Середина низости

— Ты должна пойти со мной, Настя. Хочешь ты того, или нет. — Я бы с этим поспорил, — произнес голос появившегося за спиной Паши Себастьяна. — Тут скорее тебе не оставят выбора: жить или умереть... Я бы больше предпочел второй вариант — его губы исказились в хищной ухмылке. — По моему, мне никогда не оставляли достойного на то выбора... Зато в этот раз Я предоставлю его самому себе, — процедил жнец, вновь быстро просовывая мне что-то чёрное в руки; на ощупь гладкое и плоское, как флешка; я быстро запихиваю ее в карман, и стараюсь отбежать от сумасшедшего подальше, куда глаза глядят, но меня неожиданно притягивают за шиворот футболки обратно; рука Паши замахивается на взревевшую в его руках смертоносную бензопилу; я не успеваю следить за их движениями, все происходит слишком быстро. Бензопила в его руках с ревом размывчато рассекла воздух, преодолевая невидимое для меня между нами расстояние. Все произошло в секунду, так как в следующую лезвия смертоносного оружия, остановила и перехватила рука в белой перчатке. Я в страхе пятилась на этих двоих: то на Пашу что двумя руками удерживал бензопилу, не ослабляя хватки, сжимая по виду её все крепче; и Себастьяна который в буквальном смысле прожигал его ненавистным взглядом, но тут он слегка шевельнулся, в глазах так и читалось желание убивать. — Стой! Прошу, не двигайся Себастьян!... — воскликнула я, внутреннее содрогаясь от безысходности ситуации. — Боль вам я причинить не посмею, это же касается и мелкого отступника, пусть даже если бы это делалось ради шантажа, — глаза Себастьяна внезапно сверкнули алым. — Что что, а людские повадки в тебе до конца не истребить. — О ч-чём вы вообще... Какой ещё отступник? — дрожащим голосом поинтересовалась я, вновь переглянувшись между ними. — Ох, так вам ваш ново объявившийся союзник не рассказывал? Что его давно как разыскивают в Департаменте Жнецов, из-за многочисленных нарушений? — Паша неожиданно отпрянул в сторону, свою смертоносную бензопилу или что это такое было, он протянул к себе; а я отбежала от них на пару шагов назад, изо всех сил стараясь нормально выдохнуть. Намеками я хотела послать Себастьяну взглядом, что: «Пора бы нам поскорее отсюда убираться!» — Так у вас... Жнецов есть какие-то свои нарушения?... — сглотнула я, потихоньку отступая назад. — Я не хотел отбирать у людей их жизни! Как это сделали со мной! Я хотел как-то помочь твоей маме, и доказательства тому есть на той флешке, что я тебе дал! — всплеснул руками Паша: а точнее, одной рукой, другая его удерживала на весу, к счастью, успокоившуюся бензопилу. — На этой... Да? — я осторожно достала из кармана черную флешку, показывая ее ему; а внутри задаваясь странным вопросом, откуда он ее достал? Не с того же света, верно? — Я в прошлый раз прочла твою записку... Значит, и флешку просмотрю... И может, найду ответы что тогда случилось с мамой... — неслышно пробормотала я себе под нос. — Ах, так ты все ещё не в курсе, что произошло с твоей мамой? Спроси об этом у своего демона! — То есть, теперь ты предлагаешь помощника как меня? Так может, если ты так давно знаком с Надеждой, расскажи нам о причине ее смерти? — спокойно парировал Себастьян, будто уже давно подавил в себе желание растерзать этого жнеца на кусочки. — Я то могу рассказать о причине ее смерти, и началось это все с... Пока Паша бормотал что-то для себя, потирая подбородок и вспоминая, я сделала ещё три шага в сторону Себастьяна; но последний к этому времени уже давно приблизился ко мне быстрее, чем я за эти десять минут. Как только мы услышали рев бензопилы я вздрогнула, хотя достаточно удивилась, когда увидела, что звук был не со стороны Паши; хотя в следующую секунду, он подхватил свою вновь, и вскинул голову к верху, где на него с крыши домов, на каркасе стояли ещё три явно пришедших за ним жнеца. Себастьян схватил меня за руку, и оттащил к себе за спину. Как раз к тому моменту, когда все трое поочередно спрыгнули на землю, и светловолосый жнец в узких очках в черной оправе, кажется, решил заговорить, но его перебил другой русоволосый в деловом смокинге, как и вся эта компашка вместе взятая: — С твоей невероятнейшей глупости, которая присутсвовала с тобой всегда, отступник! — воскликнул он, широко улыбнувшись, обнажив белоснежную обворожительную улыбку. Наступило продолжительное молчание, вокруг запахло то ли жареным, то ли вспыхнуло между всеми этими жнецами какое-то напряжение. Блондин переглянулся между ними, обменялся взглядами с Пашей и Себастьяном. — Ах, так вы не об этом! Ну, тогда началось все с той же многовековой жадности демона! В принципе, её до сих пор не поубавилось... — произнес он, как-то странно взглянув и на меня. — Как и вашей безалаберности. Иначе как по другому объяснить, раз этот жнец стоит здесь до сих пор в живых? — встрял Себастьян, невинно улыбнувшись. — Это мы прямо сейчас и исправим, — подчеркнул здесь по виду явно самый главный из них типчик, с невозмутимым видом поправив очки; из него так и хлещет холодность, но по видимому, внутренне все ещё раздражается, что не дали сказать своей великой обличительной речи. — Надеюсь в этот раз, мне не придется благодарить тебя за