кричит от радости, и от дикости всего происходящего. Наушники давно убраны в карман, но в голове все ещё играет продолжение песни... «My heart is blue My heart is blue for you.. Be my, be my Be my little rock and roll queen!» Слышится гудок машины-грузовика, я вскрикиваю, а Артем хохоча увиливает в сторону, чуть позже выкрикивая мне: — Ща мы уже выезжаем с трассы, держись крепче! Он выезжает на вытоптанную дорогу, усеянную камнями, отчего мы время от времени трясемся, а я чувствую, как отбиваю пятую точку; наконец, сворачиваем на более гладкую тропу в рощицу, а я никак не могла понять, в каком месте мы все таки находимся... «Be my, be my... — Be my little rock and roll queen! — под конец, я вскричала вместе с песней орущей в моей голове; Артем слегка повернул голову вправо, я не видела его глаз, но почувствовала на себе его странный взгляд. Протяжный рев мотоцикла заглох тогда, когда мы остановились у большой, облезлой заброшки, больше напоминающей по своему виду старый угрюмый завод. Так оно и было на деле. Многочисленные подростки, почему-то, избрали своим тусовочным местом именно это; стоял рядом маленький, пригнанный фургон, и ещё несколько пригнанных недорогих машин. На поваленных деревьях, вокруг сгрудились хохочущие подростки, с виду все на шестнадцать лет; как только мы приехали, они подняли на нас свои заинтересованные, несерьёзные взгляды, в которых все ещё играли какие-то искорки смеха. Проходя мимо, кто-то больно стукнул меня в плечо; увидев перед собой незнакомых улыбающихся парней, прошелестевших дальше, я поняла, что это было чем-то вроде насмешки. — Свою подружку привел, Артемыч? А не маловата ли ещё? — поинтересовался он у Артема, снявшего шлем. — Совсем малявка! — хохотнул темно-рыжий парень. — Надо же, какой ты у нас зрячий! — вступился Артём, заслоняя меня собой. — Думаю, это мне стоит решать, вы так не думаете, а? — Что ж, посмотрим как примут её наши. Боюсь, Настенька у нас ещё не знает, что такое настоящая туса, — ухмыльнулся щетинистый парень пьяной улыбкой, его за собой, подхватив за плечи, дальше увели его дружки. — Что значит, наши? Это какая-то частная туса, что-ли? — поинтересовалась я, обеспокоенно. — Не обращай ты внимание на выходки этого дебила, — Артем похлопал меня по плечу, в следующую секунду, воспользовавшись моментом, приобнял меня за талию; непринужденно продолжая разговор так, будто бы я не заметила. Все остальное, и все вокруг здесь для меня являлись чужими, наверное, поэтому я послушно шла за ним, не убирая руки. — Он любит здесь всем покомандовать и подстраивать под себя. А кстати, зачем ты вообще согласилась пойти со мной на тусу? — внезапно, поинтересовался он, пока мы встали у самых старых деревянных двустворчатых дверей; из-за щелей мелькали огоньки самых разных цветов: красный, жёлтый, синий, фиолетовый. — Я... Потому что ты меня пригласил, и мне это очень... — я сглотнула, решаясь придерживаться образа. —..Польстило... К тому же, я никогда не присутствовала на настоящих вечеринках, так? — Так, — вполне удовлетворительно хмыкнул Артём. — Так что, добро пожаловать в Клуб Анонимных алкоголиков и разгильдяев, — продиктовал он мне, распахивая двустворчатые, хлипкие двери, с протяжным скрипом распахнувшиеся так, что это услышали и заметили все присутствующие. Но если диджей мельком взглянул на меня заинтересованно, то в следующую секунду, отвернулся вновь продолжая, и не останавливая играть на полную катушку музыку какой-то неведомой мне русской рок-группы. Артем не интересуясь о моем мнении, привел меня к небольшому деревянному столику, заполненными разными наполненными и опустошёнными стеклянными бутылками; об их содержимом уже можно было догадаться, по одному виду пьянющих подростков за столом. Были также: открытые, начатые и недоеденные упаковки из-под чипсов, газировка, Кока-Кола и ментос. Один синеволосый парень, со стрижкой под ёжика, как только заметил нас; поднялся с довольным кличем, и с тем же ликованием забросил три круглые драже, растворяющиеся, и в бутылке Колы похожей на таблетки, зашипели ужасно громко; этот парень ещё решил поиздеваться, закрутил бутылку крышкой, встряхнул её обеими руками, и быстро открутил ее отбрасывая в сторону; все содержимое выплеснулось красочным Кока-кольным фонтаном на бетонный пол; некоторые брызги попали на подростков за столом, в том числе и на меня, стоящей рядом. — Это Грозный Рик, его зовут Ваня, но Рик уже давно как стало его вторым настоящим именем, — проговорил Артем. — Это Стеша, — он указал рукой на длинноволосую девушку с каштановыми волосами, с чёлкой до бровей. — Хэй, как жизнь? — Эмиль, Миша, Паша, Даша, — ты молодец! Всех уже переназвал... — прервала его сероглазая, белокурая девушка с коротко подстриженным каре. Её лицо покрывало множество красных прыщей; черные мешки под глазами знатно ее уродовали, а зрачки были расширены. Мне стало не по себе. Только потому, что на столе ещё имелось множество пакетиков с содержимым чего-то белого... — Я — Даша, но все зовут меня Даха, если что, — она очень слабо пожала мне руку, и тут же опустила. — Не хочешь погадать? — Что, простите? — недоумевала я. — У этого чудика есть карты Таро, — усмехнувшись, Артем указал на худощавого парня, со светло-каштановыми длинными волосами; одежда на нем