то, что мы смогли его поймать. — я не особо поняла к кому он обращался, но этот жнец и Себастьян как-то презрительно переглянулись между собой. — А вам не придётся. Потому что не получится! — впервые за это время воскликнул Паша, в последний миг только его белокурые волосы сверкнули на лучах полуденного солнца; но так как я не поэт, значит, красиво описать следующие развернувшиеся действия мне не выйдет; так как лаконично Пушкин явно не описал бы, в моей голове всплыл дурацкий альтернативный вариант: «Смертоносная бойня Жнецов, не на жизнь, а на смерть!» Моя внутренняя защита в лице юмора готова была дать сбой, и я с перепуганным видом не на шутку, захотела свалить отсюда с ещё бо́льшим желанием. Три или сколько я в прошлый раз насчитала?... Трое погнавшихся на одного "зайца" но я увидела как он где-то свернул за углом, и исчез из моего кругозора. Похоже, и с кругозора жнецов тоже... По крайней мере, я не видела потом чтобы эти трое держали его уже чуть ли не за шкирку, но куда-то они все таки решили погнаться подальше от нас с Себастьяном; и больше не возвращаться. По крайней мере, я так надеялась. — Думаю, теперь нам пора возвращаться, — высказался Себастьян, беря меня под руку. — В этот раз с тобой согласна, — только облегчённо выдохнула я. Но как обычно, это облегчение сумел кто-нибудь да обломать, в который раз! Неподалеку от нас раздался чей-то восторженный, дикий, истерический крик; я сначала было подумала, что это люди так веселятся на мероприятии в честь скорого дня города, но это оказался ещё один жнец, приземлившийся на наши головы, откуда-то с неба. Это был или проще будет сказать была красная жница, или жрица... Что в буквальном смысле, свалилось на голову Себастьяна, отчего я отпрыгнула в сторону со вскриком. Но Себастьян с безразличным видом успел увернуться в сторону, отчего жрица, конечно, приземлилась на ноги, но чуть не потеряла равновесие на своих высоченных каблучищах. Вся была красная, с такой же ярко-алой длиной шевелюрой почти что до пола, что аж в глазах резало. Я с многозначительным видом вскинула голову, взглянув в чистое голубое небо, с расплывчатыми местами облаками. — Ты прибыла к нам с Небес? — задала я странный вопрос, с изумленным видом пятилетнего ребенка. — Нет, я только из маникюрного салона, — на моё удивление ответила жрица мужским голосом. — А жнецы могут ходить в маникюрный салон? — второй раз изумилась я. — Только если им заняться не чем, — угрюмо добавил Себастьян, снимая жрицу или жнеца? Точнее будет сказать это странное, необычное существо со своей шеи; кажется, он воздержался от того, чтобы кинуть его в стенку напротив, дабы не напугать прохожих людей на соседней улице. — Себастьян-чииик! Сколько лет, сколько зим! Казалось, что мы не виделись целую вечность! — вскричало это красноликое существо, восторженно кружась вокруг невозмутимого Себастьяна. — Прошло столько много времени! — Реально много? — поинтересовалась я, будто бы была их давней общей знакомой; или третьей подружкой. — Всего лишь два века тишины и покоя, — вмешался Себастьян, с большей охотой собираясь поскорее свалить отсюда. Теперь мы поддерживали общие интересы друг друга. Я глупо улыбнулась: конечно, слишком маленькая цифра! Особенно, когда эти двое выглядят так, будто бы они неудавшаяся пара! — Кхм, простите что прерываю, но похоже теперь я все увидела в этой жизни, ибо до этого дня, не думала что жнецы существуют вообще в помине, так ещё и жнецы-трансвеститы! — воскликнула, демонстративно кашлянув, отчего-то эти двое теперь покосились на меня. В общем-то, дальше красноликий с каким-то удрученным видом поглядел в какую-то деловую записную книжку, и со вздохом нехотя отпустил нам, а точнее Себастьяну, что не хочет так быстро с ним прощаться, но "дела важные вынуждают" я уже думала, что они щас ещё на прощание поцелуют друг друга в щёчку, как это всегда делала моя мама со своими подружками и родственниками. Но сразу было видно, что Себастьян сейчас на такое не настроен, поэтому этот красноликий жнец только напоследок кинул: — Твою маму многие жнецы знают благодаря этому беглому... Ну... Короче, вроде бы ты встречалась с ним недавно, — в это раз он обратился напрямую ко мне. — Я бы мог оказать тебе кое-какую услугу, все благодаря сохранившимся архивам по записи в библиотеке умерших, где записана о них вся информация, с многочисленных веков, — красноволосый ухмыльнулся во всю ширь, какой-то акульей улыбкой, обнажая острые те же акульи зубы; за сегодняшний день мурашки пробежались у меня по спине не раз. — Только если ты обговоришь с Себастьяном мои условия... — Такое можно проделать... — выдержал паузу Себастьян, вмиг разрушая все надежды отобразившиеся на лице жнеца. — Только в твоих эротических мечтах, Грелль. Не забудь ещё также передать привет всем остальным жнецам, удачи им поймать беглого, — пренебрежительно воскликнул он, махнув рукой ему вслед, а Грелль промолчав, на вид с огорченным видом, вмиг исчез из моих глаз, также неожиданно, как и появился пару мгновений назад. Мы с Себастьяном наконец развернулись в противоположную сторону, с целью поскорее покинуть это треклятое место, куда сбегаются все жнецы в округе.