висела как мешок с балахоном, а на груди было нацеплено множество различных амулетов. — Тебя Настя зовут, так? — поинтересовался он, хрипло. — Да... — выдавила я из себя улыбку. — А как тебя? — Антоша-а... — пьяно протянула темноволосая девушка. Все вокруг сразу же засмеялись. —Ох и тяжка твоя судьба будет, тяжка! — изображал кто-то из парней Антона. — Ты всем так делаешь? В смысле, гадаешь? Это что-то типо хобби? — поинтересовалась я у Антона, молчаливо раскладывающего на пустом месте стола, колоду карт шапками вверх. — Что-то типо того, — ответил за Антона Артем. — Он чудаковатый, но нам это нравится. — По-моему, вы здесь все такие. — смело заявила я. — Вот истину глаголит девка! Истину! — поддержала меня Даха. — Сейчас я быстренько перетусую колоду карт, — сухо сказал Антон, перетасовывая колоду. Он разложил все оставшиеся карты на поверхность стола так быстро, что я и глазом моргнуть не успела. — Первые три карты, которые ты выберешь, определят твоё скорое будущее, или даже судьбу... — как истинный мудрец сказал Антон, исподлобья глядя на меня своими ярко-зелеными глазами; за завесой длинной светлой челки. — Выбирай. Моя рука неуверенно потянулась к разложенной колоде карт; переходя то к одним, то к другим, но так и не решавшейся потянуться хоть за одной. — Ссыт что-ли? — услышала я перешёптывания. — Давай уже, хватай! — Тшш! — неожиданно для меня, шикнул на них Антон. В конце концов, моя рука потянулась к одной единственной карте ближе к середине, сбоку; я подняла её вверх шапкой, а затем перевернула. На масти карты была нарисована девушка верхом на льве, снизу было подписано: «Strength» Второй оказалась «Death» а третья: «The Moon» кажется, где-то да я вычитывала что каждая из них может обозначать, но все эти три карты привели меня в ступор. Лицо Антона нахмурилось, будто бы он о чём-то усердно и напряжённо раздумывал. — И что же, эзотерик, ты наконец нам скажешь что это значит? — встряла закуривая сигарету Стеша. — Скажу только, что тебя ждёт неотвратимость судьбы и последствий. — Поздновато как-то твои карты подоспели, Антон, — прервала его я. — Моя судьба и так уже повернулась ко мне задом. — А-а, так ты это про свою сумасшедшую... — начала было Даха. Артем метнул на неё разгневанный взгляд. — И-извини... Не хотела обидеть, — она подняла над столом руки. — Ничего, мне не привыкать... — тихо сказала я так, что, возможно, она даже не услышала. Заиграла узнанная мной группа Maneskin, и я сама того не замечая, невольно начала пританцовывать. Многие из присутствующих стола, тоже начали в такт мелодии активно качать головами; а толпа подростков, в наполненном огромном помещении, устроила полную движуху и дискотеку, двигаясь кто парами, кто без, стараясь следовать такту мелодии. Дабы не отставать от остальных, Артем дёрнул меня за руку, и, очень даже неожиданно, закружил вместе с собой в танце; в моей голове бушевали бурные эмоции, но они точно никак не относились к тому, что Артем так открыто и перед всеми пытался ко мне подкатывать. Пока ребята присвистывая, и с каким-то явным наслаждением глядели на нас, я постаралась поскорее оттуда улизнуть; и Артем, к счастью, предоставил мне такой шанс, на широких заброшенных лестницах, куда если ступала нога, мола тотчас же провалиться вниз, вместе с самим человеком. Артем быстро прыгал то на первую, перепрыгнул вторую, оказываясь на третьей, и вот он уже стоит на первом перекрестном пролете, наблюдая за мной с высока, дожидаясь пока слабая, пугливая девчонка, попросит о его несомненной помощи. Я осторожно пошла по краю, моя нога неожиданно слетела, и запнулась; я вскрикнула, когда небольшой кусок бетона обвалился под моими ногами. — Эй, Настён выглядит так, будто тебе точно нужна помощь! — он сделал один шаг ко мне, с пролёта на ступеньку. Это будет ещё одним толчком, как доказательство ему того, что он мне нравится; но ведь провалиться здесь, и разбиться насмерть, участь куда хуже, не так ли? — Я справлюсь! Поверь! — крикнула я взволнованно, оказываясь на третьей ступеньке. — Что-то я не уверена, что бы кто-нибудь нетрезвый смог бы подняться и спуститься здесь. — Поэтому туда поднимается большинство трезвых персон. Тусовщики предпочитают себе первый этаж. Артем протянул мне руку, оказываясь я на предпоследней ступеньке; я мигом за неё ухватилась, и меня вытянули на перекресток. Наверх, ещё предстояло преодолеть ступеньки ещё четыре. Мы справились с этим, держась друг с другом за руки, а как только оказались на втором этаже; я быстро отдернула ее, из цепкой хватки Артема. На улице вечерело, почти что опустились сумерки; шестеро ребят, из трёх девушек, и трёх парней, не так уж и громко играли в бутылочку, попеременно, как казалось со стороны, в П или Д тоже. Большинство подростков сидело на тех пустынных местах, где по идее раньше находились оконные рамы; курили, изредка пили что-то из баночек: как энергетики или пиво. Чаще они курили, и просто болтали между собой ни о чем, радовало что хоть здесь никто бездумно не напивается в хлам на огромной заброшке; хотя я сама прекрасно знала, в каком месте нахожусь, и что приехала сюда по доброй воле. Я зашлась в кашле от нависшей туманной завесы дыма от сигарет, а Артём замечая это, добродушно похлопал меня по спине. Лучше от этого не стало.